Язык цветов

Глава 5

Выходной начался легко. Агата не спешила никуда, и Илья пришёл за ней вовремя, с лёгкой улыбкой и сумкой, где лежали билеты в кино. Они шли рядом, иногда беря друг друга за руку, и казалось, что мир вокруг них перестал существовать.

— Не могу дождаться, когда мы будем вместе навсегда, — тихо сказал Илья, когда они шли к кинотеатру.

— Ещё пять дней… — улыбнулась Агата. — Пять дней, и мы будем просыпаться в одной кровати, готовить друг другу завтраки, решать, какой фильм смотреть, не считая, что надо куда-то бежать.

Илья засмеялся. — Знаю, я уже считаю минуты.

Кино прошло быстро, и они вышли на улицу, где вечерние фонари мягко освещали мокрый асфальт. Решили зайти в небольшое кафе, где тепло, пахло выпечкой и кофе. Сели за столик у окна.

— А ты уже думаешь о свадьбе? — тихо спросила Агата, играя ложкой с сахаром в чашке.

— Думаю, — сказал Илья, улыбаясь. — Только для нас. Без больших церемоний, без тысяч гостей. Мы распишемся вдвоём и потом просто отметим это в ресторане, куда захотим.

— Мне нравится эта идея, — улыбнулась Агата, ощущая, как сердце теплеет. — Я хочу, чтобы этот день был только нашим.

Они говорили о мелочах, о совместной жизни, о планах на будущее, о том, какие завтраки будут готовить друг другу и как будут просыпаться вместе каждое утро. Илья взял её руку, посмотрел прямо в глаза:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Агата, и в голосе слышалась вся её нежность и уверенность.

После кафе они шли медленно, наслаждаясь моментом, и Илья провожал её до дома. На улице было тихо, почти безлюдно, и казалось, что весь город будто замер, чтобы дать им побыть вдвоём.

Когда Агата вошла в квартиру, её уже ждала радостная мама.

— Агата, дорогая, — улыбнулась она. — Смотри, какой букет! Это Илья тебе?

Агата почувствовала, как тепло разливается по груди. — Да, мама… он меня очень любит, и ему ничего не жалко для меня.

Мама только махнула головой: — Хорошо, спокойной ночи, дорогая.

Агата поднялась в свою комнату. На столе стоял большой букет — на этот раз магнолии. К нему была аккуратная записка. Она открыла её и прочитала:

«На языке цветов магнолия обозначает: ВСЕ РАВНО ТЫ БУДЕШЬ СО МНОЙ».

Агата тяжело вздохнула. Сердце сжалось. «Когда же он отстанет? — подумала она. — Как ему ещё объяснить, что мне не нужно его внимания? Я обычная девушка, не супер модель, таких людей с моей внешностью миллионы. Но он выбрал меня… в жертву».

Она не рассказывала Илье ничего об этом, не хотела, чтобы он знал и волновался. Он был её, её любимым, и ей казалось неправильным разрушать этот мир, который они строили вместе. Но мысли о Кире не давали покоя: он знал всё — где она живёт, её номер, даже видео с камер. «Что будет дальше… — подумала Агата, — я пока не могу себе представить».

Она села на кровать, обняла подушку и закрыла глаза. Снаружи свет фонарей мягко отражался в стеклах. И несмотря на тревогу, внутри было тепло. Илья ждал их счастливого будущего, и ради этого она готова была быть сильной.

Агата после вчерашнего долго не могла уснуть. Она ворочалась, смотрела в потолок, думала обо всём сразу — о Илье, о свадьбе, о переезде, о странном чувстве тревоги, которое никак не хотело уходить.

Утром она встала с трудом, будто ночь совсем не дала ей отдыха.

В ванной Агата долго приводила себя в порядок. Почему-то сегодня захотелось выглядеть иначе — чуть ярче, чуть увереннее. Она медленно рисовала стрелки, возилась с ними дольше обычного, стирала и снова проводила линию, пока не осталась довольна.

Одеваясь, она пила кофе на ходу, делая маленькие глотки, будто старалась успеть за собственными мыслями.

Когда Агата вышла на улицу, Илья уже ждал её в машине.

— Я решил тебя подвезти, — улыбнулся он.

Она обрадовалась так искренне, будто это был маленький подарок.

Они долго целовались у подъезда, не желая отпускать друг друга, и только потом сели в машину. До работы доехали быстро — будто сам город решил сегодня быть к ним добрым.

У ресторана они снова не могли сразу проститься.

— Я уже скучаю, — сказал Илья тихо.

— А я люблю тебя больше, — улыбнулась Агата.

Он взял её лицо в ладони, притянул к себе и поцеловал — медленно, тепло, как будто закрепляя всё то, что они только что сказали.

— Пока, — прошептала она и пошла к входу в ресторан.

Когда Агата вошла, она сразу почувствовала на себе взгляды. Почти весь персонал смотрел на неё, и от этого стало неловко.

— Что случилось? — спросила она.

Все немного растерялись, но Сергей, официант, всё же улыбнулся:

— Ты сегодня какая-то… другая. Очень красивая.

Агата рассмеялась.

— Вы меня так напугали, — сказала она.

Работа началась как обычно. Все суетились: натирали столы, расправляли скатерти, полировали бокалы. Через десять минут ресторан должен был открыться.

Первая половина дня шла спокойно, почти размеренно — будто ничего в мире не могло нарушить этот хрупкий, тихий порядок.

К вечеру в ресторан пришёл Кир.

Как всегда — безупречный. Дорогой тёмный костюм сидел на нём так, будто был сшит специально под каждое движение. Волосы уложены идеально, ни одной лишней пряди. Он входил так, что пространство словно слегка менялось — будто воздух вокруг становился плотнее. Его походка была той самой, от которой девочки за стойкой теряли равновесие, а парфюм — тёплый, тяжёлый — разливался по залу раньше, чем он успевал дойти до столика.

Агата не раз замечала, как официантки перешёптываются и почти спорят, кто будет его обслуживать. Для них он был мечтой, красивым и опасным одновременно. Все были готовы ему улыбаться, кланяться, ловить каждый взгляд.

Все — кроме неё.

Кир прошёл мимо Агаты, на секунду задержал взгляд и едва заметно кивнул. Она ответила тем же — спокойно, нейтрально, будто перед ней был обычный гость. Никаких эмоций. Никаких уступок.

Он сел за свой привычный столик у окна. Но сегодня был не один — напротив расположился его товарищ. Они заказали ужин и виски. Говорили долго, негромко, склонившись друг к другу. Кир почти всё время смотрел на собеседника, но иногда, словно случайно, переводил взгляд в сторону Агаты.

Она чувствовала эти взгляды, даже когда не смотрела на него.

В зале было тихо, и Агата решила уйти в кабинет — не хотелось лишний раз попадаться ему на глаза. За дверью стало спокойнее. Она открыла ноутбук, составляла график смен, проверяла заказы поставщикам, что-то помечала в блокноте. Время шло странно быстро, будто кто-то перелистывал минуты.

Когда она вышла обратно, зал уже был почти пуст. Официанты протирали столы, собирали салфетки, двигали стулья. День казался удивительно ровным и тихим.

«Как хорошо, — мелькнула мысль, — как спокойно он прошёл».

Телефон завибрировал. Сообщение от Ильи.

«Любимая, прости, не смогу заехать. Навалилось много работы, задерживаюсь».

Агата улыбнулась, печатая ответ:

«Ничего страшного. Я поеду на автобусе. Береги себя».

Она надела пальто, взяла сумку и вышла.

На улице было холодно. Ветер рвал волосы и тянул полы пальто, будто торопил её. Где-то в небе тихо начинал накрапывать дождь. Агата ускорила шаг к остановке, но капли становились всё крупнее, всё злее, и через пару минут это был уже настоящий ливень.

Когда она добралась до остановки, была мокрой насквозь. Пальцы немели, зубы начинали стучать, дыхание сбивалось от холода. Ветер бил в лицо, дождь стекал за воротник.

Табло с расписанием мигало пустотой.

Автобуса не было.

Она стояла под узким козырьком, прижимая к себе сумку, и вдруг поймала себя на странном ощущении — будто этот вечер был слишком тихим. Слишком пустым. Слишком… подготовленным к чему-то.

И почему-то ей показалось, что она здесь не одна.

Дождь лил стеной. Агата переступала с ноги на ногу, стараясь согреться, когда вдруг рядом с остановкой медленно остановилась тёмная машина. Фары на секунду осветили мокрый асфальт и её силуэт.

Дверца открылась.

— Садись, — прозвучал знакомый голос.

Агата вздрогнула и обернулась.

Кир стоял под дождём так, будто погода его не касалась. Капли скользили по лацканам его пальто, но он выглядел всё так же безупречно — спокойный, уверенный, будто вышел не в ливень, а в зал ресторана.

— Вы… — она замялась. — Кир.

— Здесь автобуса не будет ещё минут сорок, — сказал он ровно. — Ты промокла. Заболеешь.

Она колебалась. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы.

— Мне недалеко… — попыталась она возразить.

Кир посмотрел на неё так, что возражения вдруг показались бессмысленными.

— Ты дрожишь. Просто садись.

Он открыл для неё дверь. Внутри было тепло, пахло кожей и тем самым его парфюмом — тяжёлым, почти интимным. Агата всё-таки села.

Машина плавно тронулась.

Несколько секунд они ехали молча. Дворники размеренно смахивали воду со стекла.

— Спасибо, — наконец тихо сказала она. — Я правда не ожидала… и не знаю, как…

— Не нужно, — перебил Кир. — Я просто не люблю, когда мои знакомые мёрзнут под дождём.

Слово «мои» прозвучало слишком уверенно.

Она сжала пальцы в кармане пальто.

— Всё равно… спасибо. Вы меня выручили.

Кир посмотрел на неё чуть дольше, чем было нужно.

— Давай без «вы», Агата, — сказал он спокойно. — Мы же не чужие. Переходи на «ты».

От этих слов по коже прошёл холод, не связанный с дождём.

Она кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Хорошо… спасибо тебе.

Уголок его губ едва заметно приподнялся.

— Вот так лучше.

Машина ехала дальше сквозь мокрый город, а Агата вдруг остро почувствовала, что эта помощь — не просто случайность.

Кир бросил на неё короткий взгляд и заметил, как у неё дрожат пальцы.

— Ты вся ледяная, — сказал он и сразу повернул регулятор печки. В салон хлынул горячий воздух. Затем он потянулся назад, достал плед с заднего сиденья и протянул ей.

— Возьми.

Агата молча укуталась в него, чувствуя, как ткань сразу начинает впитывать влагу с её пальто. Стало чуть легче дышать.

Дождь лил так, что дорога почти исчезла. Дворники метались по стеклу, не справляясь с потоком воды.

— Кир… — её голос был тихим. — Может, лучше остановиться? Так опасно ехать…

Он на секунду задумался и кивнул. Машина плавно свернула на обочину и остановилась под тёмными деревьями. Дождь барабанил по крыше, будто они оказались внутри металлического сердца.

— Согрелась? — спросил он.

Агата покачала головой.

— Я всё ещё мокрая…

Он усмехнулся почти беззлобно.

— Я тоже.

Кир расстегнул верхние пуговицы рубашки, потом ещё одну. Влажная ткань липла к его коже.

— Что ты делаешь?.. — напряжённо спросила она, вжимаясь в кресло.

— Не могу сидеть в мокром, — спокойно ответил он. — Это верный путь к простуде.

Он стянул рубашку и бросил её на заднее сиденье. Агата тут же отвернулась к окну, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Не смотри, — бросил он почти насмешливо. — Раздевайся тоже. Так быстрее согреешься.

— Нет! — она резко повернулась к нему. — Я не буду.

Кир посмотрел на неё внимательно, без улыбки.

— Ты в ледяной одежде. Заболеешь. Я отвернусь.

Он действительно повернулся к окну. Агата нерешительно вздохнула и начала снимать мокрое пальто, потом свитер. Ткань липла к коже, мешала, пальцы путались. Наконец она снова укуталась в плед.

— Можешь… — тихо сказала она. — Можешь поворачиваться.

Кир повернулся. На секунду задержал взгляд, потом опёрся на спинку сиденья и скрестил руки, будто намеренно создавая дистанцию.

В машине стало теплее, но она видела, как у него всё равно пробегают мурашки.

— Тебе холодно, — сказала она.

— Нет, — ответил он слишком быстро.

Она поняла, что он врёт.

Неловкое чувство вины стало разрастаться внутри. Агата сдвинулась, потом решительно перелезла на заднее сиденье. Кир смотрел на неё с явным удивлением.

— Иди сюда, — сказала она строго. — Будем сидеть под пледом. Но если твои руки окажутся где не надо — ты вылетишь из машины, понял?

Он рассмеялся, по-настоящему.

— Обещаю, буду паинькой.

Они сели рядом, укрывшись одним пледом. Между ними всё ещё оставалось пространство, но тепло постепенно стало общим. Снаружи бушевал дождь, а внутри машины было странно тихо — будто мир на время оставил их в этом маленьком пузыре между страхом и чем-то слишком опасным, чтобы назвать его простым совпадением.

Кир говорил тихо, почти лениво:

— Похоже, мы тут застряли надолго.

Агата кивнула. Дождь так и не думал утихать — капли грохотали по крыше, будто кто-то нарочно не давал тишине наступить.

Он медленно повернул к ней лицо. В полумраке салона его глаза блеснули.

— Зато ты от меня никуда не убежишь.

В его голосе проскользнула та самая насмешка, от которой у неё внутри всё сжималось. Потом он добавил ещё пару двусмысленных фраз — вроде бы в шутку, но с таким подтекстом, что Агате стало не по себе.

— Кир, прекрати, — сказала она резко. — Мне это не смешно.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно, а потом уголок его губ снова тронулся.

— Ладно, — ответил он спокойно. — Как скажешь.

Но в этой спокойности было что-то настораживающее. Слишком тихое. Слишком внимательное.

Кир вдруг заговорил тише, почти задумчиво:

— Интересно… а что скажет твой жених, если узнает, в какой ты сейчас ситуации?

Агата резко повернулась к нему.

— Даже не смей, — её голос стал жёстким. — Не смей ему об этом говорить.

На лице Кира появилась та самая улыбка — довольная, лениво-хищная, как у кота, который уже получил своё.

— А чем он, кстати, лучше меня? — спросил он. — Серьёзно, мне даже любопытно.

— Я не буду с тобой обсуждать Илью, — отрезала Агата.

— Почему? Боишься, что выяснится, что…

— Хватит! — она уже не скрывала раздражения. — Если бы ты просто сидел молча, всё было бы нормально. Но тебе обязательно надо изображать из себя кого-то!

Она потянулась к своим вещам, и плед сполз с плеч. На секунду Кир увидел красную полоску её белья — и тут же резко притянул её обратно, усаживая рядом и накрывая пледом.

— Прости, — сказал он неожиданно серьёзно. — Я перегнул. Обещаю, сегодня больше ни слова про твоего жениха.

Его руки исчезли так же быстро, как появились.

Агата глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и снова села рядом, укрывшись пледом.

Они замолчали.

Снаружи всё так же лил дождь, а внутри машины между ними повисла плотная, тревожная тишина.

Кир откинул голову на спинку сиденья. Агата, не глядя, повторила за ним — будто это было единственно возможное положение в этой странной паузе между словами и мыслями. Они молчали, слушая, как дождь ровно и упрямо стучит по крыше машины.

И под эти звуки они уснули.

Агата не знала, сколько прошло времени. Она проснулась от странного ощущения тепла — слишком близкого, слишком живого. Кир был рядом. Его голова лежала у неё на плече, одна рука обнимала её, вторая покоилась у неё на ноге. От этого неожиданного прикосновения внутри всё сжалось.

Осознание пришло резко.

Она отпрянула от него, как от огня.

Кир тут же проснулся, моргнул и первым делом посмотрел в окно. Дождь почти стих, только редкие капли стекали по стеклу. На улице всё ещё было темно.

Он ничего не сказал. Просто перелез на водительское сиденье и завёл машину.

Агата осталась сзади, всё ещё кутаясь в плед. Машина тронулась, и они поехали сквозь пустые, мокрые улицы. Между ними не было ни слов, ни взглядов — только дорога и ровный гул двигателя.

Когда они подъехали к её дому, Кир повернулся к ней:

— Иди быстро. В пледе. Не мёрзни.

Агата молча подняла свои мокрые вещи, кивнула.

— Спасибо, — сказала она тихо и вышла.

Дома она первым делом закинула одежду в стиральную машину, потом долго стояла под горячим душем, позволяя воде смывать и холод, и весь этот странный вечер.

Позже она легла в кровать и почти сразу уснула.

День был слишком насыщенным, чтобы тело могло сопротивляться сну.