Я выбираю тебя

18 Юля

О своём плане я сказала бабушке во время сессии, то есть, за пару недель до отъезда, когда я уже купила билеты на поезд.

Она выслушала меня с бледным лицом и вытаращенными глазами.

— К сожалению, зачислить меня сразу на второй курс и бюджетное место не могут ни в одном из вузов, — говорила я, пока бабушка нервно крутила в руках бумажную салфетку. — Все места заняты. На платной основе — могут, но обучение на платном мы с тобой не потянем. Поэтому я собираюсь сразу после сдачи сессии подать документы для зачисления на первый курс по результатам ЕГЭ. Мне ответили, что если освободится бюджетное место, меня могут перевести на второй курс по результатам уже сданных предметов здесь. Но слишком сильно надеяться на это не стоит.

— Юль… — протянула бабушка, качая головой. — Но зачем? Ломать свою жизнь…

— Я не ломаю. Я всё равно буду учиться по специальности, ба. Да, в другом городе. Но мне, я думаю, даже пойдёт это на пользу — по правде говоря… — Я вздохнула. — Мне больно здесь. Много воспоминаний.

— Я понимаю, — кивнула бабушка серьёзно и грустно. — Но как я буду без тебя?

Да, это был самый мучительный и противоречивый пункт в моём плане.

— Я же ненадолго, — прошептала я, не зная, что ещё сказать. — Выучусь — и вернусь.

— Одна в чужом городе, — вновь покачала головой бабушка. — Юль, да я же с ума сойду от беспокойства. И всё ради чего? Ты ведь уже учишься здесь, и учишься хорошо. Дались тебе эти близнецы! Со своими отношениями они сами разберутся, не маленькие. Почему ты должна из-за них в другой город убегать вообще?

— Бабуль, я не могу иначе, — призналась я негромко. — Если они поссорятся, я не выдержу, сломаюсь. Лучше так. Не волнуйся, ничего страшного не случится. Я буду благоразумной и осторожной.

— Где ты жить-то будешь, благоразумная и осторожная? — с болью спросила бабушка. — Ты же ещё не поступила, значит, общагу тебе не дадут?

— Почему, такая возможность есть. Абитуриентам ведь тоже надо где-то жить? Не волнуйся, ба, я всё улажу.

— Уладит она… Ох, Юля, Юля…

— Ты только не говори близнецам ни в коем случае, куда я поехала, — попросила я бабушку горячо. — Иначе всё пропало. За мной рванут, будут под окном серенады петь.

— Ох, Юля, Юля… — всё качала головой бабушка. — Лучше бы тебе с ними просто поговорить…

— Пожалуйста, ба.

— Хорошо, хорошо… Я не скажу. Обещаю.

Я вздохнула с облегчением.

Бабушка не подведёт. А кроме неё, я никому больше не собиралась ничего рассказывать — ну, кроме Светы, но ей я признаюсь перед отъездом. Просто на всякий случай. И, естественно, в какой конкретно вуз собираюсь поступать, не сообщу.

Мне казалось, я придумала идеальный план. Да, больной и горький, но идеальный.

Как говорится: с глаз долой — из сердца вон.

19 Джордж

Весь месяц, прошедший с того дня, когда Фред высказал свою дикую идею, у Джорджа были плохие предчувствия. Он не мог понять, с чем они связаны — вроде всё было как обычно, — но сердце сжималось и настроение постоянно скакало. Джордж ощущал себя человеком, живущим рядом с вулканом, который то ли рванёт, то ли проспит ещё тысячу лет.

Он понимал: должно рвануть. Но отчего-то ему казалось, что рванёт совсем не там, где должно. И вместо того, чтобы просто откровенно поговорить с Фредом, Юля учудит что-нибудь другое.

Джордж даже у Светки аккуратно спрашивал, нет ли у Юли каких планов на жизнь, касающихся их с Фредом, но Юлькина лучшая подруга откровенно удивилась, покосилась на него с недоумением — мол, что ты имеешь в виду?

А он и сам не знал, что имеет в виду. Просто переживал из-за чего-то, как в той сказке — непонятно из-за чего. Причём чувствовал, что неприятности грядут не со стороны Фреда, который и подумать не мог, что Юля выберет не его, а со стороны девушки.

Но что она может сделать? Не выйдет же замуж за другого, чтобы от неё отстали? Это какая-то глупость. Такое в книжках хорошо описывать — забавно и интересно, а в жизни полнейшая дичь.

Но ничего другого Джорджу в голову просто не приходило.

Сразу после сдачи последнего экзамена тревога усилилась. Он не смог расслабиться даже несмотря на то, что к ним в гости пришли Федя Клочков и Оля Зимина — мамины бывшие ученики, она несколько лет назад была их классным руководителем. После рождения Жени классное руководство мама уже не брала — пока не было времени. Но планировала вернуться к этому, как только Женя пойдёт в школу.

Несколько лет назад, сразу после окончания института, Федя и Оля поженились, а их ребёнку — девочке по имени Наташа — недавно исполнился год. И в гости к своей бывшей классной руководительнице они всегда приходили вместе с дочерью — на радость Жене, которая обожала маленьких.

Федя и Оля Джорджу нравились, и обычно во время их визитов настроение у него повышалось. Было приятно смотреть на гармоничную и любящую друг друга пару — счастье и спокойствие в их глазах так и светилось.

Но в этот раз всё было иначе. Джордж чувствовал досаду, что не может так же пойти к кому-нибудь в гости вместе с Юлей. Обязательно прицепится Фред! И за руку её взять не сможет, потому что тогда она будет вынуждена взять за руку и его брата. А уж о поцелуях и говорить нечего. За всё время у них был лишь один поцелуй, но и тот — не совсем настоящий, потому что Юля тогда потеряла родителей и почти спала. Она была не в адекватном состоянии, а Джорджу хотелось получить нормальный поцелуй. Как говорится, в трезвом уме и твёрдой памяти. И не только поцелуй.

Пытаясь хоть как-то справиться с ощущением несправедливости, Джордж вызвался проводить Федю и Олю до дома. Жили они совсем недалеко — пешком минут двадцать. Насколько Джордж помнил, раньше в той квартире Федя жил вместе с матерью, но она умерла, когда Оля была беременна. Не дождалась внучку.

Наташа, попав на свежий воздух, сначала пыталась бороться со сном, вертела головой и сучила ногами, но потом всё-таки задремала. Джордж, глядя на неё, грустно улыбнулся — будет ли у него возможность создать с Юлей семью, или они так и продолжат играть в паровозик?

— Вы, я смотрю, с Фредом перестали быть «мы с Тамарой ходим парой», — дружелюбно заметил Федя, поправляя на Наташе сбившийся плед. — Раньше вместе пошли бы провожать, а сейчас ты один.

— Фред решил остаться, помочь маме убраться, — пожал плечами Джордж. — А я вот прохлаждаюсь тут с вами. Но вообще ты прав, мы сейчас уже не всегда заодно. Разные интересы.

— Это нормально, — сказала с улыбкой Оля Зимина. Она была такой же благодушной, какой Джордж помнил её ещё в школе. Она всегда напоминала ему тёплую свечу — светлая и ласковая, она готова была пригреть и пожалеть любого, кому нужна была помочь.

Джорджу сейчас нужна была помощь, поэтому он произнёс, вздохнув:

— Но девушка нам нравится одна и та же.

Оля и Федя переглянулись.

— Юля, да? — уточнила Оля, не переставая улыбаться. — Я её помню. Серьёзная такая, вдумчивая, хрупкая, как фарфоровая куколка. Вы за ней ещё в школе ходили.

— Ага. И сейчас, в институте, продолжаем. Потому что она боится выбрать кого-то одного — думает, что мы поссоримся.

— Я её понимаю, — неожиданно сказал Федя. — И по-моему, тот факт, что она этого боится, как раз лучше всего говорит о том, что она тоже неравнодушна. Не хочет причинять боль ни одному из вас, даже если одного любит чуть сильнее.

Почему-то Джорджу в этой фразе послышался намёк — словно Клочков не сомневался, кого именно Юля любит чуть сильнее.

— Но мне-то что делать? Замучился я уже. Тем более… — Джордж помедлил, но всё же сказал: — Я обещал ей не говорить с Фредом. Типа она сама, после сессии. Но сессию мы сдали вчера, а разговоров никаких пока не было.

— Не жди, пока Юля решится, — проговорила Оля серьёзно. — Да и не права она: Фред — твой брат. Ты сам должен ему всё объяснить, чтобы он не чувствовал себя настолько униженным. Как раз если это сделает Юля, а не ты, он точно обидится. Особенно если поймёт, что вы договорились за его спиной.

Джорджа как стукнуло.

И почему он этого сам не понимал?

Совсем, что ли, ослеп? Слишком влюблён? Оля полностью права: Фред — его брат. Его, а не Юли!

Значит, ему и разгребать.