4


Богдан


— Лия приезжает завтра в обед. Ты должен её встретить, — сообщает отец.

— Что за срочность? — спрашиваю. Появление так называемой невесты не входит в мои планы. Я думал, у меня есть неделя в запасе.

— Человек, с которым связался Родион, не согласен так долго ждать. Он хочет получить Лию уже завтра.

Закрываю глаза и сжимаю пальцами переносицу. Ситуация на самом деле страшная: молоденькую девушку, только что окончившую школу, собирается забрать себе местный авторитет, и никто не в силах ей помочь. Полицию давно купили, денег у папиного друга особо нет. Безвыходное положение. Непонятно, куда бежать и что делать. Родион обратился за помощью к моему отцу, и они оба придумали план, который должен помочь бедной девчонке.

А я ведь её помню. Восемь лет назад мы с папой приезжали в тот богом забытый городишко. Родион встретил нас на вокзале и привёз к себе домой. Его жена накрыла шикарный стол, отец достал коньяк тридцатилетней выдержки. Я крепкий алкоголь не люблю, поэтому воздержался. Вскоре на кухню зашла Лия, поздоровалась со всеми, внимательно посмотрела на меня и попросила своего отца пересесть на другое место. Родион был в хорошем настроении, засмеялся и выполнил просьбу дочери. Лия плюхнулась на освобождённый стул рядом со мной, протянула ладошку для рукопожатия. Выглядела при этом такой деловой и ужасно серьёзной, что я еле сдерживал улыбку.

Целый вечер Лия засыпала меня вопросами: интересовалась жизнью в столице, спрашивала про университет и проблемы взрослых, даже, хихикая, пыталась разведать, есть ли у меня подруга. Мне понравилась общительность Лии, до этого я с детьми особо не сталкивался, а тут несколько часов болтал с любознательной девчонкой и даже не заскучал. Перед отъездом она подарила мне самодельный браслет, это было мило.

— Лию может встретить кто-то другой? Пошли за ней водителя, — говорю, заранее понимая, что отца такой вариант не устроит.

— Это исключено. Прояви уважение к своей будущей жене. Девчонка и так натерпелась страха.

— Я тебя понял.

Придётся перенести семинар про имплантацию на другой день. Набираю Елену, свою ассистентку, и ставлю её перед фактом: тренинг, к которому я усердно готовился последние недели, не состоится. Надо согласовать новую дату и отправить рассылку всем участникам мероприятия. Лена даже не пытается скрыть удивление, за два года нашей совместной работы я впервые отменяю семинар.

Кладу телефон на стол. Выдыхаю. Что ж, неделей раньше, неделей позже — какая, в принципе, разница?

— Бодя, ты ещё долго?

Агата называет меня сокращённым именем только в тех случаях, когда ей что-то не нравится. Оборачиваюсь. На ней лишь чёрное кружевное бельё и чулки. Агата порочно улыбается, её движения плавные, манящие, взгляд многообещающий. Так бы и трахнул её на кухонном столе, если бы не завтрашний приезд Лии.

Агата — моя постоянная любовница на протяжении полутора лет. Мы познакомились на международном стоматологическом конгрессе, она работала в посредственной больнице, я уже был заведующим хирургическим отделением в частной клинике.

После насыщенного дня, полного семинаров и мастер-классов, организаторы устроили гала-вечеринку. Тогда я заприметил Агату. Подошёл к ней, чтобы познакомиться, мы разговорились, обсудили прослушанные лекции, и так увлеклись, что в конце концов продолжили наше знакомство в номере отеля. Через неделю я предложил Агате работу в своей клинике.

— Завтра приезжает Лия.

Агата хмурится, сразу понимая, о ком идёт речь. Я рассказал ей об авантюре отца, она отреагировала с ожидаемым безразличием.

— Твоя невестушка? — включает сарказм Агата.

— Да, — киваю.

— Ты разве не передумал?

— А должен был? — усмехаюсь.

— Я бы на твоём месте передумала. Заключать брак ради спасения незнакомой малолетки — дурацкая затея. Альтруизм ещё никого до добра не доводил, — холодно заявляет Агата.

— Это всего лишь брак, а не самопожертвование, — возражаю. На самом деле я тот ещё циник, но в этой ситуации чувствую, что поступаю правильно. Девчонку жаль, она должна вырваться из болота и получить шанс на нормальную жизнь.

— Вряд ли тебе понравится трахать неопытную глупую малолетку, — Агата хитро улыбается. — Тем более после меня.

— Считаешь себя особенной?

— Конечно. Ты уже полтора года никем не можешь меня заменить. Признайся, Бодя, наши отношения давно уже вышли за рамки оговоренного. Мы не только трахаемся, но ещё и прекрасно понимаем друг друга. Это редкость в наше время.

— Тебе виднее, — неопределённо пожимаю плечами. — Но отныне наши отношения будут сугубо рабочими.

Агата теряется. В её взгляде мелькает что-то, похожее на беззащитность, но она быстро берёт себя в руки и цепляет на лицо надменную улыбку.

— Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — хмыкает она. — Бедная-несчастная малолетка Лия не потянет брак с тобой хотя бы потому, что опыта жизненного у неё нет. Ты очень быстро заскучаешь, Бодя. Запомни мои слова.

— Может, ты права, — нехотя признаю я. — Но загадывать не хочу. Люди умеют удивлять.

— Конечно. Но только в плохом смысле, — надменно заявляет Агата.

Она уходит в спальню, чтобы переодеться, и через пару минут возвращается на кухню. Целует меня в щеку, гладит по плечу и, улыбнувшись, говорит:

— До скорой встречи, Бодя.

Даже когда Агата уходит, о ней напоминает тонкий цитрусовый аромат, витающий в спальне. Открываю окна настежь, но это не помогает. Надо поспать. Завтра мне предстоит встреча с бойкой любопытной девчонкой, которая вскоре станет моей женой. Надеюсь, она не сильно изменилась.


На автовокзале яблоку негде упасть. Я с интересом наблюдаю за суматохой, царящей здесь, невольно вспоминаю студенческие годы, когда я встречал лучшего друга на десятой платформе. Глеб вырос в такой же глубинке, как и Лия, но он выкарабкался из дерьма и стал главным врачом в крупной стоматологической клинике. Раньше я тоже там работал, но постепенно нам с Глебом становилось тесно, ведь по натуре мы оба лидеры. Чтобы не портить дружеские отношения, я уволился, а через полгода стал заведующим хирургическим отделением. От должности главного врача отказался по собственному желанию, я больше люблю взаимодействовать с людьми, а не руководить огромной клиникой.

От воспоминаний меня отвлекает звонок Лены.

— Слушаю, — говорю, с интересом наблюдая за тем, как симпатичная блондинка несёт под мышкой рыжего шпица. Смешные собаки, абсолютно бесполезные и мелкие, но чем-то они мне нравятся.

— Семинар можно перенесли на пятнадцатое число, — сообщает помощница. — Подтверждать?

— Да.

— Также напоминаю, что в понедельник у тебя две операции. Первая в десять утра, вторая после обеда. Только анестезиологом будет Денис.

— А что с Оксаной?

— У неё ребёнок приболел, она взяла отпуск за свой счёт.

— Ясно. Спасибо, Лена.

Завершаю вызов. Оксана в последнее время часто берёт выходные, а Денис, наоборот, перерабатывает. Нужно с этим разобраться.

Пока я разговаривал, на платформу приехал нужный автобус. Внимательно разглядываю выходящих оттуда людей, но Лию среди них не замечаю. Правда, она могла сильно измениться за восемь лет, я специально не искал её в соцсетях и не смотрел новые фотографии. Так было бы неинтересно.

Наконец самой последней из автобуса выходит темноволосая девушка с испуганными глазами. Вглядываюсь. Длинные ресницы, тонкие черты лица, пухлые обветренные губы. Да, это она.

— Здравствуй, Лия, — говорю приветливо, а она вздрагивает и настороженно смотрит на меня. — Я Богдан, мы встречались однажды, если помнишь.

Улыбаюсь, чтобы как-то скрасить неловкость момента.

— Я этого не помню, — мотает Лия головой.

— Восемь лет назад мы с отцом приезжали к вам. Твоя мама приготовила ужасно вкусный пирог с мясом, я такого больше нигде не пробовал. А ты завалила меня вопросами.

Лия хмурится, будто и правда забыла о нашей встрече.

— Это на меня непохоже, — она говорит так тихо, что мне приходится подойти поближе. Лия делает шаг назад, словно зажимается вся изнутри и кусает губы.

Никогда от меня не шарахались девчонки, и вот здравствуйте — будущая жена боится даже в глаза мне посмотреть. От этого неприятно скребёт внутри. Ладно, постараюсь не давить на Лию.

— Ты, наверное, устала. Пойдём, — отхожу от неё, чтобы не испугать ещё больше.

— Куда?

— Отвезу тебя к родителям.

— То есть мы не к тебе домой едем? — кажется, она удивлена. Неужели думала, что я заточу её в своей квартире, будто пленницу?

— Нет, для этого ещё слишком рано, — смеюсь. — Или ты хочешь посмотреть, где я живу?

— Не особо.

Чёрт с ним, с нахождением общего языка. Я слишком тороплюсь. Судя по всему, Лия пережила сильное потрясение и ей нужно отдохнуть, переварить случившееся. О будущей свадьбе и совместном проживании поговорим позже. Я и сам толком не знаю, как всё будет происходить. Но интуитивно мы вместе с Лией нащупаем верный путь, иначе в чём тогда смысл?

Мы выходим из душного автовокзала. Я открываю перед Лией дверь своей машины, её зрачки расширяются от удивления. Красивые у девчонки глаза, зелёные, с коричневыми крапинками. И губы она соблазнительно облизывает, сама, наверное, не понимая, как этот невинный жест действует на мужчин.

— Я не кусаюсь, садись, — говорю с лёгким раздражением. Передо мной испуганный зверёк, а не любопытная бойкая девчонка из прошлого. Надо переварить.

Включаю кондиционер в салоне, всерьёз думаю о том, чтобы врубить радио. Лучше громкая музыка, чем сорок минут молчания. Но это будет слишком просто, я же с детства люблю сложности.

— Как доехала? — спрашиваю, останавливаясь на светофоре.

— Нормально, — буркает Лия. Смотрит в окно, а не на меня.

— Ты когда-нибудь была в столице?

— Нет.

— А в других городах, кроме своего родного? — не сдаюсь я.

— Да.

Такое ощущение, что я допрос ей устраиваю. Односложные ответы, недовольство в голосе.

— В каких именно?

— Евпатория, Ялта, Керчь. Мы отдыхали в Крыму пять лет назад.

— И как? Тебе понравилось?

— Да, — её лицо вдруг озаряет улыбка, а в голосе прорезаются эмоции. — До этого мы с родителями не путешествовали никогда, денег не было, но папа работал на двух работах и накопил на недельный отпуск. Я была очень счастлива. Лучшие семь дней в моей жизни я провела в Крыму…

Она вздыхает, трясёт головой и снова отворачивается к окну.

— Скучаешь по тем временам?

— Нет! — она вскидывает подбородок. — Глупо тосковать по прошлому, в этом нет смысла. Лучше скажи, к чему мне готовиться? Я здесь чужая и никого не знаю.

— Моего отца ты хоть помнишь?

— Смутно.

— Ясно. Несколько дней ты проведёшь в доме моих родителей. Тебе необходимо отдохнуть и привыкнуть к новому городу. И, конечно, ко мне, — запинаюсь, потому что и сам ни хрена не знаю. Девчонка зашуганная и молчаливая, значит, нужно постараться, чтобы наш брак принёс обоим радость. — Неделю до регистрации мы будем знакомиться друг с другом.

— Неделю? Этого так мало, — вздыхает она.

— После брака тоже можно ходить на свидания и общаться. Ты же это понимаешь? Регистрация — это не конец жизни, — мягко говорю я.

— Только вот избавь меня от этой мнимой доброты! Ни единому твоему слову не верю! — вспыхивает Лия. — Почему ты вообще согласился на этот брак?

— А надо было отказать Родиону? Ты хотела стать подстилкой местного криминального авторитета? — светофор загорается красным, я поворачиваюсь к Лие. Она бледнеет, смотрит на меня чуть ли не с ненавистью. По-хорошему не получилось.

— Ты не ответил на мой вопрос, — шипит она.

— Пожалел тебя, дурочку, подарившую мне уродский розовый браслет. Этого тоже не помнишь?

Она качает головой.

— Мне не нужна твоя жалость. Ты вообще мне не нравишься и узнавать я тебя не хочу! — заявляет она, складывая руки на груди.

— Ясно, — улыбаюсь.

Бунт — это очень хорошо. В сопротивлении есть страсть и настоящие эмоции. Такая Лия мне нравится.


Лия


Я почти не спала этой ночью. Невозможно забыться в трясущемся душном автобусе, особенно когда рядом храпит толстый мужик. Я несколько раз толкала его якобы случайно, чтобы проснулся и перестал издавать такие отвратительные громкие звуки! Но это не помогло. Пришлось достать наушники и включить любимую группу. Кажется, я задремала минут на двадцать, когда за окном брезжил рассвет. Потом мы остановились, нужно было пересесть в другой автобус. Позвонила отцу, он мгновенно ответил на мой звонок, спросил, всё ли нормально. Я даже расчувствовалась немного, услышав тревогу в его голосе. Что будет, когда Асманов узнает о моём побеге? Мне страшно от одной только мысли об этом.

Когда за окном показываются очертания города, я не ощущаю радости. Впервые вижу столицу, а эмоций — кот наплакал. Обидно. Остаются считанные минуты до встречи с будущим мужем, и меня начинает трясти. Я не успела подготовиться, на душе муторно. Знаю, что свадьба необходима для того, чтобы защитить меня от Асманова, но какой же ценой даётся мне то, что другие получают без всяких жертв! Нормальную жизнь, свободу, независимость. Ха! Выйти замуж за незнакомца — это не про свободу, а про отчаяние. Не удивлюсь, если этот Богдан окажется таким же двуличным, как Серёжа.

Сердце болезненно сжимается. Я не могу выбросить из головы предательство Серёжи. Говорил, что жить со мной хочет, что я для него особенная, но даже не попытался за меня бороться. Сбежал, как последний трус. И в глаза не посмотрел. А теперь названивает всё утро. Я пока не добавляю его номер в чёрный список, сдерживаюсь отчего-то. Только сбрасываю бесчисленные звонки.

Автостанция. Новая жизнь начинается прямо сейчас. Из автобуса я выхожу последней, щурюсь от яркого солнце, бьющего по глазам. Ко мне подходит высокий темноволосый мужчина, здоровается. Так вот он какой, мой без пяти минут супруг. Любопытство шевелится внутри, я его подавляю изо всех сил. Не собираюсь я с Богданом дружбу заводить! Никому нельзя верить.

— Я не кусаюсь, садись, — грубовато произносит мужчина, когда я замираю у распахнутой двери его автомобиля.

Мой отец покупает только подержанные тачки, шикарнее «девятки» у нас ничего не было. И у Серёжи простенькая машина. А тут… Я даже на секунду застываю: автомобиль выглядит очень дорогим, мне хочется к нему прикоснуться, изучить со всех сторон, сфотографировать. Папа любит машины, в детстве я часто наблюдала, как он возится со своей «Ласточкой» в гараже.

Пристёгиваюсь ремнём безопасности и смотрю в окно, думая о папе. Хотела бы я сейчас вернуться в прошлое, когда мы с отцом были близки, а мама жива.

Богдан задаёт мне какие-то идиотские вопросы, я отвечаю односложно, его внимание раздражает. Лучше бы музыку включил!

— Мне не нужна твоя жалость. Ты вообще мне не нравишься и узнавать я тебя не хочу! — не выдерживаю.

Он меня пожалел, поэтому согласился на фиктивный брак. Ненавижу! Никто не смеет меня жалеть, это самое отвратительное в мире чувство. После того, как мама умерла, все подруги начали смотреть на меня с плохо скрываемым сочувствием. Они кривили брови, понижали голос и доверительно шептали, что я могу всё-всё им рассказать, они обязательно меня поддержат! Учителя снисходительно относились к моему молчанию на уроках и завышали оценки, по-любому из жалости. Даже продавщица тяжело вздыхала и прижимала руки к груди, когда я приходила за коньяком для отца.

Это был худший год в моей жизни, год, когда меня все жалели, как маленького ребёнка. А я не нуждалась в этом! Их сочувствие тут же пробуждало воспоминания о маме, и мне становилось так хреново, что хоть волком вой! Единственный человек, с которым я хотела о ней говорить, — это папа, а не одноклассницы, учителя и продавщица тётя Галя.

— Ясно, — улыбается Богдан.

Ему весело? Я говорю, что не доверяю ему и не собираюсь с ним общаться, а он радуется. Странный.

— Что тебя так развеселило? — с вызовом спрашиваю.

— Твоя категоричность. Она забавляет. Мы знакомы не больше получаса, а ты уже сделала обо мне скоропалительные выводы.

— И что? Может, я хорошо разбираюсь в людях.

Богдан снова улыбается и недоверчиво качает головой. От возмущения я даже слов приличных не нахожу.

— Сомнительное утверждение, — хмыкает он. — И не волнуйся: до свадьбы я тебе обязательно понравлюсь.

— Я и не волнуюсь! — аж голос срывается, настолько я в шоке от его слов.

— Как скажешь, — кивает он, при этом выглядит безумно самоуверенным.

Никогда он мне не понравится! Взрослый чужой мужчина в скучной рубашке и брюках, да ещё и с дурацкой улыбкой на губах. Вот просто не мой типаж, и всё. Я вообще брюнетов черноглазых не люблю.

— Может, включишь музыку? — сквозь зубы спрашиваю я.

— Окей.

Он включает радио, я поворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Вчера я верила, что смогу достойно принять удары судьбы и без пререканий выйду замуж за незнакомого человека. Но себя так просто не сломать. Сердце протестует, душа сопротивляется, под кожей зудит от абсурдности ситуации.

В салоне тепло, почти жарко, но я всё равно обнимаю себя за плечи. Мною овладевает лёгкая дремота, мутные картинки мелькают перед глазами. Я вновь рядом с Асмановым, он ведёт меня в шестнадцатый номер. Там Серёжа. Он сидит за столом, безразлично смотрит на нас. Я в панике, сердце колотится на разрыв. Асманов хищно улыбается, а затем приказывает мне раздеться и стать на колени. Бросаю взгляд на любимого. «Делай, как тебе велено. Не будь идиоткой», — говорит он. Мотаю головой, отступаю, хочу сбежать, но нельзя. Я в клетке. Асманов психует и сдирает с меня одежду. Серёжа молча наблюдает.

— Лия, очнись, — кто-то тормошит меня за плечо.

Рядом другой мужчина, не Асманов. Я касаюсь пальцами своей щеки. Влажная. И в груди печёт. Растерянно моргаю, чтобы увидеть чёткую картинку. Богдан хмурится, разглядывая меня. Он близко, очень близко. Глаза такие чёрные, что в них можно утонуть, если сильно замечтаться.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

— Когда-нибудь будет. Мы приехали?

— Да, — кивает. — Тебе плохой сон приснился?

В его голосе я слышу заботу, кажется, вполне искреннюю. Из моего рта вырывается странный булькающий звук, а внутри будто лопается туго натянутая пружина. Отстёгиваю ремень безопасности, тянусь к Богдану, утыкаюсь носом в его плечо, кажется, обнимаю за шею. Мне просто необходимо человеческое тепло. Хотя бы на пять секундочек.

От Богдана приятно пахнет, а сам он очень горячий и твёрдый. Неловкости я не чувствую, наоборот, будто в родных объятиях оказываюсь. Он гладит меня по спине, отчего по телу разбегаются мурашки.

Осознание того, что я наделала, накатывает резко, неожиданно. Я тут же отстраняюсь от Богдана, бормочу:

— Прости. Это случайно получилось. Я не хотела.

— А мне кажется, что очень даже хотела, — насмешливо говорит Богдан.

— Нет! — не хватало ещё, чтобы он принял мою слабость за что-то другое. — Я перепутала тебя со своим парнем. Не проснулась до конца, бывает…

Развожу руками, мол, извини, но эти объятия действительно ничего не значат. Богдан отстраняется. Выходит из машины, открывает дверь и подаёт мне руку.

— Спасибо, я как-нибудь сама, — быстро говорю и, скривившись, добавляю едко: — Вот уж джентльмен нашёлся.

— Не привыкла к воспитанным мужчинам? — холодно интересуется Богдан.

— Скорее, к выпендрёжникам!

Я слишком поздно замечаю темноволосую женщину, одетую в элегантный брючный костюм. Сглатываю застывшую панику. Богдан перехватывает мой взгляд и оборачивается.

— Привет, мам.

Интересно, как много она успела увидеть? Отличное знакомство с будущей свекровью, ничего не скажешь.

Загрузка...