Закусочная "Тыквенный фонарь" (СИ)

Глава 1. Тени Фелтрамов

– Черт бы побрал этих Фелтрамов! – сокрушался комиссар полиции каждый раз, когда ему поступало заявление о пропаже очередного члена семьи Фелтрам.

Аманда Фелтрам была совсем маленькой, когда исчезла ее тетя – Эбигейл Фелтрам. Но в ее память навсегда врезалось, с каким нисхождением и брезгливостью комиссар убеждал плачущую бабушку в том, что семнадцатилетняя Эби сбежала с каким-нибудь байкером или другим плохим парнем. Якобы, это было в ее духе.

Отец Аманды – Логан Фелтрам – потратил три года на то, чтобы отыскать если не саму сестру, то хотя бы ее след. Аманда помнила тот день, когда он судорожно собирал вещи, с горящими – нет, даже безумными! – глазами заявляя, что знает, где искать Эби. После того вечера Аманда никогда не видела отца, а у комиссара появилось новое заявление о пропаже человека.

О пропаже человека из семьи Фелтрам.

После того, как Логан бесследно исчез, как и его младшая сестра Эби, мама Аманды – Сьюзан Фелтрам – увезла дочь из Лостшира. Подальше от небольшого тихого городка, в котором родилась Аманда. Подальше от ее бабушки. Подальше от их родового коттеджа с закусочной на первой этаже. Подальше от слухов и сплетен о том, что семья Фелтрам проклята.

Аманда появилась на пороге закусочной через два года в сопровождении сотрудников опеки. По одному взгляду десятилетней Аманды бабушка поняла, что произошло.

Сьюзан Фелтрам числилась пропавшей без вести.

Когда она не вернулась вечером с работы, Аманда решила, что маме в очередной раз поставили дежурство в больнице. Когда мама не вернулась и на второй день, Аманду охватил страх. Такой же, когда исчез ее отец. На третий день она подошла к школьной учительнице и попросила помочь обратиться в полицию.

Так, Лидия Фелтрам без лишних вопросов взяла Аманду под опеку.

Все, что осталось у Аманды – старый двухэтажный коттедж с мансардой и садом в Лостшире, закусочная «Тыквенный фонарь» и бабушка. Которая исчезла спустя семь лет после того, как внучка появилась у нее на пороге.

Но Аманда об этом еще не знает.

***

За день до случившегося

Аманда любила выходные за то, что ей не нужно было идти в школу. Нет, она не имела ничего против нее. И даже решилась пойти в старшие классы вместо того, чтобы поступить в местный колледж Лостшира, как Николь Дюпре и Вильям Норден.

Аманда любила выходные за то, что могла начать день в закусочной вместо того, чтобы ждать Криса Дейкворта с кофе и пакетом тыквенных скон и преодолевать крутой подъем до школы, попутно обсуждая домашнее задание и дополнительные занятия.

Завтрак – любимое время в закусочной. Это момент, когда утренний свет мягко заполнял помещение, освещая столы и создавая уютную и несколько интимную обстановку. Именно по утрам, как всегда казалось Аманде, люди были более открытыми и искренними.

Аромат свежесваренного кофе и только что выпеченных тыквенных булочек наполнял воздух, заставляя Аманду чувствовать себя как дома. Впрочем, почему «как»? Аманда и так была дома. Их с бабушкой закусочная располагалась на первом этаже родового коттеджа, который когда-то – больше ста лет назад – даровала Фелтрамам аристократическая знатная семья в благодарность за службу и верность. Многое за это время претерпело изменения. Но дом оставался непоколебимым несмотря ни на что.

Утром за окном можно было наблюдать, как первые посетители приходят позавтракать перед работой или учебой, взять с собой перекус. В особенности Аманда любила улыбки гостей, которые неизменно появлялись после первого глотка кофе, словно его тепло было способно заполнить утреннюю пустоту.

Такую пустоту Аманда ощущала с понедельника по пятницу за исключением каникул и праздников. Будто бы она просыпалась, не видя никакого смысла в грядущем дне, и не понимая, что ей делать. Да и желания что-то делать отсутствовало напрочь. Поэтому каждое утро она пекла тыквенные сконы, наливала два стакана кофе и шла к коттеджу Дейквортов, который был похож на их собственный, с тем лишь отличием, что вместо закусочной на первом этаже располагалась антикварная лавка «Ларец реликвий». Доходя до школы, Аманда ощущала, как по венам разливалось тепло и энергия, а где-то впереди маячил смысл ее существования.

В общем, завтрак способен творить чудеса.

Бабушка всегда вставала пораньше, чтобы приготовить свои знаменитые тыквенные панкейки с кленовым сиропом и хурмой. Их секретный рецепт, передававшийся из поколения в поколение, выделял их закусочную среди других заведений Лостшира. Даже шеф-повар единственного в их городке ресторана часто захаживал в «Тыквенный фонарь», восхищался их фирменной выпечкой и без устали упрашивал бабушку поделиться хотя бы одним рецептом. Он знал, что в очередной раз уйдет из закусочной разве что с куском пирога, который бабушка приносила ему за счет заведения словно в знак утешения. И несмотря на это, все равно не оставлял попыток выведать хотя бы половину рецепта или угадать ингредиенты. Бабушке эта игра доставляла такое же удовольствие, как и единственному на весь Лостшир шеф-повару.

Аманда гордилась тем, что была не просто частью этой закусочной, но и ее наследницей. В утренние часы она не просто работала – она запоминала моменты, которые, как ей казалось, будут с ней навсегда.

Вот и сейчас Аманда, собрав насыщенно-рыжие, будто языки пламени, чуть вьющиеся волосы в хвост, повязала фартук и поспешила к столику у окна в самом углу закусочной. Вот уже несколько лет его неизменно занимало семейство Джонсов: глава семьи Джереми, его супруга Дженнифер и девочки-близняшки Джослин и Джорджия.

– Доброе утро, – улыбнулась Аманда. – Джослин, какие у тебя сегодня красивые косички! А у тебя, – она щелкнула Джорджию по носу, – бусики, как самый настоящий жемчуг.

Близняшки хихикнули. Дженнифер опустила ладонь на заметно округлившийся живот и попросила:

– А можно сегодня то же, что и вчера? – спохватившись, она добавила: – С добрым утром! Я в последнее время такая рассеянная стала. Представляешь, забыла расплатиться на заправке.

Джереми ласково положил руку на плечо супруги и мягко проговорил:

– Хозяин заправки не против.

Джослин напомнила:

– Ты же хозяин заправки!

– Ну надо же, какое совпадение! – притворно прикрыл рот рукой Джереми, будто впервые об этом услышал. Близняшки снова хихикнули.

Аманда уточнила:

– Всем как обычно?

Семейство кивнуло.

Аманде нравились Джонсы. Они были постоянными гостями закусочной с того момента, как Дженнифер забеременела близняшками. Тогда Аманда только начинала помогать бабушке и удивлялась каждый раз, когда миссис Джонс – так она ее называла раньше – просила посыпать яичницу корицей или добавить к шарику мороженого жареный бекон и чеснок. Она считала ее странной женщиной, пока не заметила растущий живот. Тогда-то Аманда вспомнила рассказы мамы, которая работала в родовом отделении – беременные не уставали поражать ее своими вкусовыми пристрастиями. Одна так вообще по ночам лизала потолок, украв стремянку у электрика.

Когда в начале лета Дженнифер попросила Аманду принести ей на завтрак тыквенные вафли с яичницей, беконом и шоколадной крошкой, та, не сдержавшись, поздравила ее с ожидавшимся пополнением. И уже совсем скоро – наверное, зимой – к Джослин и Джорджии присоединится Джеймс или Джулия.

Иногда Аманда украдкой посматривала на Джонсов, представляя, что и она сама – часть их большой семьи. Впрочем, Николь всегда говорила, что семья из четырех человек не такая уж и большая, но для Аманды, у которой была только бабушка, Джонсы были воплощением идеала. Нет, конечно, Аманда любила бабушку и дорожила ею точно также, как и та – внучкой, но какому ребенку не захочется иметь обоих родителей рядом? Ну, или хотя бы одного, как у Криса.

По пути на кухню Аманда остановилась у недавно вошедших Фреда и Патрисии Уилсон. Несмотря на их почтенный возраст они всегда настаивали, чтобы Аманда называла их просто по имени, без чопорных мистер и миссис. Патрисия шутила:

– Может мы и переехали из Лондона доживать свой век в тихом городке, но мы еще не старики!

Этим утром Уилсоны прошли мимо столика на двоих, который обычно выбирали, и заняли тот, что соседствовал с Джонсами. Следом за ними на диванчиках устроилась женатая пара средних лет и двое детей – мальчик лет двенадцати и девочка чуть старше близняшек.

– К нам дети приехали! – радостно поделилась Патрисия, положа сухую ладонь на предплечье Аманды. И она, и Фред буквально лучились счастьем.

– Я о вас много слышала, – оживилась Аманда, обратившись к Уилсонам-младшим. Несмотря на то, что мужчине и сидевшей рядом с ним женщине было около сорока, против поседевших до бела Фреда и Патрисии они однозначно были «младшими». – Вам что-нибудь порекомендовать из меню?

– Мы тоже много слышали о вашей закусочной, – улыбнулся в ответ мужчина. – Принесите что-нибудь фирменное, на свой вкус.

Девочка, изучавшая меню, сморщила маленький вздернутый носик и недовольно спросила:

– У вас везде тыква?

Ее брат покачал головой:

– Дурында, закусочная же называется «Тыквенный фонарь»! Конечно, их фишка – тыква.

Аманда не смогла сдержать легкого смешка. В Лостшир редко приезжали новые люди. Для отдыха и туризма этот городок был слишком прост и скучен. Для жизни – маленьким и тихим. Но именно это и привлекало сюда пенсионеров вроде Уилсонов.

Когда же в закусочную заходили приезжие, они реагировали на меню примерно также, как и внучка Фреда и Патрисии. Многие относились к этому скептически и старались выбрать что-то обыденное, но те, кто решался попробовать хотя бы тыквенную булочку, становились завсегдатаями и рекомендовали это место также же рьяно, как рекламщики пиарят свою продукцию.

Впрочем, акцент на тыкве был непреднамеренным. Так уж вышло, что в саду, прилегающему к коттеджу, росли только тыквы. Много тыкв. Тыквенные посадки простирались на десятки метров. Ничто другое в саду не приживалось, и никто не мог понять, почему.

Аманда помнила, как мама расстраивалась, когда в саду умирала очередная яблоня, груша или вишня. Бабушка никогда не мешала той воплощать свою затею и даже выделила для этого кусок земли. Как она любила повторять:

– Убеждать и переубеждать можно сколько угодно, но пока сам не удостоверишься, осознание не придет.

В конце концов мама бросила свою затею и смирилась с тыквами.

После нее уже Аманда загорелась идеей вырастить в саду что-то новое. Она тогда только переехала жить к бабушке, и ей отчаянно требовалось какое-то занятие, чтобы не сойти с ума из-за родителей. Она решила начать с малого – посадила мяту, розмарин и чабрец. Аманда подошла к делу со всей серьезностью – изучила статьи, купила все необходимое в магазине садоводничества, измеряла влажность земли и даже создавала искусственный свет, когда наступали пасмурные дни. Но результат оказался таким же, как и всегда – их сад давал жизнь только тыкве, ничему иному.

И вместо того, чтобы продавать тыкву за бесценок, бабушка сделала ее фишкой закусочной, как выразился внук Уилсонов.

– Да, ты права, – согласилась она с девочкой, – Тыква – наша гордость. Но у нас есть и другие блюда, если ты хочешь что-то более привычное.

Патрисия, подмигнув внучке, добавила:

– Аманда делает волшебные тыквенные пироги, даже Фред, который никогда не любил тыкву, стал их фанатом!

Фред гордо поднял подбородок и улыбнулся:

– Да, это правда! Я обычно сторонюсь всего, что связано с овощами, но у Аманды золотые руки.

Девочка, по-прежнему недовольно смотревшая на меню, вдруг заулыбалась, видимо, заинтересовавшись.

– А у вас есть что-то с шоколадом? – спросила она.

– Конечно! – ответила Аманда, радуясь смене настроения. – У нас есть шоколадный торт с тыквенным кремом. Звучит странно, но поверь, это восхитительно!

Мальчик, наклонившись к сестре, шепнул:

– Может, попробуем? Это звучит как вызов!

Родители напомнили им:

– Сладкое нужно есть после еды, а не вместо.

Внучка Уилсонов снова сморщила носик, а ее плечики поникли. Аманда наклонилась к ней и заговорщическим тоном предложила:

– А хочешь секретное блюдо?

– Какое? – подвинулась к ней девочка.

– Ну какое же оно тогда секретное, если расскажу? – пожала плечами Аманда: – Но есть у этого блюда маленькая тайна, которой я могу с тобой поделиться. Хочешь ее узнать?

Девочка закивала, а ее глаза заинтересованно округлились. Аманда довольно улыбнулась – этот трюк она провернула уже не с одним ребенком.

– Стоит это блюдо съесть, как на дне тарелки проявится сюрприз. Но получить его можно, только если все-все съесть, без жульничества. Будешь такое?

– Буду, – согласилась она.

Аманда выпрямилась:

– Ваш завтрак будет готов в течение двадцати минут.

Скрывшись на кухне, она застала бабушку за просеиванием муки для тыквенных кексов с творожным сыром. Их предложила ввести в меню Николь, которая была буквально влюблена в кулинарию. Неудивительно, что после школы она пошла в колледж Лостшира на кулинарное искусство. Николь утверждала, что готовка – искусство ничуть не меньшее, чем живопись или скульптура. Поэтому-то бабушка и взяла ее на работу в закусочную. Она всегда ценила тех, кто горит своим делом.

– Код розовый, – оповестила Аманда.

Бабушка отложила сито в сторону, а ее брови вздернулись от удивления:

– У нас объявилась нехочуха-малоежка? Ну надо же, давно такого не было! А кто пришел?

– К Уилсонам приехал сын с семьей. Мальчик открыт для всего нового, а вот девочка маленькая привереда.

Бабушка, доставая яйца из холодильника, по-доброму усмехнулась:

– С девочками всегда так. Тебя тоже в детстве было настоящим испытанием чем-то накормить. Но розовую яичницу…

– …любят все девочки, – закончила с улыбкой Аманда.

Эту идею подсказала бабушке сама Аманда несколько лет назад. Для девочек у них у них был разработан «Код розовый», по которому они готовили розовую яичницу-глазунью с ветчиной и выкладывали на тарелку с картинкой-сюрпризом. Над аналогом для мальчиков пришлось потрудиться и перепробовать различные вариации яичницы. Лишь спустя полтора месяца проб и ошибок они с бабушкой вывели «Код синий» – синюю яичницу-глазунью с овощами, которая была похожа на космос. К каждой такой яичнице – будь то розовой или синей – шли ломтики тыквенного хлеба, поджаренного на гриле.

Когда розовая яичница для внучки Уилсонов была готова, Аманда переложила ее на тарелку с сердечком. В качестве сюрприза к ней прилагалась большая меренга на палочке в форме сердца. В том, что девочка доберется до приза, Аманда не сомневалась – еще ни один ребенок не отпихнул от себя тарелку с их авторской яичницей.

Аманда сгрузила тарелки сразу на несколько подносов – для Уилсонов и для Джонсов. Спохватившись, она обильно залила взбитыми сливками скрэмбл с сыром и тыквой для Дженнифер. Подумав, она украсила горку сливок листиком мяты и несколькими виноградинами. Специфично, но Дженнифер должна оценить.

После завтрака в закусочной наступило временное затишье. В это время в зале были редко заняты один-два столика, и Аманда либо подменяла бабушку на кухне, либо занималась кассой, инвентаризацией, мыла окна или выполняла мелкие поручения. Сегодня она натирала до блеска вывеску и чистила крыльцо от засохшей после обильных дождей грязи.

Закончив, она уже хотела спуститься со стремянки, как ее взгляд остановился на старом фонаре в форме тыквы, который украшал вход в закусочную и привлекал внимание посетителей вот уже много лет. Он появился задолго до рождения Аманды – еще в то время, когда на втором этаже Фелтрамы сдавали комнаты, а сами жили на мансарде.

Фонарь потускнел, тыквенный хвостик был отколот, а на его поверхности проступали трещинки, как старые шрамы, рассказывающие истории былых лет. Яркий оранжевый цвет давно выцвел, и теперь фонарь был больше похож на призрак из прошлого, чем на колоритный атрибут закусочной. Тем не менее, бабушка ни в какую не хотела его снимать или заменять, несмотря на его потрепанный вид.

– Это не просто фонарь, – всегда говорила она, глядя на него не то с нежностью, не то с ностальгической грустью: – Это символ нашего дома, нашей истории.

В ее глазах он был живым существом, полным воспоминаний: вечеринки с друзьями, шумные семейные обеды, а иногда и тихие вечера, когда свет фонаря мягко освещал прохожих, возвращающихся домой.

Теперь, когда Аманда пристально вглядывалась в его изношенные очертания, ей казалось, что фонарь хранит не только тепло былого, но и какой-то особенный свет, который не исчезает с течением времени. Она вспомнила, как бабушка завязывала на том, что осталось от хвостика, яркую ленту на каждый праздник, словно фонарь тоже был в центре событий и отмечал вместе с ними каждое торжество.

«Может, он и правда имеет значение», – подумала Аманда, протирая его пузатые стеклянные бока, чтобы хоть немного вернуть ему прежнюю красоту. Но в глубине души она знала, что даже самый яркий свет не сможет затмить ту теплую память, которую он хранит, и пока бабушка была рядом, этот фонарь останется их верным спутником и символом не только самой закусочной, но и семьи Фелтрам.

Или того, что от нее осталось.