За твоей спиной

Глава 11

Арт наступал на меня с неповторимой грацией хищника и все о чем я могла сейчас думать, его огромное тело не должно двигаться так плавно, скользяще и угрожающе. Разве он не должен быть неповоротливым медведем со своими не малыми габаритами?

В прищуренных глазах блестело предвкушение, улыбка из насмешливой, превратилась в жутко порочную. Все его движения кричали о едва сдерживаемой страсти и предупреждали об опасности. Насколько сильна опасность я поняла только когда наткнулась спиной на стену. С одной стороны кухонный шкафчик, с другой… преградившая путь рука, большая, сильная, упертая в стену возле моей головы.

Нервно сглотнув, уперлась взглядом в широкую грудь. По позвоночнику пробежала дрожь, незнакомая, с легкими нотками страха и предвкушения. Чего в ней было больше, не знаю, но неожиданно поняла, остаться и проверить, что будет дальше, мне хотелось намного больше, чем убежать от него со всех ног.

— Артур? — хотелось спросить его, почему он остановился, ведь ожидание нервировало меня куда больше чем его предполагаемые действия.

— Попробуй еще раз. — тихий голос и сопровождаемое его хмыканье раздались прямо над моей головой. Вторая рука уперлась в стену, зеркально отражая положение первой.

— Арт? — собственный голос почему-то дрожал и едва не срывался на писк.

— Лучше, — не большое движение и широкая грудь касается моих напряженных сосков, заставляя меня с силой втягивать воздух в легкие — Лучше, но мне нужно больше. — шепчет на ухо, обдавая мою кожу жарким дыханием.

В голове тут же вспыхивают десятки неприличных картин на тему «ему нужно больше». Прикрываю глаза пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Имя, ведь он имеет в виду только имя. Ведь так?

«Больше, намного бооольше». Поет голос в моем сознании.

— 3-змей? — неуверенно шепчу, сильнее зажмурив глаза.

Больше вариантов у меня нет, разве что… Да нет, бред, ну в самом деле, не хотел же он слышать от меня что-то вроде зайки, солнышка или котенка?!

— Не верно. — в тихом голосе явно слышится улыбка и предвкушение и неожиданно до меня доходит, он специально ждал моей ошибки!

Его тело придвигается ближе, все сильнее прижимая меня к стене. Дыхание неожиданно срывается на тихий стон, и я в испуге распахиваю глаза, смотря на то, как внушительная выпуклость на джинсах Арта, твердо вжимается в мой живот.

Мои ноги дрожат настолько сильно, что начиная в серьез опасаться падения. И словно читая мысли, сильная рука обвила мою талию как раз в тот момент, когда низ моего живота начинает сладко тянуть и ноги подгибаются от слишком интенсивных ощущений.

Легкий рывок.

Жаркий шепот на ушко.

— Обними меня ножками.

И я не задумываясь подчиняюсь его просьбе, скорее даже требованию. Тихий стон, опять мой. Но на этот раз это меня не пугает.

Слишком сильно.

Слишком близко.

По телу одна за другой проносятся волны удовольствия. Наслаждения? Возбуждение, наконец-то приходит понимание того, что я сейчас ощущаю.

— Посмотри на меня. — тихий шепот доносится словно через плотный слой ваты. Тихо стону, не обращая внимания на ненужные слова. Напрягаю ноги, и медленно раскачиваюсь, желая получить намного больше, чем имею сейчас.

— Смотри на меня! — громкий приказ.

Распахиваю глаза и замираю как кролик под ярким светом фар. Тону в темных глазах, все больше и больше погружаясь в их страсть, в жаркое обещание, что таится на самом дне.

— Моя. — так близко к моим губам, что я могу дышать его шепотом.

Зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая ближе, раскрывая свои губы на встречу к его.

— Моя! — рычит, сминая мои губы под напором дикой страсти.

Снова прижимает спиной к стене, на этот раз сам потираясь твердой плотью о мои бедра. Поглаживает руками, а затем с силой вжимает пальцы, в нежную плоть, ускоряя свои движения, углубляя поцелуй, теперь уже нежный, не такой напористый, но такой страстный и глубокий.

Не отрывает темный взгляд от моих глаз. Так близко, интенсивно. Не понимаю, что он пытается мне этим сказать, но чувство прочной связи с ним, не желает меня покидать.

«Нельзя. Обидел». Настойчиво шепчет внутренний голос.

Но сейчас у меня нет, никаких сил сопротивляться. Будет больно, потом, когда он снова изменит свое решение, когда будет смотреть с холодом и безразличием. Потом. Собираю всю свою волю в кулак и с трудом заставляю себя прикрыть глаза, рассыпаясь на миллион осколков, выгибаясь с громким стоном в желанных руках.

— Любимый. — шепчет, тяжело дыша.

Пытаюсь собрать свои мозги в кучку, что бы понять, что он имеет в виду.

— Не Артур, не Арт, не Змей. Любимый. — медленно отстраняется ставя меня на дрожащие ноги и подталкивает в сторону стола. Тихонько посмеиваясь наблюдая за моей пьяной походкой.

Грибы оказались действительно вкусными, а картошка буквально таяла на языке. Только прибывая в своих раздумьях, заметила я это только тогда, когда тарелка существенно опустела. Чувство пристального взгляда не отпускало с того момента, как я уселась за стол, но пока, я была просто не готова встретиться с ним взглядом, а о разговоре не стоило и упоминать. Щеки то и дело вспыхивали от воспоминаний и я, не могла ничего сделать, что бы их прогнать. Первые несколько секунд тело потряхивало от небольших, но очень приятных импульсов, и все же, было чувство незаконченности. Я буквально терялась, не понимая, чего хочет мое тело, нет, конечно, догадывалась, но знать и догадываться разные вещи.

Арт тихо хмыкал и увлеченно стучал вилкой по практически уже пустой тарелке, я же ела не спеша, последние кусочки так вообще старалась смаковать как можно дольше, не из-за вкуса, из-за страха поднять глаза и увидеть холод или вообще насмешку.

Я не питала особых надежд и иллюзий, пусть я наивна, но далеко не дура и предпочитала учиться на ошибках. Однажды наступив на грабли, теперь буду обходить их стороной. Немного поздно обещать себе не испытывать особых чувств к Арту, они уже есть и их никуда не денешь. А вот показывать эти чувства ему, ни в коем случае не стоит. С другой стороны мне никто не запрещает получить приятный опыт и потерять девственность со зрелым и знающим мужчиной. Не уверенна, что мне хватит хитрости и изворотливости, что бы его соблазнить, но я очень попытаюсь. В конце концов, рано или поздно это должно случиться так пусть сейчас и с желанным мужчиной, чем через несколько месяцев… а вот тут даже не берусь сказать кто именно это будет.

Единственное что меня очень сильно смущало в моем плане, так это не очень адекватное поведение Арта. Тоже мне любимый, вот не понятно, что им двигало в тот момент, когда он потребовал для себя именно это обращение. Непроглядная глупость или завышенное самомнение? Лучше бы сам, взял и назвал меня любимой, так нет, опять сплошные требования.

Последний ломтик картошки исчез в моем рту, я еще дожевать не успела, а пристальный взгляд стал сверлить меня с еще большей силой.

А может быть послать все далеко и подальше? Просто взять и сказать Арту, что хочу что бы он был моим первым мужчиной, в идеале еще и единственным, но насчет последнего пункта, меня терзали смутные сомнения? Насколько я успела его узнать, честность он ценит превыше всего.

«Конечно, давай, попроси его об одолжении, что бы потом он на законных основаниях смог отшить тебя, ссылаясь на то, что всего лишь тебе помогал». Жестоко, но я не могла не согласиться с внутренним голосом и вообще, как показала практика, если он что-то мне говорит, то к этому явно стоит прислушаться.

Значит, придется соблазнять, туманно представляла как буду все это проворачивать, еще меньше хотелось думать о том, что он просто выставит меня из своей комнаты как сделал это однажды.

Получается, остается третий и самый последний вариант, потребовать исполнения своего желания. Именно Арт настаивал на том, что бы я приняла этот подарок, так теперь пусть и расплачивается. Недавно произошедшие события не только показали, но и доказали, что Арт жаждет исполнения моего желания не меньше чем я, а быть может, намного больше.

Пауза затягивалась, напряжение между нами можно было потрогать руками и я, решилась не только вскинуть глаза, но и поговорить. Надо было прояснить ситуацию с его требованием и объяснить ему, что я просто не в силах дать ему желаемое.

— Артур… — захлопнула рот так и не сумев договорить.

Приподняв бровь и нахмурив лицо, он словно предупреждал меня об опасности.

Тяжело вздохнула и все же приняла его правоту, действительно было глупо сейчас называть его полным именем, когда раньше все время использовала сокращенное.

— Арт… — бровь приподнялась еще выше, а выражение лица стало совсем хмурым.

Во мне взыграла злость, да что я ему, в конце концов, зверушка какая, что бы он меня дрессировал!

— Да ты должно быть шутишь! — повысила голос чуть больше, чем того требовали обстоятельства.

— Даже не думал. — Собран, спокоен, невозмутим и самое главное серьезен!

— Оно и видно, что не думал! Если бы было иначе, мне бы не пришлось объяснять тебе простые истины как не разумному ребенку.

— Не уверен, что это необходимо. — Арт был как никогда серьезен и явно не мог понять что плохого в требовании называть его Любимым.

— Так вот, любимый, — Как я и рассчитывала, Арт недовольно поморщился от того, каким тоном я произнесла это слово. — я не слишком много знаю о любви, но одно поняла точно, любовь очень легко потерять и очень трудно ее добиться. Спешу тебя расстроить, от того, что ты захочешь и щелкнешь пальцами, я не стану относиться к тебе лучше и уж тем более не воспылаю к тебе нежной и трепетной любовью. Ничего в этой жизни не дается просто так и уж тем более любовь. Ты можешь заставить мое тело тебя хотеть, можешь со мной переспать я собственно совсем не против, но мою любовь и доверие ты потерял в тот момент, когда наорав, выгнал из своей комнаты. Я не знаю чего ты сейчас добиваешься своими действиями, да я даже не уверенна что проснувшись завтра ты снова не передумаешь и не начнешь вновь оскорблять мое достоинство!

— Я бы никогда намеренно тебя не оскорбил! — возразил Арт с необычной горячностью, а затем вскочил на ноги и заметался по комнате. — Я просто испугался. Боялся причинить тебе боль и поэтому решил держаться от тебя подальше. А потом понял, что не смогу отдать тебя другому. Я хочу, что бы ты была только моей! — торжественно заключил он свою речь с таким видом, что я должна была как минимум влюблено хлопать глаза и благодарить его за оказанную мне милость. Или как максимум, хлопнуться в обморок от переполнившего меня счастья.

На самом же деле я сидела и слушала столь прекрасную, в своем первозданном эгоизме, речь. А в моей душе поднималась волна невообразимых эмоций, преимущественно отрицательных и где-то даже разрушительных. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться, а за спокойно зазвучавший голос я от души себя похвалила.

— Ты решил, что я тебе нравлюсь и признав это, целовал меня до нехватки воздуха. Потом ты решил, что слишком стар для такой крохи. — при последнем слове изобразила руками кавычки — Через несколько дней ты решил, что причинил мне боль и почел за лучшее растоптать мои чувства и вытереть свои ноги об мою гордость. Затем принял решение полностью меня игнорировать. И когда я практически с этим смерилась — тут я явно приврала, но ведь он об этом не знает — Ты передумал и о чудо, решил, что я, все же тебе нужна. И как апофеоз всего ранее решенного тобой, ты опять решил и поставил меня перед фактом, что я теперь принадлежу тебе. Я ничего не перепутала?

— Не так грубо, но в целом ты права.

И тут я уже не сдержалась. Хотя, нет, все же сдержалась и не запустила в него ни одного тяжелого предмета.

— Я решил. Я передумал! Я сказал! Я сделал! Я поставил, перед фактом!!! — С каждым словом мой голос все сильнее срывался на крик. — Вытащи наконец-то голову из своей эгоистичной задницы! Может быть хоть тогда ты увидишь во мне девушку, человека, личность в конце концов, а не глупую игрушку за которую все можно решать и диктовать ей свои условия. Запомни, только когда твое «я решил, я сделал» станет «мы поговорили и приняли общее решение», только тогда и не секундой раньше, можно будет разговаривать о каких-то отношениях между нами. А до того момента я не желаю иметь с тобой ни каких дел и никогда не смей мне указывать, что и когда делать!

Высказавшись и с удовольствием налюбовавшись на вытянутое лицо Арта, я решила закончить наш диалог на этой сомнительно приятной ноте. И с гордо поднятой головой, отправилась к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Немного подумав, повернула ключ в замке и только после этого без сил опустилась на кровать.

Через полчаса, видимо, именно столько времени понадобилось Атру, что бы прийти в себя от моей отповеди, в дверь моей спальни начали ломиться. Молча, тихо пыхтя и с упорством, которому позавидовали бы стадо баранов. Через несколько, вполне ощутимых тычков, раздалось неуверенное царапанье, а за ним и тихий стук.

Выдохнула с облегчением, наконец-то до него дошло, что надо было просто постучаться, а не пытаться вломиться в чужую комнату. Где-то на краю сознания зазвучали тревожные колокольчики, никогда не видела, что бы Арт так глупо себя вел. Обычно, он наперед обдумывал каждый свой шаг, любое действие, а тут, словно мозги разом отшибло. С таким поведением Арта я была не знакома и это, действительно начинало пугать.

Стук повторился, на этот раз более настойчивый. Вставать с кровати не хотелось, что-то настойчиво нашептывало, что из нашего очередного разговора не получится ничего хорошего.

— Арт, нам обоим нужно время что бы остыть и все как следует обдумать. Давай поговорим позже? — с надеждой на понимание, посмотрела на закрытую дверь.

Надеяться мне никто не запрещал, но и оправдывать эти самые надежды не стремились.

— Мы должны с тобой поговорить. Прямо сейчас.

«Мы», он выделил особо ярко и я бы, даже оценила его старания и то, что он попытался прислушаться к моим словам. Но он не проси, не спрашивал, а снова настаивал на своем, хоть и не пытался уже приказывать. Из разговора он уловил крохи, сама же суть до него так и не дошла. Возможно, правы те люди, которые утверждают, что мужчину после тридцати уже не переделаешь и мне, не стоит даже пытаться?

— Арт, мне нужна небольшая передышка. Давай я выйду через час и мы с тобой все обсудим? — предприняла еще одну попытку.

— Я не уйду, пока мы не поговорим. Открой дверь или я сделаю это сам. — в том, что так и будет я не сомневалась.

— Арт, ты снова на меня давишь, мне нужно время что бы обдумать то, что произошло за завтраком.

Ответом мне была тишина и я счастливо улыбнулась и расслабившись улеглась поудобнее. В душе расцвела надежда, прислушался ко мне сейчас, значит еще не все потерянно. Ну, да. Наивная. Так он меня и послушал. Тишина сменилась тихим шуршанием и через несколько секунд, раздался тихий щелчок открывшейся двери. Я даже глаза не стала открывать и уж тем более пытаться ему что-то объяснить. Зачем? Знаем, плавали, пытались уже и ничего из этого не вышло. Слова сорвались с губ сами по себе. Стало вдруг так обидно.

— Ты говорил, что всегда будешь рядом, но тогда я не знала, что из понимающего мужчины ты превратишься в моего надзирателя. Ты утверждал, что только я и никто другой, должна принимать решения и делать свои шаги. И я тебе тогда верила, а вот сейчас просто не понимаю. Зачем ты сам, своими руками толкаешь меня в пропасть, которая все сильнее отдаляет нас друг от друга?

Тишина давила все сильнее, но Арт видимо не собирался отвечать на мой вопрос. Я вообще не была уверенна, что он до сих пор находится в комнате и была уже готова открыть глаза, не смотря на то, что знала, стоит мне их открыть и слезы сдержать уже не удастся. Но тихий голос Арта меня опередил. Я даже не расслышала слов, настолько тихо он их прошептал, а потом его голос окреп.

— Девочка моя, прости меня моя хорошая, я правда стараюсь, но видимо, не так уж хорошо у меня получается. Я просто не знаю, как строить отношения, не знаю, как по-настоящему любить, что бы ни ломать, подстраивая всё и всех под себя.

Матрас прогнулся под дополнительным весом, судя по ощущениям, Арт присел на самый краешек кровати, в моих ногах. Я же боялась даже дышать, слышать в голосе Арта настолько безграничную нежность было так необычно и так безумно приятно, что сердце заходилось в радостном стуке. Но было в его голосе, что-то такое, что наталкивало на мысль о неизбежной казни. Радостно бившееся сердечко запнулось и через секунду забилось так же сильно, вот только уже от страха. Что такого, Арт собирается мне сказать, что в его голосе столько обреченности?

— Ты права, отталкивая тебя, я поступил как последний трус. Слишком много «если» стоит между нами. Я и сейчас, несмотря на то, что уже не смогу тебя отпустить, считаю, что ты достойна кого-то намного лучшего, чем я. Того, кто будет любить тебя всей светлой, открытой душой. Дарить тебе нежность и счастье, оберегать как самое ценное сокровище.

Я лежала на краю кровати и широко распахнутыми глазами смотрела на сгорбленную спину Арта. Весь его вид говорил о том, этот разговор дается ему слишком тяжело. Опущенные плечи. Сжатые до побелевших костяшек кулаки.

— Маленькая моя, ты ведь меня совсем не знаешь. Думаешь, я весь такой хороший и замечательный, спас ребенка, пожалел маленькую девочку и забрал ее к себе домой по доброте душевной. Нет ее, Ксюша. Доброта и я вещи не совместимые. Каждый раз, глядя в твои глаза я вижу в них уважение и благодарность граничащие с обожанием, мне бы радоваться, но я чувствую себя последней сволочью.

— Арт, мне не важно что тобой двигало, важно лишь то, что я жива, здорова, практически счастлива и почти свободна. Что бы ты там, о себе не думал, но без тебя всего этого у меня бы не было. Даже жизни.

И это были не просто слова, что бы его успокоить, я действительно так считала. Мотивы у каждого могут быть разными и только действия говорят сами за себя.

— Какая же ты еще маленькая, глупенькая и наивная. Жизнь тебя потрепала, а ты так и осталась светлым созданием. Именно это в тебе меня и привлекло. Таким как я нельзя доверять, нас манит свет и невинность. Ты ведь даже не задумывалась о том, что твоя жизнь находилась полностью в моих руках. А я наслаждался каждой пройденной минутой, каждым преданным и благодарным взглядом. Жажда власти, один из самых сильных пороков. Кто-то хочет властвовать над маленькой горсткой людей, кому-то будет мало власти над целым миром, мне же достаточно иметь власть над женщиной, которая находится рядом со мной. Не понимаешь меня, да? — взглянул на меня Арт с грустной улыбкой — Вижу что не понимаешь. Значит, придется рассказывать тебе обо всем по порядку, как я докатился до такой жизни. Не хочу, что бы наши отношения начинались со лжи. Думаю, ты имеешь полное право знать все, о человеке, который собирается похитить твое маленькое, но такое светлое сердечко.

Арт. с тихим вздохом развалился на кровати, стараясь держаться как можно дальше от меня и закинув руки за голову, уставился невидящим взглядом в потолок.

А я действительно, ни слова, не поняла из того, что он мне только что сказал. Его слова, никак не вязались с поступками и пусть, он был не ангелом, но уж точно не был настолько плохим, что бы с дикими воплями от него бежать. Этот непостижимый мужчина, казалось, состоял из сплошных противоречий и это, очень сильно сбивало с толку. Возможно, будь я немного старше и опытнее, я бы многое смогла понять, но, ни того, ни другого у меня не было и значит, оставалось надеяться только на его исповедь. Быть может она, хоть немного прольет свет на то, что так сильно гложет Арта.

Перевернулась на бок и поймав взгляд темнеющих глаз, постаралась всем своим видом выразить готовность, слушать его со всей серьезностью и вниманием.

Теплая улыбка скользнула по его пухлым губам, прежде чем Атр набрал в легкие воздух.

— Жил, был, рос и взрослел маленький мальчик Артур. И жизнь казалась ему сказкой. Мама — лесная фея. Папа — добрый волшебник и только три ведьмочки сестренки своим появлением пошатнули привычный мир маленького Артура. Но и с этими неугомонными особами он нашел общий язык, не сразу, со временем. Ведьмочки изводили его своими проказами, а он отыгрывался на них как мог, воспитывая на правах старшего брата.

И так было до того, как мальчику Артуру не исполнилось восемнадцать лет. Теперь он был уже не мальчиком, он стал мужчиной и мир, заиграл новыми красками когда в жизни мужчины Артура появилась прекрасная принцесса Дария. Три года они провстречались, да что уж преуменьшать, скорее даже прожили вместе. Душа в душу.

Все были в восторге от Дашеньки, еще бы, такая светлая, добрая, скромная. Как можно было ее не полюбить. Не любил ее только Артур, для него любовь казалась не достаточно сильной эмоцией. Он обожал, боготворил, поклонялся. Готов был нестись к своей принцессе по первому ее зову, носил на руках, сдувал с нее пылинки, ну и конечно же работал в поте лица на довольно большой фирме отца, что бы собрать достаточно денег на свадьбу и купить кольца.

И вот, наконец-то он дождался этого дня. Ради такого случая он не пошел как обычно на работу, распрощавшись с любимой ранним утром, он поехал покупать ей колечко. Отца тоже не стал ставить в известность, мало ли, позвонит ему отпроситься с работы, а он обязательно найдет что-нибудь мего срочное и не отпустит.

Чуть больше чем через час, Артур снова стоял на пороге своего дома. Дома, где они с Дашенькой прожили практически три года. Сердце в груди молодого человека билось с бешеной скоростью от волнения. Он не сомневался ни в ее любви, ни в ее ответе, но волнение никак его не отпускало.

В руках Артур сжимал пакеты с любимой выпечкой его невесты. Артуру нравилось как звучало это слово «невеста,» а вскоре и жена. Он знал, что Дашенька еще спит, она всегда ложилась и досыпала после того как провожала его на работу ранним утром. Открыв дверь своим ключом, Артур прибывая в какой-то эйфории прошел на кухню. Принести завтрак любимой в постель было отличной идеей, а потом, когда позаботится о своей женщине, он встанет на колени и попросит Дашеньку стать его женой.

Первый надрывный крик любимой Артур услышал уже через несколько секунд. Пакеты вылетели из рук когда Арт поспешил ей на помощь, гадая что могло случиться и почему Дашенька так кричала. Неужели от боли?

Но Дашеньке было совсем не больно, Дашеньке было хорошо. Некогда обожаемая девушка стояла на коленях прямо посреди их кухни. Коротенький халатик распахнут, выставляя напоказ обнаженное и так лелеемое им тело. Руки связанны за спиной поясом от халатика. Спасительная мысль о том, что она не сама, ее принудили, разбилась в дребезги после отчаянно прозвучавшей мольбы.

— Нет, пожалуйста, не останавливайся! Я хочу что бы ты кончил. — Голос Арта стал писклявым, с нотками придыхания, а после произнесенной им фразы и вовсе сорвался. Гримаса боли и отвращения исказила его лицо.

— И только тогда Артур поднял глаза и наконец-то посмотрел на того, кто с таким удовольствием и наслаждением засовывал свой член в рот его, теперь уже бывшей невесты.

Блядь! Я еще хоть как-то мог понять эту лживую суку, но предательства от отца никак не ожидал. — От злости и обиды Арт не заметил, что стал рассказывать уже от своего имени.

Поначалу мне было немного дико слушать, как он рассказывает о себе будто о ком-то чужом, как будто и не с ним все это происходило. А по мере рассказа, поняла, так он пытался не примерять снова все это на себя.

Последние слова Арта потрясли меня настолько, что какое-то время я сидела и пыталась их осознать. Как мог родной отец так с ним поступить, ведь уверенна, только слепой не видел как Арт любил эту девушку. То с какой нежностью и грустью он рассказывал о ней в самом начале, даже меня не оставило равнодушной.

Желая хоть как-то поддержать Арта, подвинулась к нему ближе, но протянуть руку и коснуться его груди не успела. Быстрым, каким-то неуловимым движением, Арт кинулся ко мне и подхватив словно пушинку, уложил к себе на грудь.

— Просто побудь рядом. Мне надо чувствовать тепло твоего тела, пожалуйста, я не обижу. — и столько отчаянной мольбы было в его голосе, что глаза заволокло мутной пеленой.

Немного поерзав, устроилась поудобнее и крепко-крепко его обняла. Что-то подсказывало мне, что Арт еще не закончил свой рассказ и то, что будет дальше, намного хуже того, что было ранее.

Арт молчал, наверное собирался силами для продолжения или же раздумывал, стоит ли вообще продолжать. Я же тихо млела, прижимаясь щекой к широкой и такой теплой груди. Размеренный и сильный стук его сердца успокаивал, давая возможность взять под контроль весь хоровод эмоций, что теснились сейчас в моей груди. Единственное, что немного раздражало, легкое подергивание моей косы. Скосила взгляд и едва сдержалась, что бы не захихикать. Зажав в одной руке мою косу, Арт увлеченно теребил второй рукой кончики волос и до того его движение напоминали котенка играющего с фантиком от конфет, что на губах расплылась широкая улыбка. Решила, что степень раздражения ни в коей мере не сравнится со степенью удовольствия, которое я испытываю находясь так близко к любимому человеку и не стала забирать у Арта косу. Я потерплю, мне не сложно, а ему судя по всему это очень нужно.

Меня буквально распирало от любопытства, хотелось его поторопить с рассказом, но я упорно молчала, боясь разрушить момент. Какая по сути разница, молчит или рассказывает, главное я там где хочу находиться, почему бы просто не расслабиться наслаждаясь моментом?

«Правильно. Зачем напрягаться, когда можно получать удовольствие».

Ну если даже мое внутреннее «Я» так думает, то все действительно правильно.

Вообще, заметила, что в последнее время мы с ним подозрительно солидарны. Означало ли это, что я наконец-то на правильном пути?

— Хочешь лечь рядом? Не то, что я бы действительно этого хотел. Просто… Я наверняка не мягкий и тебе должно быть неудобно?

Несколько предложений, а мои эмоции пришли в неистовство. Разочарование, боль, недоумение и тихая радость от того, что он на самом деле не хотел меня отпускать, а всего лишь заботился о моем удобстве.

— Удобно. — отрицательно качнула головой и не удержавшись потерлась щекой о его грудь, за что тут же была стиснута в медвежьих объятьях и даже крякнула от силы давления.

— Ты удивительная. Ксюш, я хочу кое-что спросить, только обещай, что ответишь честно.

И вот совсем мне не понравился тон, которым все это было сказано. А Арт в ответ только рассмеялся и резко перекатился накрывая меня своим телом.

— Ну и чего ты сразу так напряглась? — сверкнул блеском темных глаз и начал медленно склоняться.

В голове тут же всплыли воспоминания о его жарких поцелуях и том, как Арт прижимал меня к стене на кухне. Удивительно, но мое тело тут же отозвалось на его близость. Дыхание сбилось, губы закололо мелкими иголочками в предвкушении поцелуя.

— Дыши. — шепнул с улыбкой, едва касаясь моих губ и всего лишь потерся носом о мою щеку.

Шумно выдохнула, заливаясь краской смущения, даже я слышала в своем выдохе явное разочарование, а этот гад издал чисто мужской смешок и прихватив губами мочку уха, прошептал, что все обязательно будет, но немного позже. Уже открыла рот для возмущения, как его взгляд стал необычайно серьезным.

— В тот вечер когда ты выбежала в слезах из моей комнаты… Я сильно тебя напугал? Сделал больно? Почему ты убежала?

— О нет, да ты… должно быть шутишь?! — посмотрела в его непонимающие глаза. Да нет, действительно не понимает. — Какого черта? Что за хрень в тебя тогда вселилась?

— Не смей выражаться…

— Да, да. — нагло прервала его речь в стиле «девушки не должны так себя вести» — В курсе, что я девушка и все такое, но то, что ты тогда вытворял без выражений не рассказать! Ты реально не помнишь, что сделал?

— Если честно, то смутно. Спал, проснулся, помню, что-то кричал, а потом ты тихо заплакала и убежала.

— Представь себе, я тоже спала и мне даже снился замечательный сон. Проснулась от того, что стало трудно дышать. Открыла глаза, а на мне лежит здоровенный мужик и пытается убить меня злющим взглядом. Да ты рычал и шипел, похлеще бенгальского тигра. И даже это я смогла бы как-то понять и объяснить, но какого… — осеклась, поймав его недобрый взгляд — Ты впечатал свой кулак в подушку рядом с моей головой! Уж такого, моя детская психика вынести не смогла.

— Детская говоришь, а скажи ка мне милый ребенок — последнее слово он выделил особенно — Что за сон такой тебе снился, что ты так приятно меня разбудила?

Я разбудила? Да быть такого не может! Хотяяяя, вот значит, откуда были эти, до боли реальные прикосновения. Спокойно, дыши, не красней, не красней я сказала! Но судя по ухмылке на довольной моське Арта, все мои мысли были написаны у меня на лице.

— Надеюсь, я был в главной роли? — и голос такой низкий, ласкающий словно бархат

— По тому что то, как ты на меня запрыгнула и накинулась с поцелуями… Мммм, это было просто восхитительно. Ровно до того момента, пока я не понял, что еще немного и уже я накинусь на тебя словно дикий зверь. И если бы это случилось, я бы не смог с этим жить, потому что тогда, меня бы не остановили ни твои крики, ни просьбы. И чем бы тогда я отличался от тех уродов, что держали вас в клетках?

— Такты специально?

— Нет. просто пытался сдержаться. Это знаешь ли очень не просто.

— А зачем потом наговорил мне гадостей? — если уж выяснять, то все и до конца. А то у нас с Артом запланированные разговоры не очень уж складываются.

— Что бы ты держалась от меня подальше. Боялся, что однажды сорвусь и в твоих глазах, больше не будет нежности, только страх и презрение. Я уже говорил, что не такой, каким тебе кажусь. Какой-то части меня все еще хочется видеть твой страх, когда ты поймешь, что оказалась полностью в моей власти. Твой взгляд полный беспомощности и непролитых слез. Твое обнаженное тело, порозовевшее от страсти и возбуждения.

— Арт…

— Тшшш. не стоит говорить о том, чего ты еще ни разу не испытывала. — прижал он палец к моим губам заставляя замолчать — Желать почувствовать и чувствовать все это на себе, разные вещи.

— Я знаю, что ты никогда не сделаешь то, чего я на самом деле не захочу. Я тебе верю.

И я действительно верила. Пусть он считал свои желания темными и пугающими, для меня они не казались чем-то мерзким и неприемлемым. Ведь это был Арт, тот мужчина, что спас меня от смерти, буквально вырвал из ее лап. Именно он обо мне заботился, понимал с полуслова. Делал все возможное для моего комфортно существования. Если бы не он, я бы никогда не выползла из своей раковины. Так почему я не могу дать любимому человеку, то чего он так сильно хочет?

— Чем тогда я буду отличаться от них? — снова задал он мне этот вопрос. А я просто не знала, как ему объяснить, что он совсем другой и уж тем более не похож на насильника наслаждающегося болью и агонией своей жертвы.

— Тем, что я сама хочу оказаться в твоей власти.

Слова сами по себе слетели с губ тихим шепотом. И только увидев его взгляд наполненный неверием, изумлением и чем-то очень похожим на нежность любовь, окончательно уверилась в правильности своих слов.