— София! Минутку...
— Чего вам? — вопросила я, оборачиваясь. — Я больше не ваша студентка, так что за неподобающее поведение вы меня на отработках не оставите.
Но Теодор, взъерошенный и немного взволнованный, только мягко улыбнулся своей обворожительной улыбкой, которую надо бы запретить королевским указом.
— Ваши волосы... Их надо привести в порядок. Позвольте?..
Не дожидаясь ответа, он потянулся вытащить заколки из моей прически в виде очаровательных рожек. Растрепал локоны как следует, чтобы они свободно падали на плечи. Задержал ладонь на моем затылке, перебирая пряди волос, вызывая у меня тем самым лёгкий озноб. И прожигал столь жгучим взглядом, что впору было вспыхнуть факелом или провалиться сквозь землю.
Но я почему-то не провалилась, только во рту разом пересохло.
— Я говорил вам, что вы очень красивы? — спросил Теодор, проводя рукой по моей щеке.
— Сегодня уже трижды, — ответила я, почему-то шёпотом.
А потом взорвалась фейерверком эмоций, когда теплые губы коснулись моих. Робкие, нежные, осторожные прикосновения пьянили похлеще любого вина. Теодор... Тео долго и неспешно касался моих губ невесомыми ласками. Лишь спустя вечность медленно провел языком по нижней губе, дождался моего судорожного вздоха, и углубил поцелуй.
Я еще никогда в жизни не чувствовала себя рядом с мужчиной так, чтобы у меня перехватывало дыхание, голова кружилась нещадно, а в груди разгорался настоящий пожар.
Признаться, мне и сравнивать не с чем.
Но первый опыт оказался восхитительным.
Мы так самозабвенно целовались, что я не сразу осознала: вокруг вдруг стало как-то очень тихо. Подозрительно тихо. Повисла не просто тишина, а мертвая такая, звенящая тишинища. Вряд ли она была игрой моего воображения, потому что минутой ранее, тая от нежных поглаживаний, я слышала ропот галдящих студентов в зале.
А сейчас даже музыка затихла.
И еще на сцене стало подозрительно светло. Не к добру.
Я прервала поцелуй, глянула по сторонам и тихо охнула, осознавая масштаб бедствия.
Видимо, пришло время объявлять королеву бала, и занавес подняли. Открывая всей академии упоительный вид на нас с Теодором, застывших в страстных объятьях посреди сцены в свете прожекторов.
Упс...