Я подарю тебе предательство

Я подарю тебе предательство.

Лу Берри

- Поживее можно?

Блондинка с откровенно надутыми губами недовольно смотрела на меня из-под наращенных ресниц.

- А повежливее можно? - парировала холодно.

Рассчитав её, проводила взглядом. Девица подошла к машине, мой взгляд опустился на номера, и сердце резко дрогнуло.

Номера были мне знакомы. Ключи от этой машины я видела у своего мужа и наивно думала, что он готовит мне подарок на годовщину...

Выйдя из магазина, я подобралась ближе, чтобы увериться, что не показалось.

Блондинка стояла ко мне спиной, заправляя машину и болтая параллельно по телефону...

- Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимый... Заехала на заправку; а тут какая-то старая корова тормозит, видимо, мозги совсем уже не работают.

Из динамика её телефона донёсся мужской, до боли знакомый голос, который окончательно развеял во мне все сомнения.

Недолго думая, я выхватила заправочный пистолет у неё из рук и брызнула бензином прямо в наглое лицо, констатировав:

- Зато руки работают прекрасно. И слух отменный.

Мы прожили с мужем вместе почти двадцать лет. Я ждала от него на годовщину подарок в виде новой машины, ведь недавно нечаянно нашла от неё ключи, но вскоре выяснилось, что машина была для его любовницы.

А мне в подарок досталось только предательство.

1.

Машина снова не заводилась.

Это, честно говоря, уже походило на настоящую пытку. Я любила своего Зверя — так я ласково называла старенький Ягуар — но проблем с ним в последнее время становилось все больше и больше.

То барахлили датчики, то по непонятной причине сдувались колеса, хотя я их постоянно подкачивала, то подыхал аккумулятор после небольшого простоя...

Кажется, не было ни единого божьего дня, когда с этой машиной чего-нибудь не случалось. И хуже всего было то, что я начинала подозревать — что-то не в порядке ещё и с двигателем. А это был практически приговор. Менять ей движок влетит настолько дорого—хотя о том, чтобы поставить оригинальный не шло и речи - что проще было бы купить какую-нибудь машину поскромнее, зато новую.

Как обойтись без машины - я не представляла. Часто бывала в разъездах по рабочим делам и привыкла при этом водить сама, ни на кого не полагаясь.

И вот - очередной закидон от моей старушки. Скорее всего, опять разрядился аккумулятор, но вот беда — возиться с ним было некогда.

Взвыв от отчаяния, я вылезла из салона и закрыла машину. Придется вызывать такси...

Дел сегодня было по горло — а машина, как всегда, подвела в ненужный момент, хотя разве бывает для такого нужный? Страшно было даже представить, сколько я сегодня накатаю на такси...

Надо будет поговорить с Толиком. Он, конечно, постоянно лишь отмахивался на все разговоры о новой машине, заявляя, что лишних денег нет, но это ведь были с моей стороны не капризы какие-то, а насущная необходимость.

Я пекла торты и пирожные на заказ. Зачастую сама же развозила заказы - так было спокойнее и надёжнее. А ещё попадались клиенты, которые хотели, чтобы я готовила прямо при них. В день у меня могло быть более десяти поездок...

И сегодня как раз один из таких сумасшедших дней, когда нужно успеть слишком многое. Хорошо ещё, что я как-то заставила мужа отвезти детей в школу — обычно и эта обязанность ложилась на мои плечи.

Вздохнув, я зябко потопталась на свежевыпавшем снегу. Скорее бы приехало такси...

Этим вечером я вернулась домой совершенно вымотанная.

Из-за долгого ожидания такси опоздала к первой клиентке, а дальше, как снежный ком — все пошло не слава Богу...

К концу дня хотелось лишь себя пожалеть и залезть под одеяло с чашкой вкусного чая, но какое там.

- Маааам! — первым набросился на меня сын, Паша. - Я не могу сделать домашнее задание по математике, я там ничего не понимаю!

-А папа что?

- Сказал, что занят!

Знала я это его «занят». Наверняка сидит с телефоном в обнимку и смотрит всякие видео. Он ведь устал! А я, по его мнению, видимо, никогда не устаю!

Ощутив, что напряжение трудного дня готово вылиться в раздражение на домашних, я глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. Так нельзя. Муж и дети ведь не виноваты, что у меня был паршивый день.

- Дай я переоденусь, Паш, и тогда посмотрю твою задачу.

Но стоило только сделать пару шагов к спальне, как ко мне подлетела дочь. Чуть не плача, пожаловалась:

- Мам, я юбку свою любимую порвала! Ты можешь зашить? Я пробовала сама, но только хуже сделала! У меня так аккуратно, как у тебя, не получается!

НУ что я могла сказать на это? Конечно же, кивнула, успокоила её - Я постараюсь все исправить, Лизонька.

К моменту, как дошла до спальни и переоделась, возникло твёрдое ощущение, что отдых мне сегодня не грозит.

Прошлепав на кухню, чтобы сделать себе чая прежде, чем погружаться в математические дебри, которые меня и саму порой пугали, и даром, что сын учился только во втором классе, я обнаружила там недовольного мужа.

- Полин, ну где ты шляешься? Дома жрать нечего! Я после рабочего дня ещё должен сидеть голодать? Почему мне приходится ждать, пока ты соизволишь заявиться?!

От такого заявления я опешила. Во-первых, точно помнила, что оставляла в холодильнике достаточно еды. Во-вторых, а он не обалдел так со мной разговаривать?

- А где ты сам шляешься, что такой аппетит нагулял? — отозвалась едко.

Толя побледнел. Потом — побагровел..

- Да я работаю! Вас обеспечиваю, а ты даже приготовить пожрать не можешь Захотелось замахнуться и дать ему по лицу. Впервые в жизни.

- Я, вообще то, работаю тоже и иногда вынуждена задержаться. А ты не безрукий инвалид, чтобы самому быть не в состоянии сварить себе банальные пельмени. Хотя ведь у нас оставалась картошка с мясом? Вы не могли все съесть!

Толик поморщился.

- Она уже старая! Я хочу чего-то нового и вкусного!

Он сегодня «обнаглина» что ли где-то нажрался?..

- Хочешь нового и вкусного — топай в ресторан. Я тебе не бесплатная повариха, которая будет каждый день по несколько блюд готовить. Я тоже работаю и тоже устаю, ясно?! А ты, раз такой добытчик, купи мне для начала новую машину, а потом чего-то требуй.

Я осознала, что уже почти кричу. Не желая напугать детей, резко замолчала. Но ни единого слова назад все равно бы не взяла.

- Поль, ты чего сегодня, взбесилась, что ли? Я разве многого у тебя прошу?!

Вместо ответа я подошла к шкафу, вынула оттуда пустую кастрюлю и, не сдерживаясь, надела мужу на башку.

Спокойно и отчётливо произнесла:

- Вот когда сам приготовишь — тогда и пожрешь. Свежего да вкусного! Я работаю наравне с тобой - значит, бытовые обязанности мы тоже отныне делим поровну. Так что давай, готовь, а я пошла сыну помогать с математикой, на которую у тебя мозгов, видимо, не хватает. Приятного аппетита!

Отчеканив все это, я вышла из кухни.

2.

- Ну вот, все оказалось не так страшно, ободряюще улыбнулась я сыну, когда он с облегчением захлопнул тетрадь.

Никогда не ругала детей за учёбу. Если они что-то не понимали, что-то у них не получалось — какой толк орать? Нужно помочь, поддержать, направить. В конце концов, никому не нравится чувствовать себя глупым, а от криков и упрёков могло возникнуть лишь такое ощущение.

Я помнила собственное детство — мать всегда требовала учиться хорошо. А если я приносила из школы тройку — делала из этого трагедию вселенского масштаба. С домашним заданием никогда не помогала, всегда только требовала и бывала крайне разочарована, если какие-то задания не давались мне сами собой.

Благодаря ей я поняла и усвоила многое. В частности — то, как не надо вести себя со своими детьми. Горькая, но тоже наука.

Отмахнувшись от этих мыслей, я привлекла к себе сына и поцеловала в макушку. Мягко произнесла.

- Ты давай-ка спать иди, Паш. Засиделись мы с тобой, ты завтра в школу не встанешь.

Словно в подтверждение моих слов, он зевнул и потёр кулаками глаза.

- Иду. Люблю тебя, мамуль.

Семья — весьма непростое дело. Но в такие моменты, как этот, все тяготы забываются.

Все же словом можно и убить, и излечить человеческую душу.

Проводив Пашу взглядом, я позволила себе несколько минут просто посидеть, ничего не делая. А потом встала, взяла порванную юбку, оставленную Лизой на кресле, достала нитки и иголку, и принялась зашивать...

Конечно, проще было купить, наверно, новую. Но дочка из этой юбки буквально не вылезала, хотя у неё были и другие, на смену.

Глаза слезились от усталости, пока я пыталась как можно более аккуратными, мелкими стежками зашить повреждённое место — к счастью, юбка порвалась по шву...

К моменту, как закончила, от измождения подрагивали пальцы. Повесив аккуратно юбку на вешалку, я поплелась в спальню.

Силы остались только на то, чтобы упасть на кровать и отключиться. Но когда зашла —обнаружила, что Толя ещё не спит. И все неприятные эмоции от случившейся ссоры накатили с новой силой.

Думала ли я хоть раз за все эти годы, что провела в браке, о разводе?.

Солгала бы, если бы сказала, что нет. Думала, конечно. Как, наверно, и многие женщины, что вышли замуж достаточно рано, а потом к ним пришло осознание, что брак — совсем не сказка. И пресловутое «долго и счастливо» не бывает по умолчанию, а требует постоянного, ежедневного труда... особенно — от женщины.

Зрелость — это, наверно, в том числе и умение мириться с чужими недостатками, принимать их, понимать их и уметь отделять от того, с чем мириться уже нельзя.

Не бывает идеальных людей, у всех свои собственные придури. И Толя не был исключением. По сути, он был самым обычным, среднестатистическим мужиком, с какими живут миллионы женщин...

Я говорила себе это каждый раз, как хотелось послать все к черту. У других ведь ничуть не лучше. А у нас все же семья, дети, ну не бежать же разводиться после каждой ссоры.

Но сегодня почему-то стало особенно за себя обидно. В какой момент мой муж решил, что можно настолько меня не уважать?..

Наши взгляды пересеклись. Я смотрела холодно, неприступно, он — изучающе. Подняв руку, я молча указала ему на дверь, намекая, что сегодня его место на диване в зале.

Он недовольно скривился. Потом неохотно встал с кровати, но уходить и не думал.

Подошел ближе, замер на расстоянии мизинца. Смотрел пристально, в упор, и под его взглядом я отчего-то чувствовала себя, как на сканировании. Словно он тщательно отмечал каждый мой недостаток...

А может, просто мерещилось от обиды. Но уж чего в его глазах точно не виделось — так это ни любви, ни нежности.

И от этого осознания горло сдавило, как клещами.

- Обиделась, что ли? — буркнул он грубовато-неловко.

Отвечать не стала. К чему? Все и так было очевидно.

Он тяжело вздохнул, словно моя обида чрезвычайно его тяготила и раздражала.

- Я, конечно, перегнул, - признал неохотно. — Но и ты хороша! Взяла и кастрюлю на меня одела! А если бы дети увидели? Какой пример отношений ты им подаёшь?!

Интересно как выходило. Вместо того, чтобы просто извиниться, он пытался сделать виноватой меня.

Не на ту напал.

- А ты? — парировала сухо. — Что, если бы дети услышали, как ты со мной говоришь?

Считаешь, нормально, чтобы они видели, как отец ни во что не ставит мать?

- Не преувеличивай!

- Не готов извиниться — уйди, - поморщилась устало. — Я слишком устала для всего этого.

Но он не отступал. Возникло странное ощущение, что ему не столько нравится находиться рядом, сколько он пытается на меня надавить.

- Ладно. извини, - проворчал так, словно делал мне одолжение.

Он был из тех, кому проще язык себе отрезать, чем попросить прощения и признать свою неправоту. Практически в любой проблеме у него был виноват кто угодно, но только не он сам. И ко всему этому я уже привыкла. В иной ситуации я бы даже сделала на это скидку и закрыла тему, но теперь..

- Прощу, когда машину мне купишь, - отозвалась холодно. — Тем более, у нас годовщина скоро, о чем ты, конечно же, и не помнишь.

Он мигом закатил глаза, шумно выдохнул с откровенной досадой.

- Опять ты об этой машине...

- Потому что моя старушка опять не завелась. Сколько мне ещё мучиться? Или, может, стоит твою отобрать, а ты на автобусах покатаешься?

Он мигом нахмурился, явно недовольный такой перспективой.

- Она мне самому нужна!

- Не так сильно, как мне! Ну так что предпочитаешь — купить новую или отдать свою?

Толя нервно, зло запустил в волосы пальцы. Постарался говорить терпеливо...

- Поль, ну нет сейчас на это денег.. Если так приспичило ну кредит, что ли, возьми.

- Прекрасно. С тебя первый взнос.

- Ну я что сейчас сказал?

- А я не пойму, куда ты все тратишь. Моя зарплата вся уходит на мои личные нужды, на детей. Мне ты отдаёшь часть, говоришь, что остальное откладываешь, чтобы у нас была подушка безопасности, ну так вот - критический случай наступил.

На его лице играли желваки. Я знала, что Толя по жизни был достаточно... экономным, не любил тратить деньги лишний раз, зато очень любил подсчитывать убытки, как он называл любые траты, будь то бытовые расходы или отпуск.

- Давай потом это обсудим, - сказал он наконец. - Я тоже устал и...

- Отлично. Бери одеяло и иди на диван. И завтрак утром ты готовишь сам — и себе, и детям. И везёшь их в школу тоже ты — мне теперь не на чем.

Я махнула рукой, прогоняя его. Но он опять, вместо того, чтобы уйти, неловко потрепал ‘меня по бедру и примирительно сказал...

- Кстати, я поел. Картошка ещё нормальная была.

Я на это лишь фыркнула.

- Мне все равно, Толь. Ты не маленький ребёнок, чтобы я следила за тем, поел ли ты и покакал ли. Спокойной ночи.

Я упала на кровать, прикрыла глаза, чтобы закончить этот выматывающий разговор. Но чувствовала — ночь вряд ли будет такой уж спокойной.

3.

Почему женщины так часто терпят плохое обращение с собой, почему столь многое прощают мужчинам?..

Я нередко задавала себе этот вопрос. И приходила к одному и тому же выводу —виновато воспитание и пример матери перед глазами.

Моя мама была из того поколения, которое привыкло терпеть и прощать, жертвовать собой ради семьи, а правильнее сказать — жалкой видимости счастья и благополучия.

Иначе что же люди скажут…

Чтобы не остаться без мужа, не получить ярлык «брошенки» и «разведенки» женщина готова прощать измены, унижения, побои, алкоголизм и прочие зависимости. Ведь она —женщина, она обязана сохранить семью.

Но быть женщиной — не значит быть безвольной куклой, чьи шарниры мужчина выкручивает, как ему заблагорассудится.

К этому осознанию я шла годами. Годами шла к тому, что должно быть у каждого человека в крови - к самоуважению.

Потому что мама научила терпеть и меня. Научила угождать.

Хочешь похвалу или капельку ласки? Заслужи. Получи пятёрку или приберись в комнате.

Любовь не даётся просто так, её надо заработать.

С этой крепко вбитой в голову мыслью я прожила большую часть семейной жизни.

Вместо матери пыталась теперь угождать мужу, боясь, что в противном случае меня разлюбят.

Только в последние годы осознала, что это прямой путь к зависимости. К тому, чтобы муж ни во что тебя не ставил, считал практически мебелью, которая никуда не убежит и которую можно пинать, когда приспичит.

Я не осуждала женщин, которые выбрали себе роль «хранительницы очага», но искренне считала, что женщине нужна работа, свое дело. Чтобы не выпрашивать у мужа деньги на банальные трусы, чтобы не остаться беспомощной, если вдруг грянет развод, измена или ещё хуже - смерть супруга.

И я отчаянно пыталась играть все роли разом и играть их хорошо. Мама, жена, домохозяйка, кондитер — только женщины понимают, насколько сложно это всё совмещать.

Как трудно балансировать между работой и семьёй.

Странно устроена женская доля: строишь карьеру - муж недоволен, потому что ему достаётся мало внимания. Сидишь дома - муж тебя не уважает, потому что считает, что только он один что-то делает для семьи, ведь он её обеспечивает.

Этим утром, проснувшись, я думала о том, не переступил ли мой муж ту черту, после которой я должна задать себе вопрос - а зачем мне вообще такой муж?...

Воспоминания - губительная штука. Порой нас держит рядом с человеком лишь память о счастливом прошлом и нежелание признать, что все лучшее закончилось, иссякло.

Вот и я, глядя сейчас на Толю, сравнивая его с тем парнем, с которым когда-то познакомилась, понимала — муж сильно изменился.

В начале отношений он совсем таким не был.

Он дарил мне цветы, водил по ресторанам, внимательно прислушивался к моим желаниям, делал сюрпризы... И все это не нужно было у него выпрашивать. Он все охотно давал сам, а теперь..

Наверно, все дело в том, что, поженившись, мы считаем, что человек никуда уже от нас не денется. И тогда мужчины перестают ухаживать за женщинами, а женщины — ухаживать за самими собой.

Наверно, одна из самых сложных задач в браке — это смириться с тем, что праздник завершился и начался обыкновенный, приземлённый быт.

Вздохнув, я встала с постели — сегодня могла поспать дольше обычного, потому что дети были на Толике, а первый заказ у меня планировался в одиннадцать.

Пройдя на кухню, я обнаружила на плите яичницу и колбасу. Вершина Толиного кулинарного искусства. На приоткрытой крышке красовалась записка с коротким воззванием «ну прости».

Я фыркнула. Простить я, конечно, могла, но забыть — нет. Если спустить мужу такое поведение с рук, то оно повторится снова. Поэтому проучить его было категорически необходимо.

Не притронувшись к яичнице — аппетита не было - я сварила себе кофе и как раз присела за стол, когда раздался телефонный звонок.

Звонила моя подруга, Лида.

- Полечка, не отвлекаю? — донёсся до меня её ласковый голос.

- Нет, Лидушка, я ещё дома. Случилось что-то?

Вот они, прелести нашего времени - люди так редко стали звонить друг другу, общаясь в основном в мессенджерах, что обычный звонок сразу вызывал вопросы.

Подруга вздохнула.

- Да, хотела тебя попросить кое о чем. Мне ужасно неудобно.

- Говори.

- Ты не сможешь поработать за меня в магазине в субботу? Я знаю, что у тебя своих дел полно, но я в отчаянии. Ты ведь знаешь, бабушка болеет, мне нужно к ней съездить. Я уже и так несколько раз поменялась с напарницами сменами, не знаю, как отдавать буду.. А если попрошу отгул — потеряю в деньгах и..

Она неловко это все тараторила, словно оправдываясь за свои проблемы, а у меня сердце сжималось от сочувствия. Я потёрла лоб, оценивая свои возможности.

Выходные обычно посвящала семье, это было моё золотое правило. Но, наверно, ничего страшного не случится, если один раз я пожертвую выходным и выручу подругу в тяжёлой ситуации...

- Я немного боюсь тебя подвести, начудить с чем-нибудь.. - проговорила задумчиво. – Но можем попробовать.

- Господи, Полинка, ты настоящий друг! - выдохнула Лида с неподдельными облегчением и благодарностью. — Не волнуйся, я тебе все объясню, покажу, и в долгу не останусь! Спасибо огромное, родная! Кстати, как ты сама-то? Прости, я даже не спросила, все о себе..

Я была несклонна выносить из избы сор, потому редко делилась даже с близкими своими семейными проблемами. Мне казалось, это некрасиво и неуважительно – обсуждать мужа за его спиной со своими подругами.

Поэтому я, сделав над собой усилие, постаралась бодро ответить:

- Да все хорошо, Лидушка. Так во сколько ты открываешь магазин?..

4.

- Привет.

Толя замер на пороге кухни, где я неспешно пила чай. Подняла на него глаза - лишь на секунду - и снова сосредоточилась на горячем напитке.

Он протяжно, раздражённо выдохнул.

- Всё ещё дуешься, что ли?

Я откинулась на спинку стула, снова посмотрела на него, не скрывая разочарования и укора.

- А ты что, реально думал, что сможешь впечатлить меня своей яичницей?

Он стоял, не спеша отвечать на вопрос. Борзости со вчерашнего дня в нем все же заметно поубавилось. Мне вообще показалось, что вернулся он в странно-приподнятом настроении. Внешне выглядел спокойно, но в глазах было что-то такое... Как у человека, предвкушающего нечто приятное, будоражащее.

В конечном итоге он решил не продолжать наш спор. Вместо этого шагнул к плите, на которой стояла кастрюля, бодро поинтересовался.

- Кстати, а что у нас сегодня на ужин?

Брякнула крышка о стенки кастрюли - Толя заглянул внутрь. Я — коварно усмехнулась.

НУ давай, посмотри, что там у тебя на ужин.

- Поль, ну ты, блин, серьёзно?! — донёсся до меня его возмущенный возглас.

Ну просто музыка для ушей.

Фигура мужа выросла передо мной. Он встал напротив, заслоняя собой свет люстры...

- Ты считаешь, это смешно?

Я, не сдержавшись, и впрямь хмыкнула.

- Я считаю, что это справедливо.

На дне кастрюли, куда он столь нетерпеливо заглянул, лежала ответная записка. На ней я от души изобразила жирный кукиш.

- Поверить не могу! — продолжал кипеть Толя. — Ну что за детский сад?! Долго ты ещё будешь это продолжать?!

Я встала из-за стола, вскинула подбородок, чтобы смотреть ему прямо в лицо..

- Я буду продолжать это до тех пор, пока ты не усвоишь, что меня нужно уважать. И да, это — смешно, но это — совсем не шутка. Ты думаешь, я просто так тебе сказала, что ты теперь кормишь себя сам? Я и дети поели. А ты, как любитель «свежего и вкусного», приготовишь себе, что хочешь.

Он провел рукой по волосам, покачал головой.

- Дурдом какой-то! Все бабы, как бабы — и работают, и жрать готовят, а ты что —принцесса?

- Я - женщина, - парировала спокойно. - И, напомню, что все это ты начал сам.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в кухню влетела Лиза...

- Пап, а ты мне купил мою любимую шоколадку?!

На лице Толи отразились такие смятение и замешательство, что стало ясно — он даже не понимает, о какой шоколадке вообще речь.

Папаша года.

- Нет.. а должен был?.. — откликнулся недоуменно.

Дочь расстроенно отвела глаза в сторону.

- Ну, ты же сегодня был в «Вавилоне»... я тебя там видела. Махала тебе, но ты, наверно, не заметил.

ЕЁ голос становился все тише и тише, постепенно затухая. Словно она ощущала себя виноватой в том, что вообще об этом спросила...

- Солнышко, а что ж ты сама не купила? — вмешалась я мягко.

- Мы же там с классом были, нельзя было отойти от группы. отозвалась дочь.

- И я подумала, что папа...

Что папа вспомнит о её шоколадке, которая продавалась только в этом месте.

Внимание и понимание того, что о тебе думают, даже когда тебя нет рядом — вот то, что нужно каждому из нас.

Захотелось постучать мужу по недогадливой башке.

- Родная, я тебе куплю завтра, - пообещала я.

Толя смущённо поморщился.

- Лиз, слушай... извини. Я очень торопился, поэтому не подумал.

- Ладно.

Больше ничего не добавив, дочка вышла из кухни, а я задумалась...

А что муж вообще делал в той части города?.

Там располагался торговый центр с кинотеатром, но в пристрастии к шопингу Толя замечен как-то не был. Лиза видела его там - значит, дело было днем, после школы, когда они с классом поехали в кино на премьеру.

Среди рабочего дня он вдруг попёрся на другой конец города?

Мои размышления прервал его голос. Он говорил нарочито устало, разочарованно...

- Поль, я, честное слово, не понимаю, чего ты добиваешься этим всем. Разлада, развода?..

Слово «развод» из его уст мучительно резануло по душе, словно невидимый меч оставил там свой кровавый, болезненный росчерк..

Я сложила на груди руки.

- Очень интересно, - протянула неспешно. - То есть тебе проще пойти на развод, чем признать свои ошибки, исправиться, понять, что я не просто прислуга, а тоже человек и имею право на отдых?

Он раздражённо закатил глаза.

- Боже, что ты несёшь! Как ты вообще так вывернула?!

Я бесстрастно разъяснила:

- Весь сыр-бор начался из-за того, что я тебя не обслужила так, как твоё величество хотел. Выходит, что этот брак для тебя — просто удобный и комфортный быт? Что ж, тогда, вероятно, и впрямь стоит подумать о разводе. Потому что это уже не семья. В семью все вкладываются одинаково, в семье заботятся друг о друге, а ты хочешь заботы только по отношению к себе.

Он смотрел на меня потрясенно.

- Ты сдурела, что ли, уж прости за грубость? Реально хочешь затеять развод, когда у нас двое детей, ипотека... И вообще, как ты без моей зарплаты жить будешь?

Я хохотнула.

- Как? Ну давай подумаем, как. Я зарабатываю, обеспечиваю нужды свои и детей.

Вычёркиваем тебя — меньше расходов на еду и прочие бытовые потребности. При этом —плюс алименты. Как я буду жить? По всей видимости — хорошо!

Поставив этими словами точку в разговоре, я вышла из кухни.

Пройдя в ванную, открыла кран и плеснула в лицо холодной воды — оно горело от обиды.

Продышавшись, вынырнула обратно в прихожую и заметила...

Толя где-то испачкал куртку. И, видимо, даже этого не увидел.

Вздохнув, я сняла его одежду с вешалки, понесла в ванную, чтобы замыть, иначе так ведь и будет ходить грязный...

Когда переворачивала куртку, чтобы было удобнее добраться до пятна, из кармана что-то выпало.

Я посмотрела себе под ноги и увидела ключи от машины.

На автомате их подняла, положила обратно в карман и застегнула его...

И только потом поняла, что с ними что-то не так. Нахмурившись, снова достала ключи...

На них красовался логотип «Порше».

Но ведь Толя ездил на «Тойоте»...

Сердце забилось в груди вспорхнувшей птичкой - быстро, волнительно, сумасшедше..

Господи... он всё-таки купил мне машину?!

5.

Руки задрожали от накатившего волнения, от вспыхнувших в груди разношерстных эмоций. Я неверяще крепче сжала пальцами ключ!

По нутру расползалось тепло, сердце затопила нежность. И одновременно — напал ДИКИЙ СТЫД...

Я так вела себя с мужем, а он, выходит, готовил мне сюрприз..

Эта мысль заставила испуганно посмотреть на дверь — вдруг Толя зайдёт и поймёт, что я уже все знаю?..

Я подалась вперёд, закрыла дверь на замок.

Снова посмотрела на ключи в своих руках. Порше.. я и мечтать ни о чем подобном не смела!

Большим пальцем ласково огладила логотип. На глазах выступили слезы...

Вот ведь. Я критиковала мужа, придиралась к нему, считала, что с годами он стал неадекватно-жадным, думала, что его не волновали мои чувства и что он уже давно не способен на красивые жесты.

А он купил мне машину. Такую дорогую машину, что стало даже беспокойно и неловко.

Он, наверно, на неё все накопления спустил, да ещё и в кредит, чего доброго, влез!

К ключам крепился небольшой брелок. Я решила его рассмотреть...

На брелке была указана модель машины — Кайен. И её номе!

Ноль восемьдесят восемь.

Всхлипнув, я потрясенно опустилась на бортик ванной.

Толя был разработчиком. Язык программирования — чисел и кодов — ему порой был ближе, чем человеческий. И я была уверена, что номер машины он каким-то образом выбрал сам - и отнюдь не случайно...

На языке радистов «восемьдесят восемь» означает «люблю, целую». Когда-то давно, когда мы ещё только начинали встречаться, в конце свидания он, наклоняясь, чтобы меня поцеловать, шептал на прощание именно эти два слова — «восемьдесят восемь». Для него это было проще, чем прямо сказать «люблю».

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Выходит, не все для нас ещё потеряно. Муж все ещё помнит наши знаки, он все ещё меня любит.

Спохватившись, я встала.

Надо вернуть куртку на место, пока Толя не заметил её отсутствия.

Водрузив куртку обратно на вешалку, я вернулась на кухню — меня гнали туда чувство стыда и угрызения совести.

Толя сидел за столом с телефоном. На плите что-то варилось..

- Нашел, что поесть? — спросила я мягко, подходя к нему ближе и ласково погладив по плечу.

Он зыркнул на меня угрюмо и обиженно из-под густых тёмных бровей.

- А ты чего это вдруг подобрела? — спросил с подозрением.

Я пожала плечами:

- Подумала, что немного погорячилась.

Былая обида на него и впрямь отступила. Мне теперь было понятно, почему он так старательно избегал разговоров о новой машине - готовил сюрприз к нашей годовщине и не знал, как это скрыть, а я все давила и давила..

Меня вдруг осенило - так вот он что делал сегодня в районе «Вавилона»! Там ведь был автомобильный салон!

- Ладно, - буркнул, тем временем, мух. - Я ведь тоже неправ был.

Я наклонилась, обняла его сзади за шею. Вдохнула родной, знакомый запах, ощутила тепло его кожи...

- Ну так что ты там варишь? — поинтересовалась снова.

- Пельмени, что ж ещё? — проворчал он в ответ.

- Завтра что-нибудь интересное приготовлю, - пообещала я примирительно.

Он повернул голову, немного неловко ткнулся губами в мою ладонь, пощекотав кожу щетиной.

- Ну, вот и хорошо, что мы с этими глупостями закончили, - проговорил с облегчением.

Три дня спустя, рано утром в субботу, я находилась в магазинчике на заправке, где должна была сегодня подменить Лиду за кассой.

- Если у клиента предоплата, то заходишь вот сюда, выбираешь это и пробиваешь сумму, - объясняла мне подруга, как устроена их система.

Заправка располагалась на выезде из города, поэтому добираться мне снова пришлось на такси — старенький Ягуар в очередной раз отказался ехать.

- Вроде поняла, - проговорила я, кивнув. — Но на всякий случай сфоткаю..

Я сделала фото экрана на телефон, волнуясь в первую очередь о том, чтобы не подвести Лиду каким-нибудь косяком.

- Как касса работает — ты знаешь, - продолжала объяснять она. — Напомню просто на всякий.

Я смотрела внимательно. Когда-то мне и впрямь доводилось работать с кассой совсем не была уверена, что так уж хорошо все помню.

- Ну, вроде бы и все, - улыбнулась мне ободряюще Лида.

- А если кто-то узнает, что я тебя подменяю? — озвучила я вслух вопрос, который меня волновал. - Тут ведь камеры стоят.

- Начальство и так в курсе, не беспокойся. Пошли мне навстречу, знают ситуацию с бабушкой... Если вдруг чего случится — то и отвечать мне.

Последние слова легче мне совсем не сделали.

- Я буду стараться, - пообещала подруге.

- Я в тебя верю, - ответила она. - Спасибо тебе огромное ещё раз... никто другой бы для меня такого не сделал!

Она крепко меня обняла, и, прощаясь, сжала мои ладони.

- Ну, я помчала. Люблю тебя.

- Взаимно.

Лида убежала, а я расправила плечи и выдохнула. Справлюсь. Должна справиться.

Первая половина дня прошла достаточно спокойно. Утро даже выдалось сонным – в этот выходной зимний день, похоже, мало кто горел желанием выбираться из дома и куда-то ехать..

Было около двенадцати, когда над дверью магазина звякнул колокольчик и раздался стук каблуков. Я вскинула голову, с интересом, но ненавязчиво оглядела посетительницу..

Яркая блондинка, броско, но со вкусом накрашенная. Одета в меха и парадоксально короткую юбку. Женщина из разряда «отморожу себе причиндалы, зато будет красиво».

На ногах у неё красовались ботфорты на шпильке. Непохоже, чтобы она была за рулём — лично я в такой обуви ездить точно не смогла бы. Наверно, приехала с кем-то и вышла развеяться в магазин, пока мужчина заправлялся:

Но я ошиблась.

- Номер пять. Четыре тысячи, - бросила она мне кратко, но весьма пренебрежительно.

Предоплата. Я заволновалась - мне сегодня ещё не доводилось её выбивать..

Пришлось лезть в телефон, на который я сделала фото — без этого побоялась что-то перепутать.

Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.

Голос женщины стал грубее, требовательнее, высокомернее.

- Ну что вы там возитесь?! Я тороплюсь!

- Извините, я сегодня первый день.

- А мне насрать! Поживее можно?

Я тайком сделала глубокий вдох, не позволяя выбить себя из колеи. Наконец провела предоплату.

Протянула ей чек, холодно отчеканив:

- А повежливее можно?

Она на это просто фыркнула. Ей заметно хотелось сказать что-то ещё, но она, похоже, и впрямь сильно торопилась.

Из магазинчика обратно на заправку она почти что выбежала. Я — невольно проводила её взглядом до самой машины...

Белый Порше Кайен.

Мой взгляд сполз на номера и внутренности обдало мертвенным холодом.

Ноль восемьдесят восемь.

6.

Сердце замерло, застыло в груди, словно окованное льдом. А потом резко треснуло и рухнуло мне прямо в ноги, разбиваясь на миллионы осколков.

Ноль восемьдесят восемь...

Может, показалось?.. На зрение я прежде не жаловалась, но сейчас всей душой хотелось надеяться, что оно меня подводит.

Двигаясь на автомате, словно зомби, я вышла из-за стойки и направилась на заправку.

Пока шла, не могла отвести глаз от машины. Взгляд словно приклеился к слишком хорошо знакомым номерам.

Нет, не почудилось. И цифры, и буквы — абсолютно те же, что были на брелке ключей, что я нашла в кармане мужа.

Больно. Так больно. И эта боль — везде. Растекается по всему телу, парализует органы, отравляет кровь. Мне было жутко даже мысленно проговорить, что все увиденное может значить.

Всегда так хочется верить, что есть какое-то объяснение. Хоть какое-то, чёрт возьми, объяснение, помимо самого жуткого, и при этом — самого очевидного.

Застучало в висках, зашумело в ушах. Мозг ожил, стал лихорадочно работать, пытаясь представить иные причины того, что на машине, которую я ждала в подарок, ездила другая женщина.

А что, если Толя вовсе не покупал этот Порше? И он вообще ему не принадлежал, а ключи к нему попали временно. Например, друг хотел сделать жене сюрприз и попросил Толю подержать их у себя...

Глупость какая. Какого черта я выдумываю ему оправдания.

Но мне было бы проще принять даже то, что муж не собирался мне дарить никакую машину, чем понять вдруг, что он сделал это для другой. Своей, очевидно, любовницы.

Тем временем, до меня донёсся голос этой девицы. Она стояла ко мне спиной, заправляя машину и параллельно болтая по телефону.

- Да, Толечка! Я скоро приеду! Обкатывала твой подарок, любимы!

Заехала на заправку, а тут какая-то старая корова тормозит! Видимо, мозги у неё совсем уже не работают!

Толечка...

Я горько, хрипло хмыкнула. Шансы на иное объяснение, кроме предательства, растаяли в морозном зимнем воздухе. В одно короткое мгновение.

А «старая корова» - это, надо полагать, я.

Из динамика её телефона вдруг донёсся мужской голос. Голос, до боли мне знакомый, который окончательно развеял во мне все сомнения в происходящем.

- Не могу дождаться, когда тебя увижу, - говорил мой муж. — Соскучился просто до трясучки, кисунь.

Он говорил это другой женщине.

Говорил с такой страстью, какой я в нем уже и не помнила...

Эти слова живо вывели меня из прострации. Внутри что-то вспыхнуло, взорвалось. И какие-то черти толкнули вдруг сделать то, на что я не считала себя прежде способной.

Корова, значит? Сейчас мы посмотрим, кто тут корова!

Я обошла эту дрянь, внезапно появляясь рядом. Во мгновение ока выдернула заправочный пистолет у неё из рук и от души зарядила бензином прямо в это наглое, высокомерное лицо, резюмировав:

- Мозги, говоришь, у меня не работают? Зато руки работают прекрасно. И слух отменный!

Она завизжала во всю дурь. Замахала руками, словно это как-то могло ей помочь, попутно выронив свой айфон в лужу бензина, уже образовавшуюся у неё под ногами...

Я направляла ей пистолет в лицо до тех пор, пока топливо не иссякло.

С каким-то диким, первобытным наслаждением смотрела, как бензин стекает по шикарной белой шубе, как она отчаянно трясёт головой, будто воображает, что так может убрать со своих волос и лица вонючую, масляную жидкость.

- Дура! Сука! Что ты сделала?! — заорала она, отплёвываясь.

- Мила? Что там у тебя происходит? — донёсся с земли голос моего мерзкого муженька.

Недолго думая, я занесла над телефоном ногу и от души наступила, заставляя его заткнуться.

Было искушение обшарить эту гадину, пока она стоит беспомощная и отобрать у неё ключи от моей машины, но…

Возможно, Толик уже оформил Порше на неё. А обвинение в угоне — последнее, что мне сейчас было нужно.

Я итак уже наворотила того, что может иметь не самые приятные последствия...

Протяжно выдохнув, я отступила. Но меня остановил очередной вопль этой дешевки - Ты за это ответишь! Я буду жаловаться!

Я вновь подступила к ней ближе. Практически вплотную. Наклонившись к её уху, твёрдо, с нажимом отчеканила..

- Жаловаться на что? На то, что ты, такая неловкая и глупая, со всей дури облила себя бензином из пистолета, а я выбежала тебе помочь? Это будет очень нехорошо с твоей стороны. Поэтому ты сейчас сядешь в машину, пока ещё можешь себе это позволить, и просто уедешь отсюда.

На удивление, она заткнулась. До меня донеслось лишь её тяжёлое, нервное дыхание.

- Справа от тебя тряпка на ведре висит, - добавила я. — Грязная, правда, но тебе в самый раз. Возьми и утрись.. коровушка, а то дурно пахнешь. Этак ни один бык к тебе больше не подойдёт.

Развернувшись, я пошла назад в магазин.

Адреналин понемногу схлынул, оставляя после себя лишь пустоту и каплю раскаяния...

Не за то, как поступила с этой девицей - она это полностью заслужила.

А за то, что все-таки, очевидно, подвела подругу...

Прости меня, Лидушка..

Но иначе я не могла.

7.

Меня потряхивало от всего произошедшего. Сердце молотилось о грудную клетку отчаянно и бешено, рассылая нервную дрожь по всему телу.

Вернувшись за кассу, я попыталась успокоиться. Нужно все трезво обдумать, проанализировать и решить, как с этим быть.

Хотя самым первым и острым желанием было, конечно, позвонить Толе и не на самом приличном языке вылить на него все то, что я о нем думаю. И особенно — что чувствую после того, что узнала.

Хотя, если подумать, может, и стоило даже быть готовой к такому развитию событий.

Ведь его чувства ко мне явно охладели и мы жили...

Нет, не плохо. Просто как все.

Впрочем, тот факт, что былой страсти между нами не было, вовсе не означал, что меня не ранило его предательство. И во сто крат больнее было от того, что я, найдя у него ключи от Порше, поверила — муж меня любит, муж меня ценит, муж меня слышит.

Если бы не эта находка, которая, казалось, буквально кричала о том, что Толя решил сделать этот подарок именно мне - машину, в которой я так нуждалась, с номерами, которые имели значение для нас двоих — если бы не это все, то, вероятно, и мое разочарование сейчас не было бы таким острым. Бешеным. Разъедающим все нутро.

Как больно поверить в то, что тебя любят, а потом вдруг понять, что все совсем наоборот.

Восемьдесят восемь. это и впрямь было зашифрованное признание в любви. Вот только адресовалось оно вовсе не мне.

Я хрипло, отчаянно выдохнула, словно старалась таким образом изгнать изнутри боль и тяжесть, которые теперь там крепко засели.

Но это было невозможно. Мысли все равно вертелись вокруг этого жуткого предательства.

Как давно он ней спутался? Какие ещё подарки ей дарил? А главное — откуда у него были деньги?..

Неприятная мысль кольнула затылок. Я понимала стоимость подобной машины – Толя столько просто не зарабатывал и даже не факт, что смог накопить. А если он и впрямь взял многомилионный кредит на свою цацу?..

Долги делятся при разводе – где то я об этом слышала. Господи, ещё не хватало выплачивать кредит за его шлюху!

Меня затошнило от такой перспективы.

Снова всплыл перед глазами её образ. Меха, надутые губы, длинные светлые волосы —не исключено, что наращенные, потому что постоянные осветления не дадут шанса сохранить такую гриву — и прочие вещи, свидетельствующие о том, что это «дорогая» женщина. Такая, в которую надо постоянно вкладываться...

У Толи таких средств не было. Я ведь точно знала, сколько он получает..

Или... не знала?..

Голова пошла кругом.

На самом деле, я действительно верила, что мой муж откладывает деньги, хранит их у себя на счету, или даже, скорее, охраняет, как злой пёс. По мере того, как росли его доходы, он становился все жаднее. Он даже себе самому лишний раз не покупал чего-то, что не считал уже критически необходимым. Несколько лет мог ходить с одним телефоном, носить вещи, пока не треснут, и жаловаться, что мы слишком много потратили на отпуск...

Но на неё он, похоже, денег не жалел. Впрочем, на меня, поначалу, тоже. Просто я теперь стала для него удобной вещью, которой только пользуются и ничего в неё не вкладывают, а она — его праздник, его отдушина..

Его любовь.

Хотя вопросы все равно оставались. На какие деньги он содержал эту дрянь?..

Что-то не сходилось в моей голове. Словно несколько деталей выпали из картины и потому я не могла разглядеть её суть.

Ясно было одно — сходу кидаться разводиться и вообще дать знать о том, что я в курсе его измены — плохая идея. Сначала нужно было выяснить, откуда он берет средства на эту шлендру. Платить за его кредиты я не собиралась.

Сила женщины - в её уме. И Толя сильно пожалеет о том, как со мной поступил.

Оставался, правда, вопрос, а не слышал ли он через телефон мой голос, когда я разговаривала с его давалкой?.. Не догадался ли о том, что тут произошло?..

Она ведь могла ему рассказать обо всем. Хотя муж понятия не имел, на какой именно заправке я буду подменять Лиду. Он ничего об этом не спросил. Ну ещё бы! Видимо, так обрадовался тому, что меня не будет дома и он сможет смотаться к своей любовнице, что больше его ничего не интересовало.

Господи, помоги. Мне было отчаянно нужно, чтобы он пока что ничего не узнал.

Следом за этой мыслью пришла другая...

Лида. Если Толина девица все же куда-то пожалуется — подруге могло попасть. А я никак не сумею на это повлиять - доступа к камерам у меня не было...

Я лишь могла видеть на мониторе трансляцию с них, но что-то стереть или отключить возможности не было. Я ими не управляла.

Я перевела взгляд на экранчик, куда шло изображение с камер. Белый Порше уже исчез.

Я пригляделась — камера, что смотрела на тот ряд, где все произошло, была порядком запачкана. Изображение с неё было размытым, нечетким...

Может, обойдётся. Но предупредить Лиду все же было надо.

Испытывая ужасный стыд, я спешно набрала подруге.

В магазине меня сменили в семь вечера.

Вызвав такси, я поехала домой. По дороге пыталась просто набраться сил на то, чтобы себя не выдать перед мужем. Чтобы не показать своего отвращения к нему, своего разочарования, граничащего с ненавистью.

Первое, что меня встретило при входе в квартиру — это какой-то дикий грохот на кухне.

Кто-то со всей дури звенел посудой.

Пройдя туда, я увидела Толю. Злого, хмурого, недовольного. Едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Судя по его настроению, эта фифа на свидание так и не явилась.

Мелкая пакость с моей стороны, но как, оказывается, приятно.

- Что туту тебя творится? — поинтересовалась, останавливаясь в дверях.

Он оглянулся на меня через плечо, гневно гавкнул...

- Происходит то, что я и дети хотим жрать, а ты опять где-то шляешься!

- Рабочая смена кончилась в семь.

- Причём не твоя! Какого черта ты эту Лидку себе на шею посадила?!

Уж кто бы говорил. Так и хотелось ему ответить — за своей шеей следи, а то эта белобрысая акула тебе хребет-то перекусит.

Но пришлось сдержаться.

- Ну и как успехи? Что приготовил? — спросила вместо продолжения спора.

- Ничего! Пельмени хотел сварить, а ты куда-то дела большую красную кастрюлю!

- Большая красная кастрюля стоит в холодильнике. С супом. Но тебе, видимо, не настолько хочется есть, раз суп тебя не устраивает.

Не заметил.

- Тьфу, черт, - выругался он.

Я устало усмехнулась:

- Ты, Толь, как будто здесь и не живёшь. Даже в холодильнике ничего найти не можешь.

Он с досадой поморщился. Потом буркнул.

- Значит, суп. Кстати...

Он пошарил у себя в кармане и вдруг достал оттуда какую-то коробочку.

- Я тебе вот подарок купил. Ну, на годовщину. Она ведь уже скоро.

Скоро, ага. Завтра, если быть точнее, но этого он, естественно, не помнил. И вообще ни про какую годовщину ничего не вспомнил бы, если бы я сама не сказала.

Я посмотрела на коробочку в его руках, до боли прикусила губу. Точно знала, что того, что так наивно ждала в подарок ещё недавно, там не было...

Но придётся пока играть в этот цирк.

- Ну, открывай уже, - поторопил меня муж.

8.

Толя смотрел, как жена задумчиво вертит в руках коробочку, которую он ей вручил.

НУ чего она тормозит? Подарок ей был не нужен, что ли?.. То мозг ему выносила, что он про годовщину забыл, подарков ей не дарил, внимания не уделял, то теперь стоит, молчит, как неродная!

А он ведь постарался над подарочком!

По губам жены вдруг скользнула странная улыбка. Не весёлая, не грустная, скорее, какая-то... презрительная?..

Но вот она подняла на его глаза. Смотрела при этом мягко, нежно. И он подумал, что ему та улыбка просто померещилась.

Полинка ведь его любит, хоть порой и пытается взбрыкнуть, как необъезженная лошадь.

Наверняка визжать сейчас будет от радости, когда увидит, что он ей купил.

Он проследил за тем, как она сделала глубокий вдох прежде, чем открыть коробочку.

Волнуется, похоже, дуреха.

- 0. - наконец выдохнула жена, уставившись на то, что было внутри.

- Ты рада? — спросил он нетерпеливо. - Я знал, что ты их хотела!

Внутри лежали серьги. Когда Поля напомнила ему о годовщине, он понял, что подарок купить все же придётся. И уж лучше отделаться от неё чем-то попроще, вроде этих цацек, чем она продолжит выпрашивать у него машину.

Сдурела совсем баба. Что он ей — миллионер, что ли, чтобы машины дарить?..

Впрочем, миллионы у него и впрямь водились. Но повода тратить их на жену он не видел.

Он был из тех людей, кому очень нравится копить деньги. Из тех, кто испытывает кайф от того, что у него на счету лежит кругленькая сумма.

Это внушало ему спокойствие и умиротворение. Хотя если бы кто-то спросил его, что он собирается с этими деньгами делать, зачем так упорно копит и ограничивает себя и семью —он бы не смог ответить. Просто такова была его натура. А может, дело было в бедном детстве, когда мать постоянно занимала у кого-то деньги, влезала в кредиты, чтобы просто купить ему новую обувь или куртку.

С тех пор он ужасно боялся прожить точно такую же жизнь, как мама - в вечной нужде, вечных долгах. Категорически не хотел брать кредиты, с огромным мучением согласился на ипотеку, которая до сих пор его тяготила...

Только ради Милы переступил через себя, через свои принципы. Но она была особенной женщиной. Такой, к какой он раньше прикоснуться никогда и не мечтал.

И шикарная женщина заслуживала шикарных подарков. В её глазах он не хотел выглядеть жалким жлобом, не хотел ощущать себя так, будто не дотягивает до её уровня...

Поэтому он купил ей Порше. Конечно, его немного коробило изнутри от того, что спустил на машину почти все свои накопления, зато с каким восхищением она на него смотрела.

На него — это на Толю. Хотя на Порше она смотрела тоже с восторгом.

Ему нравилось в Миле то, что она умела быть благодарной. Не то, что Поля, которая только и делала, что чего-то него требовала, а благодарности - никакой! А он ведь ипотеку за них платил, деньги ей давал! А она все равно была недовольна!

Он снова посмотрел на жену. Она задумчиво проводила пальцем по серёжкам, которые он ей преподнёс..

И наконец сказала:

- Спасибо.

Он с облегчением улыбнулся. Вроде понравились. Значит, вечер сегодня будет мирный.

Учитывая, как жестоко обломалось его свидание с Милой - она просто не приехала на свидание и телефон её не отвечал — день у него и так не задался. Толя даже не знал, что теперь делать и как её искать. Все ли с ней нормально? Почему так резко обрубилась связь и до сих пор отключён телефон?.. И с кем она там спорила перед тем, как пропала?..

На этом и без того тревожном фоне лаяться с женой настроения вообще никакого не было.

Посмотрев на Полю, он, не скрывая довольства собой, проговорил:

- Я заметил, что серёжки эти в корзине у тебя давно валялись. лежали, в смысле.

Подумал, что сама ты их нескоро купишь, а я вот тебе приятное сделаю!

Между прочим, цацки эти целых две тысячи стоили! Но об этом он все же решил промолчать. У них с Полей было весьма разное понятие о дороговизне.

ЕЁ ресницы дрогнули. Она снова улыбнулась, подалась к нему, чтобы обнять.

- Ты такой внимательный, - проговорила ласково. — Такой щедрый.

- Да ладно уж, - пробормотал он неловко-смущённо. - Главное, что тебе нравится.

Он неуклюже погладил жену по спине. Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо и нежно пропела...

- Кстати, дай мне денег, пожалуйста. Мне нужно на маникюр, на стрижку, ещё к косметологу пора сходить...

Он обомлел. Это ещё что за новости?

- Ты же свои деньги обычно на это тратишь, - проговорил угрюмо.

Она грустно вздохнула.

- К сожалению, я теперь тоже буду копить, мне ведь нужна новая машина. Поэтому часть моих расходов возьмёшь на себя ты. Ты ведь сам говоришь, что зарабатываешь больше, значит, можешь себе позволить дать мне денег на красоту. Ты ведь хочешь, чтобы я хорошо выглядела, правда?

- Ты и так выглядишь нормально, - буркнул в ответ.

Ну куда она лезет? Как Мила ей все равно не стать, вот и смысл тратить деньги на всю эту хрень бабскую?

- Нормально — это не хорошо, - отрезала в ответ жена. - Ты и сам, получается, считаешь, что я выгляжу плохо! В общем, переведи мне денег, ну или тогда все детские надобности теперь на тебе.

Толя поморщился. Детям этим постоянно было что-то надо, как в бездонную дыру все проваливалось! И ведь попробуй откажи, потом будут с обиженными рожами ходить...

Уж лучше дать Поле один раз денег на эти ее маникюры и косметологов.

- Ладно, - вздохнул, сдаваясь. — Сколько надо-то?

- Ну, пока хватит тысяч двадцать.

- Двадцать тысяч?! — не сдержался он. — Тебе там за такие деньги что, новое лицо сделают?!

Она отвернулась, сложив на груди руки.

- Поссориться хочешь? — уточнила сухо.

Он не хотел.

Пришлось открыть приложение банка. Вбив номер телефона жены, он едва успел сделать перевод, как Полина неожиданно и резко вскрикнула.

Толя терпеть не мог громких, внезапных звуков, сразу нервно дёргался. Вот и теперь испуганно подскочил на месте.

- Ты чего?!

- Там в ванной что-то.. ты не слышал?! Срочно сходи посмотри! Скорее, Толь! Вдруг прорвало нас!

Заразившись от неё паникой, он метнулся в ванную, неосознанно бросив телефон на стол.

9.

Прожить с человеком много лет — это значит досконально изучить его слабости.

Это знание и было теперь моим оружием. Я знала, что Толя не терпит громких, неожиданных звуков — дёргается от этого и нервничает, они выбивают его из колеи. И именно этим я воспользовалась, чтобы добраться до его обычно заблокированного телефона.

Я всегда уважала чужие личные границы, не делала в отношении других людей того, что не понравилось бы мне самой. Но сейчас выбора не было, мне нужно было добраться до его счетов, понять, что там происходит и при этом — не вызвать подозрений.

Я не собиралась устраивать скандал, заводить открытые расспросы — это была прямая дорога к тому, чтобы не узнать вообще ничего. Такое поведение только спугнет его, заставит стать внимательнее и осторожнее, а мне нужно было прямо противоположное. Чтобы он расслабился и ничего не заподозрил о том, что я в курсе его похождений и трат.

Если на нем висит огромный кредит - я хотела знать об этом до того, как дойду до адвоката и суда.

И вот теперь у меня было несколько секунд. Буквально несколько секунд, чтобы решить, что делать.

Я схватила его телефон с открытым банковским приложением со стола, пробежала глазами по экран!

Просмотреть все операции банально не успею.

К счастью, вспомнилось — можно сделать выписку со счета и отправить себе на почту. Я быстро кинула взгляд в сторону ванной комнаты — Толя пока не вернулся. Судя по звукам, он решил заодно сходить в туалет - видимо, по принципу «не зря же пришел».

У меня нервно дрожали пальцы, пока я спешно ставила даты выписки и вбивала свою почту.

В итоге осталось даже время посмотреть, какие ещё у него открыты счета, хотя беглый просмотр показал, что денег на них нет.

Но я все же выгрузила и отправила себе выписки ещё и по ним.

Положив телефон обратно на стол, задумалась — денег у Толи было немного. И это, в целом, абсолютно ожидаемо — он ведь купил этой крысе дорогую машину. И все же я не могла представить, чтобы он мог просто накопить денег на этот Порше.

Вспомнила машину. Где он, интересно, её взял? Если подержанную, с рук — это один вопрос и цена. А если новую, из салона.

Мне даже стало не по себе. Я почти не рассмотрела машину тогда на заправке, но старой она точно не выглядела. Да и эта девица явно была из разряда тех, кто потасканное не любит.

Хотя Толю она все же пригрела, не побрезговала, - мелькнула в голове ехидная мысль. А он тоже не первой свежести.

В итоге эти размышления возвращали меня все к тому же — откуда у Толи деньги?..

- Ну вот и чего ты орала? — прозвучал рядом его голос. - Нет там ничего! Нормально все!

- Может, это у соседей был шум, - улыбнулась ему нарочито наивно. — Я просто испугалась. Хорошо, что все в порядке. Нам только не хватало ещё кого-нибудь залить!

- Вечно делаешь из мухи слона.

Он сел за стол, подтянул к себе телефон... Но я успела его перехватить. Цапнув айфон, мило пропела:

- Кстати, мой хороший, я вспомнила - мне ещё нужны деньги. Ягуар надо бы нашему ремонтнику показать — я так подозреваю, что у него двигатель помирает. А ещё Лиза юбку порвала.

Тараторя все это, я живо перевела с карты Толика большую часть того, что там ещё оставалось. И все это под его потрясенным, ошалевшим от происходящего взглядом.

Ничего, пусть привыкает платить. Как только все выясню о его махинациях — буду что-то решать с разводом, а до тех пор устрою ему весёлую жизнь.

- Поль... чего началось-то? У тебя же свои деньги есть... - послышался его недовольный голос.

Бедняга. Такое потрясение. Привык сидеть на моей шее, а теперь за один день так прилично поиздержался.

Спать сегодня наверно не будет от таких переживаний.

- Нет у меня денег, - развела я руками. — Январь — тяжёлый месяц.. Зато как хорошо, что у меня есть ты! Такой замечательный, щедрый муж! И как прекрасно, что мы семья и выручаем друг друга!

От всех моих фраз несло откровенным сарказмом, но он этого, к счастью, не понял.

Только нахмурился ещё сильнее, но возразить не посмел. Ещё бы, я ведь так его хвалила.

Было бы глупо с его стороны, вероятно, сказать, что он на самом деле жадный до чёртиков, отвратительный муж.

Он бы этого никогда не признал. Чего только стоил его подарок! И его довольная рожа, когда он его вручал — Толя искренне полагал, что серьги за две тысячи должны были привести меня в восторг.

Он со своей жадностью даже вообразить не мог, что нормальные украшения стоят в сотни раз больше. А вот такие, что я отложила себе в корзину, я спокойно могу «подарить» себе сама.

Впрочем, чему тут удивляться? Даже когда я тратила свои собственные деньги на хорошую одежду и обувь для детей — он ворчал, что можно было найти и что-то подешевле.

Можно было, конечно, но если есть возможность купить хорошее — зачем покупать то, что развалится на следующий же день?..

Я подошла к нему и, преодолевая отвращение, обняла.

- Пойдя лягу, день был тяжёлый, - проворковала ласково.

На самом же деле, хотела поскорее посмотреть выписки.

Сделав на скорую руку себе чая, я проверила, как дела у детей, а потом отправилась в спальню.

Те два счета, что отправила последними, ничего интересного в себе не содержали и там почти не было операций. Зато первый…

Чем больше я его изучала, тем более тошно мне становилось. Но несколько важных моментов уловить удалось...

Первое — неожиданные расходы начались несколько месяцев назад. Видимо, тогда эта дрянь и нарисовалась в его жизни.

И второе — вывод крупных сумм в несколько операций. Все — в последние пару недель.

Но что ещё интереснее — Толя выводил деньги на свое имя.

На счёт, оформленный в другом банке. О котором я, естественно, ничего не знала.

- Что ты тут читаешь?

Муж вдруг приземлился на кровать рядом. Игриво улыбнулся и меня передернуло —похоже, не получив желаемого от своей давалки, он был согласен получить это хотя бы от меня.

- Да вот, смотрю свои расходы и доходы, - ответила ему. — И знаешь что? Ты был прав! Я недостаточно внимания уделяю тебе, детям, дому. Моя работа приносит слишком мало денег. Думаю, мне надо бросить заниматься этой ерундой в виде тортиков и полностью посвятить себя семье.

От этого заявления его заметно перекосило. Ну конечно! Он был совсем не готов полностью содержать семью, зато считал, что я должна его кормить, как в ресторане.

- Но это ведь тоже деньги... - пробормотал он растерянно.

- Но они не стоят того, чтобы мы с тобой ссорились! — улыбнувшись, заявила я.

обдумаю это завтра на свежую голову. Ладно, спокойной ночи.

Отвернувшись, я сделала вид, что засыпаю. Сама же усмехнулась.

Мучайся теперь всю ночь, Толик, от страха, что мы все сядем тебе на шею.

10.

Утро понедельника началось просто волшебно.

А именно - с криков Толика в динамик моего телефона. Он так надрывался, бедолага, что рисковал вообще остаться без голоса. Если так и продолжит, то придётся ему своей любимой давалке только мычать на ухо всякие непристойности.

- Поля, какого хрена?! Какого хрена, я тебя спрашиваю! - орал муж по кругу.

Я усмехнулась от его красноречия. Так взбесился, что даже слов подобрать не может.

- Толя, что случилось? — спросила совершенно невинным тоном.

- Моя машина! Ты забрала мою машину! - задыхался он от гнева.

Я едва не захохотала прямо в динамик. Забрала, естественно. Его «Лэнд Крузер» был габаритным и неповоротливым, но, в сравнении с моим «Ягуаром» имел одно весьма жирное, неоспоримое преимущество - он, черт возьми, хотя бы ездил.

А значит, я намерена была его оккупировать, пока не верну назад — Бог пока знает, как —тот Кайен, что Толик подогнал своей шлюшке.

Вот и пусть теперь сидит без машины, хитрый черт.

- 0. да, дорогой, мне пришлось её взять, - сказала с напускным сожалением. — «Ягуар» по-прежнему не заводится, а я опаздывала.

- А мне теперь что делать?! - проревел он. — Я на чем поеду на работу?!

На копытах своих скачи, козлина, - хотелось мне сказать, но пришлось сдержаться.

- Ну, ты можешь попробовать завести «Ягуар», - проворковала в ответ. — Иногда, через раз, это получается. А если нет — отволоки её в ремонт. А ещё, говорят, в городе ходят автобусы и на них даже можно куда-то доехать. Уверена, ты справишься!

- Поля, ты издеваешься надо мной, что ли?!

Признаться, так оно и было. Надо же, заметил.

- Совсем нет, милый! Слушай, мне надо за дорогой следить, так что я отключаюсь..

- Не смей! И немедленно верни мою машину!

- Толик, не могу говорить! Ты же не хочешь, чтобы я ненароком разбила твою «Тойоту», отвлекаясь на разговор? Все, до вечера, родной.

Я с наслаждением нажала на красную кнопку, заканчивая разговор. Вот пусть теперь весь день от страха умирает, гадая, все ли в порядке с тачкой. Муж был весьма невысокого мнения о моих водительских навыках, хотя я ни разу не попадала в аварии и водила уже давно и часто. Бедняжка, он теперь ни жрать, ни... кхм-кхм, в туалет сходить от нервов не сможет.

Я специально встала этим утром пораньше, чтобы успеть угнать у него из-под носа «Тойоту». Да и дел было по горло — меня наняли на весь день, печь пирожные для какого-то там приёма, назначенного на этот вечер.

И до той поры мне нужно было закупиться всеми необходимыми продуктами, внимательно рассчитав количество; взять свои любимые формочки и посуду — с другими я работать не любила; доехать до дома, где все будет проходить, а располагался он за городом; ну и подготовиться, а потом начать печь, что тоже займёт несколько часов, учитывая масштаб заказа.

В итоге на месте я была к одиннадцати утра.

По указанному адресу располагался трёхэтажный особняк, претензионно выстроенный в стиле «барокко».

У порога меня встретила женщина, которая представилась Екатериной Алексеевной, экономкой.

- Я покажу вам все, что необходимо, - помпезно объявила она.

А я тайком усмехнулась, идя за ней следом. Слово-то такое забавное - «экономка». А главное - довольно абсурдное, ведь люди, которые нанимали такой персонал, явно экономить не привыкли. Как раз-таки наоборот.

Во всяком случае, скромностью в этом доме и не пахло.

В какой-то момент у меня даже голова закружилась от обилия зеркал и золотых подсвечников в одном только коридоре, через который меня повели на кухню.

Похоже, хозяину этого дворца не давала покоя слава самого Людовика ХМ.

- Вот, это кухня, - проговорила экономка, вводя меня в помещение, которое казалось неуместно современным среди остальной обстановки дома. - Если вам что-то понадобится, позвоните мне, номер у вас есть. По дому очень вас прошу не шастать.

Я хмыкнула.

- Мне будет некогда шастать, Екатерина Алексеевна, - ответила ей с усмешкой.

- Вот и прекрасно. И, пожалуйста, следуйте строго тем образцам пирожных, которые вам дали. Хозяйка будет очень недовольна, если хоть одна деталь окажется непохожа. Может даже меня уволить...

Последние слова она пробормотала совсем тихо, словно сама их боялась. И хозяйку, эту, видимо, тоже.

- Какая она, приятная личность, эта ваша хозяйка, - заметила я с юмором. — Интересно даже было бы познакомиться.

Мне и впрямь было интересно. Что это за люди, что в наше время живут, как два века назад?..

Но экономка от моей шутки пришла в ужас.

- Хозяйку нельзя беспокоить, она этого не любит! — замахала она на меня руками. — Все только через меня! Через меня, слышите?!

- Слышу, слышу, не волнуйтесь вы так.

Но она и впрямь дико нервничала. Похоже, хозяюшка тут была пострашнее Сатаны.

Закончив разговор с разволновавшейся экономкой, я принялась за дело.

Следующие несколько часов была полностью занята пирожными. Без продыху металась между плитой и столом - выпекала, начиняла, украшала...

В итоге готово все было за полчаса до назначенного времени.

Что в доме уже начался прием, я поняла по шуму, который доносился откуда-то из соседних комнат.

Смахнув со лба пот, с вожделением подумала о свежей одежде, которая ждала меня в машине. Скорее бы пришла эта Екатерина Алексеевна, приняла работу, расплатилась и можно было уехать отсюда!

У меня ещё дома были дела. Например, мне не давала покоя эта история с тайным счётом мужа в другом банке...

Экономка наконец появилась. Придирчиво оглядела каждое пирожное, разве что без лупы и, наконец, кивнула.

- Все отлично. Я оплачу вам работу переводом.

Пять минут спустя мы уже шли по этим странным коридорам на выход. Как вдруг, проходя мимо большой комнаты, где и проводился, очевидно, прием, я сквозь стеклянные двери увидела её...

Толина девица с парковки. Бензиновая фифа.

Это заставило меня застыть на месте столбом. Что она тут делала?..

- Чего вы остановились? Идём! - пшикнула на меня экономка.

Ну уж нет. Уйти я теперь не могла.

- Простите, а это кто? Девушка в розовом, блондинка, - кивнула я на Толину давалку.

- Это наша хозяйка! Идемте же!

О как. Очень интересно.

Но ещё интереснее было то, что эту «хозяйку» под руку держал мужчина. Лет пятидесяти, с залысинами и откровенно лишним весом.

- А рядом с ней, надо полагать, хозяин? - спросила я.

- Он самый. Николай Антонович. Вы идёте или нет?

- Не иду, - решительно объявила я. — Мне надо с ними поздороваться. Видите ли, мы с вашей хозяйкой знакомы.

- Что, куда?! - только и успела прошипеть экономка перед тем, как я толкнула стеклянные двери и вошла в зал.

Что буду делать - сама еще до конца не знала. Но знала другое - такую возможность упускать нельзя.

С каждым шагом вперёд в моей голове словно кирпичик за кирпичиком выстраивалось понимание ситуации.

Например, то, почему эта шлендра не подняла шума из-за бензинового душа, который я ей устроила. Видимо, боялась огласки. Опасалась, что всплывёт наличие у неё Порше, который она не покупала?..

А знал ли Толя о том, что она замужем? Понимал ли, что обворовал свою семью ради женщины, которая и без того ни в чем не нуждалась? Для которой его Порше — просто очередная игрушка?!

Подойдя ближе, я вежливо поздоровалась:

- Добрый вечер. Простите, что без приглашения... Просто хотела кое-что уточнить. Это ваша жена, Николай Антонович? Я не ошибаюсь?

Я кивнула в сторону блонды, а несколько пар глаз уставились на меня с недоумением и интересом. Разговоры притихли..

Я понимала, что среди этого сборища богачей выгляжу так же уместно, как медведь в бане. Но меня это ничуть не смущало.

Уловила, с какой ненавистью на меня смотрит эта Мила, но рот открыть она не посмела.

Значит, боится мужа. Отлично. Ясно теперь, куда бить.

- Верно, это моя жена, - нахмурившись, ответил мужчина. — А вы, простите, кто?.. И как сюда вообще попали?

Я посмотрела на побелевшую Милу, чьи губы беспомощно шевелились, не издавая при этом ни звука. А это она ещё не догадывалась, что я — жена её любовника и могу рассказать кое о чем куда более интересном, чем наша стычка на заправке. Выдержав небольшую паузу, я наконец достаточно громко объявила:

-А я - женщина, с мужем которой спит ваша жена. И что мы с этим будем делать, Николай Антонович?

11.

В наступившей тишине я отчётливо слышала громкие, быстрые удары собственного сердца.

Огромный особняк застыл, затих в ожидании того, что будет дальше.

Ждала и я сама. И попутно размышляла...

Пердимонокль, конечно, вышел знатный. У Милы глаза того и гляди выкатятся от страха, у Николая Антоновича выступила на лбу испарина. Зрелище, несомненно, отрадное, но дальше-то мне что делать?..

Вот об этом-то я и не успела подумать.

А ведь вполне может статься, что этот человек мне не поверит. Даже, скорее всего, именно так оно и будет. С чего бы? Меня он не знает, а вот жену наверняка любит. Чего явно нельзя было сказать о ней.

Впрочем, даже если меня сейчас проводят отсюда вон под белы рученьки, вечеринку я им все равно уже подпортила. И если этот Николай Антонович решит держать лицо, будто ничего вовсе и не произошло особенного, зерно сомнения в нем все равно останется.

Ревность — страшная штука, для которой порой достаточно малейшего повода. А он наверняка её ревнует: немолодой, не особо привлекательный мужчина, главное достоинство которого — деньги. И он это наверняка осознает.

Первой в итоге очнулась Мила. Её визгливый голос, раздавшийся в тишине зала, прозвучал резко, как сигнальная сирена среди ночи.

- Николя, она врет! Это же полный бред!

Николя!

Несмотря на всю напряжённость ситуации, я едва не прыснула. Вот это я понимаю —ролевые игры! Весёлая семейка, конечно. Даже странно, что она называет себя просто «Мила», а не какая-нибудь «Мадлен».

Я покосилась на этого «Николя». Нет, Людовиком ХМ тут и не пахло. Скорее Наполеон и тот не торт.

А Мила, тем временем, продолжала верещать:

- Я вообще не знаю эту женщину! К нам на праздник зашла сумасшедшая, её нужно немедленно убрать отсюда! Кто-нибудь!

Своими воплями она невольно подсказала мне решение.

Я склонила голову набок, усмехнулась. И весьма чётко, чтобы слышали все, поинтересовалась:

- Правда не знаешь? Быстро же ты забыла свое бензиновое купание.

«Николя», прости Господи, мигом побледнел. Очевидно, вспомнил тот день, когда его женушка явилась домой, воняя, как машинист. А заодно понял и то, что она врет, утверждая, что никогда меня не видела.

А я решила пойти дальше.

- Мы ведь можем записи с камер поднять, Мила. Ну, те самые прекрасные кадры, где ты, я и Порше с номером ноль восемьдесят восемь, который тебе подарил мой муж.

Повернувшись к её мужу, я добавила:

- Ну что же вы, Николя Антонович, так жену ущемляете? Подсвечники с позолотой повесили, а машину купить ей, видимо, не можете. Приходится её любовнику из семьи деньги воровать, чтобы жену вашу побаловать.

Мужчина побледнел ещё сильнее, уже до состояния мела. А кончики его ушей, в противовес остальному лицу, наоборот, заалели.

- Все, хватит! — гаркнул он.

Я ожидала, что он ещё ножкой топнет для пущего эффекта, но тот сдержался.

- Вы обвинили мою жену в измене... - продолжал он, а голос его хрипел и срывался. —Значит, у вас должны быть доказательства.

Ожидаемый вопрос.

Но вот доказательств, вроде их совместных фото, у меня и не было. Хотя этому мужичку, возможно, хватит и информации о Порше, чтобы устроить проверку. Наверняка ему будет интересно, откуда взялась машина, если жена на неё денег не тратила?

В голове вдруг вспыхнула идея. Спасительная и прекрасная.

- Я слышала разговор вашей жены и моего мужа. Он наверняка записан у неё в телефоне, можем это проверить.

Телефон, конечно, Мила наверняка купила новый. Но вот контакты, скорее всего, перенеслись автоматически, когда она вошла в свой аккаунт, чтобы восстановить информацию со старого айфона, который я с таким удовольствием раздавила.

Хотя могло быть и так, что Толя у неё и вовсе никак не записан, но это маловероятно.

Голова Милы явно предназначалась не для того, чтобы хранить в ней цифры, да ещё и целых десять штук. Непосильная задача.

- Мила, дай ей телефон, - раздался снова голос Николя Антоновича.

Мила побелела так, будто в ней не осталось вообще ни единой капли крови.

- С какой стати?! — возмутилась она.

- Значит, признаешь, что эта женщина сказала правду?

- Нет!

ЕГО голос набрал обороты, прозвучал в огромном зале подобно раскату грома...

- Тогда дай ей свой чёртов телефон! Разблокируй и отдай.

Всё это происходило на глазах нескольких десятков гостей, но этому Николя Антоновичу, похоже, было все равно. Он вряд ли отдавал себе отчёт в том, что на нас троих сейчас все смотрят, ловят каждое слово, чтобы потом понести сплетни дальше.

Он был одержим ревностью. Он хотел выяснить все здесь и сейчас.

Что ж, мне это было только на руку.

- Николя, прошу. давай хотя бы выйдем.. взмолилась Мила, которая, очевидно, как раз осознавала масштаб катастрофы.

Вместо ответа он вырвал из её рук сумочку. Отыскав там айфон, схватил её за палец и поднёс к экрану, чтобы разблокировать...

А потом вручил телефон мне.

- Ищите.

Я прекрасно помнила номер Толи наизусть. Войдя в контакты Милы, быстро его отыскала по поиску..

Не сдержавшись на сей раз, презрительно хмыкнула.

Он был записан у неё как «Анюта».

Я показала экран Николя Антоновичу и едко прокомментировала:

- Вот. Какие странные нынче Анюты пошли. Бородатые, под два метра ростом, с волосатыми ногами и руками. 0 времена, о нравы!

Мужчина крепче сжал челюсти. Ему сейчас явно было не до шуток, зато из меня сарказм так и сыпался, как из равного мешка. Но юмор попросту помогал сохранить разум.

- Позвоните. И на громкую связь, - коротко распорядился Николя, прости Господи, Антонович.

Я пожала плечами и сделала так, как он просил.

Через несколько протяжных гудков из динамика громко, на весь зал, раздался голос Толи:

- Мила, наконец-то! Я чуть с ума не сошел от волнения! Любимая, прекрасная, ты почему не отвечала.

Любимая... прекрасная... Я от него таких слов не слышала уже давно.

Николя застыл. Я буквально видела, как из его взгляда постепенно исчезают все чувства, сменяясь опустошением.

Мила всхлипнула и бросилась прочь из зала. Только куда она хотела сбежать?

- Мила, все нормально?! — продолжал спрашивать Толя, так и не дождавшись ответа. —Кисонька моя, скажи хоть что-то!

Кисонька, блин. Ищи теперь свою Кисоньку по помойкам, Толик.

Николя, тем временем, сделал мне знак закончить звонок и я прервала связь.

Айфон так и остался в моих руках. А вместе с этим — пришла мысль...

Она может все доложить Толе, а мне это пока не нужно.

Я быстро заблокировала его номер в её телефоне, а затем удалила и почистила историю звонков.

Возможно, это ничем не поможет, но попробовать стоило.

- Отойдем, - коротко предложил мне, тем временем, Николя, Господи Боже, Антонович.

Молча вручив ему Милин айфон, я послушно направилась следом. Мы вышли в соседнее помещение — вероятно, холл, и он спросил.

- Вы ведь не просто так это все устроили. Чего вы хотите?

Ответ у меня был готов.

- Я хочу назад тот «Порше», что мой муж подарил вашей жене.

Он кивнул.

- Я вас понял. Оставьте свой номер телефона.

Несколькими минутами позже я уже была на улице. Погрузив в «Тойоту» формочки и посуду, которые бросила в коридоре перед своим эффектным явлением, а потом забрала, протяжно выдохнула.

Всё пошло совсем не по плану и от этого в душе остались смешанные эмоции.

Нужно хорошенько обдумать, что делать дальше. Времени у меня теперь было немного.

12.

Милу с головой накрыла паника. Охватил страх, какого она не испытывала уже давно.

Так давно, что уже и забыла, каково это — быть настолько уязвимой, подневольной, беззащитной.

Забежав в спальню, она заперла дверь на замок, взгромоздилась на кровать и забилась в самый дальний угол, словно это как-то могло ей помочь. Как-то её спасти...

Будь она проклята, эта дрянь с заправки!

Что она, Мила, сделала ей дурного?! Ну подумаешь - спала с её мужем! Да эта колхозница ей ещё благодарна должна быть за это! Ведь Мила избавила её от необходимости исполнять пресловутый супружеский долг!

По крайней мере, Толя клялся ей, что с женой у него ничего нет.

Да если бы кто-то развлекал её собственного мужа, охотно ложился под его престарелые телеса — Мила была бы только рада. Конечно, при условии, что она при этом живет, как раньше и спокойно тратит его денежки!

Не жизнь, а сказка.

Но Николя, к сожалению, хотел только её. А ей становилось все сложнее терпеть это все.

ЕЙ был противен его запах, его тело, звуки, с которыми он на ней старательно пыхтел. Мила ненавидела ощущение его слюнявых поцелуев на коже, его прикосновения и объятия...

Но уйти не могла, да и не хотела. У неё была слишком шикарная жизнь, о которой она давно мечтала, чтобы просто так взять и отказаться от всего этого. Взлетев однажды высоко — какой дурак захочет падать? Пожив богатой жизнью — разве захочешь потом считать деньги?! Или и того хуже — пойти работать?!

Мила понимала, что мало какой мужик сможет обеспечить ей такое же роскошное существование, как Николя, поэтому считала, что можно потерпеть его приставания.. Тем более, что случались они, к счастью, уже не каждый день.

Мила даже начинала думать, что мужу просто нравится тот факт, что он ею обладает.

Николя был коллекционером по своей натуре, а она для него...

Наверно, очередной экземпляр. И ещё вопрос, насколько ценный.

НУ вот и что такого удивительного и плохого в том, что в подобной ситуации она завела себе любовника помоложе, для удовольствия? Привлекательного, в хорошей форме, достаточно умелого. Должна же, в конце концов, у неё быть хоть какая-то отдушина!

Она, конечно же, знала, что он женат. И её это полностью устраивало, было даже ещё одним плюсом Толика. Потому что он понимал - ничего у них, кроме этого перепихона, быть не может. Ничего большего она ему никогда не даст. Никогда не станет задрюканной жизнью домохозяйкой, которая в поте лица варит борщи и жарит котлеты, а в перерыве между всем этим кормит спиногрызов своей отвисшей, растянутой грудью. Нет, она, Мила, была слишком хороша, чтобы до подобного опускаться. Для всего этого у Толи была своя собственная жена. Непритязательная бабенка, которой вообще за счастье тот факт, что у неё есть муж.

И Толика такое положение дел устраивало тоже.

А теперь эта его чёртова жена все испортила!

Жаба её, видимо, задушила, что он подарил Миле «Порше», вот и мстит теперь, корова драная! А башкой своей подумать не может, что таким, как она, подобные машины могут только сниться! Потому что такими, как она, мужчины пользуются по прямому назначению —как прислугой.

А столь дорогие подарки существуют только для таких, как Мила.

Корова никогда не будет достойно выглядеть за рулём такой тачки, она ей не по статусу и не по роже!

Мила буквально кипела от ненависти к этой бабе, чьего имени даже не знала, а может, просто не помнила. Но эта злость хотя бы перебивала на время страх, который она испытывала при мысли о разговоре с мужем.

И том, что будет с ней дальше.

ЕЙ ведь теперь откажут от приличного общества. За её спиной, а то и прямо в лицо, станут смеяться. Её больше не пригласят на солидные светские приёмы...

А если Николя с ней ещё и разведется..

По спине у неё побежал мороз. Она до полоумия боялась подобного развития событий.

Знакомые, грузные шаги в коридоре, постепенно приближавшиеся к её комнате, заставили Милу испуганно задрожать.

Как маленький ребёнок, она юркнула под одеяло, решив притвориться, что спит и ничего не слышит. ничего не слышит.

И все это происходит вообще не с ней!

Шаги мужа замерли перед дверью. Он требовательно, резко дёрнул ручку, но она, конечно, не поддалась.

ЕГО голос прозвучал не слишком громко, но веско, когда он сказал:

- Мила, открой. Немедленно.

Она замотала головой, отчаянно отрицая само его присутствие здесь, поблизости, за дверью.

- Уверена, что хочешь устроить ещё больше шума? — проговорил он. - Я ведь могу приказать выбить эту дверь к чёртовой матери.

Он так и не повысил голоса, но его слова все же заставили её испуганно подскочить с кровати. Мила неловко запуталась в одеяле, которое не сумело её спрятать от всего этого ужаса, как ей того хотелось, но все же дошла, дотянулась до двери...

Открыла.

Николя все ещё выглядел абсолютно белым, как восковая посмертная маска, которую ей как-то раз довелось видеть в каком-то скучном до ужаса музее. Он шагнул в спальню, закрыл дверь изнутри.

Спросил:

- Как ты могла? Ты меня опозорила.

- Это не я, а эта дрянь тебя опозорила! — взвизгнула Мила. — Это она устроила этот скандал!

- Она мне никто. А ты — моя жена. И ты меня обманула, предала. Ты мне изменила.

Он не кричал — напротив, голос его звучал безжизненно, опустошенно, но каждое слово давило на Милу бетонной плитой.

Она зарыдала, бросилась ему в ноги...

- Я ошиблась... Он меня совратил! Проходу не давал, преследовал и...

Николя слабо отпихнул её ногой.

- Ну конечно же. Мила, не смеши, мы в каком веке? Ты не девочка невинная, чтобы тебя совращать. Может, скажешь еще, что трусы с тебя сами упали, когда ты с ним...

Он не договорил, словно бы до сих пор не мог поверить, что все это реальность.

Помолчав, продолжил.

- А совратил он тебя, видимо, тем самым «Порше». Мы ведь оба знаем, как ты падка на дорогие вещи. Кстати, где машина? Почему я ни разу её не видел?

Мила застыла. Она не позволит отобрать у неё эту тачку! Это была её подушка безопасности!

- Эта корова наврала! Я ничего не знаю ни о каком «Порше»!

В глазах мужа засветились презрение и разочарование.

- Ты правда хочешь, чтобы я дошёл до просмотра записей с камер, о которых она упоминала?

Милу снова накрыла паника. Лихорадочно соображая, она начала придумывать.

- Это был не мой «Порше»! Я у подруги одолжила прокатиться, чтобы решить, нужна ли мне такая машина, надо ли просить у тебя... Я понятия не имею, с чего эта дура взяла, будто тачку купил её муж! Он, видимо, от неё ещё с несколькими бабами гуляет! И неудивительно, с такой-то овцой жить!

Яд из неё так и лился, мешаясь с ненавистью, которую она не могла сдержать. Эта сучка почти разрушила всю её жизнь.

- Дурой она не выглядела, - спокойно заметил Николя. - В отличие от тебя, Мила. И я глубоко поражён, что ты, раз уж пошла на измену, не смогла хотя бы найти кого-то, кто не путается, как ты выразилась, ещё с несколькими бабами.

Мила растерялась. Мысли в голове мешались, паника мешала соображать.

Она только и смогла, что спросить...

- И что теперь.

- А теперь. ты пойдёшь и обследуешься на венерические заболевания - я должен быть уверен, что ты ничем меня не заразишь. А еще больше никогда не будешь общаться с этим «Анютой». И если я еще хоть раз поймаю тебя на чем-то подобном или просто даже заподозрю, что ты с ним общалась. или ещё хуже - нашла нового любовника... ты знаешь, что будет.

Она и в самом деле знала.

Не добавляя больше ни слова, Николя вышел из спальни, а Мила так и осталась сидеть на полу, не находя в себе сил подняться.

Неужели все обойдётся?

13.

Я успела захлопнуть багажник и как раз собиралась было направиться к водительской дверце, чтобы сесть и уехать отсюда, как вдруг заметила, что неподалёку кто-то стоит.

Резко обернулась. Сомнений не было — человек наблюдал именно за мной Осознав, что я его наконец заметила, он улыбнулся и шагнул ко мне ближе. Заговорил...

- Я вас испугал? Извините, совсем этого не хотел.

Я невольно отметила, что у него был мягкий голос, приятный слуху. Улыбка — столь обаятельная, что это можно было классифицировать как отдельный вид оружия...

И сам по себе — привлекателен. На вид лет сорока или около того. Высокий рост, светлые волосы, серые глаза. И именно эти глаза со стальным блеском ясно говорили о том, что внешность и голос этого мужчины обманчивы.

Я выдохнула. Понятия не имела, чем так могла его заинтересовать, но сам факт его внимания меня настораживал.

Скрестив на груди руки, я прямо спросила:

- Мне показалось или вы за мной следили?

Он поднял вверх руки, словно капитулировал. И в противовес этому действию тут же лукаво усмехнулся.

- Ну почему же сразу следил? Может, просто любовался?

Не сдержавшись, я фыркнула. Я была вся потная, усталая, порядком вымотанная —конечно, есть тут чем залюбоваться! Ей-Богу, мне же не пятнадцать, чтобы меня за такую дурынду держать.

- Налюбовались? — ответила насмешливо. — Могу ехать?

Он легонько приподнял брови. Я — хмыкнула. Выражение его лица буквально кричало о том, что он не привык, чтобы женщины так скоро желали покинуть его чрезмерно приятное общество.

Бабник, не иначе. Но от меня-то ему что понадобилось?

- А если не налюбовался? — парировал он, склонив голову набок. — Тогда не уедете?

К чему скрывать — этот разговор меня забавлял, даже интриговал. Но продолжать его я смысла не видела. Голова была сейчас занята не этой пустой болтовнёй, а куда более важными вопросами. И мне хотелось остаться одной, чтобы обо всем поразмыслить.

- Уеду, - пожала я плечами. — Жаль, конечно, так вас огорчать. Не знаю даже - как вы после этого жить дальше сможете?

На его лице отразилось изумление, а потом он вдруг расхохотался.

- Я тоже не знаю, - произнес, понизив голос и наклоняясь ближе.

До меня донёсся аромат его парфюма — достаточно тяжёлого, солидного. Смесь специй и кожи.

Затейник какой. И знает ведь наверняка, как действует на женщин. Каждое движение — словно отточено, чётко выверено, полностью рассчитано. Но не на ту напал.

Хотя он пока и не нападал в прямом смысле этого слова. И я до сих пор не могла понять — на кой черт он вообще ко мне подошёл?

Я отступила на шаг, восстанавливая дистанцию между нами.

- Извините, не знаю вашего имени... Но, может быть, объясните наконец, для чего мы с вами ведём этот довольно странный диалог? Вы же не просто так ко мне подкрались?

Он снова улыбнулся, но уже иначе. Как-то открыто, более искренне.

- Я Вадим. И вашего имени я, кстати, тоже пока не знаю.

- Полина.

- Так вот, Полина... Честно говоря, я и сам до конца не понял, почему за вами пошёл.

Просто мне так... захотелось. Наверно, хотел выразить вам свое искреннее восхищение.

Теперь уже мои брови полетели куда-то вверх. Вот чего-чего, а такого услышать не ожидала.

Заметив мою реакцию, он пояснил:

- Я, признаться, ужасно скучал на этом приёме. Жалел даже, что вообще сюда поехал. А потом появились вы, навели такого шума... Честно говоря, я уже давно так не смеялся, как от ваших словесных пируэтов и этих рож, которые пытались все это переварить.

Я прищурилась. Если это и был комплимент, то звучал он весьма сомнительно. Клоуном я точно не нанималась.

- Ну, в цирк сходите, что ли, раз вам так скучно живётся. Или на стендап, - проговорила сухо.

- Я вас обидел?

- Ничуть. Вы мне, собственно, никто, чтобы суметь меня обидеть.

Теперь прищурился он.

- А вот это звучит обидно уже для меня. Может, исправим этот досадный факт?

Господи помилуй, он что, и в самом деле ко мне клеился?..

Я уже и не помнила, когда в последний раз мне оказывали подобное внимание. Ну, это если не считать всяких озабоченных типов, которые написывали в соцсетях всем подряд. А чтобы вот так, просто подошёл человек и познакомился.

Впрочем, я не обольщалась насчёт этого мужчины. Да мне и не до этих приключений сейчас было.

Усмехнувшись, я театрально закатила глаза.

- Боюсь, наши с вами отношения развиваются слишком стремительно. Я к такому не готова.

Странно, но в его взгляде и впрямь промелькнуло нечто вроде восхищения. И это льстило, что уж греха таить?..

- И все же... - проговорил он, запустив руку в карман. - Я оставлю вам свою визитку, если вдруг захотите. стать чуть больше, чем никем. И поверьте, я действительно могу вам пригодиться. Это, к слову, вторая причина, по которой я к вам подошел.

Я едва успела моргнуть, как его пальцы ловко сунули визитку в наружный карман моей сумочки.

Ну и черт с ним. Проще на этом распрощаться, чем дальше упражняться в острословии.

- Не буду вас обнадёживать, - все же бросила насмешливо напоследок перед тем, как подойти к водительской двери.

- А я все же обнадежусь, - ответил он в том же духе.

Больше ничего не добавляя, я нырнула в машину.

С досадой заметила, что на губах все ещё играет улыбка.

Странный он, конечно, тип. Но забавный.

Разговор с ним ненадолго отвлек меня от проблем, но теперь...

Пора было снова сосредочиться на важном.

14.

Вечером городское движение привычно парализовали пробки.

Я едва тащилась в потоке машин, стоя по несколько минут на одном месте, чтобы потом проехать какие-нибудь пятьдесят метров и снова встрять.

Зато у меня было время ещё раз все обдумать. Попытаться составить единую картину из разрозненных деталей. Решить, что дальше предпринять.

Конечно, я здорово могла подпортить себе все сегодняшним спонтанным выступлением на этом скучном, как заявил Вадим, приёме. Все ещё оставался риск, что эта хабалка в бриллиантах как-то донесет Толику обо мне и о том, что я устроила.

И это порушит все мои планы. Если муж узнает, что я в курсе его измен - я уже ничего не сумею разузнать о том, откуда он взял денег на машину. И в суде меня в итоге может поджидать не раздел совместно нажитого имущества, а раздел нажитых мужем долгов, которые тоже делились пополам. А оно мне надо?.

Нужно было, конечно, ещё задуматься об адвокате. Но я не переоценивала значимость данной профессии. Адвокаты - не боги. Не факт, что юрист умеет выяснить все необходимое, найти тайные счета Толика или неизвестные мне источники дохода. Если бы все было так просто, в стране не было бы столько злостных неплательщиков алиментов, не было бы случаев, когда мужья годами скрывали от бывших жён свои доходы, чтобы не платить с них алименты на детей. И далеко не всех таких сволочей удавалось в итоге поймать, так что…

Я предпочитала полагаться в первую очередь на себя. Не на какого-то мифически всесильного адвоката.

Я снова задумалась о счетах Толика. Что мне было уже известно?

Из справки я выяснила, что все деньги с известной мне карты он перевёл на свой счёт в другом банке, о котором я ничего не знала. Благодаря той же справке я теперь была в курсе, в каком именно банке у него имелся скрытый от меня счёт.

Если подумать логически — потайные счета не заводят просто так. Их заводят, чтобы скрыть свои доходы. Вполне возможно, Толик не брал кредит на эту чёртову машину, он и впрямь на неё накопил, имея неизвестные мне источники прибыли.

А на чем может заработать разработчик? Очевидно, что на создании приложений.

Официально Толя трудился андроид-разработчиком в сети магазинов, поддерживал их приложение. Как он мог зарабатывать параллельно, при этом незаметно для меня?..

Ответ пришёл на ум сам собой. Возможно, когда по вечерам муж сидел за ноутбуком, то вовсе не видео там смотрел и не в игры играл, как я ранее полагала и как он меня в том уверял.

Эту теорию нужно было проверить.

Лишь бы Толик ничего не узнал раньше времени о том, как я отвела душу на его любовнице.

И все же это было приятно — поквитаться с ней за то, что она имела наглость принимать дорогие подарки от чужого мужа. И за то, что будучи сама замужем, не погнушалась залезть в мою семью.

Жалеть о том, что сделала, я уж точно не собиралась.

Что Толик не в духе — я поняла мгновенно, как только вошла в квартиру.

Хотя бы по тому неоспоримому признаку, что из ванной комнаты, где он, судя по всему, находился, летел отборнейший мат-перемат.

Но больше удивило меня другое, когда я туда заглянула - Толя, вооружившись инструментами, воевал с ни в чем неповинной трубой, которая, как я была уверена, ещё этим утром находилась в полном порядке.

- Ты что делаешь? — поинтересовалась, замерев на пороге. - Ну кроме того, что материшься, как сапожник.

Он обернулся, зло свернул на меня глазами. Рявкнул:

- А что, не видно?! Трубу ремонтирую! Без меня в этом доме все развалится!

Я критически взметнула вверх бровь. Имелось подозрение, что его трудами все развалится ещё раньше. Но говорить этого вслух не стала — не в моих интересах было вступать с ним сейчас в конфронтацию.

Про себя же я отметила две вещи, исходя из его поведения...

Первое — он ничего не знает о том, что я в курсе насчёт его измены и покупки Порше.

Отлично.

Второе — он мучает эту трубу, чтобы дать выход своей нервозности. Ведь сегодня он получил звонок с номера своей драгоценной Милы, но она ему так ничего и не сказала.

Наверняка он потом попытался перезвонить или написать, но я ведь удалила и заблокировала на её телефоне его номер!

Прекрасно. Значит, это позволило мне выиграть некоторое время. И теперь надо было действовать активнее — Толя ведь не будет вечно жить в неведении, да и я не горела желанием дальше изо дня в день созерцать его предательскую рожу.

Чем раньше все выясню - тем лучше.

- Ну ладно. твори, - проговорила я, натянув улыбку. — Кстати, мне нужен твой ноутбук.

Мой сдох.

Соврала, конечно. Мне просто нужен был повод добраться до его рабочего инструмента.

Толя тут же застыл. Недовольно буркнул:

- Зачем? Ты же знаешь, я не люблю, когда трогают мой ноут. Понажимаешь там чего- нибудь не того.

0 да, я прекрасно знала, что он этого не любит. Я теперь даже знала — почему.

- НУ естественно, понажимаю, - проговорила вслух с ядовитым сарказмом. — Я же ноут впервые в жизни вижу, понятия не имею даже, как им пользоваться!

Он шумно выдохнул. Снова спросил.

- Так зачем тебе?

- Мне нужно презентацию сделать для работы. Возможно, будет крупный заказ.

Конечно, никаких презентаций я не делала. Но об этом ему знать было ни к чему.

Как и рассчитывала - упоминание о деньгах, которые могли мне привалить с этого заказа, живо сделали Толика сговорчивее.

- Ладно. Дай руки вытру и разблокирую тебе ноут.

- Может, просто пароль дашь?

- Поль, ну у меня там рабочие программы есть, я не хочу, чтобы ты в мой ноут лишний раз лазила! Мало ли что!

Рабочие, ага. Только, видимо, речь шла не о той работе, которую он афишировал. А о той, которую скрывал.

Хотя это пока были лишь мои домыслы.

- Только недолго давай, - проворчал Толик, когда поставил передо мной ноутбук. – Мне он скоро самому понадобится.

Я пожала плечами.

- Ну уж как получится.

Он что-то недовольно пробурчал и, к счастью, снова скрылся в ванной:

Я осталась один на один с его ноутбуком.

С чего же начать, что именно искать?.

15.

Я позволила сделать себе глубокий вдох, затем — выдох. Сердце взволнованно билось о грудную клетку - то ли что-то предчувствуя, то ли чего-то опасаясь.

Хотя чего мне бояться? Все худшее уже случилось. И даже если сейчас выяснится, что Толя скрывал от семьи дополнительный заработок. Разве это способно уже меня удивить на фоне всего остального, что он наделал.

Времени у меня было немного, нужно было действовать и соображать быстро. Муж мог в любой момент подойти и посмотреть, что я тут делаю..

Я инстинктивно повернулась в кресле так, чтобы нельзя было подойти ко мне со спины и просто заглянуть в экран. Затем открыла для вида приложение для создания презентации.

И принялась судорожно думать.

Что я знала о работе разработчика? Откровенно говоря, практически ничего. Это не та тема, которую можно было просто обсудить с мужем за ужином — стороннему человеку сложно понять все эти языки программирования и прочие нюансы, включая лексикон.

Придётся подключить самую простую логику. Наверняка ведь есть какое-то приложение для создания. приложений?.. Если Толя и впрямь что-то делал втайне от меня - у него должен был иметься для этого инструмент.

Нужно посмотреть все установленные у него на ноутбуке программы. Я ведь, вероятно, смогу вычленить из стандартных прог нечто специфическое?..

Так я и сделала. Сначала быстро пробежала глазами по списку, затем — более внимательно.

Уже в самом конце глаз выцепил одно название — Unity.

Почему оно кажется мне знакомым?..

При взгляде на значок в голове что-то вспыхнуло. Точно! На этой платформе делают мобильные игры. У меня самой на телефоне стояло несколько таких игрулек, где я при запуске видела этот логотип.

Толя подался в разработку игр?..

Немного посомневавшись, я все же открыла программу. Перед глазами забегали бесконечные строчки букв и цифр, что я не могла назвать иначе, чем абракадаброй.

Но кое-что все же зацепило мой взгляд. Один код прописан был так, что можно было смело предположить — это встроенная в приложение оплата.

То есть, я, вероятно, не ошиблась — Толя и впрямь делал какое-то приложение и оно было платным. Ну или условно бесплатным, но предполагало покупки внутри самой игры -какие-нибудь наборы, которые ускорят прогресс игрока.

Я попыталась быстро уложить это все в голове.

Если он и впрямь сделал игру — значит, должен был ее где-то выложить. Сейчас существовало не столь много магазинов с приложениями, где возможна монетизация.

Господи, как это все вообще происходит у разработчиков? Как они подгружают приложения в магазин?.. Я понятия не имела.

Ещё раз пробежавшись по списку программ на ноуте, больше ничего интересного не нашла. Тогда я открыла браузер...

Открытых вкладок было много. Но я искала нечто, что могло быть связано с магазином...

И нашла.

Обнаруженный сайт, однако, потребовал пароль для входа и сердце нервно дрогнуло —неужели на этом я застряла?.. Неужели так ничего больше и не узнаю?..

Но едва успела испугаться, как браузер сам подставил сохранённый пароль в нужную строку. Затаив дыхание, я вошла в аккаунт...

Это было что-то вроде личного кабинета разработчика. Я пробежалась глазами по меню.

Потыкалась по разным вкладкам. И картина наконец сложилась.

Первое — Толя действительно создавал мобильные игры. Причём слепил уже далеко не одну.

Второе — на счету в этом магазине у него числилось непозволительно много денег. То, что он заработал со своих игр за последний, как я подозревала, месяц.

На какое-то время меня накрыл шок. Я просто тупо смотрела в экран, не зная, как это все переварить. Но никак не могла сейчас себе позволить впасть в прострацию или поддаться рефлексии...

Я пыталась соображать.

Если у него есть кошелёк, куда ему падают деньги за покупки в играх — значит, где-то должны быть указаны и реквизиты, на которые он эти деньги получает.

Пальцы дрожали, пока я на незнакомом сайте спешно пыталась найти, где может находиться нужный раздел.

И, наконец, повезло. Я нашла его реквизиты, на которые ему отправляли деньги.

Шумно выдохнула, глядя на уже знакомые цифры - Толин тайный счёт в банке.

Это все объясняло.

Мне понадобилась всего секунда, чтобы принять следующее решение.

Стиснув челюсти, я взяла свой телефон, открыла приложение банка и вбила свои реквизиты для вывода средств вместо Толиных.

И вряд ли он заметит это раньше следующей выплаты, которая ему попросту не придет.

Хрен ему теперь, а не деньги.

Покончив с этим, я постаралась сообразить, что ещё могу сделать.

Точно. Нужно посмотреть всю историю полученных им выплат.

Когда я открыла данный раздел, цифры буквально поплыли у меня перед глазами.

Стало кристально ясно, на что он купил своей дряни этот Порше.

Неясно мне было другое — почему он так обошёлся со мной и детьми?.. Не просто завёл любовницу, не просто дарил ей дорогие подарки, а скрывал от законной семьи огромные доходы...

Скрывал достаточно долго.

Я захлопнула ноутбук, предварительно сделав на телефон потенциально полезные фото и подчистив за собой все следы, после чего невидящим взглядом уставилась в стену.

Разочароваться сильнее в этом человеке, казалось, было уже невозможно, но в груди все равно поселилась тупая боль.

Мы прожили вместе столько лет. Я родила ему детей. Все делала для семьи, а он…

Он жил только для себя. Не любил ни меня, ни детей — наверно, вообще никогда. Я работала, разрываясь между домом и делом, а он скрывал от меня миллионы, бросая семье лишь крохи.

А ведь на эти деньги уже давно можно было закрыть ипотеку и столько всего ещё сделать..

Но он их потратил на свою шлюху. На неё ему было не жалко.

Мерзкий, низкий, подлый червяк. Господи, как не сорваться, не наброситься, не расцарапать его гадкую, бесстыжую рожу?..

Словно в ответ на мои мысли, Толя вдруг вырос рядом.

- Ты все? Сделала, что хотела? Мне там в ванной пришлось повозиться, труба потекла...

Ну ещё бы. Если долго что-то ковырять — можно сделать дырку.

Я смотрела на него и не могла вслух произнести ни слова. Точнее, могла, но те слова, что из меня рвались, лучше было придержать при себе.

- Поль? Ты чего подвисла? Нормально все?

Лучше некуда.

- Да, просто устала, - отозвалась безжизненным голосом. — Пойду лягу.

Вставая, испытала искушение грохнуть его ноутбук о пол, но пришлось сдержаться.

Подозрения сейчас вызывать ни к чему.

А поквитаться с этой сволочью я ещё успею. И очень скоро.

16.

Понимал ли Николай Агапов, или, как называла его жена — Николя, что в своём возрасте и при своих внешних данных он был объективно непривлекателен для молодой, красивой женщины, каковой являлась Мила?

Конечно, понимал. Он никогда не обольщался по поводу своей привлекательности. Что тут поделаешь? Не наградил его всевышний выдающейся внешностью, на которую женщины бы слетались, как пчелы на мед. Зато был щедр, одарив его умом и деловым чутьем.

ЕГО юность и молодость пришлись на не самое лучшее время — девяностые. Разруха, расцвет криминала, непонимание, чего ждать от будущего.

Но Николя умел приспособиться, умел вертеться. С красным дипломом окончил институт. Затем, извернувшись, принялся торговать на рынке, раскрутился постепенно до того, что имел несколько точек, которые стали приносить неплохие бабки...

Будучи уже достаточно состоятельным, познакомился со своей первой женой - Галей.

Не избалованный вниманием женщин, влюбился в неё совсем, как мальчишка.

Поверить не мог своему счастью, что эта красивая девушка со вьющимися каштановыми волосами, словно бы сошедшая с обложки журнала, обратила на него внимание.

Искренне желая сделать её счастливой, он осыпал жену подарками, не скупился ни на машину, ни на квартиру.

Казалось — жизнь, наконец, сложилась, как пазл. И все у него теперь было - и достаток, и красавица-жена, а вскоре он надеялся обзавестись и детьми.

Не случилось. Она бросила его раньше, чем до этого дошло. Потому что все, что хотела от него получить - уже получила.

Этот случай научил его многому.

Что формирует характер человека? Любовь, забота? Черта с два. Человека формируют разочарования, через которые он прошёл. Они его закаляют. Тот урок от Гали Николя выучил раз и навсегда.

Потому теперь прекрасно отдавал себе отчёт в том, что его главное достоинство в глазах женщин — это его богатство.

Если поначалу, после предательства первой жены, это воспринималось им болезненно, то постепенно он выработал к этому соответствующее отношение.

Если женщинам нужны лишь его деньги — значит, сами они — не более, чем товар. Вещь, которую он покупал и мог распоряжаться по своему усмотрению.

От своей вещи он ожидал подобающего поведения. Покорности. Услужливости. И пусть не любви, но — верности.

Мила его подвела. Подвела сильно. На том приёме присутствовали многие его деловые партнёры. Николя знал, чем эта история ему аукнется: как минимум — смешками за спиной, как максимум - тем, что от него отвернутся.

Этот позор, этот скандал забудутся ещё не скоро. И сам Николя никогда не забудет того унижения, через которое его, как через мясорубку, пропустила дорогая жена.

Конечно, он мог бы обвинить ту женщину, что вломилась на прием и все это устроила. Но Николя был справедлив. Николя понимал — ничего этого не случилось бы, если бы Мила не раздвигала ноги перед чужим мужем.

Он умел отличить причину от следствия.

А кроме того... ему была знакома та боль, что светилась в глазах обманутой жены. Как там она ему представилась? Кажется, Полина.

А ещё Николя очень сильно не любил некоторых вещей. Например, когда кто-то смел трогать его игрушку, каковой была для него Мила. И его сильно оскорбил тот факт, что его куклу кто-то другой ещё посмел украшать, даря ей Порше. Как будто сам он плохо содержал эту неблагодарную дрянь!

Пальцы так крепко впились в бокал с янтарной жидкостью, который он держал в руке, что ему даже показалось - тот сейчас треснет под давлением на сотни осколков. Как и его жизнь в очередной раз.

Он позволил Миле думать, что может простить её, но на самом деле преследовал иные цели. Первая — обдумывал наказание. Вторая — рассчитывал, что она рано или поздно приведёт его к этому чёртовому Порше, который где-то, по всей видимости, прятала. А заодно и к своему любовнику, которого Николя без внимания тоже не оставит.

Николай Агапов не прощал такого отношения к себе. И Мила скоро это поймёт.

Он кинул взгляд на дорогие швейцарские часы на своём запястье — скорее, знак статусности, нежели практическая необходимость. В холле, как по расписанию, послышались торопливые шаги, знакомый цокот каблуков — Мила вернулась домой.

Он усмехнулся, кивнул сам себе. Все шло четко по плану.

- Николя, любимый! — воскликнула она, влетая в гостиную. — Как хорошо, что ты дома! У меня случилась беда!

Подбежав к нему, она наклонилась, оставляя на щеке поцелуй. Аромат её неприлично дорогих духов — откровенно безвкусных при этом, по его мнению — окутал, как облако.

Он отставил в сторону бокал, бесстрастно поинтересовался.

- В чем дело?

- Что-то странное с моими картами! Я пошла по магазинам, чтобы прикупить чего-нибудь новенького. конечно, чтобы радовать тебя, мой лев. но ни по одной карте платёж не прошёл! Это было просто ужасно, Николя! Я чувствовала себя, как какая-то нищенка!

Он хмыкнул. Быстро же она забыла, что именно нищенка она и есть.

И что все, что она из себя вылепила — эти губы, эти скулы, эти волосы — все это только благодаря ему. И лишь ему могло принадлежать.

Он отстранился, развернулся в кресле, чтобы быть с ней лицом к лицу. С обманчиво мягкой улыбкой спросил.

- Мила... ты любишь меня?

Конечно, он знал настоящий, единственно верный ответ. Но он хотел видеть, как она изворачивается, как вдохновенно ему врет.

- Конечно люблю! — выпалила Мила, для пущего драматического эффекта опускаясь перед ним на колени. — Очень сильно люблю!

Лживая тварь.

Но он поднёс руку к её щеке, грубовато огладил нежную кожу...

- Вот и хорошо, моя девочка. Потому что я решил... любовь должна быть бесплатной.

Отвернувшись от неё, он равнодушно подытожил:

- Я заблокировал все твои карты. Это было нетрудно — ведь все они сосали деньги с моих счетов, будучи к ним привязанными. Так что теперь мы узнаем, как ты на самом деле меня любишь.

Встав с кресла, он бросил на неё взгляд через плечо. Мила до смерти побледнела, глаза её были расширены, а губы дрожали...

Это принесло ему удовольствие.

Конечно, он мог незамедлительно попросту выкинуть её на улицу, но это было бы слишком для неё хорошо. Нет, сначала она должна была поплатиться за то, что его предала.

Он сломает эту безмозглую куклу прежде, чем позволит ей от него освободиться.

17.

Толя ни за что не мог бы вообразить, что ему однажды так сильно, так безнадёжно снесет крышу. Тем более — от женщины.

Но когда встретил Милу — совершенно случайно, негаданно, нежданно, ведь они жили двумя настолько разными жизнями, что вряд ли вообще могли пересечься — это с ним все же произошло.

Она улыбнулась, он - посмотрел ей в глаза и между ними случилось нечто непоправимое, бесповоротное.

Хотя так, наверно, было только в его сознании. Её чувств он не знал, но не обольщался насчёт того, что она тоже потеряла от него голову.

Толик считал себя человеком достаточно трезвомыслящим, попросту говоря -реалистом.

Когда открылось, чья Мила жена и какой образ жизни ведёт, он не питал иллюзий о дальнейшем. Не воображал, что у них может быть какое-то будущее.

Толя понимал: такие красивые, роскошные женщины, как она — требуют немалых финансовых вложений. Красота не берется из ниоткуда, её нужно постоянно поддерживать.

Вытачивать умелыми руками косметологов, а то и хирургов. Все эти бесконечные процедуры по уходу за собой, походы по салонам красоты — все это требовало немалых денег от мужчины, который владел такой женщиной.

Толик, в целом, отдавал себе отчёт в том, что вся эта прекрасная внешность Милы —искусственная. Без бесконечных визитов к косметологу и прочим специалистам она выглядела бы ничуть не лучше, чем Поля.

ЕГО наскучившая, самая обыкновенная на вид жена.

Хотя, до встречи с Милой, он по-своему любил Полину. Или, скорее, воспринимал её как неотъемлемую часть мира, к которому он привык. Толик не любил перемен. Ему нравилось, когда все идёт привычно, размеренно, все находится на своих местах. И жена обеспечивала ему тот быт, ту среду обитания, в которой ему было хорошо и комфортно.

Тем удивительнее ему самому казался тот факт, что он настолько увлёкся чужой женой.

Запретным плодом. Недостижимым идеалом.

Толик понимал - такую, как Мила, он попросту не потянет в финансовом плане. Если бы вдруг она ушла от мужа, и они сошлись, стали жить вместе... То, вероятнее всего, она быстро свела бы его с ума своими расходами, своими требованиями. А если бы он эти требования не удовлетворял — скоро превратилась бы в подобие Поли, растеряв весь свой блеск. Всю красоту, что его так восхищала.

Нет, она была ему не по карману.

Всё, что он мог себе позволить — это периодические встречи с ней. Он, по сути, попросту воровал у другого, более успешного мужчины то, во что тот вкладывался годами, чтобы безраздельно пользоваться. Её тело, её личико, её улыбку. Толик не имел на все это прав.

Хотя бы раз в жизни ему хотелось обладать такой женщиной. Пусть и не полностью, пусть только в эти короткие встречи, которые им удавалось вырвать у судьбы, но все же обладать.

Это тешило его самолюбие. Самолюбие человека, который понимал, что ему до такой женщины, как Мила, никогда не дотянуться. Можно лишь прикоснуться к ней ненадолго, а потом — вспоминать эти мгновения.

Его удел - такие, как Полина. Обычные. Без завышенных ожиданий, без высоких запросов.

И ему, наверно, стоило бы смириться с тем, что Мила исчезла из его жизни так же резко и внезапно, как в ней появилась. Принять это, как данность. Он ведь понимал, что рано или поздно эта связь закончится, но почему-то.

Не мог теперь спокойно жить дальше. Не мог выкинуть её из головы.

Она исчезла слишком странно. Обещала приехать на свидание, но не приехала, хотя говорила, что в пути. Несколько дней спустя позвонила, но не сказала ни слова. А когда он стал звонить и писать ей сам, наплевав на осторожность, быстро понял, что заблокирован.

Возможно, она просто поступила так, чтобы избежать сопливых объяснений, выяснения отношений. Он и сам не любил такие сцены и ему бы радоваться, что все закончилось без лишней драмы, вот только...

В Груди словно пожар полыхал, сжирая его заживо, мучая, но не убивая. И он, несклонный по своей натуре к сентиментальности, теперь хотел увидеть её ещё хоть раз, хотел услышать, почему она его бросила...

Он не находил себе места. Почти ни о чем не мог думать, кроме того, как её отыскать, как поговорить с ней.

Ехать к ней домой — худшая из идей. Толик не хотел подставить свою любимую женщину своим визитом или тем, что будет просто ошиваться где-то поблизости. Оставался лишь один вариант.

Ждать там, где они когда-то встретились.

Кофейня на третьем этаже торгового центра. Там он увидел в первый раз. Там они несколько раз встречались после...

Рано или поздно она снова туда придёт.

Толик и не рассчитывал, что ему повезёт вот так сразу.

Но едва зашёл в кофейню, как взгляд мгновенно упёрся в знакомую, драгоценную фигуру...

Она сидела за их любимым столиком у окна. Он направился к ней, боясь, что она попытается убежать, ускользнуть от разговора с ним...

Но случилось совсем противоположное.

Завидев его, Мила сорвалась с места. Но она бежала не от него. Она бежала прямиком к нему.

Толик автоматически раскрыл объятия, её тело с каким-то отчаянием врезалось в его.

Обхватив его шею руками, она зарыдала.

И у него в груди мучительно екнуло — сердце мгновенно отозвалось на её слезы.

- Что случилось? — спросил он обеспокоенно, чуть отстраняя её от себя.

Нежно смахнул пальцами слезы, безостановочно катившиеся по её щекам. И откуда их столько? — мелькнула в голове абсурдная мысль. Слезы лились так обильно, что это напоминало ему прорыв дамбы.

- У меня беда! — всхлипнула она в ответ. — Николя все о нас узнал! Он заблокировал все мои карты! Толичка, дорогой, ты должен мне помочь! Мне нужны деньги!

18.

Ранее, этим утром.

Мила проснулась поздно — было уже около двенадцати дня.

Впрочем, для неё это было даже рановато. Ей нравилась такая жизнь – возможность спать, сколько влезет, есть, что хочется и притом — не готовить, и заниматься только тем, что нравится...

Хотя одна обязанность у неё все же была - сопровождать Николя на важных мероприятиях, но Мила воспринимала это как дополнительное удовольствие, потому что просто обожала ходить с мужем на все эти деловые встречи, благотворительные вечера и тому подобные тусовки.

ЕЙ нравилось выставлять себя напоказ. Она обожала готовиться к этим вечерам -покупать очередное платье от кутюр, в котором будет блистать в обществе, ловить восхищённые взгляды. Обожала надевать шикарные драгоценности, которые муж ей щедро дарил и смотреть, как другие женщины ей завидуют. Обожала броский макияж и модные причёски, которые ей делали в любимом салоне, пока она потягивала специально приготовленный для неё коктейль.

В такие моменты Мила ощущала себя королевой.

И ей совсем не хотелось потерять то, что она с таким трудом обрела.

Банальная история — девчонка, выросшая в селе и мечтающая о богатой жизни. Какая участь её ждала, останься она там, где родилась? Работа на ближайшем мясокомбинат, бесконечная необходимость возиться по хозяйству — в селе дела никогда не кончались.