Волшебница на грани

Глава 7

Комната, в которую нас отвели, оказалась маленькой, но очень чистой. Даже цветы стояли на столике, а в уборной я увидела подставку с ароматической пирамидкой — я так поняла, что в нынешних местах это было что-то вроде президентского люкса. Когда Анзор закрыл за нами дверь, я сняла пиджак и почти без сил вытянулась на кровати.

— Устала? — понимающе спросил Генрих. Я кивнула, чувствуя, как по всему моему телу бродят волны. Голову медленно наполнял далекий гул.

— Устала, — ответила я. — Кажется, зерна прекращают действовать. Скоро буду собой.

— Ты тоже чувствуешь это движение? — Генрих ослабил галстук, бросил взгляд в крошечное зеркало и покачал головой. — Надоело мне ходить таким бородачом.

Я не могла с ним не согласиться. Мне тоже надоел мужской облик. Хотелось поскорее стать собой и не вздрагивать при виде своего отражения.

— Ну, у нас еще есть время. Обед через час.

Генрих дотронулся до лица — его правую щеку вздуло так, словно он засунул туда грецкий орех. Пузырь опал, и я увидела, как тают борода и волосы.

Генриха окутало туманом — такие же белесые дымные пряди закрутились возле меня, и сквозь мужскую руку начали проступать очертания моей собственной руки.

Генрих рассмеялся.

— Вовремя же мы успели спрятаться! — заметил он. — Представляешь, если бы превращение началось на людях?

— Наверно, поэтому зерна Геккеля не убирают далеко, — сказала я. Вот ко мне вернулись мои руки — и сразу же накрыла волна вязкой слабости, как при гриппе, когда лежишь и не можешь пошевелиться.

Генрих почти рухнул на кровать рядом со мной. Я протянула руку, нашарила его ледяные пальцы. Ну ничего, это все недолго, скоро закончится действие зерен, и все будет хорошо…

— Дьявольщина, — выдохнул Генрих. — Это как будто я подхватил легочную жабу…

Ничего хорошего, судя по названию. Я старалась дышать глубже, тело покрывалось потом, и комната медленно вальсировала перед глазами. Да, Ланге правильно поступил, выбрав пластическую хирургию. Один раз отмучился, а потом живешь себе, не думая о том, когда принимать зерна и сколько будет стоить пополнение запаса.

Постепенно качка прекратилась. Комната замерла, перестав трястись и плавать. Я дотронулась до своего лица и с удовольствием обнаружила, что теперь оно принадлежит Людмиле Захаровой, а не копии Чехова. Я обернулась к Генриху — теперь он тоже был самим собой.

Я вздохнула с облегчением. Генрих поднялся с кровати, налил воды в стакан и протянул мне. Я схватилась за него так, словно не пила дней десять.

— Милли, — сказал Генрих. — Я тебе говорил, что ты прекрасна?

Я невольно рассмеялась, и он тоже улыбнулся.

— Ну, той ночью в доме доктора Кравена, — ответила я. — Тогда ты сказал много всяких вещей. И я им даже поверила.

— Правильно сделала, — улыбнулся Генрих. Слабость и тошнота улеглись, и я смогла сесть; он обнял меня, и я подумала, что могла бы сидеть вот так всегда. Чтобы было спокойно и тихо, чтобы Генрих обнимал меня, чтобы я понимала, что не одна на белом свете…

— Милли, — Генрих дотронулся до моей щеки, словно хотел убедиться, что я — это я. Его улыбка сделалась еще теплее. — Как же я рад тебя видеть, ты просто не представляешь!

До обеда был почти час. И мы потратили это время с пользой и с удовольствием.

Потом, когда мы уже успели одеться, заглянул Анзор — принес огромный бумажный сверток с женской одеждой для меня. Я нырнула в уборную, чтобы переодеться, и услышала, как Анзор говорит:

— Да, дружище, это ты. Теперь-то я точно вижу.

— Это я, — ответил Генрих. — Как там Эрик Эрикссон, еще не появился?

— Еще нет, придет ровно через восемь минут, — сообщил Анзор. — Он страшный педант, по нему можно сверять часы. Мы сейчас с тобой пройдем на кухню, там есть небольшое окошко, которого не видно из зала. Миледи! — произнес он уже громче. — Вам лучше пока подождать здесь. Чем меньше толкотни где бы то ни было, тем лучше.

— Да, я тоже так подумал, — согласился Генрих. — Милли, подождешь меня здесь?

— Подожду, конечно, — откликнулась я, застегивая блузку. — Но только если мне принесут сюда обед.

— Принесут, разумеется! — рассмеялся Анзор и они с Генрихом вышли в коридор.

Я вернулась в комнату, выглянула из окна — солнечная улица показалась мне почти веселой. Да, район, конечно, был убогим, но что поделать? Выбирать нам с Генрихом не из чего. Почему, интересно, Ланге обедает именно здесь? Если он по-прежнему врач, который имеет практику, логичнее было бы ходить в какой-нибудь ресторан вроде тех, мимо которых мы проезжали в приличном и дорогом районе.

Или он решил замолить свои грехи и теперь тратит время на помощь здешним беднякам? Что-то не верится. Скорее, Ланге подбирает в этих местах тех, кого потом пустит на органы. Людей из этого квартала вряд ли кто-нибудь будет искать. И полиция, и родственники все спишут на криминал.

Как-то там Генрих? На мгновение мне сделалось страшно за него, но я сразу же сказала себе, что Генрих взрослый мужчина, способный за себя постоять, а если случится потасовка, то я скорее буду мешать, чем помогать.

В дверь постучали, и я услышала негромкий голос:

— Обед, миледи!

Быстро же они.

Открыв дверь, я поняла, что люди, которые стоят на пороге, не имеют никакого отношения к моему обеду. Судя по их физиономиям, отобедают они как раз мной. Самым впечатляющим был главарь — мне хватило одного взгляда, чтобы понять: этот человек со шрамом через правый глаз и щеку и красной косынкой на черепе не станет со мной церемониться.

Лучше не сопротивляться.

Дольше проживу.

— Не дергайся, цыпа, — едва слышно прошелестел его голос. — И больно не будет.

В следующий миг он коротким резким движением ударил меня в голову, и я рухнула во мрак.

— А если стукнет?

Кто? Кого? Пока тут стукнули только меня… Я плыла во тьме, как сонная рыбина, и голоса мягко звенели надо мной.

— Не. Не стукнет. Вот, видал, что у меня есть супротив нее? Корень винской пальмы, он особую силу от ведьм имеет.

Я лежала на чем-то твердом, и это твердое качалось туда-сюда. В голове плескалась боль.

— Да ну хорош ты врать! Ни от чего этот корень не помогает, а ты небось за него еще и денег отвалил, дурила!

Надо мной рассмеялись двое. Я попробовала приоткрыть глаза — надо же, у меня получилось с первого раза.

— Не отвалил, мне кума просто так дала.

— А-ха-ха-ха! — раскатился хохот. — А корень тогда у тебя откуда?

Первым, что я увидела, были сандали на грязных ногах. Я слегка повернула голову, переводя взгляд вверх, и поняла, что лежу на дне повозки, сквозь ткань крыши светит солнце, и двое здоровяков, которые меня охраняют, вообще-то здорово испуганы и прячут этот испуг за подшучиванием друг над другом.

— Куда едем, молодые люди? — хрипло поинтересовалась я.

Один из молодых людей, рыжий, в жилете на голое пузо и заплатанных штанах, вскочил и направил на меня какую-то деревяшку, должно быть, тот самый корень, который укрощал злых ведьм.

— Вишь, чего есть, ведьма? — решительно вопросил он. Я выразительно завела глаза к тканой крыше.

Если меня не убили, значит, я нужна живой и невредимой, и вряд ли эти добры молодцы смогут пустить в ход кулаки. Очень уж напуганы.

— И что? — ответила я вопросом на вопрос. — В суп его сунем?

Второй сопровождающий, долговязый смуглый шатен, который в моем мире был бы в выпускном классе, рассмеялся и ковырнул в носу.

— Ну что, видал? Ничего ей не делается от твоего корня! Зря кума давала!

Рыжий, кажется, стал еще рыжее от обиды, спрятал корень и на правах старшего распорядился:

— Ты это, ты слышь, чего, ведьма. Ты лежи ровно и не колдуй. Поняла? Так нам всем хорошо и будет, так и доедем.

Я одарила его самой очаровательной улыбкой из всех возможных.

— Я не против, чтобы «всем хорошо», но мне бы лучше сесть.

Почему-то они не стали спорить. Просто вздернули меня за связанные за спиной руки и уронили на скамью. Я фыркнула, сдула прядь, упавшую на лицо, и поинтересовалась:

— Так куда едем, господа?

Мои спутники даже зарумянились от удовольствия. Видно, никто и никогда, даже слепой и сумасшедший, не называл их господами.

Ну да я ведьма, мне позволительно.

— К господину Морису, — ответил мальчишка. — Будешь работать.

Так, дело принимало интересный оборот. К своему удивлению, я даже как-то взбодрилась.

— Ловко придумано, — заметила я. — И кем работать?

Рыжий и мальчишка посмотрели на меня с одинаковым удивленным выражением.

— Ну как «кем»? — спросил рыжий. — Ведьмой и будешь. Станешь ребятам ворожить на хороший улов с жирненьких селедок.

Жирненькие селедки, надо же. Еще интереснее.

— Это ваши приятели собираются грабить тех, кто побогаче? — уточнила я.

— Ну и это тоже! — осклабился рыжий. — Вон какие по набережной ходят, карманы так от рыжья и лопаются. А корабли у них какие? Да с пряностями, да с монетой, да с орехом! Это что значит? Делиться надо!

— И вам нужна помощь ведьмы? — уточнила я. Рыжий кивнул, и снаружи тотчас же донесся оклик:

— Э, Гастон! Харэ болтать с ней, ща она тебя заколдует, дурила ты этакий! В жабу превратит!

Гастон с опаской посмотрел на меня и, кажется, даже стал ниже ростом. Я устало вздохнула.

— Да не заколдую я вас, не бойтесь. Так что надо-то? Только работать?

— Ну, — утвердительно качнул головой Гастон. — Будешь хорошо работать, знаешь, как заживешь?

Я представляла, что ведьма после своей работы проведет время либо на костре, либо в петле, но, конечно, не стала говорить об этом вслух.

Генрих! Что, если меня похитили по указанию Анзора? Я ничем не смогу помочь Генриху, а Анзор с легкостью сдаст его Ланге! От страха у меня похолодело в животе, все тело покрылось потом.

Куда бы меня ни везли, мне надо будет выбраться оттуда. А для этого надо было получить хоть немного свободы и независимости. А для этого надо было делать то, что мне говорят, и не спорить.

— И как же я заживу? — поинтересовалась я. Гастон и его приятель расплылись в улыбках.

— У Мориса дом знаешь, какой? Там чего только нет! В платьях будешь ходить шелковых, да мясо есть с серебряных тарелок, — сказал Гастон и тотчас же нахмурился. — Хотя не. Серебро вам, ведьмам, вредно.

— Я и из простой поем, лишь бы было что есть, — сказала я, и мои сопровождающие расхохотались.

— А, вот это правильное дело! Ты точно нас не заколдуешь?

Я вздохнула.

— Да точно, точно. Нужны-то вы мне, магию на вас тратить, — сказала я и поинтересовалась: — А как вы узнали, что я ведьма?

Гастон хмыкнул. Чернявый ковырнул в носу.

— Ну а как не узнать, у Мориса же этот есть, как его, дьявола… о, детектор, точно. Только ты тут появилась, как он так начал орать и крутиться, что хоть прыгай в лодку да плыви куда подальше. Морис его к карте, а он и кажет, что ведьма аккурат как в «Поваре Поле». Ну Морис нам и говорит: давайте, ребята, клювами не щелкайте, время дорого.

Кажется, пришла пора вздохнуть с облегчением. Глядя на рыжего, я видела, что он не врет, а значит, похитителям была нужна только я. Генрих в безопасности! И у меня есть надежда!

Повозка перевалила через какое-то препятствие и дальше покатилась намного мягче и ровнее. Кажется, мы приближались к дому Мориса, охотника за ведьмами.

Спустя несколько минут повозка остановилась, и мои похитители вывели меня в просторный двор, вымощенный светлым камнем. Дом, перед которым я стояла, словно сошел со страниц книг о рабовладельческом юге. Белый, со стройными колоннами, легкий, он словно парил в воздухе. За домом зеленел пышный сад.

Вот, значит, как живет местный криминальный авторитет. Что ж, попробуем найти к нему подход — ничего другого мне все равно не оставалось.

Меня провели в просторную гостиную, обставленную мебелью не хуже той, что я видела во дворце Андерса. В высоких вазах красовались пышные букеты пионов и орхидей, и от сладковатого запаха у меня закружилась голова. Важные господа смотрели с портретов солидно и строго.

Одним словом, этот Морис жил как дворянин, а не как бандит. Причем, если судить по обстановке, у него даже был определенный вкус, а не просто желание сделать подороже и побогаче. А к людям со вкусом нужен особый подход. Они не будут есть ту похлебку, которая легко скармливается всем остальным.

Этот Морис далеко не прост. Надо быть настороже и следить за каждым словом.

В своей прежней жизни я не имела контактов с криминалом. Преступники жили только в книгах и в кино, да и то я не особенно любила такие книги и фильмы. Ладно, все вещи когда-то приходится делать в первый раз.

Гостиную наполнил треск. Я обернулась и увидела черноволосого красавца в белоснежной рубашке и белых штанах, который вошел быстрым шагом, держа в руках темно-синий ларчик. От ларчика летел треск, и казалось, что там ворочается что-то сердитое и живое.

— Идеально! — воскликнул незнакомец. — Давно я такого не видел!

— А меня давно так не били, — сообщила я и указала на свое лицо, которое до сих пор гудело от боли. — Ваши люди всегда так поступают с дамами?

Мужчина вздохнул, и я увидела, что ему сейчас действительно стыдно.

— Деревня, грубые нравы, — сказал он. — Я велел, чтобы вас доставили сюда, но мои идиоты всегда проявляют усердие не по разуму. Они, видите ли, считают, что лишний удар идет только на пользу. Морис Гроссо, к вашим услугам.

— Меня зовут Милена, — сдержанно представилась я и дотронулась до лица, приказывая боли уняться, а кровоподтеку растаять. Да и хозяина дома надо было впечатлить делами, а не словами.

Судя по тому, что он слегка приоткрыл рот и быстро пробежался пальцами по своему ларчику, у меня все получилось.

— Простите моих помощников, — произнес Морис. — Они страшно боятся ведьм, вот и переусердствовали. Я обязательно накажу их, а ваше неудобство компенсирую.

— Для начала расскажите, кто вы такой, — по-прежнему холодно осведомилась я, опустившись в ближайшее кресло. На обивке тоже красовались светлые пионы и орхидеи. — И почему вы приказали меня похитить?

Морис понимающе кивнул. Наша беседа пока шла в спокойном и мирном русле, и это мне нравилось, но я не обольщалась. Человек, который сел напротив, мог в любую минуту всадить мне пулю в голову: я чувствовала исходящую от него опасность.

— Я, скажем так, настоящий хозяин островов святого Брутуса, — ответил Морис, — хотя и вынужден держаться в определенной тени. Ряд дел приходится вести в отдалении от закона, и иногда для этого нужны именно волшебные способности. Те, которые есть у вас.

Я понимающе кивнула. Морис чем-то напомнил мне Андерса — и держаться с ним надо было так же.

— Прикрывать поставки оружия от полиции? — решительно предположила я. — Плюс каналы наркотиков из Фаринта?

Морис пристально посмотрел на меня, словно собирался прочесть мои мысли. Я испуганно подумала, что следующим номером программы будет мой труп с простреленной головой на дне моря.

— Наркотики у нас и свои есть, — с некоторой гордостью сказал Морис, — а вот грузы бодрящего ореха койли идут с Черного юга, и их действительно надо прикрывать. Потом они двигаются в Фаринт и халифаты. И с оружием вы тоже правы.

— И как я их должна прикрыть? — осведомилась я. — Сделать невидимыми? Таможенники смотрят и видят пустой трюм?

Морис рассмеялся, и я поняла, что двигаюсь в верном направлении.

— Не пустой, — ответил он. — Это подозрительно, особенно собаки нервничают. Запах-то они чуют, а мешков не видят. А вот если они увидят тщательно задекларированный груз перца и табака, то это будет намного лучше.

— Табак и перец? — переспросила я. — У ищеек напрочь отобьет дух. Впрочем, это не имеет значения, главное, чтобы совпадали записи в документах и то, что есть в мешках. Увидят то, что скажете. Это несложно.

Я не знала точно, сложно это или нет. Я никогда не пробовала маскировать мешки с орехами койли. Но Морис должен был увидеть мою уверенность.

— Спасибо вам, — с искренним теплом сказал он. — Партия орехов уже погружена на корабль, который поедет в Фаринт. Инспекторы поднимутся на борт сегодня вечером.

Морис похлопал в ладоши, и в гостиную величавым шагом вошла женщина, похожая на огромную черную гору в белой пене фартука.

— Все уже готово, милорд, — с поклоном прогудела она. Морис кивнул и, поднявшись, протянул мне руку.

— Предлагаю пообедать, — произнес он. — Потом поедем в порт. Я считаю волшебство работой, а работать на голодный желудок — это просто дурной тон.

Я была с ним полностью согласна.

Обед был таким обильным, словно гостеприимный хозяин хотел накормить не одну голодную волшебницу, а десяток десантников после боевого задания. На столе я увидела черный рис с фасолью и красным луком, смуглые ломти тушеного мяса с томатным соусом, фрикадельки в золотистой панировке, яркую маринованную капусту, изогнутые спинки креветок размером с мою ладонь и бесчисленное количество пирожков.

Мысленно я потерла ладони и решила, что не оплошаю.

— Приятного аппетита, — улыбнулся Морис и, вооружившись ложкой, вонзил ее в гору риса, как захватчик вонзает клинок в тело побежденного. — Я так понимаю, вам пришлось много путешествовать?

Я положила себе мяса, обильно полила соусом и подумала, что этот вопрос неспроста. А когда так спрашивают, то лучше говорить правду и не выдумывать, меньше ненужного придется запоминать.

— Очень много, — кивнула я. — Аланберг, потом Фаринт и теперь острова святого Брутуса. Но меня редко где угощали настолько богато.

Морис понимающе кивнул.

— Ведьмам приходится скрываться, так часто бывает, — сказал он. — У вас был долгий путь.

Мясо так и таяло во рту. Я вспомнила, когда ела в последний раз, и взялась за еду с утроенной энергией.

— Откровенно говоря, — призналась я, — мне нужен один человек на островах.

Морис вопросительно поднял бровь и разломил очередной пирожок с куриной начинкой. Он метал эти пирожки в рот, словно орешки, и я невольно удивилась тому, как при таком славном аппетите хозяин дома умудряется сохранять стройную фигуру без капли жира.

— Кто же? — осведомился он уверенным деловым тоном.

— Доктор Эрик Эрикссон, — ответила я. — Знаете такого?

— Конечно! — рассмеялся Морис. — В прошлом году у меня воспалилась слепая кишка, он делал мне операцию. И сделал ее просто идеально, к вечеру я уже стоял на ногах, а мог бы лежать в могиле.

Спустя мгновение он сделался крайне серьезным и спросил:

— Зачем вам доктор Эрикссон?

Я снова решила говорить правду.

— Вы знаете о войне Саатона с Хелевинской империей?

Морис вновь улыбнулся.

— Знаю, конечно, здесь не все дикари на пальмах. Она была далеко от наших краев, но газеты писали все подробности. Венсан Лаваль, наше острое перо, был там военным корреспондентом. Так потом и остался в Саатоне, говорят, хорошо живет.

— Среди военных преступников был доктор Ланге, — продолжала я. — Он ставил эксперименты над пленными… проверял, допустим, сколько проживет человек, если из него вынимать органы.

Морис и бровью не повел. Похоже, в здешних краях еще и не таким занимались.

— Изувер, я понимаю, — кивнул он. — Вы думаете, что доктор Ланге и доктор Эрикссон, это один человек?

— Я уверена в этом, — твердо ответила я.

Морис задумчиво постучал пальцами по подбородку. Взял с блюда несколько креветок и принялся вытаскивать их из панцирей.

— Зачем он вам?

Я улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась достаточно хищной. Взгляд Мориса едва заметно потемнел.

— Позвольте вашу руку, — попросила я, взяла Мориса за руку и нашарила его пальцами шрам у меня под волосами. Он остался после того, как в юности я неудачно упала на катке почти под коньки других катающихся, но Морис об этом, разумеется, никогда бы не узнал.

Все нужно использовать себе на благо. Даже старые шрамы.

— Вы были его подопытной? — негромко спросил Морис, его голос едва заметно дрогнул, и, когда я выпустила его руку, он метнул в рот еще один пирожок для успокоения нервов. А мой сдержанный рассказ его впечатлил, я это видела.

— Он вскрывал мне череп, — с прежним отстраненным холодом в голосе ответила я. — Пытался узнать, чем мозг ведьмы отличается от остальных мозгов в его коллекции. Почти узнал, как видите, но потом был штурм Хотса, город горел несколько дней, и доктору Ланге было уже не до его науки. Хелевинцы с ним бы не стали церемониться, там у самого императора были личные счеты. Все считают, что он погиб, но я знаю, что он жив и сейчас находится на островах святого Брутуса.

Некоторое время мы молчали. В столовую скользнула бесшумная тень служанки и унесла несколько опустевших блюд.

— Хотите пообщаться со своим доктором? — поинтересовался Морис, забирая оставшиеся креветки.

— Всякая тварь желает взглянуть в лицо своему создателю, — кивнула я. — Иногда чтобы поговорить. Иногда чтобы помолчать. А иногда чтобы сделать все, что сделали с ней.

Губы Мориса дрогнули в понимающей улыбке.

— Жаль, конечно, — сказал он. — Подозреваю, после вашей с ним встречи на островах не останется врача. А он хороший врач, говорю вам по собственному опыту.

— Разумеется, он хороший врач! — воскликнула я. — Сколько лет он тренировался?

— Ну явно не один год, — улыбнулся Морис и предположил: — Если я решу сопротивляться, то вы просто повернете кусок хлеба у меня в глотке так, что я задохнусь?

Я развела руками. Морис оценил меня по достоинству, и это не могло не радовать.

— Мне бы хотелось все решить миром. У вас свои дела, а у меня свои, хорошо, если они совпадут.

Морис вздохнул.

— Жаль, конечно. В нашем климате без врачей тяжело.

Я понимающе кивнула.

— А если я привезу вам другого врача? — предложила я. Бринн не дурак, рано или поздно он докопается до того, как доктор Кравен связан с нашим исчезновением, и моему соотечественнику надо будет срочно менять чудесный фаринтский климат на что-то другое.

Почему бы и не острова святого Брутуса?

— Это уже намного интереснее, — одобрительно улыбнулся Морис. — Что ж, Милена, я согласен! Сегодня вы прикрываете наши орехи, а потом я привезу вам доктора Эрикссона. Если хотите, даже помогу нашинковать.

Мне захотелось прикрыть глаза и вздохнуть с облегчением.

— Есть еще одна вещь, которую я хочу обсудить, — сказала я, когда служанка убрала со стола тарелки и принесла десерт: сладкий пудинг и такой крепкий кофе, что у меня, кажется, зашевелились волосы на голове. — Мой спутник. Мы приехали на острова вдвоем.

Морис вопросительно поднял бровь.

— А, так вы были не одна? — спросил он, и я поняла, что о Генрихе никто здесь не знает. Видимо, Морис просто не счел нужным этим поинтересоваться.

— Я бы очень просила вас привезти его сюда, — сказала я. — Живым и здоровым.

Морис понимающе улыбнулся, и я подумала, что своими руками дала ему козырь. Если я заупрямлюсь и откажусь работать, то с Генрихом может произойти что-то плохое.

С другой стороны, как дать ему понять, что я жива? Как помочь? Он ведь будет искать меня, и вряд ли этот поиск обойдется без неприятностей.

— Кто он? — поинтересовался Морис.

— Мой жених, — призналась я и машинально дотронулась до звезды Магриба под тканью платья. Хотелось надеяться, что мой медальон бережет и охраняет Генриха…

Мне почудилось, будто камешек на шнурке налился живым теплом, словно откликнулся на мою тревогу и захотел утешить.

— Привезем, разумеется, — улыбнулся Морис и с крайне серьезным выражением лица осведомился: — Он тоже волшебник?

Ну нет, двойной удачи тут точно не будет.

— Нет, — ответила я, чувствуя, как тревога разжимает пальцы. — Он инженер по добыче олеума.

— Олеума у нас тут не водится, — ответил Морис, — но я думаю, мы найдем для него работу. Мне всегда нужны люди, которые не боятся трудиться.

Я видела, что новости его обрадовали. Конечно, я буду милой и послушной, ведь теперь Морис точно знает, как на меня можно повлиять.

Осталось еще понять, как именно предстоит трудиться Генриху. Да, мы влезли в знатное осиное гнездо. Вернее, осы напали на нас и уволокли.

— Вот и замечательно, — улыбнулась я и добавила: — Умные люди всегда могут договориться, правда?

На том наш обед и закончился.

Морис откланялся, сказав, что у него есть дела, и предложил мне скоротать время до вечера в саду.

— У меня там сортовые пионы, — сдержанно сообщил он напоследок, и я с искренним уважением пообещала, что уделю им внимание. Надо же, глава местного криминала любит цветочки!

Итак, кажется, наступила мирная передышка. Я вышла в сад, некоторое время гуляла по тропинкам, а потом села на скамью среди пышных пионовых облаков и устало вытянула ноги.

Как там Генрих? Возможно, увидел Ланге, возможно, понял, как действовать дальше, и обнаружил, что я пропала. Только бы он не наделал глупостей от волнения!

На душе было тоскливо. Даже удивительное очарование сада, полного ярких красок и птичьих трелей, не развеивало ее.

Я вынула шнурок со звездой Магриба и машинально принялась крутить его в пальцах. Так мне казалось, что я хоть немного, но ближе к Генриху.

Нет, я не любила его той любовью, о которой пишут в романах. Но мне было трудно без него, и я без слов молилась о том, чтобы с ним все было хорошо.

Мне хотелось прикоснуться к нему. Утешить, сказать, что все в порядке.

Мне хотелось прикоснуться…

Камень ударил током по пальцам, и я внезапно почувствовала, что Генрих рядом. Я словно бы видела его — Генрих стоял на тропинке среди деревьев и выглядел так, будто его ударили.

— Генрих? — прошептала я. Он вздрогнул, принялся озираться по сторонам — кажется, Генрих сейчас по-настоящему услышал мой голос.

— Генрих! — воскликнула я и тотчас же испугалась, что меня услышат люди Мориса. Генрих поднял голову к небу, и я увидела огромную пеструю птицу, которая сидела на дереве и с удивленным интересом смотрела на него.

— Милли? — выдохнул Генрих. — Милли, это ты?

— Да, это я, — я вдруг поняла, что вот-вот расплачусь. Сжала звезду Магриба так, словно боялась, что она растает. — Генрих, где ты?

— Я неподалеку от поселка, — ответил он. — Милли, как ты? С тобой все в порядке?

— Да, — сказала я. — Я у Мориса Гроссо, здешнего криминального короля. Его люди будут тебя искать и приведут ко мне. Я договорилась с ними, нам отдадут Ланге!

Генрих застыл на месте. Нахмурился. Мне вдруг захотелось протянуть руку и дотронуться до его лица. Просто чтобы убедиться, что он жив и здоров, и это не моя галлюцинация.

— Милли… — прошептал он и улыбнулся той светлой улыбкой, которая мне так нравилась. — Я так испугался за тебя… Комната пуста, на полу капли крови. Анзор сразу сказал, что это люди Мориса, только они могли тебя похитить. С тобой точно все в порядке?

— Точно, — мне вдруг стало спокойно и тепло. Обо мне давным-давно никто не заботился вот так, по-настоящему, просто потому, что я это я, а не жена, которая, заболев, не сможет подавать мужу завтрак и гладить рубашки. — Я теперь, скажем так, на него работаю. Генрих, а ты-то где?

— Иду к дому Мориса, разумеется, — ответил Генрих. — Хочу поговорить с тем, кто похитил мою невесту.

— Отлично! — кажется, можно было вздохнуть с облегчением. — Генрих, как только тебя увидят, сразу же говори, что ты…

Картинка перед моим взглядом лопнула, словно мыльный пузырь. Некоторое время я сидела на скамье, растерянно озираясь по сторонам. Звезда Магриба в моих пальцах медленно теряла свет, словно засыпала. Генрих идет сюда, совсем скоро мы встретимся…

В ту же минуту из-за стены деревьев сада послышались выстрелы.