Закусочная "Тыквенный фонарь" (СИ)

Глава 2. Туман над Лостширом. Последний вечер в «Тыквенном фонаре»

В обед закусочная вновь наполнялась гостями. Из-за полной посадки и длинной очереди Аманда еще два года назад предложила бабушке ввести акцию – скидка пятнадцать процентов на бизнес-ланч навынос. Так, у них получилось справиться с толпой гостей, но запара на кухне и в зале только усилилась. Тогда-то бабушке и пришла идея нанять сотрудников для помощи.

У них, конечно, и без того были рабочие, но они занимались садом и теплицами. Если бы на плечи бабушки и Аманды лег еще и уход за тыквами, то они бы совсем перестали спать. А вот закусочная всегда была семейным делом. Бабушка не любила привлекать посторонних, только если то был не электрик или сантехник. Но поток гостей увеличивался с каждым годом, бабушка не молодела, а Аманда с понедельника по пятницу была занята в школе до трех дня, а в некоторые дни возвращалась только к вечернему чаю из-за дополнительных занятий. Как-то она пыталась отказаться от них, но бабушка ей запретила, сказав, что учеба – важнее.

Бабушка хоть и признавала, что им необходимы сотрудники, никак не могла собраться с духом, чтобы повесить объявление. «Тыквенный фонарь» был для нее делом всей ее жизни. Она относилась к закусочной с таким же трепетом, как мать с собственному дитя.

«Тыквенный фонарь» – единственный ребенок, который остался у Лидии Фелтрам. Закусочная и внучка.

Выход нашелся сам собой.

Николь, которая тогда только поступила в колледж, по обыкновению зашла утром на завтрак. Она неизменно взяла яичницу-болтунью с помидорами, тост с мармайтом и кофе. Николь утверждала, что постоянство в завтраке – залог успешного дня. Перед уходом она попросила Аманду завернуть с собой несколько тыквенных кексов и кусок мясного пирога.

– Чтобы не толпиться здесь во время обеда, – пояснила она. – Поем в колледже.

Аманда понимающе улыбнулась, складывая в бумажный пакет свежие кексы:

– У нас каждый день ажиотаж. Пока у меня каникулы, еще как-то справляемся.

– А что вы будете делать потом? – обеспокоенно спросила Николь.

– Даже не представляю, – выдохнула Аманда. Это вопрос волновал ее уже не один день. – Тебе пирог с индейкой или свининой?

– С индюшкой, – кивнула Николь и задумалась: – Это же диетическое мясо? А, неважно, кому нужны эти диеты, – легкомысленно махнула рукой, отгоняя глупую мысль и предложила: – Поговори с бабушкой, не нужен ли вам сотрудник на подработку? Я могу приходить после колледжа и по выходным. А еще нам говорили, что работа в подобном месте – закусочной, пекарне, ресторане, неважно – может заменить практические занятия. Если твоя бабушка договорится, то меня будут отпускать с них в закусочную и зачтут за практику.

Уже со следующего дня Николь приступила к стажировке – училась готовить позиции из меню за исключением тех, чьи рецепты бабушка считала семейным достоянием, разбиралась с работой кассы и запоминала предпочтения постоянных клиентов, хотя таковыми были почти все гости.

Николь все схватывала на лету. Ее глаза горели похлеще огня в духовке. А уж когда она за свою короткую стажировку предложила четыре новые начинки для кексов, бабушка совсем растаяла и приняла Николь в закусочную почти как в семью.

Аманда до сих пор удивлялась, сколько энергии и проворности было в этой невысокой и кругленькой, как тыква, девушке. Николь порхала и по кухне, и по залу так, словно за ее спиной были крылья, она дарила улыбку и звонкий смех всем, кто ее окружал. Николь умела слушать и поддерживать любой разговор, и могла с легкостью спросить у гостя, который не заходил уже пару-тройку недель в закусочною:

– Патрик, как ваши дела? У Трикси уже зажила лапка, она выходит гулять? Как прошел концерт в музыкальной школе у вашей внучки?

Ее непосредственность располагала к себе: Николь говорила с простотой, которая вдохновляла, а в ее словах всегда чувствовалась искренность. Но самое главное, она с легкостью принимала себя такой, какая есть, ничуть не комплексуя из-за лишнего веса. И никто не смел посмеиваться над ней или шептаться за спиной, потому что полнота Николь была совершенно незаметна за харизмой и обворожительной улыбкой. Ее уверенность, наряду с легким шармом, привлекала людей, как пчел на мед.

Гости закусочной, входя, тут же искали ее взгляд. Николь всегда успевала обменяться с ними шуткой или комплиментом, а потом на удивление быстро принимала заказы и помогала на кухне.

С того дня, как Николь прошла стажировку, стало не только легче справляться с делами, но даже сама обстановка как-то изменилась. Николь вносила в жизнь тепло и радость, заставляя их забыть о будничной суете. В ее присутствии все сомнения уходили, а на смену им приходила уверенность: жизнь полна возможностей, и каждый мог быть таким, каким хотел.

Так, шаг за шагом, Николь завоевывала не только сердца гостей, но и доверие своей новой семьи – маленькой закусочной, где каждый кусок пирога и кексик был пропитан ее обаянием.

– Осторожнее! – вскрикнула Николь, когда стремянка пошатнулась под Амандой. Схватившись за конструкцию, она разрешила: – Спускайся потихоньку. Ножка в ямку попала.

Аманда выпустила облачко пара и пробормотала:

– Спасибо. Ты как всегда вовремя.

– Не зря миссис Фелтрам называет ее лучшей на подхвате, – улыбнулся Вильям, опустив взгляд, полный любви и нежности, на Николь.

Спрыгнув с последней ступеньки на землю, Аманда кивнула ему:

– Привет, не сразу тебя заметила.

Николь фыркнула:

– Кого-кого, а его не заметить сложно.

И она была права. Вильям был самым высоким парнем, которого знала Аманда. Его рост составлял целых шесть футов и пять дюймов, поэтому Николь на его фоне казалась просто крошечкой со своими пятью футами. Впрочем, Николь и рядом с самой Амандой выглядела как младшая сестренка, которую только забрали со школы после уроков – она была на голову ниже. Поэтому Николь часто приговаривала:

– Хорошего человека должно быть много, а раз мне суждено быть коротышкой, приходится наедать преимущество.

Пожалуй, Николь и Вильям были самой контрастной парой, которую когда-либо видела Аманда. А их она повидала много – и в школе, и в закусочной.

– Похолодало-то как, – съежилась Аманда, вышедшая на крыльцо в одном свитере поверх футболки. – Пойдемте скорее внутрь.

Она потянулась, чтобы сложить стремянку, но Вильям ее опередил, попросив:

– Придержите мне дверь, я сам занесу.

Николь кивнула Аманде:

– Забегай внутрь, не мерзни, мы справимся.

Аманда послушно зашла в закусочную, натягивая на пальцы рукава. После завтрака поднялся ветер, который пронизывал до костей и срывал с деревьев последние желтые листья, а небо – такое ясное с утра – стало серым, как газетная страница. Теплых выходных можно было не ждать. А это значило только то, что вечер в закусочной пройдет спокойно и размеренно. В плохую погоду редко кто выбирался, чтобы поужинать в «Тыквенном фонаре», предпочитая заказать доставку. Крис как-то предложил заняться ею, но бабушка была категорически против:

– Нет души в том, что тебе привезут еду в пакете.

– Но мы же работаем навынос, – напомнила Аманда, упаковывая в это время сэндвичи с томленой говядиной и карамелизированной тыквой для Джереми Джонса – он всегда предпочитал их на ланч.

– Это другое, – покачала головой бабушка, проворно шинкуя лук. – К нам приходят гости, мы видим их, а они нас, мы разговариваем и обмениваемся не только новостями, но и настроением. Доставка – это что-то безликое.

Аманде оставалось только согласиться с этим, добавив:

– В принципе, у нас и так много заказов, еще и доставку мы бы просто не вывезли.

Такие тихие вечера были редкостью, и Аманда любила их в равной степени, как и ненавидела. С одной стороны, они с бабушкой могли передохнуть и со всей размеренностью насладиться концом дня. С другой – какое может быть наслаждение, когда зал пуст или занята всего пара столов? Слишком скучно. Слишком тихо. Слишком одиноко.

Больше всего Аманда боялась одиночества. Она не могла находиться одна. Ее начинали охватывали навязчивые мысли и тревога, на сердце наваливалась тяжесть, словно она пыталась дышать под водой. В голове крутились образы родителей, их улыбки и тепло, которое она так ярко помнила. Но это было как потерянное эхо – тихое и неуловимое.

Она глубоко вздохнула, стараясь прогнать подступившую тревогу, но ее мысли вновь вернулись к родителям. Их отсутствие было невыносимо тягостным. Каждый раз, когда она пыталась отвлечься, мысли о них накрывали ее, как холодная волна. Аманда вспомнила, как они смеялись вместе, как делали небольшие шалости – это были моменты, полные жизни и света. Но когда родители исчезли, в ее мире остались только тени. Они окружали ее всякий раз, когда она оставалась одна. В своей комнате, в пустом зале, на кухне.

«Почему они не возвращаются? Что с ними произошло? Что случилось с тетей Эби?» – эти вопросы не покидали ее.

Собравшись с мыслями, она проследила взглядом за Вильямом и Николь, входящим вместе со стремянкой. Здесь, в закусочной, Аманда чувствовала себя нужной. Каждый день, когда она готовила для гостей, старалась угостить их улыбкой, создать уютную атмосферу. Но это лишь приглушало ее страх одиночества. Она знала, что стоит ей закрыть глаза, как в тишине снова всплывут воспоминания и навязчивые мысли.

Стараясь не поддаваться нахлынувшей меланхолии, она отвела взгляд от смеющейся пары и посмотрела на бабушку, погруженную в свою работу. В такие моменты Аманда чувствовала себя немного лучше. Бабушкина забота давала ей ощущение защищенности, но лишь до тех пор, пока не приходило осознание, что все это может оборваться в любой момент. Внутри Аманды шевелилось что-то темное, и с каждым годом это «что-то» становилось все более подавляющим.

– Вильям, Николь! – радостно встретила их бабушка, прервав тревожные мысли Аманды. Это вывело ее из оцепенения и заставило улыбнуться, возвращаясь в реальность. Пора было включаться в работу – близилось время обеда, когда закусочная вновь наполнится шумом и жизнью.

Вильям неловко улыбнулся – также неловко, какими были его движения, словно он так и не привык к своей долговязости:

– Здравствуйте, миссис Фелтрам. Мама просила передать вам лепешки с новыми начинками.

Он стянул с плеч рюкзак и открыл отдел для документов, который никогда в жизни не видел внутри себя ни одного документа. Этот отдел он использовал исключительно для лепешек, бережно складывая их в него, чтобы не помять.

Бабушка притворно погрозила пальцем:

– Просто Лидия, никакой миссис Фелтрам.

Вильям снова неловко улыбнулся и протянул лепешки, аккуратно упакованные в бумагу.

– Одни с пармезаном и розмарином, другие с консервированной скумбрией и фасолью.

Бабушка взяла свертки так, будто в бумагу были завернуты старинные сокровища:

– Передай маме спасибо.

Мама Вильяма часто готовила что-то, что напоминало ей, ее мужу и сыну о доме в Норвегии, откуда они переехали четыре года назад. Обычно она сама заходила в закусочную, чтобы угостить Аманду и ее бабушку, но после того, как Николь привела Вильяма на стажировку, передавала через него.

Эти лепешки, пита с лососем или вафли по семейному рецепту Норденов были жестом благодарности за то, что четыре года назад бабушка приютила их на втором этаже коттеджа, хотя уже много лет не сдавала комнаты и зареклась, что никогда этого не сделает. Но семья Норденов стала исключением.

Они переехали в Лостшир, когда отцу Вильяма предложили здесь хорошую работу. Норденов обещали встретить еще в аэропорту Лондона, обеспечить трансфер и заселить в дом, который будет оплачивать компания. Но из-за накладки Норденам, которые не только впервые оказались в стране, но и не так хорошо владели английским, пришлось самим добираться до Лостшира. А затем они столкнулись с тем, что их, оказывается, ждали только через месяц, и сейчас ничем не могут им помочь – ни взять отца Вильяма на работу, ни устроить его – пятнадцатилетнего подростка – в школу, ни обеспечить жильем.

Норденам повезло зайти вместе со всем своим немалым скарбом в «Тыквенный фонарь».

Бабушка не любила лезть в душу, что-то выпытывать и тем более собирать слухи и сплетничать. Но видя беспомощность Норденов, она не смогла остаться в стороне. Они выглядели потерянными и напуганными, и ее доброе сердце не позволило ей просто накормить их ужином и отпустить скитаться по Лостширу.

В тот вечер она сделала то, что посчитала правильным: пригласила их остаться у них с Амандой.

– Ничего страшного, вы можете пожить этот месяц у нас с внучкой. На втором этаже полно свободных комнат, которыми мы не пользуемся. Вас устроят две комнаты с видом на наш тыквенный сад? – предложила она, стараясь говорить спокойно, хотя ее переполняли переживания за Норденов. Бабушка потом призналась Аманде, что боялась их вежливого отказа. Она бы не простила себе, если бы не уговорила их остаться.

– Мы ограничены в деньгах, – медленно произнес тогда глава семейства. Из-за акцента он ярко произнесил гласные и в каждом слове ставил ударение на первый слог на норвежский манер. Спустя четыре года акцент Норденов сгладился, но все равно был заметен, в особенности у Вильяма, когда тот волновался или торопился. Ему до сих пор приходилось мысленно проговаривать фразу, а затем озвучивать ее, из-за чего его речь была медленной и немногословной.

– Бросьте, вы меня оскорбите, если решите, что я буду просить с вас деньги в такой ситуации! – всплеснула руками бабушка. – Давайте договоримся, что вы просто будете помогать нам с внучкой в закусочной. А в свободное время Аманда сможет подтянуть английский Уильяма, чтобы ему было проще в школе.

Переглянувшись, Нордены согласились. Отказываться от такого радушия было просто глупо, особенно вечером в чужом городе и чужой стране. Лишь Вильям неловко поправил бабушку:

– Пожалуйста, называйте меня Вильям, а не Уильям. В Норвегии мое имя произносится как Вильям.

Она тепло улыбнулась ему и погладила по плечу:

– Конечно, дорогой, конечно. Свои корни нельзя забывать, ты молодец.

Нордены были не просто соседями на месяц, они стали частью жизни Лидии и Аманды Фелтрам, частью их семьи. Каждый вечер они собирались за общим столом, делились историями и смеялись, а Норденам, наконец, стало чуть легче.

И вот сейчас Вильям снова вернулся в «Тыквенный фонарь», когда закусочной понадобились дополнительные руки. Бабушка почувствовала, что все это было не случайно. Нордены стали не только частью их с Амандой жизни, но и напомнили ей о том, как важно быть рядом в трудные времена. В тот момент, когда бабушка приняла решение помочь, что-то внутри нее переменилось: она поняла, что дом Фелтрамов всегда будет открыт для тех, кто в нем нуждается, даже если придется поступиться своими принципами и впустить в комнаты второго этажа чужаков.

– Я подменю тебя в зале, – положила руку на плечо Аманды бабушка. – А ты иди с ребятами на кухню. Сейчас там нужны все силы.

Стянув с себя свитер, Аманда послушно последовала за Николь и Вильямом. Та уже успела переодеться в сарафан поверх футболки и повязать фартук. В закусочной не было униформы, поэтому Николь выбрала ее для себя сама, меняя сарафаны по настроению. Она принялась учить Вильяма выпекать сдобные тыквенные спиральки в корице, постоянно хохоча над тем, что у него получались какие-то пружины.

– Нам нужно ввести в меню фирменные норвежские пружинки от Вильяма Нордена, – прокомментировала она первую партию, вытащенную из духового шкафа.

Аманда хихикнула, увидев идеально закрученные пружины. Они были безупречными, но от спиралек ой как далеки.

– Мне кажется, я уже узнаю, кто займется партией пряничных домиков к Рождеству, – вставила она.

Николь подхватила:

– Точно! У нас с Амандой столько времени уходит, чтобы собрать хотя бы один, и он все равно выходит похожим на разваливающуюся хижину.

У Вильяма проступил смущенный румянец на бледных норвежских скулах:

– Есть свои плюсы в учебе на гражданское строительство.

Нарезая овощи на рагу, которое пользовалось популярностью в обеденное время, Аманда исподтишка наблюдала за Николь и Вильямом. Несмотря на то, какие они были разные, эти двое подходили друг к другу, как ключ к замку. Вильям наверняка смог найти такой ключик к сердцу Николь. У той никогда не было отбоя от поклонников, но свой выбор она остановила именно на Вильяме, которого в школе считали немного странным. Не столько из-за акцента, сколько из-за заторможенной речи и того, что его определили в один класс с Николь, когда он был на год старше. Многие шептались, что у него задержка в развитии, но так вышло лишь из-за его уровня английского.

Николь как никто другой понимала Вильяма и прониклась к нему в первые же недели его появления в школе. И не только из-за того, что, как и Вильям, когда-то переехала в Англию из другой страны. Самой Николь, которая ни слова не произнесла до пяти лет, ставили уйму диагнозов в детстве, но никакое лечение не заставило ее заговорить. Тогда один врач посоветовал ее родителям отпустить ситуацию и отправиться в отпуск. Так, Дюпре объездили родную Францию, а затем отправились в тур по Европе. И неожиданно для всех в этом путешествии пятилетняя Николь заговорила на чистом английском. Через несколько месяцев после этого семейство осело в Лостшире, в котором никому и в голову не пришло назвать разговорчивую Николь отсталой в развитии.

Французский же ей так и не дался.

На кухне – рядом с Николь и Вильямом – Аманду отпустил тяготящий ее страх одиночества, но спустя несколько часов, когда последний гость ушел из закусочной аж полтора часа назад, это неприятное холодное чувство снова начало образовывать пустоту в ее душе. По необъяснимой причине именно в дни, когда Лостшир оказывая в эпицентре какого-нибудь циклона, как заявляли по телевизору в прогнозе погоды, этот страх становился в сто крат сильнее и буквально сковывал Аманду.

– Пора закрываться, сегодня уже никто не придет, – бабушка поднялась из-за стола, за которым они вчетвером играли в скрэббл. Вильям в него всегда проигрывал, но тем не менее это была его любимая настольная игра, которая когда-то – по подсказке Аманды – очень помогла ему в подтягивании английского.

– Джереми обычно заезжает по вечерам за перекусом для Дженнифер, – напомнила Аманда. Ей отчаянно не хотелось закрывать закусочную так рано – еще даже семи не было.

Бабушка мягко покачала головой:

– Он не приедет. Не сегодня. На дорогах небезопасно. Не только Джереми, но и Дженнифер это понимает.

Аманда повернула голову к большому окну одновременно с Николь и Вильямом. Клубящийся туман – густой, как печной дым, – медленно полз по улице, скрывая уличные фонари и превращая знакомые пейзажи в призрачные силуэты. Сильный ветер, завывая, врезался в стекла, словно пытаясь вырвать их из рам. Деревья прогибались под ним, будто соломинки. Темное небо, затянутое низкими облаками, предвещало настоящую бурю; его цвет напоминал уголь, а редкие проблески молний лишь усиливали напряжение. Каждое дуновение ветра приносило с собой щемящее ощущение, будто сама природа закутывала Лостшир в плотный шарф тревоги.

Аманда прижалась лбом к холодному стеклу, вглядываясь в серую пустоту за окном. Внезапно в ней пробудился острый страх. Проводя вечера в закусочной, она всегда ощущала себя частью чего-то большего. А сейчас, когда ветер свистел за окном, и туман подбирался все ближе, ей стало казаться, что они остались последними островками тепла в бушующем море непогоды.

– Наверное, ты права, – тихо произнесла Аманда, обрывая молчание, в то время как бабушка потянулась за связкой ключей у кассы. – Закроемся пораньше.

Николь и Вильям, словно подхватив ее настроение, взглянули в окно с растущим беспокойством.

– Позвоните своим родителям, предупредите, что останетесь на ночь у нас, – кивнула им бабушка. – Я вас в такую погоду никуда не отпущу. Вильям, тебе подойдет твоя старая комната?

– Да, спасибо, – отозвался он.

– Николь… – начала бабушка, но Аманда ее перебила:

– Николь может переночевать у меня. Устроим девичник.

Она повернулась к Николь, умоляя взглядом, чтобы та поддержала ее. И Николь улыбнулась, разделяя ее идею:

– Да, я останусь у Аманды. Не стоит готовить для меня отдельную комнату.

Бабушка закрыла дверь и, дернув ручку, как всегда проверила, что та точно заперта. Она со смешком предупредила:

– Только смотрите, как бы на ваш девичник не пожаловал кто-то лишний.

Николь и Вильям тут же густо покраснели.

– Спокойной ночи, – бабушка обняла Аманду чуть крепче, чем обычно.

– Спокойной ночи, – ответила она. – Иди спать, мы сами со всем разберемся. Отдыхай.

Она проводила взглядом бабушку, поднимающуюся по лестнице тяжелой усталой походкой. Тогда Аманда еще не знала, что видела бабушку последний раз.

Примечание

Рост Вильяма около 195 см

Рост Николь около 152 см

Рост Аманды около 167 см