Викки Латта Я – маг огня!

Глава 1

– Свежая сдоба – хрусти, снег под сапогами – хрусти, поясница сплетницы Мейзи – хрусти, парапет под ногами – не хрусти… – приговаривала я, цепляясь за малейшие неровности каменной кладки.

Ну еще бы не цепляться, когда ползешь вдоль стены высотки на уровне пятнадцатого этажа. А в голове две мысли. И если первая из них – как бы не разбиться, то вторая о том, что одна маленькая домашняя химера – большая такая сволочь!

А Силь, оставившая окно открытым, – еще большая зараза. Именно из-за распахнутой створки питомица подруги я и умудрилась очутиться на парапете. Причем если прогуляться над бездной магическая животина вышла в образе элегантной кошечки, то на середине пути этой многоликой дуре взбрело в голову превратиться в неуклюжую собаку. И сейчас глупая тварюшка истерично перебирала лапами и скулила на одной ноте с жалобной интонацией «спаси!» в нескольких футах от меня.

Поначалу я пыталась приманить ее куском окорока из бутерброда и увещеваниями вернуться, но безрезультатно. Панический страх в глазах химеры свидетельствовал: многоликая паразитка так испугана, что просто ничего не соображает. И ужас, сковавший ее, не дает сделать и шагу.

Дожидаться пару часов, когда приедет анимаг из службы спасения, было бессмысленно хотя бы потому, что у химеры этой пары часов не было. У нее и десяти минут могло не быть. С учетом того, как эта пушистая зараза дрожала. От такого тремора она могла грохнуться вниз в любую секунду.

Меж тем демонова химера вопила на одной ноте, и так проникновенно, что я решила рискнуть и со словами:

– Чтоб ты сдохла, Пуся, – с чувством произнесла и… полезла спасать.

Потому что эту дуру было жалко. Себя, к слову, жалко было еще больше, но я понадеялась, что парапет – крепкий и широкий, а я – худенькая. И мне все же хватит ловкости для спасательной операции. На магию, увы, полагаться не приходилось.

Дар, который проснулся во мне поздно, как сегодня на вступительном тестировании выяснилось, был слишком мал. «Почти спящий», – так емко охарактеризовал его преподаватель, определявший уровень магических способностей. Такой силы дара было недостаточно для поступления на прикладные факультеты. Но я не собиралась сдаваться. Если закрыт путь в практики, то для теоретика главное не степень развития его внутреннего источника, а знания. И завтра на экзаменах сделаю все, чтобы показать: все школьные годы я не зря как проклятая корпела над учебниками!

Главное, сейчас не сорваться.

– У-и-и, – жалобно завывала химера, пытаясь уместить свой внушительный зад на приступочке, которая на поверку была гораздо уже, чем мне показалось из окна.

– Сейчас, малышка, сейчас… – Я уже наклонилась, чтобы ухватить Пусю за ошейник, как почувствовала, что один из камней под ногой обломился и…

Я все же выпустила химеру и схватилась за каменный край в последний момент. Многоликая тварюшка от испуга подпрыгнула, взвизгнула и обернулась. Мгновение ока, и пушистая большая собака стала упитанной крыской. Последняя тут же вцепилась в волосы у меня на голове. И вновь заверещала.

А я оказалась в подвешенном положении. За самые кончики пальцев подвешенном. Попыталась посмотреть вниз. Подо мной спешили прохожие, а чуть подальше, на мостовой, мчались, сверкая полированными боками, машины.

Суетливый шум вечно не спящего города: клаксоны, выкрики, визг шин и громкие зазывные голоса с зачарованных рекламных плакатов.

Даже если я сейчас попытаюсь позвать на помощь, меня навряд ли услышат. А если и услышат… Пока ринутся помогать, я успею десять раз разбиться. А в запасе у меня всего пара секунд. Больше я не выдержу.

Я осознала, что могу погибнуть. Вот когда лезла по парапету, как-то старалась не думать о плохом, а сейчас…

От этой мысли затылок неожиданно обожгло. Сердце бешено застучало, казалось, в самом горле. Да так сильно, что возникло ощущение: вот-вот выпрыгнет. И даже не из груди, а сразу изо рта. Уши заложило, а по рукам… Я посмотрела на собственные запястья, которые сейчас светились. И это свечение уходило под рукава кофты. Могла поспорить, что и лицо мое начало сиять…

Как же не ко времени почти спящий дар выбрал именно этот момент, чтобы пробудиться. Я слышала, что резкий скачок потенциала порой происходит у магов в минуты сильного эмоционального волнения, перед лицом опасности. В моем случае, похоже, за пару секунд до собственной смерти…

Что ж у меня все так по-идиотски-то!

Я сглотнула, пытаясь выровнять дыхание и собраться с мыслями. «Мне. Нужно. Выжить. Сконцентрируйся, Ники!» – приказала сама себе.

Кричать не вариант. Посмотрела уже не вниз, а чуть в сторону. Направо. Налево. Есть! Если попытаться оттолкнуться, то появится шанс упасть не на асфальт, а на небольшой балкончик, что был на два… точнее, с учетом моего положения, на полтора этажа ниже.

Спасительная мысль вселила надежду и… Сияние, что исходило от моих запястий, начало угасать. И плевать. Лучше быть живой с малым даром, чем могущественным магом, но посмертно. И даже если больше никогда не удастся пробудить свою силу – так тому и быть.

Я раскачалась и… Хотелось бы сказать, что оттолкнулась, но по правде – позорно сорвалась и попыталась сгруппироваться. Не знаю, сильно бы это мне помогло, упади я на асфальт. Разве что для тех, кто отскребал бы мое тело с земли, кучка была бы более компактной.

Но мне повезло, и я все же удачно приземлилась, а точнее прибалконилась. При этом больно ударилась спиной и, кажется, что-то себе сломала. Вот только что: кости или психику, – еще не определилась.

Когда звон в голове прекратился, а химера стала верещать на порядок тише, я рискнула открыть глаза.

– Драконья задница… – выругалась я и поморщилась. От удара болело все тело. Думаю, что лекарь в моем диагнозе написал бы «Ушиб всей Николь Роук». Но чтобы целитель это сделал, нужно сначала до него добраться. А для этого стоит хотя бы встать.

Поэтому я сначала оказалась на четвереньках, потом осторожно выпрямилась и поняла: хотя у меня болит почти везде, но не так сильно, чтобы я не могла, скажем, сделать шаг или опереться на руку. Да и в груди тянуло, но не до острой боли. Так что я робко понадеялась, что отделалась ушибами.

Химера все еще сидела у меня в волосах и, судя по тому, как она лапами вцепилась в пряди, покидать облюбованный «насест» не собиралась.

Я посмотрела на дверь балкона, прикидывая, сумею ли я разбить стекло, чтобы выбраться, или лучше дождаться хозяев. И есть ли те вообще? Или номер пуст и его еще не сдали? Но для начала решила дернуть ручку, и… Створка оказалась лишь прикрыта. Я толкнула ее и зашла в комнату.

Что ж… Одно я могла сказать точно: в номере жили. Активно так, судя по смятой постели. Благо эта самая активность сейчас была в районе душа: из ванной комнаты слышался плеск. Решив, что беспокоить хозяев – дурной тон, я на цыпочках двинулась к выходу и…

Рядом с моей щекой, обдав кожу холодам, просвистела ледяной стилет и врезался в косяк. Навершие острого шипа явно намекало, что меня обнаружили и просят слегка подзадержаться. Я медленно на каблуках обернулась и увидела злого мага. Нет, не так – ОЧЕНЬ ЗЛОГО МАГА! И притом почти голого. Накачанное поджарое тело прикрывали лишь небольшое полотенце на бедрах и пена на плечах.

А на ладони у него бесновался водный смерч, готовый цепным псом сорваться в мою сторону в любую секунду.

– Какого первородного? Как ты попала в мой номер? – голос говорившего звенел сталью. Но даже в таком варианте имел широкий эмоциональный, а если точнее, то матерный диапазон.

Я прищурилась и, стараясь выгадать время, спросила:

– Знакомое лицо… Я, случайно, не тебя сбила на Ист-авеню вчера? Постой, или ты тот парень из клуба… – вопрос подбирала максимально идиотский, чтобы обескуражить противника. А стоявший передо мной им определенно был. Причем очень опасным.

Высокий, светловолосый, жилистый. Его поджарое тело явно привыкло к тренировкам и нагрузкам. Рельеф мышц на руках и груди пересекали тонкие нити застарелых ожогов. Я чувствовала в стоявшем передо мной типе бойца. Опасного. Неумолимого.

Прямой нос. Высокие острые скулы. Чуть резкий разлет темных бровей, контрастировавших с почти пепельной короткой шевелюрой – признак высших. Особенность, которая бывала лишь у потомков древних родов, что славились чистотой своей крови.

Передо мной был воин, которому везде удобно и вольготно, как у себя дома. Он везде был своим. Уверенный, сильный, опасный, настойчивый и упорный, как сама жизнь.

А еще в незнакомце было с лихвой непрошибаемого высокомерия. Последнее легко читалось во взгляде – холодном и циничном.

И даже сейчас, когда маг прищурился, его глаза смотрели так, что могли бы заморозить целое озеро. До дна.

– С воровками я не якшаюсь, – отчеканил хозяин номера, пройдясь ответным изучающим взглядом по моей фигуре, от некогда бежевых обегающих штанов и белоснежного джемпера до растрепанной льняной макушки.

– Я. Не Воровка, – бросила я и вскинула подбородок. Да что этот тип о себе возомнил! – Я случайно упала, точнее, попала сюда. Через балкон. И уже ухожу…

Злость стала подниматься волной. Адреналин в крови после пережитого бурлил. А кончики пальцев вновь зазудели. И я почувствовала, как внутри вновь просыпается дар.

– Не так быстро. Сначала выверни карманы.

Что?! Может, не будь я на эмоциях, посчитала бы требование незнакомца нормальным, но сейчас…

Я чуть не убилась, эта демонова химера продолжала сидеть у меня на голове, дергая лапами за пряди и медленно, но верно снимая скальп, мое тело было всё одним сплошным синяком, дар, который находился в нестабильном состоянии, не придавал спокойствия и… Одним словом, я сделала то, что делает всякая нормальная, адекватная и уравновешенная девушка в критической ситуации, – психанула!

– Какого дракона ты от меня что-то хочешь?! Я полезла за этой, – ткнула пальцем себе на голову, где копошилась Пуся, а потом, сцапав тварюшку, все же с остервенением выдрала ее из косм и посадила в карман штанов, – химерой, едва не угробилась, чудом выжила, и теперь от меня еще что-то требуют. А не пошел бы ты…

И тип действительно пошел. Правда, это было куда-то в мою сторону. Миг – и он оказался близко. Очень близко. Так, что его дыхание касалось моего. И мне бы замереть, остановиться, не кричать… Но я уже банально не могла. Эмоции переполняли и…

«Влепит пощечину», – мелькнула отстраненная мысль на периферии сознания. А что – отличный способ унять истерику. Но блондин выбрал другой. Тоже действенный. Из тех, которые мужчины издавна используют, чтобы прервать с дамой неудобный разговор. Меня поцеловали.

Я почувствовала твердость сильного мужского тела, прижатого ко мне. И как намокла моя кофта от пены, что была на блондине. И как мужские губы жадно накрыли мои, чуть приоткрытые от удивления. И если поначалу поцелуй был напористый, жёсткий, то чем дольше все это продолжалось, тем касания становились все более чувственными.

Истерика отступила, и я вдруг в полной мере ощутила, как во мне пробуждается дар – словно дремавший огнезмей, разворачивает свитые после спячки кольца согбенного тела.

А поцелуй незнакомца становился все откровеннее. И самое удивительное, что я отвечала откровенностью на эту откровенность. Чувствовала руки, скользящие по моему телу, горячее дыхание и в ответ звенела натянутой струной, плавилась воском, рассыпалась песком, чтобы возродиться вновь.

Я отвечала. Страстно. Дико. Горячо. Жадно. Забыв обо всем, кроме одного – своего дара, который начал активацию, когда моя жизнь висела на волоске, и продолжал раскрываться сейчас… Главное, не прерываться и…

Маг тяжело, словно борясь с собой, отстранился от меня, выдохнул и сухо произнес:

– Я закончил. Ты и вправду ничего не взяла из номера…

Пришло осознание того, что этот гад совместил полезное не только с еще одним полезным, но и приятным: прекратил истерику, обыскал меня под предлогом поцелуя и, собственно, поцеловал.

– Ты закончил. А я еще нет, – с этими словами я решительно шагнула вперед и закинула руку блондину на шею. Заставив этого типа (ну и высокий же, оказывается!) наклониться и продолжить то, на чем мы прервались.

Не сказать, чтобы он этому сильно-то сопротивлялся. Скорее наоборот. Победная ухмылка исказила его губы. Видимо, тип решил, что я так впечатлена его техникой поцелуя, что потеряла голову… Наивный.

Мы с незнакомым магом стояли посреди гостиничного номера. Через открытую балконную дверь порыв ветра принес не только звуки улицы, но и пару ярких кленовых листьев. А еще толкнул меня в бок. Да так, что я пошатнулась, еще ближе прижавшись к магу. Да, это был точно ветер. Только он. Никаких сомнений.

Наши с незнакомцем губы встретились. И этот поцелуй, в отличие от первого, имел вкус. Словно я отхлебнула горячего вина с имбирем и корицей. Поначалу губы мага были жесткими, а потом он ответил. Напористо, чувственно, жадно. И я захмелела от этих прикосновений.

Сила во мне зазвенела, а по венам вместо крови прокатился дикий огонь. Я выгнулась, застонав. Открыла глаза и увидела, что свечусь. И этот нестерпимый свет заставил не только одну меня замереть.

Незнакомец отстранился, прервав поцелуй, и посмотрел на меня. А по ощущениям – выстрелил в упор. Его вид без слов говорил: он все прекрасно понял. Я использовала его.

Свободная мужская рука еще держала мой затылок, зарывшись пальцами в распущенные волосы.

Но что удивительнее – и по коже мага начали пробегать искры. Только, в отличие от моих, они были льдисто-синими.

– Значит, решила инициироваться за мой счет? – голос его звучал при этом как-то глухо, почти хрипло.

– Да, – не стала скрывать я и поразилась, что и мой звучит столь же надсадно. Прикусила губу, глядя в ярко-голубые глаза мага, а затем добавила: – Так что извини, меня не поразили твои страсть, напор и опыт. Это был просто деловой интерес.

– Так не поразили, что в тебе проснулась сила? – Маг скептически изогнул бровь. – Обычно для этого требуются куда более активные действия.

И пусть он даже не посмотрел в сторону постели, н оя прекрасно поняла намек. Оценила. И решила отказаться. Тем более что, судя по внутренним ощущениям, инициация уже шла полным ходом и добавочных стимулов больше не требовалось.

Поэтому я положила ладонь на мужскую грудь, стараясь этим жестом отгородиться от мага. И, легко похлопав по напряженным мышцам, сухо произнесла:

– Спасибо за помощь.

– Думаешь, так просто уйдешь? – прищурился он.

– А почему нет? – Я вскинула бровь.

Сияние тела медленно затухало. Но это был лишь внешний эффект. Внутри меня бушевал шторм. И лучше бы мне было убраться отсюда, пока я могла себя еще хоть как-то контролировать. Потому что чувствовала: еще немного – и сорвусь. Пробудившийся дар оказался сильным. И очень нестабильным. Мне нужно было сконцентрироваться, чтобы его подчинить, пока он не подчинил меня.

Я отняла руку от груди мага, собираясь сделать шаг назад. И в этот момент ладонь ожгло. Да так сильно, словно кожу на руке облили кипящим маслом. Я вскрикнула. Незнакомец тоже дернулся, как от удара.

А в том месте, где еще секунду назад были мои пальцы, на коже мага виднелся отпечаток моей руки.

Надеюсь, он воспринял это как намеренное использование магии, чтобы охладить его пыл, а не то, чем это было на самом деле – спонтанным всплеском моего дара.

Я украдкой посмотрела на собственную ладонь: ее покрывал иней. Сжала ее в кулак и, вскинув голову, отчеканила:

– Ты меня облапал… – я едко усмехнулась. – Прошу прощения, обыскал, я тебя использовала для инициации. Мы в расчете.

Кто бы знал, чего мне стоило сыграть роль стервы. Самоуверенной, холоднокровной, невозмутимой. Потому что только такую девушку этот маг мог отпустить. Не сомневающуюся мышку, не наивную дурочку, которая встретила лорда своей мечты, не милую простушку… Таких бы он непременно попробовал удержать и инициировать до конца. В постели. Потому что почувствовал бы свою добычу.

А то, что в глубине голубых глаз уже зажегся охотничий, истинно мужской азарт, было видно.

Поэтому я резко развернулась, так что волосы ударили мага по лицу, и с идеально прямой спиной подошла к двери. Открыть ту мешал торчавший ледяной стилет, хотя сейчас уже он изрядно оплыл. Обхватила его рукой, напрягая мышцы. И на миг представила, что у меня не получится выдернуть ледышку с первого раза. Тогда придётся упираться коленкой в стену и… прощай, мой эффектный уход. Как и любой уход в принципе.

Этот полуголый тип опомнится, и уже так просто мне будет не ускользнуть…

Пальцы сначала ожгло холодом, а потом я почувствовала, как по мне струится магия и… Если коротко: ледышку я выдрала. Вместе с косяком. И, откинув сомнительную добычу в сторону, дернула дверь и перешагнула порог. А когда створка за моей спиной закрылась, я припустила во все лопатки по коридору. Роль стервы сыграна, пора было становиться спортсменкой. А конкретнее – поучаствовать в спринтерском забеге от неприятностей.

На свой этаж я буквально взлетела по лестнице. Приложила руку к пластине, которая заменяла замок, и, когда та засветилась, толкнула дверь. И лишь когда оказалась в нашей с Силь комнате, я смогла выдохнуть. Прислонилась к закрытой створке и почувствовала, как подгибаются колени.

Я съехала вниз. Сил сделать хоть шаг не было. Поэтому так и осталась сидеть у порога, чувствуя лопатками и затылком гладкую поверхность лакированного дерева.

Руки дрожали, в горле стоял ком, голова превратилась в кисель так, что я практически уже не могла связно мыслить, а тело… Его словно выворачивало наизнанку. Неужели так должно быть при экстремальной инициации?

Писк вернул меня в реальность. Химера выбралась из кармана и сидела рядом со мной. Глядела таврюшка при этом отнюдь не на свою спасительницу, а на окно, которое я оставила открытым.

Нет. Второй раз я спасительницей быть не желала! Лучше уж диктатором, поработителем и угнетателем свободы выгула по карнизу! Поэтому на четвереньках я доползла до подоконника. Вставать на ноги не было сил. К тому же я опасалась, что банально могу не устоять и упаду.

И лишь когда я трясущимися пальцами закрыла задвижку, то услышала за спиной возмущенный писк химеры. Плевать.

Это была последняя связная мысль перед тем, как я упала на кровать и провалилась в забытье. Сквозь тяжелый, вязкий сон я слышала, что кто-то вроде бы стучался, но сил не было не то что открыть дверь, даже глаза. И я вновь утонула во мраке, напоминавшем скорее клейкую, тягучую и противную смолу, чем грезы.

А вот проснулась я, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом и его последние кроваво-багряные лучи окрасили гостиничный номер в тона кошмара. Причем не абы какого, а с приторно-сладковатым оттенком безумия.

За последнее отвечала химера, обратившись на этот раз в ящерицу, у основания шеи которой сейчас был встопорщен круглый кожистый капюшон. Пуся была занята привычным делом – орала на одной ноте. При этом она сидела на моей груди и истерично молотила хвостом по животу.

Судя по воинственному виду питомицы Силь, химера хотела не есть. Нет. Она явно хотела жрать! Всего. И побольше! И ей было плевать, что какой-то презренный человек валяется полутрупом. Да даже если бы я была беспросветно мертвой, Пуся дозвалась бы меня с того света, чтобы я восстала и наложила ей в миску корм.

– Да сейчас, зараза хвостатая, покормлю я тебя, – сипло почти прошептала я.

Химера тут же заткнулась, ее воротник прижался к телу, и юркая ящерка удрала с моей груди, в мгновение ока оказавшись у своей пустой посудины.

Я же встала и шатаясь направилась к подвесному шкафчику, где и стояла банка с Пусиным лакомством. Благо идти было недалеко. Весь гостиничный номер был в длину не больше полутора десятков шагов. Да и «номер» – слишком громко сказано.

Гостиница находилась рядом с академией. И главным ее отличием от банального адептского общежития было то, что здание располагалось вне закрытой территории кампуса.

В здешних стенах часто останавливались абитуриенты, приезжие маги, которые прибывали в столицу по командировке или личной надобности и были не слишком требовательны к комфорту, да и простые туристы тоже были в этих номерах частыми гостями. А все потому, что, несмотря на аскетичность сдаваемых комнат, гостиница находилась почти в самом центре столицы. И опять же плата за постой была не заоблачной, а номера – скромными, но чистыми, и сюда пускали постояльцев с домашними питомцами.

Мы с Силь выбрали данную гостиницу именно по этим причинам. Интересно, а что побудило остановиться в отеле того типа двумя этажами ниже? Что-то мне подсказывало, что этот тип из высокородных. А у таких обычно нет проблем с деньгами, как, например, у меня и Силь. Преимущественно у меня, конечно.

Подруга до недавнего времени была единственной и любимой дочерью своих родителей. Но год назад в семье Клеринсов на свет появилась еще малышка. И весь мир в пределах одного дома стал вращаться вокруг этой крохи.

К слову, именно по данной причине родители подруги не поехали с ней в столицу «контролировать поступление» ветреной Силь, а поручили это мне. Я с этой задачей справлялась плохо: рыжеволосая красотка почти не брала в руки учебник, зато порхала с одного прослушивания на другое. Вот и сейчас она была на каких-то пробах…

Хотя уровень дара подруги был выше моего и позволил ей претендовать на место абитуриентки на факультет прикладной магии. И если она завтра поступит, то, возможно, через семь лет сбудется мечта мистера Клеринса, который очень хотел видеть свою дочь с дипломом бытового мага. А потом торжественно передать ей в управление свой магазинчик чародейских снадобий.

Вот только сама Силь мечтала о другом. О славе, толпе поклонников, богатстве… В общем, стать певицей. А вот провести несколько лет на студенческой скамье ее не прельщало. Но она поклялась отцу попробовать поступить в академию. А я, как ответственная подруга, обещала господину Клеренсу присмотреть за его дочуркой. Чтобы та приложила все старания при прохождении экзаменов.

– Как ты думаешь, Силь придет сегодня до полуночи или, как вчера, под утро? – поинтересовалась я у химеры.

Тварюшка ожидаемо ничего не ответила. Лишь громко выразительно сглотнула, намекая, что мысли о хозяйке – это, конечно, хорошо, но о еде – еще лучше.

– Ешь, проглотина… – с этими словами я высыпала корм в миску животины.

Та накинулась на угощение с жадностью. Ее хвост-оплетка завилял из стороны в сторону и спустя несколько мгновений стал обрастать шерстью. Да и сама химера начала менять облик, из ящерицы становясь кошкой.

Я посмотрела на очередную трансформацию этой паразитки и подумала, что какой бы облик ни принимала эта зараза, мозгов в ее черепушке от этого не прибавлялось. За те две недели, что мы жили с подругой в столице, ее питомица вымотала мне столько нервов, что на пару клубков хватило бы. Хоть носки садись вязать.

И я как-то спросила Силь, зачем она взяла это исчадие мертвых земель с собой. На что рыжая красотка ответила, что эта Пуся – то единственное существо, для которого она, хозяйка, всегда будет самой важной в ее химеровой жизни.

А я вздохнула и поняла, что вот эта почти безмозглая тварюшка стала для подруги своеобразным лекарством: Силь хоть и радовалась появлению младшей сестренки, но вдруг поняла, что теперь она не единственная-любимая-обожаемая у родителей. И не все внимание мамы и папы отныне принадлежит ей.

У меня таких проблем не было. Когда в семье у тебя трое братьев и еще две сестры, с детства привыкаешь внимание родителей отвоевывать. Как и деньги на карманные расходы. Потому что нас много, а папина зарплата – одна. По этой же причине я с четырнадцати лет стала подрабатывать после школы. А в шестнадцать, когда выяснилась, что у меня есть пусть слабый, но дар, твердо решила: это мой шанс поступить в академию!

Загрузка...