Зверь внутри тебя

Часть 1 ОБОРОТЕНЬ МОИХ КОШМАРОВ

Глава 1 Будь моей

– Кира!

– Денис!

– Кира, пожалуйста…

Мы спорили битый час. Старший брат пытался убедить меня, что я – исключительно черствая натура, а я его в том, что он эгоистичен и не учитывает интересы родной сестры. Всё началось с того, что Денис попросил меня сопровождать его на каком-то скучном деловом ужине. Зачем?! Я вилку-то с ножом держать не научилась, красиво говорить не умела. Кроме того, его деловым партнером была женщина. То есть я даже глазки ей построить не смогла бы.

Короче говоря, полный провал.

Чем может помочь двадцатилетняя сестра на заумной встрече взрослых людей?

Но братец поедал меня взглядом, в котором читалась искренняя мольба, и моя крепость потихоньку начала сдаваться врагу.

– Вот зачем я тебе? – буркнула из приличия, хотя уже была готова пойти куда угодно.

– Ты – моя поддержка и опора, а заодно высококлассный психолог и сразу скажешь, выгорит нам что-то от той встречи или нет, – хмыкнул Денис. – Не лишай меня надежды, о, единственная, кому я могу довериться.

Могу поспорить, он был готов разрыдаться! Чертов манипулятор! Знает же, что после того, как наша матушка свалила в Европу к богатому мужчине, помахав нам ручкой, мы остались в гордом одиночестве.

– Хорошо, договорились. Не заключишь контакт – твоя беда. Я буду просто ковырять вилкой в носу и хлюпать супом.

– Тем более заключу! – расхохотался братец. – Надавлю на жалость, мол, моя сестра окончательно рехнулась.

– Я отомщу тебе, – закатила глаза.

– Сегодня. В шесть вечера. Будь готова, но не прогуливай пары. Люблю.

Мой братец победно взмахнул кейсом, чуть не угодив мне по носу, и унесся на работу. Интересно, быть готовой – это как? Надеть лучшие вещи в доме (и свои, и его), накраситься как воинственная амазонка, надушиться до головной боли, и ждать?

Зато неизгладимое впечатление обеспечено.

Разумеется, на учебу я не пошла, а со всей серьезностью отнеслась к приготовлениям. Достала платье в пол песочного оттенка, вытащила из залежей хлама туфли на гигантской платформе и долго репетировала перед зеркалом доброжелательную улыбку. Та с каждым разом всё больше напоминала оскал.

Что я знала о деловом партнере – или вернее, деловой партнерше – братца? Дениса направили к ней как самого молодого, обаятельного и хваткого, дабы он строил глазки и изредка кидался умными терминами. Он, как узнал о назначении, чуть не поседел. Первое серьезное дело и сразу с ней. С той, чьё имя нельзя произносить вслух! Своеобразная женщина, которая полностью доверяла первому впечатлению. Понравился – заключаем контракт, нет – до свидания.

Не хочется мне испортить ужин своей кислой миной. Придется быть паинькой.

Только я начала думать над какой-нибудь извращенной прической, как зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось «Гена», и я тяжело вздохнула.

Гена был моим почти парнем. Почти, потому что я воспринимала его как друга, а он уже выбирал салфетки на нашем свадебном банкете (желтые, ага). Мы повстречались всего месяц, после чего я честно сообщила ему, что ничего не испытываю. Попыталась убедить его, мол, надо искать новую девушку, жить дальше. Гена же сказал: «Лучше тебя я всё равно никого не найду». Мы общались, изредка гуляли, и Гена вроде даже с кем-то общался, но только в его глазах всегда была тоска.

– Доброе утро, – ответила я в трубку.

– Теперь точно доброе, – усмехнулся он. – Слушай, какие у тебя планы на вечер? Может быть…

– Ген, извини, но сегодня мы с Денисом идем на какой-то унылый светский ужин, от которого я не могу отказаться.

– А-а-а, – грустно протянул он и замолчал.

Вот странное дело. Почему нам всегда неинтересен тот, кто рядом? Возможно, с ним я была бы счастлива, но именно он не вызывал во мне ничего, кроме жалости. Неплохой парень, которому нужно найти кого-то другого. Надежнее. Лучше.

Короче говоря, не меня.

– Я завтра позвоню, договорились? – добавил Гена с надеждой.

– Ага.

Я нажала на сброс и покачала головой своему отражению в зеркале. Искренне была бы рада, если бы однажды Гена прервал всякое общение со мной. Потому как уговоры только греют его душу надеждой на счастливый конец.

В тот час я ещё не знала, что этот короткий диалог приведет к взрыву.

Место, куда нас привезло такси, можно было охарактеризовать всего одним словом – пафос. Самый центр города, панорамный зал на сорок первом этаже. Мрамор, стекло, вышколенные официантки и ценник такой, что глаза на лоб лезут.

– А мы потянем ужин здесь? – на всякий случай уточнила я у сосредоточенного донельзя Дениса.

– На всякий случай не заказывай омаров, – прыснул тот, теребя галстук.

– Успокойся, – я стукнула его по руке и, ухватив за локоть, повела за собой.

Все-таки сильной и независимой на этом деловом ужине придется быть мне, а не Денису, который скоро в обморок рухнет от страха.

– Нам туда, – вяло сказал он, мотнув подбородком в сторону одного из столиков, за которым уже сидела парочка.

О, не только Денис боится ходить в одиночку! Видимо, молодая темноволосая женщина в строгом костюме – это ужасная Ирина Фирсанова, но кто рядом с ней? Муж или компаньон?

Всё оказалось куда интереснее.

Брат.

– Ирина! Рад, наконец, встретиться с вами лично, – произнес Денис, чуть не роняя от дрожи меню. – Это моя сестра, Кира.

– Не просто сестра, а дипломированный юрист, – поправила я, чтобы не казаться совсем уж пятым колесом.

На самом деле, юрист я только по второму образованию, которое ещё даже не успела получить, а по первому (которое тоже не успела получить) психолог по деловым отношениям.

– Что ж, интересная у нас встреча, – холодно улыбнулась Ирина. – Я тоже с братом, а заодно соучредителем нашей фирмы. Игнат.

Парень, который развалился на стуле, даже не поднялся. Сколько же ему? Двадцать лет? Двадцать два? Он покровительственно кивнул мне, пожал руку Денису. Этот человек источал силу и безразличие. Черная рубашка была не застегнута на последнюю пуговицу, открывая загорелую шею и кадык. На руке – дорогие часы, на которые он периодически бросал беглый взгляд.

– Давайте сразу перейдем к делу, – сказал мой братец, доставая из портфеля стопку бумаги. – Уверен, мы сумеем найти общий язык.

Пока Ирина спрашивала что-то у Дениса, а тот из последних сил изображал бравого бойца, я рассматривала Игната, выглядывая из-под меню и пытаясь понять, что именно в нем заставляет меня неотрывно исследовать его лицо. Безумно красивый. Настолько, что кажется ненастоящим. Темные пронзительные глаза, надменный изгиб бровей, тонкая линия губ, острый нос.

Богатенький мальчишка.

Он знал себе цену. Позволял смотреть на себя, хотя наверняка видел моё нездоровое любопытство. Мне стало не по себе.

Его сестра была куда как проще. Цепкая, с ледяным взглядом, но не озлобленная фурия. Обычная женщина, вынужденная стать акулой бизнеса. Чертами лица она была копией брата. Идеальная, гладкая, выписанная точно картинка. Вьющиеся локоны, веер ресниц, ямочки на щеках.

Денис нервно комкал салфетку под столом, но выдерживал её взгляд. Он держался неплохо, даже глаза не бегали.

А вот от меня, как и от молчаливого братца Ирины, не было никакого прока. Никаких психологических приемов я приметить не могла, потому что женщина была максимально собрана и за весь диалог никак не показала себя настоящую. Игнат же так и буравил взглядом циферблат часов, а затем, когда салат был доеден, а второе ещё не принесли, наклонился ко мне:

– Потанцуем?

Его голос обволакивал, утаскивал в пропасть. Я помотала головой.

– К сожалению, мне медведь все ноги в детстве оттоптал, – пожала плечами.

На что Игнат улыбнулся самой дьявольской из возможных улыбок.

– Я поведу.

Денис пихнул меня под столом локтем, и пришлось подчиниться. Как назло, музыка играла заунывная, поэтому мы медленно кружили в обнимку с Игнатом достаточно близко, чтобы мне было неуютно, но недостаточно, чтобы это стало чем-то большим, чем обычный танец.

– Расслабься, я абсолютно безобиден, крошка, – промурлыкал он на ухо, большим пальцем надавливая на моё запястье, поглаживая то. – Если ты, конечно, не попросишь обратного.

Я отдернулась как от пощечины. Отвратительный богатенький тип, возомнивший себя идолом!

– Мы не переходили на «ты», – ответила резко.

– Нам и незачем. Я прекрасно чувствую твоё тело. Если хочешь, можем уехать прямо сейчас, и тогда, так и быть, я уговорю Иру заключить контракт с твоим братом.

Его губы искривились в ухмылке, а я едва сдержалась от того, чтобы не заехать ему пониже живота.

– Если ты меня ударишь, твоему братцу не только не видать этой сделки. Я лично позабочусь, чтобы его не взяли ни в одну приличную компанию города. Неужели ты хочешь, чтобы Денис вечно работал в Макдональдсе? – Сладкий шепот вновь коснулся ушей. – Потанцуй со мной ещё немного, и тогда у моей сестренки и твоего братишки всё сложится.

Я поджала губы. Эта скотина умудрилась вывести меня из себя, довести до отвращения. Надменный, гадкий. Мне захотелось помыть руки с мылом. Со мной играли как кошка с мышкой. Не переходя границы, но на грани с допустимым. Проверяли на прочность.

Когда танец кончился, Игнат невозмутимо проводил меня до стола и уселся на своё место.

– Тебе не кажется, что мы достаточно допросили Дениса Алексеевича? – произнес он, обращаясь к сестре. – Не вижу причин для отказа от сделки.

Ирина Фирсанова неуверенно закусила губу, впервые открываясь передо мной. Но все-таки кивнула:

– Да, я думаю, нас устраивают условия с некоторыми уточнениями…

Денис чуть не подпрыгнул на стуле от счастья. Трясущейся рукой он записывал какие-то мелочи, обещал переработать договор к завтрашнему дню. А я вяло ковырялась в тарелке и закипала изнутри.

За ужин щедро заплатило семейство Фирсановых.

Домой я возвращалась опустошенная. Вспоминались касания Игната, его голос и насмешливый тон. Та властность, с которой он вел в танце.

Я, наверное, впервые решила, что Гена – неплохой вариант. Простой и спокойный, открытый, чуть наивный, но не злой. Всё познается в сравнении. И уж лучше наивный паренек под боком, чем чудовище типа Игната, которое считает, что любая девушка побежит в его постель по первому зову.

Глава 2 Здесь скрываются демоны

Ежегодно Денис обращался в чудовище. Практически по-настоящему, потому что при весеннем цветении его атаковали припадки аллергии. Он весь покрывался красными пятнами, не переставая чихал, говорил хриплым надорванным голосом. Вот и в этот раз он слег практически на следующий день после важной встречи. Думаю, его аллергия милостиво разрешила Денису довести дело до конца, а уже потом пасть смертью храбрых.

Я сидела возле кровати чудища, обложенного носовыми платочками, и умилялась тому, как он одновременно чихает, чешется и хлюпает носом. Денис выглядел таким смешным, стеная о своей тяжкой судьбе, что я с удовольствием подкладывала ему очередную порцию пирожных, которую он с не меньшим удовольствием уплетал, запивая антигистаминными средствами.

– Это конец, – ныл он, сморкаясь в платочек, – я – развалюха.

– Ты самая симпатичная развалюха на свете, – я потеребила его за щечку.

В эту самую секунду зазвонил телефон брата. Он с испугом посмотрел на экран, затем хрипло поздоровался с собеседником (тот, наверное, поседел от ужаса), а потом начал кивать с такой силой, будто его кто-то мог увидеть. Он хрипел:

– Да-да, обязательно заберу. Именно сегодня. И доставлю сегодня. Прекрасно понимаю. Вы улетаете? Хорошо. Где? Записываю.

Под диктовку, настрочил на бумаге адрес, а потом задумался и добавил:

– Если приеду не я, а Кира, вас устроит? К сожалению, неотложные дела, никак не могу вырваться. Ничего страшного? Вот и чудно.

Когда Денис нажал на сброс, я сладким и почти не разъярённым тоном поинтересовалась:

– Ну и куда ты меня отправил?

– Пожалуйста! – взмолился брат хриплым точно проспиртованным голосом. – Просто забери комплект документов с пометками и отвези их ко мне в офис. Парни ждут бумаги, чтобы начать процесс согласования. Ты же видишь, мне не встать!

Он выглядел так плохо, что я даже не стала торговаться. Того и гляди, рухнет в обморок.

– Договорились, – я страдальчески закусила губу. – Куда ехать?

– Только не злись. – Денис опустил взгляд в пол. – К Ирине Фирсановой.

Он поймал мой взгляд, полный «воодушевления», и тоненько продолжил:

– Точнее – не к ней, а к её брату. Игнат Фирсанов передаст тебе бумаги, а ты просто закинешь их на работу. Дело буквально пяти минут.

Просто прекрасно! Меня бы еще в ад заслали для дипломатической миссии с чертями. Вновь видеть этого человека – сомнительное удовольствие.

– Давай попрошу съездить кого-нибудь из друзей, – предложила я. – Мне кажется, мы не поладили с Игнатом.

– Напротив! Ирина так обрадовалась, когда узнала, что заедешь ты! – Денис схватил мою руку своей ледяной ладонью. – Пожалуйста! Я не могу никому доверить эти бумаги. Придется ехать самому…

Он попытался подняться и тотчас упал обратно на подушки, неестественно закашлявшись.

– Ты ведь понимаешь, что нагло пользуешься моей добротой?

– Понимаю. – Денис кивнул. – Кира, я пристаю к тебе в самый последний раз, гарантирую. Давай вызову такси, чтобы ты не ехала на общественном транспорте?

– Уж изволь.

С самым гадким чувством на свете я плелась к серебристой иномарке, которая повезла меня в пригородный район, где жил Игнат Фирсанов.

Его дом стоял на отшибе курортного поселка. Гигантский коттедж из кирпича и стекла, спрятанный за двухметровым забором.

Я сверилась с записной книжкой, в которую Денис вписал адрес, убедилась, что ошибки быть не может, и, застыв перед воротами, надавила на звонок. Тишина. Дернула за ручку.

О! Дверца, ведущая в пещеру к монстру, приоткрылась. Цокая каблуками, я вошла во внутренний двор и ещё раз осмотрела дом. Неприступная такая крепость, к которой вела дорога из желтого кирпича.

Сначала я давила на звонок, затем молотила кулаками по двери, после совсем отчаялась и уже развернулась, чтобы уйти, как дверь открылась…

На пороге стояла полуголая девица, которая одной рукой надевала платье, а другой пыталась влезть в туфлю. Пролепетав что-то между «Ой» и «Привет», она вылетела из дома, так и оставшись босоногой.

– Малыш, прости за неудачное свидание! Понимаешь ли, неотложные дела! – донеслось ей вдогонку от хозяина дома, который полулежал на диване и даже не смотрел в мою сторону.

Да, видимо, встречу я ему оборвала на самом интересном месте. На Игнате Фирсанове не осталось ничего, кроме нижнего белья, а на столике у дивана стояла начатая бутылка вина. Вся его поза выражала полнейшую расслабленность, будто бы его совершенно не смущало практически нагое тело и разозленная девица, топчущаяся в дверях.

«Ну и козел», – мысленно возмутилась я, вслух же произнесла:

– Я за документами.

Ядовитый тон моего голоса заставил его повернуть лицо в мою сторону, долго всматриваться в меня словно ища хоть что-то дельное, а затем спрыгнуть с дивана, дабы продемонстрировать себя во всей обнаженной красе.

Рельефное тело, руки, перевитые мышцами, идеальный пресс как будто из спортивного журнала. Легкий загар и спокойствие во взгляде, смешанное с похотью, от которой хочется прикрыться. Типичный прожигатель жизни. Пока сестра вкалывает, «соучредитель» валяется дома и спит со всеми подряд. Он сделал шаг по направлению ко мне, прищурив глаза, а затем сказал с издевкой:

– Ну и зачем ломиться как ненормальная? Могла бы не караулить под дверью, а присоединиться к нам с Жанной.

«Скотина, скотина, скотина», – проносилось в моей голове всполохами.

– Не обольщайся, – точно выплюнула. – Поверь, ты мне совершенно неинтересен ни как человек, ни уж тем более как мужчина.

Злоба расползалась по телу мурашками. Этот человек не предпринимал никаких действий, чтобы найти чертовы бумаги. Нет, он неумолимо приближался, заставляя пятиться к стене. В итоге я прижалась спиной к входной двери, а Игнат застыл напротив, практически вплотную ко мне. Я попыталась отклониться, когда его руки легли на мои плечи. От близости к нему по телу пробежала нервная дрожь. Весь его вид говорил об одном – это проверка. Он ждет моего испуга как дикий зверь, чтобы схватить, вцепиться зубами в шею и растерзать.

– Крошка, тебе не кажется, что за всё нужно платить? Во-первых, я помог твоему брату с контрактом, – Игнат загнул большой палец. – Во-вторых, пустил тебя к себе домой и распрощался с Жанной, пусть мне этого и не хотелось. – Загнул указательный. – Быть может, ты восполнишь мою утрату собой? – Его пальцы коснулись моей щеки, провели по ней легким росчерком.

– Если ты сейчас же не отдашь бумаги, я врежу тебе, и мне все равно, сложатся у Дениса и твоей сестры отношения или нет. – Я выплевывала каждое слово ему в лицо, шипя, будто змея. – Ты – самовлюбленный идиот, который считает себя властителем мира. Уясни простую вещь, ты омерзителен и жалок. Похотливое животное, вот ты кто. Отдай. Мне. Документы.

Отчего-то Игнат напрягся и сдавил мои плечи сильнее прежнего, отчего мне показалось, что сейчас я огребу за свой болтливый язык. Но после он развернулся и пошел к винтовой лестнице, откуда сказал:

– Сейчас всё принесу. Если есть желание остаться, располагайся, наливай вино.

Победа придала мне уверенности. Я пыталась отдышаться, переводя взгляд от одного предмета к другому. Дом каждой деталью, каждой мелочью кричал о богатстве его хозяина. Пол устилал белоснежный ковер, в котором утопали ноги. Стены украшали черно-белые фотографии мегаполисов в серебряных рамах, новомодный камин у стены светился электрическим пламенем. Стеклянный низенький столик, натуральная кожа дивана – здесь всё было дорого и стильно. Из гостиной вели две двери, которые были закрыты, и лестница.

Игнат вернулся через несколько минут, держа в руках громадную кипу бумаг, которую я и поднять бы смогла с трудом. К моему удивлению, он оделся в джинсы и футболку-поло ядовито-зеленого цвета.

– Замечания Иры, – он указал на кучу листов, бросая те на диван. – Не огорчилась, что я сменил образ? – Всё то же ехидство в голосе, плавность движений и хитрый прищур.

Зверь не переставал играться со мной, дышал на меня сладким ядом.

– Тебе идет быть одетым, – сказала резко. – Я могу идти?

– Да, – кивнул он.

Чтобы убрать бумаги в пакет, потребовалась ещё долгая минута. Ну а затем я вылетела из дома, забыв – да и не горя желанием – попрощаться. Хвала небесам, что больше мне никогда не придется пересекаться с этим человеком, а если Денису понадобится что-то ещё – я пошлю его в пешее эротическое!

К сожалению, в тот момент я не догадывалась, что Фирсанов Игнат стоял, опершись о дверной косяк, и вертел в пальцах мою записную книжку.

– С тебя миллион долларов в крупных купюрах, – выпалила я, заползая в квартиру.

Улицы наполнились нежданной жарой. Дороги плавились от солнечных лучей, и обратный путь меня безумно вымотал.

– Ты отдала документы ребятам? – Денис, почесывая себя, выплыл из комнаты и пронзительно чихнул.

– Угу. На этом мой сестринский долг выполнен.

Наверное, брат разглядел в моем лице что-то такое, что не удержался от вопроса:

– Надеюсь, Фирсанов цел?

– Цел, доволен, физически не удовлетворён.

– Кирюш, успокойся. Ты же понимаешь, что он обычный богатенький говнюк, который не привык к отказу. Насколько я знаю, он нигде не работает, а фирмой владеет только на бумагах. Короче говоря, прожигает жизнь, имеет девиц. Если бы я мог, то никогда бы не отправил тебя к нему. Обещаю, вы больше не встретитесь.

Он поднес руку к груди, отдавая клятву, затем съел очередную таблетку против аллергии и уткнулся в экран ноутбука, залипнув на каком-то боевике.

Когда я мылась в душе и когда заваривала кофе, когда ложилась в постель в обнимку с пледом, меня трясло от ненависти.

Прожигатель жизни. Как выразился Денис, богатенький говнюк.

Ведь в нем ничего не ёкнуло, когда он прогонял из дома ту девчонку в одних трусах. Это отвратительно. А она не перечила ему, лишь улыбалась и – спорю на что угодно! – была готова вернуться в любую секунду. Ему было достаточно поманить её пальцем, чтобы она приползла на коленях.

Что заставляет женщин так низко падать? Неужели они считают, что человек, который попользовался их телом, примет и их душу? На что они рассчитывают? На искреннюю любовь? На привязанность?

Хорошо, что я вообще не верю во всю эту слезливую чушь.

Но всё-таки как можно быть таким отвратительным типом?!

Три дня я наслаждалась тишиной, покоем и возможностью прогуливать институт, ссылаясь на аллергию Дениса. Тем вечером он, уже почти здоровый, заносил в компьютер какие-то сведения, а я валялась на диване с фантастической книжкой и жевала чипсы.

Семейная идиллия, пахнущая тишиной и уютом – как я люблю такие моменты. Мне страшно представить, что когда-нибудь мой брат уедет от меня к девушке или, что страшнее, приведет девушку сюда. Не из-за того, что мне придется работать или жить в одиночестве (или втроем). Нет, просто я слишком дорожу каждой секундой нашего единения.

– Кирюш, напомни адрес той компании канцелярских товаров? – Денис задумчиво посасывал карандаш, полуобернувшись в мою сторону.

– Взгляни сам в ежедневнике. Он валяется где-то на столе.

Денис осмотрел стол, заглянул под него и развел руками:

– Увы.

– Значит, в сумке, – я зевнула.

– И там нет, – крикнул из прихожей Денис.

– Значит, он… – я запнулась, вдруг вспоминая, где могла его оставить. – О, нет…

– Потеряла?

– Хуже! Забыла у Фирсанова, когда забирала твои бумаги.

Не то, чтобы записная книжка была такой уж незаменимой – но в ней хранилось много информации, телефонных контактов и адресов. Я предпочитала заносить их на бумагу, потому что не доверяла телефону. «Потеряю его, и прощай информация», – назидательно объясняла брату.

Ага, а в итоге потеряла саму записную книжку…

Вот дурья башка!

Брат пожал плечами:

– Я съезжу.

Почему-то мне не понравился тон его голоса. Возможно, дело в том, что я рассказала Денису про полуголого Игната Фирсанова и его однозначные намеки. Мне вдруг представилось, как они начинают драться, к чертям разносят гостиную, пробивают головами стеклянный столик.

Пусть Денис спокойно ведет дела с Ириной, а я так же спокойно заберу свою книжку и свалю куда подальше.

– Давай лучше я, а то у тебя столько работы накопилось из-за этой аллергии.

– Точно? – засомневался он. – После того раза я боюсь отправлять тебя к этому животному.

– Поверь, он не причинит мне вреда.

Думаю, животное валяется дома, попивает вино в обнимку с очередной куколкой и наслаждается своей расчудесной жизнью.

Чем он может мне помешать?

Денис попытался связаться с Ириной и договориться через неё о встрече с братом, но та не брала трубку, и пришлось ехать наобум.

Солнечная погода заставила жителей курортного поселка повылезать из своих крепостей. Или мне казалось, или некоторые заинтересованно смотрели в мою сторону, пока я ломилась в ворота, которые теперь оказались предусмотрительно заперты?

Видимо, Игнат Фирсанов решил закончить начатое, а не отвечать назойливой гостье. Ничего. Я готова ждать.

С этой мыслью я плюхнулась на землю и уставилась в мобильный телефон.

Прошло ещё минут пять. Я звонила, пинала ворота, кричала и, кажется, в глазах соседей стала одной из влюбленных девчонок Игната.

Нет, пора бы вспомнить о самолюбии, а заодно понять, что раз не ответил – значит, его нет дома. Я вытащила из сумки лист бумаги и написала на тот размашистым почерком:

«Я забыла у тебя свой ежедневник. Позвони по этому номеру, договоримся о встрече. Спасибо. Кира». Добавила несколько цифр и прилепила бумажку жевательной резинкой к замочной скважине.

Неудивительно, что мне никто не ответил: моё послание либо сорвало порывом ветра, либо оказалось смято Игнатом, который чхать хотел на чьи-либо просьбы.

Короче говоря, следующим утром я с задором неадекватного человека вновь рванула за своей ценностью. Только на этот раз взяла складной стульчик и была готова ждать Фирсанова Игната хоть весь день, только бы забрать ежедневник.

Вездесущие соседи сказали, что он никуда не уезжал, а потому я приготовить к долгим ожиданиям чуда. Хм, записка так и была прилеплена к замочной скважине. То есть наружу он не выходил? Или у него ворота на электрическом замке?

Только я приготовилась вновь колотить в дверь, как телефон завибрировал. Гена.

– Да?

– Привет! – затараторил тот. – Такая погода чудесная, вот я и подумал, может быть, сходим куда-нибудь вдвоем?

– Слушай, у меня куча дел. – Я со вздохом оглянулась на неприступный забор. – Давай как-нибудь потом.

– Где ты сейчас?

– Не так важно. Судя по всему, освобожусь нескоро.

– А, – грустно сказал Гена, – ну ладно. Слушай, я тут кое-что задумал. Будет тебе сюрприз, ладно?

– Ладно, – смирилась я.

Я побарабанила немного в дверь и только разместила на дорожке свой стульчик, как ворота щелкнули.

Готовая отбирать своё, я ломанулась к ним. Но во внутреннем дворе стоял не зверь, а уставший донельзя парень. Практически бескровное лицо не выражало ничего, кроме усталости, под глазами залегли синяки, а сам взгляд потерял всякий намек на ехидство. В нем сложно было узнать самовлюбленного эгоиста Игната Фирсанова, поэтому я даже немного опешила.

– Я за ежедневником… предупреждала вчера. Записка…

Протянула ему бумажный лист, и Игнат со вздохом пробежался глазами по буквам. Затем кивнул и слабым жестом пригласил за собой. В полном молчании. Я отказалась идти внутрь, тогда он кивнул и прошептал:

– Сейчас поищу.

Смотря за тем, как он уходит, ссутулившийся, бледный, я бесконечно удивлялась и не могла придумать ни единого оправдания. Что, бурная ночка? Бред. Что нужно делать, чтобы утром выглядеть ТАК плохо?

Игнат вернулся через пару минут, передал мне ежедневно, улыбаясь бескровными губами:

– Тебя что-то беспокоит, крошка?

– Ты болен?

Все-таки любопытство – вещь страшная. Можно искренне ненавидеть человека, но интересоваться состоянием его здоровья.

– А что, жалость проснулась? То тебя воротит от одного моего голоса, то ты готова рыдать навзрыд возле моего смертного одра? Хм…

Мне показалось, что он напрягся, пытаясь уловить какой-то запах.

– С удовольствием продолжу тебя ненавидеть. Это был банальный интерес, – ответила я.

– Ничего со мной не случилось, обычная изматывающая ночка. Слушай, а какими духами ты пользуешься?

Этот невыносимый упырь из моих кошмаров практически припал носом к шее.

– Так, отвали. – Я отпихнула его обеими руками. – Никакими.

Кажется, Игнат Фирсанов удивился, но затем перевел взгляд куда-то вдаль и прыснул.

И тут я увидела Гену. Тот несся от ворот к дому, всем видом выражая неприязнь и крайнюю степень обиды. Короткие волосы его были взъерошены, щеки покраснели от гнева.

– Кира! – проревел он. – Могла бы и сказать, что у тебя другой!

Судя по всему, сюрприз его заключился в слежке за мной. Чудненько. Я даже не стала объяснять, что никакого другого у меня нет. Только просверлила Гену взглядом, от которого тот должен был бы сгореть дотла. Увы, неудавшийся кавалер так и стоял на месте, уперев руки в бока.

– Это, видимо, твой жених? – уточнил Игнат. – Приятно познакомиться, Фирсанов Игнат Владимирович. Тайная страсть Киры Алексеевны.

С этими словами он протянул ладонь для рукопожатия. В его глазах появилось бесовское пламя, а я скрипнула зубами от злости. Стоило только пожалеть человека, как он вновь напомнил, кем является на самом деле.

Надеюсь, они поубивают друг друга, и я, наконец, останусь в одиночестве. Я обняла ежедневник (заляпают еще кровью), а Гена хмуро уставился на соперника.

Глава 3 Кира, тебе конец

Игнат Фирсанов смотрел на Гену с интересом ученого, который раздобыл неведомую зверюшку для опытов, и тогда последний не выдержал. Нахохлившись, он произнес на глубоком выдохе:

– Я – Гена, а это моя девушка! – Тычок в мою сторону.

– Э-э, – выдала я отрицательное, но была перебита Фирсановым.

– Ух ты, здорово! Я – Игнат, а это моя территория. Будем, как в первобытнообщинную эру, тыкать на «свои» вещи пальцами? Тут, если что, вообще много моего.

– Во-первых, я – не вещь, – возмутилась я, после немного подумала и возмутилась повторно: – И я не принадлежу тебе, Гена!

– Ну, территория всё ещё исключительно моя, получается, я победил, – расхохотался Игнат, к которому возвращалась способность радоваться, и он вновь начинал бесить меня до невозможности.

– Если ты опорочил её честь, то вызываю тебя на…

– Дуэль? – предположил Игнат. – Схожу за пистолетами.

У Гены промелькнули на лице все эмоции по этому поводу.

– Скорее – на общение, – потупился тот, становясь совсем жалким.

Мне хотелось сгореть от стыда, но я прижимала к себе чертов ежедневник и всячески изображала равнодушие.

– Слушай, рыцарь, мне твоя женщина даром не сдалась.

– Я так не думаю. Она ждала тебя возле дома, – принялся перечислять Гена. – Потом вышел ты, начал что-то делать с её шеей, – смутился он.

– Кусать, – предположил Игнат весело, а я свирепо фыркнула.

– Возможно, целовать! – поспорил Гена, взъерошивая волосы.

– Ну да, а теперь я обязан взять её в жены как настоящий мужчина. Слушай, Геннадий, уж не знаю, как тебя по батюшке, ты, видимо, наткнулся на неё в час-пик в автобусе, а теперь чувствуешь себя обязанным?

– Да как ты смеешь?! – Гена чуть не кинулся с кулаками на обидчика, но был остановлен мною.

Дуэль все никак не начиналась, а тупая словестная перепалка уже порядком надоела. Пришлось взмахнуть ежедневником точно мечом, осаждая противников.

– Я вообще тут хоть кому-то интересна? Так, Гена, мы уезжаем. Сейчас же. Игнат, спасибо за записную книжку. Надеюсь, больше не встретимся.

– Знаешь, я бы с удовольствием вытворял с тобой всё то, о чем подумал твой жених… – Игнат Фирсанов облизал обветренные губы.

Я схватила Гену за руку и потащила прочь от неприступного особняка. Игнат разлегся на скамейке возле дома, зажмурившись до рези в глазах. На душе посветлело.

А ещё утром он ненавидел весь этот мир. Как, впрочем, каждый месяц своей никчемной жизни.

Я вела Гену за руку и понимала, что не испытываю к нему ровным счетом ничего. Всё выветрилось за месяцы общения.

Когда-то мы с ним дружили. Он помогал мне прийти в себя после передряг, выуживал из проблем с учебой, отвлекал ото всего мира. Я платила ему тем же. Мы были настоящими друзьями. Я почти боготворила этого человека. А потом все изменилось. Я давно заметила, что у фразы «Я тебя люблю» есть магическая аура: она или заставляет двух людей слиться в одно целое или… уничтожает любые зачатки эмоций. Ещё вчера я с удовольствием общалась с Геной по несколько часов в день, а сегодня меня воротит от его голоса. Вчера его манеры меня умиляли, а сегодня заставляют стыдиться. Возможно, дело в том, что уже не получится сказать друзьям: «Как хорошо, ведь у меня есть человек, способный помочь и понять, но не испытывающий ко мне ничего». Не сказать, ведь из стадии друзей мы перешли на «отношения». Которых нет. И это огорчает.

Нет, я искренне пыталась стать ему идеальной девушкой. Пустилась в омут отношений, только бы сделать его счастливым. Переживала и ненавидела себя за черствость, искала в себе намеки на возникающую симпатию, пыталась испытывать хоть что-то к человеку, который всегда был рядом.

Но Гена будто сошел с ума. Он ежеминутно названивал мне, ревновал по каждому пустяку. А однажды заявил, что наших детей мы назовем Еленой и Александром, потому что так хочет его матушка.

Тут-то моя выдержка кончилась. Я аккуратно предложила расстаться, потом менее аккуратно рассказала о своих чувствах, следом даже попыталась нагрубить. Чем больше я просила окончить этот цирк, тем сильнее ему хотелось продолжать «покорять мое сердце».

Он любит за нас двоих, а я пытаюсь не мешать ему.

Но теперь окончательно становится ясно – с этим человеком у меня нет ничего общего. Даже дружбы. Он – лишь воспоминание, и я не смогу больше общаться с ним, чтобы не возненавидеть себя. Все его попытки добиться меня, слежка, скандалы с людьми – от этого нужно бежать прямо сейчас, пока это окончательно не переросло в паранойю.

– Тебя проводить? – спросил Гена, глядя на меня как побитый пес.

– Нет, – ответила непреклонно. – Не надо меня вообще никуда никогда провожать.

В квартиру я вошла ближе к полудню, злая и недовольная собой. Делать ничего не хотелось, и до вечера я пялилась в телевизор, а тот сменял программу за программой.

– Всё в порядке? – От голоса брата я вздрогнула.

– Да, всё отлично. Не слышала, как ты пришел.

– Конечно, не слышала, – согласился Денис, стягивая галстук и выбираясь из рубашки. – Ты так скоро окаменеешь. Сделай какое-нибудь позитивное лицо.

– Ладно, – я скривилась ещё сильнее.

– Кирюш, – он нахмурился и присел на корточки рядом с диваном, на котором я валялась. – Судя по всему, ежедневник ты отобрала, но перед этим убила Игната Фирсанова и закопала его в саду.

– Не-а. Просто мне устроили сюрприз, после которого многое прояснилось.

Я рассказала Денису о знакомстве Гены и Игната, на что тот недолго держал серьезное лицо, а потом, заливаясь смехом, пробормотал:

– Это прекрасно! Кирюш, да забей ты. Какая разница, что подумает Фирсанов про тебя и Гену?

– Никакой.

Разумеется, разница есть! Я строю вокруг себя неприступную стену, хамлю этому скотине, а в итоге позорюсь рядом с человеком, который вопит во всю глотку, что я – его девушка. И дело не в том, что кто-то на меня косо посмотрит. Нет, просто я вступила в битву с Фирсановым и не могу проявлять ни малейшей слабости перед этим надменным мальчишкой.

– Тем более вы никогда не увидитесь, – повел плечами Денис, щелкая меня по носу.

– Знаешь, тем сильнее я мечтаю навсегда распрощаться с ним, тем чаще мы пересекаемся. Спорим, сейчас позвонит Ирина и предложит выбраться куда-нибудь на совместный уикенд?

– Я скажу, что тебя воротит от одного вида её брата, и она резко перехочет куда-либо нас приглашать, – рассмеялся Денис.

Иногда так приятно испытывать к кому-то отвращение, что не хочется видеть в нем ничего хорошего. И вымученный взгляд говорит лишь о праздно проведенных днях, и бескровное лицо – об употреблении наркотиков или алкоголя.

Мне даже понравилась наша вражда, и я не собиралась проигрывать Игнату Фирсанову ни в чем.

Ну а если мы никогда не встретимся…

Что ж, это к лучшему.

В итоге я впала в хандру. Фильмы поголовно казались тупой безвкусицей, книги поражали однообразием. Мне надоели буквы, приелся вкус напитков и еды, осточертели звонки Гены. В итоге я просто отключила мобильный телефон и уткнулась лицом в подушку.

Чего-то не хватало.

Весна, нехватка витаминов, плохое настроение – всё смешалось в кучу, отдавая меня на растерзание злобе и апатии. Брат старался не лезть к раздраженной сестре, а сестра, в свою очередь, придавалась поглощению собственной желчи в тишине квартиры.

Я не могла понять, чего недостает в моей жизни. Даже сходила на пары, удивилась, как меня до сих пор не отчислили, просидела несколько часов, пялясь пустым взглядом на доску. И свалила домой.

Короче говоря, в итоге я оказалась права.

На следующей неделе посреди дня мне позвонил брат и заявил, что его компания в субботу организовывает банкет, на который впервые пригласила Дениса, а заодно и многих деловых партнеров.

Я даже не сомневалась, кого тоже позвали туда.

Не было ни единой причины, по которой я могла согласиться участвовать во всем этом.

– Ты уверена, что не хочешь? – не сильно приставал брат. – Я уже сказал, что ты будешь моей спутницей.

– Ты сам знаешь, кто там будет. Нет уж, нам нельзя пересекаться. Лучше отдохну.

– Договорились.

Субботним вечером я проводила его, выглаженного и наряженного, в ресторан, а сама завалилась спать. Но как уснуть, когда в дверь так настойчиво ломятся незваные гости?

Меня разбудил беспрерывный трезвон, от которого было невозможно спастись, скрыться, спрятаться под подушку. Я напялила домашний халат и, словно пребывая в тумане, двинулась ко входу. Глаза слипались. Жутко хотелось спать, но гость принялся долбить по двери кулаками.

– Да иду я! – рявкнула я, отпирая замок.

И во все глаза уставилась на человека, который стоял на пороге. К нему вернулось самолюбие и спесь. Разодетый, красивый, надушенный какими-то пряными духами, он источал уверенность в себе и звериную похоть.

– Что тебе нужно? – рассердилась я, запахиваясь в халат.

Я рассмотрела, что под его глазами так и не прошли синяки, а щеки впали. Кадык сильно проступал сквозь кожу.

– Ты! – безапелляционно заявил человек из моих кошмаров, переступая порог размашистым шагом.

«Меня будут убивать», – решила я спросонья, пятясь вглубь коридора, ставшего каким-то поразительно длинным, почти бесконечным.

Взгляд Фирсанова Игната блуждал по мне, губы скалились в дикой ухмылке. Чистое, незамутненное безумие!

Я рванула к своей комнате и захлопнула дверь перед самым носом Игната. Тот остался снаружи. Ломился ко мне, крича что-то несуразное. Его слова тонули от шума в ушах, а спать хотелось так сильно, что я чуть не рухнула на пол. Мне было страшно. Так страшно, что испуг забился в горле, застрял там колючим комом.

Наконец, человек по ту сторону выломал дверь, набросился на меня и… поцеловал.

…Я проснулась, мокрая от испарины.

Кира, тебе конец.

Эти сны, от которых бросает то в дрожь, то в холод, к хорошему не приведут. Надо что-то делать. Бежать, спасаться, уносить ноги.

Или приблизиться к зверю, который терзает тебя долгими днями, и поддаться стихии. Эта хандра, апатия – всё было неспроста. Моё тело хотело вновь посмотреть на Фирсанова, услышать его голос, позволить ему тронуть мою щеку или запястье. Разум отказывался принимать это. Точно болезнь, во мне разрасталось желание увидеть его вновь. Меня знобило, давило изнутри простой мыслью: «Ты хочешь этого человека».

Я, как и многие, попалась на крючок идеального тела, хрипловатого голоса и взгляда с прищуром.

– Еще не поздно приехать? – спросила я, прижимая телефон плечом к уху и натягивая чулки.

– Не поздно, – согласился Денис. – Ты передумала?

– Да.

– Там будет Фирсанов.

– Знаю.

Кажется, Денис всё понял.

– Если он как-то обидит тебя…

– Дэн, я ведь не маленькая девочка. Меня никто не сможет обидеть, кроме меня самой. Диктуй адрес.

Денис встретил меня возле входа в ресторан и как-то очень уж неодобрительно уставил на декольте, открывающее чем больше, чем следовало. Ему не понравились и высокие шпильки, и разрез платья.

– Как-то слишком, – по-отцовски проворчал он, пытаясь укутать меня в пиджак.

Я рассмеялась и вошла в зал, наполненный звуками, ароматами еды, перезвоном бокалов и людьми, разодетыми, знающими себе цену. В блеске хрустальных бокалов и пышных платьев можно потерять рассудок. Если говорить серьезно, то никому не нужно это мероприятие. С одной стороны, оно – знак доброжелательности, с другой – пренебрежительное соглашение. Зачем здесь мой брат? Не понимаю, но он пытается выглядеть в этом зале «своим». Ему не понять, что «своим» он никогда не будет. Не та каста, не те амбиции и желания.

Зато я недолго искала того, ради которого приехала сюда поздним вечером.

Игнат Фирсанов восседал в компании какой-то девицы, которая заливисто смеялась, а он накручивал её локон себе на палец.

Мягкие шаги, уверенная походка, их столик в трех метрах, двух, на расстоянии вытянутой руки. Ладонь легла на плечо парню, а тот никак не отреагировал, только чуть повернул голову и промурлыкал:

– Желаешь присоединиться к нам? – затем рассмотрел меня и поднялся со стула. – Кира? – опешил он.

Он упакован в рубашку светло-зеленого цвета, темные брюки и галстук в тон им. Волосы зачесаны набок. На руках сверкают часы стоимостью, наверное, как обе мои почки.

– Увидела тебя и решила поздороваться, – ответила я с придыханием.

Его взгляд потемнел.

Как сходят с ума? Под звон бокалов и перебор гитарных струн.

– Рад встретиться, – ровно ответил он, переводя взгляд обратно на свою девушку.

Я облизала разом пересохшие губы и представила себя со стороны, смутилась, но тут же одумалась.

– Не хочешь пообщаться наедине?

– Есть о чем?

Моя рука нашла его и поглаживала тыльную сторону ладони, выводя по коже узоры, буквы, знаки. Девушка привстала и недовольно кашлянула, но Фирсанов не обращал на неё никакого внимания. Он поедал меня жадным, голодным взглядом.

– Что ты делаешь? – Его лицо оказалось вплотную к моему.

Дыхание к дыханию. Аромат мускуса, дорогих сигарет и элитного алкоголя.

– Будто ты не понимаешь.

– Только не говори, что влюбилась, хочешь от меня дочь и готова прожить вечность вдвоем, – прохрипел Игнат, стискивая мои запястья и заводя их за спину, не позволяя мне касаться его.

– Ничего подобного! Мне нужна лишь маленькая интрижка.

– И ты понимаешь, что наши отношения закончится сегодня же?

– Да, обещаю под дверью не стонать, – рассмеялась я, припомнив, как ломилась к нему с отчаянной злобой.

– Ты сама согласилась.

Он потянул меня сквозь людской поток, сквозь запахи и слова, сквозь переливы струн на второй этаж ресторана. На секунду где-то внутри моей черствой души что-то встрепенулось. И мне захотелось сбежать, уйти, скрыться с глаз долой. Но только на секунду.

Сегодняшний вечер будет принадлежать нам, а завтра я излечусь от болезни под названием «Фирсанов Игнат».

Игнат ориентировался как у себя дома и невозмутимо вел меня сквозь переплетения коридоров, пока не остановился возле неприметной двери и не открыл её. Внутри обнаружилась комната, укутанная полумраком, с гигантским диваном из кожи – вот это слоновье лежбище! – и полным отсутствием других вещей. По всей видимости, приват-встречи здесь проводились частенько, а Фирсанов периодически участвовал в них, оттого так хорошо знал, куда идти.

Он повалил меня на диван и навалился сверху. Губы коснулись моих, и я ответила на поцелуй со всей отчаянностью. Дрожащие пальцы никак не могли расстегнуть пуговицы на рубашке, а затем мою руку накрыла его.

– Что за нелепые игры?

– Заткнись!

Но его взгляд прожигал во мне дыры, и наружу сочился страх, заставляющий съежиться, закрыться.

– Ты действительно хочешь, чтобы всё случилось вот так? Без шуток?

Он коснулся губами моей шеи, прочертил дорожку до ключицы, чуть прикусил кожу.

– Да, – почти простонала я.

– Мне казалось, ты выше всего этого.

Губы скользнули ниже, пробрались к декольте, где застыли, точно не решаясь целовать дальше. Пальцы нащупали резинку чулок, подлезли под неё, поглаживая кожу бедра.

– Нет, я точно такая же, – ответила сипло от невыносимой жажды.

Я вновь попыталась дотронуться до пуговиц, но сильная рука сжала моё запястье.

– Это дурость.

– Какое тебе дело?!

– Такое, что я не сплю с теми, кто пускается во все тяжкие. Ничего не выйдет.

Игнат напоследок убрал с моего лица прядь волос, словно прощаясь, и вышел из комнаты, оставляя меня в гордом одиночестве. Нервная дрожь нарастала с каждой секундой, грозя перерасти в истерику. На глазах выступили злые слезы.

Дверь хлопнула за его спиной.

Я уткнулась лицом в диванную подушку, пропахшую чужой страстью, и разревелась от безысходности.

Глава 4 Зверь внутри

Четыре года я плыл по течению. С того самого дня, как у меня появилась тайна – пугающая, леденящая кровь, ужасная и прочие преувеличения – я как-то разучился радоваться мелочам. Жизнь разделило алой лентой на «до» и «после».

Наши с Ирой родители погибли, когда мне только-только исполнилось двенадцать лет – банальная автокатастрофа. Они даже не мучились, а мы остались одни. Никому не нужные дети. Сестра долго не могла прийти в себя, она словно застыла в безвременье. Неделями я готовил ей разваренные пельмени с несъедобной яичницей, кормил с ложечки. В тот момент не она была старшей в семье – восемь лет разницы, как-никак, – а я. Позже Ира очнулась от спячки. Она приняла родительское наследство и бизнес, за который вцепилась зубами, только бы не погрузиться в уныние.

Я хотел стать для неё всем. К сожалению, мечты восемнадцатилетнего паренька рухнули в одночасье. Вечер. Пустынная аллея парка. И существо, что выскочило из неоткуда. Его зубы сомкнулись на моей лодыжке, и сначала я решил, будто это бродячий пес. Даже сделал укол от бешенства.

К сожалению, прививки не распространяются на оборотней.

Перед полнолунием меня знобило. Весь день я провалялся в предобморочном состоянии, списывая всё на тот укус (правильно списывал), а вечером перестал управлять собой. Растворился в звере.

Чудо, что сестра была в отъезде. Я бы не простил себя, если бы она пострадала.

Тем вечером, двадцать шестого июля, мир окрасился в алые полутона. На небе воссияла полная, налитая кровью луна. Я сопротивлялся, боролся до последнего, но тьма во мне одержала верх.

Первое превращение стало настоящим кошмаром. Тело выворачивало наизнанку. Такую боль и опустошенность я не испытывал никогда. А ещё страх. Дикий. Необузданный. Животный страх.

Кости выломало точно списки, раскаленные прутья воткнулись в мясо, и тело перестало принадлежать мне. Я видел себя будто со стороны. Животное. Омерзительное. Грязное. Клыкастое создание с розовой пеной у рта.

Зверь во мне жил собственными животными инстинктами. Он хотел одного – убивать.

Тем вечером моя жизнь переломилась вместе с последней костью.

Я оставил попытки устроиться на работу. Я отказался от личной жизни, дабы не причинить никому вреда.

В какой-то момент мне даже понравилось не испытывать ничего. Никаких эмоций. Полный ноль. Прожигать каждый день своей жизни, менять девушек, не запоминая их имен.

Но с появлением Киры всё пошло наперекосяк.

Нет, я не влюбился в неё. Ничего подобного. С первой же встречи я понял, что она – моя новая жертва. Я играл с ней каждым взглядом и словом, доводил до исступления, подпускал и заставлял меня ненавидеть.

Мне нравилось наблюдать за её яростью.

Она не была красива, скорее – интересна. Угловатая, совсем ещё хрупкая, не познавшая себя. В её глазах застыла такая злоба, что мне нравилось осознавать: я и только я могу породить в ней такие чувства. Не восторг, не восхищение, но ярость. Выкристаллизованную ненависть.

Мне не нужна была её любовь.

Даже ежедневник я забрал исключительно из вредности, да только Кира подобрала неудачное время, чтобы его вернуть. Полнолуние.

В первый день я попросту не слышал её звонков, а на второй, когда очнулся и ощущал себя растоптанным, побитым псом, почему-то захотел открыть. Даже двигаться было больно, но я по стеночке дополз до двери, спустился во двор. Встретился с ней взглядом.

В ней было что-то такое, что заставило боль притупиться. Запах? Нет, она не душилась. Просто её присутствие, голос, волнение – всё это несло умиротворение. Неосязаемые волны воротили потрепанного волка к жизни. Не знаю, была ли Кира особенной или любая другая девушка вызвала бы во мне это спокойствие. В любом случае, она стала первой.

Теперь я заинтересовался по-настоящему.

Я был благодарен её – пусть никогда бы в этом не признался – и уже не хотел рушить её жизнь, делать одной из многих, оставлять краткосрочным воспоминанием. Она стала чем-то большим, чем просто девушка-на-ночь.

Я запомнил её имя и не хотел его забывать.

Сейчас я стоял, уткнувшись лбом в дверь, за которой осталась Кира. Не понимал, чего мне хочется. То ли получить эту девушку в своё безраздельное пользование, то ли оставить в покое.

То ли растерзать, то ли…

Спасти от самого себя.

– Идиот, – сказал я себе.

Мои руки подрагивали, когда я вновь надавил на дверную ручку. Девушка лежала на животе, и её плечи чуть подрагивали. Она обернулась на звук, посмотрела на меня с такой обидой, что мне перехотелось играть. Вместо этого я вернулся к ней и без разговоров дотронулся до спины, пробежался по позвоночнику пальцами, расстегивая молнию на платье. То соскользнуло с Киры, змеиной кожей скатилось к её загорелым ногам. Её губы жадно впились в мои, и я почувствовал слезы на нежной девичьей коже.

Она стянула с меня рубашку, с трудом справившись с тугими пуговицами, выпорхнула из своего платья точно птица.

Никаких лишних эмоций.

Исключительно желание заполучить чье-то тело в безраздельное пользование, желание полностью отдаться практически незнакомому человеку. Никакой нежности. Исключительно наскоки и взгляд глаза в глаза. Никаких намеков на доверие или прочую любовную мишуру. Каждое касание губ по телу оставляет на нем ожог.

Наше одиночество схлестнулось, чтобы на мгновение стать чем-то большим.

А после я смотрел, как она неуклюже приводит себя в порядок. Кира приглаживала волосы пятерней, наскоро одевалась, рассматривала продранные чулки. Её припухшие губы налились цветом. Она подмигнула мне по-свойски, как давнему другу, и скрылась за дверью.

Черт! Я не хотел остаться для неё другом.

Впервые за четыре года я почувствовал необходимость в ком-то, кроме себя.

Глупый мальчишка. Ты только что окончательно сломал себе жизнь. Теперь остается лишь принять случившееся как должное и продолжить влачить свое скучное существование.

Глава 5 Оставайся тем, кто ты есть

– Кира, где тебя черти носят?! – Денис подлетел ко мне, кипя от негодования, но затем рассмотрел меня хорошенько и простонал: – Нет… Я убью его!

– Не трогай мальчика, Дэн. Я сама этого хотела. Давай не будем устраивать прилюдную истерику.

– Ты не могла, – отрезал он. – Он чем-то тебя одурманил. Кира, что он сказал или сделал?

Я лишь неоднозначно улыбнулась. Брата было жалко. При всей нашей близости интимные подробности – как-то слишком. Впрочем, я ведь ничего ему и не рассказывала. Сам додумал, сам обиделся. Очень по-мужски.

Игнат вернулся в зал спустя несколько минут. Собранный, отглаженный, ни единой волосинкой не выдающий того, чем был занят совсем недавно. Он общался с незнакомыми мне людьми, а я наблюдала за ним исподтишка, вертя в пальцах бокал. Фирсанов улыбался девушкам, шутил с мужчинами, обсуждал что-то, хмурился и смеялся. Даже не оглядывался на меня.

Наконец, он добрался до своей сестры, одетой в золотистое платье до пола. Игнат улыбался, а Ирина гневно поджимала губы, шепча ему что-то на ухо. Он отмахивался от неё, морщась точно съев половину лимона за раз, а после и вовсе растворился в толпе цветастого народа, оставив сестру в одиночестве.

Я потеряла его из виду и на мгновение даже опечалилась. Отхлебнула от бокала чуть больше, чем следовало бы.

– Не пей так много, развезет, – услышала за спиной насмешливое.

Я посмотрела в глаза темные, как сама бездна.

– Мы перешли на тот уровень отношений, когда ты можешь учить меня жизни?

Игнат расхохотался.

– О, нет!

– Тогда проваливай обратно к своим девицам, договорились? – Я демонстративно допила шампанское до дна.

– Ты подходишь своему жениху. Как ему там, Ген-надий? – он плотоядно осклабился. – Тот чуть не убил меня за то, что я посмел находиться рядом с тобой, а ты жест дружелюбности воспринимаешь как личную угрозу.

– Мне казалось, наша сказка уже закончилась? – Я не отвела взгляда, поджала губы, изучая сосредоточенное лицо.

– Только не надо строить из себя недотрогу, которую я соблазнил, унизил и оскорбил. Засосы на моей шее говорят об обратном.

Игнат оттянул воротник, демонстрируя мне налитую кровью кожу, а я зловредно так ухмыльнулась. Ну, перестаралась немного. Бывает.

– Соболезную тебе и твоим засосам.

– Если честно, я к тебе с заманчивым предложением. Встретимся как-нибудь в непринужденной обстановке?

Я поднесла руки к лицу, выражая крайнюю степень удивления.

– Нет, Игнат, ты что, я не гуляю с незнакомыми мужчинами!

О да, Кира, ты попросту с ними спишь.

– Я заеду за тобой завтра? – проигнорировал Игнат моё шутовство. – Считай, что мне захотелось продлить нашу сказку на денек-другой.

– Согласна. Только заезжать не нужно. Как-нибудь приеду сама.

Я не хотела быть от него хоть как-то зависимой. Нет уж, исключительно самостоятельность. Сама пришла и сама ушла. Никаких обязательств. Никакого навязывания, ожидания.

– До встречи, Кира Алексеевна. – Игнат поймал мою ладонь и оставил на ней свой след-поцелуй, от которого меня бросило в жар.

– До встречи, Игнат Сергеевич, – с трудом вспомнила его отчество.

– Владимирович, – скучающе поправил Игнат.

– Владимирович, – легко согласилась я.

Мне понравились новые условия игры. Я изменилась. Словно бабочка переросла червяка, пожила в своем апатичном коконе и вдруг распустила крылья.

Я не хочу подчиняться прошлой себе, той девице, унылой до зубовного скрежета, спокойной и рассудительной. Мне хочется бунтовать и идти против течения, живя во имя себя одной. Мне пришелся по вкусу запах чуть горьковатых духов и ощущение мужской рубашки, соскальзывающей с рельефного тела. Я восхищена сильными руками и умелыми поцелуями. Словно алкоголем, я не могу насытиться воспоминаниями о сбитом дыхании. Мы не были парой. Нет. Врозь, стараясь перехватить инициативу на себя, не находя общих точек, но так правильно, так незаменимо. И будто к наркотику, меня тянет к нему. Подводным течением тащит в омут, где уже заждались его демоны.

Утро началось с того, что Денис попытался незаметно протащить в мою комнату букет алых роз, но уронил его вместе с вазой, запнувшись о плинтус. В итоге пробудилась я не под цветочный аромат, а от звона битого стекла, трехэтажного мата и воды, полетевшей в лицо.

– Доброе утро, – буркнул брат, отряхиваясь от листьев. – Вот, пришел мириться. Я не должен был осуждать тебя, потому что ты разумный человек и сама во всем разберешься. Прими этот букет в знак примирения.

Он развел руками, осматривая заваленную розами комнату.

– Допустим, я тебя прощаю, – рассмеялась я.

– Какие планы на сегодняшний день? – помялся Денис ради приличия, но потихоньку отходя к двери.

Было очевидно, что убирать «подарок» придется мне.

– Самые разнообразные. – Я потянулась. – Ты не хочешь знать.

– Не хочу, – согласился тот и добавил уже в дверях: – Принесу веник и совок. Ещё раз извини за моё поведение.

Я запулила в него подушкой, но братец уже юркнул в коридор.

Все-таки хорошо, что у меня есть Денис. Понимающий и готовый принять сестру любой, без всяких «но», осуждающих взглядов и попыток образумить.

Контрастный душ напомнил о прошедшем вечере. О запретном счастье, которое я испробовала вчера, которое украла у судьбы. Если до этого во мне ещё билась мысль: «Пора остановиться», то после тугих струн, что колотили по телу, пришла бодрость, а вместе с ним понимание – рано заканчивать.

А по дороге к Игнату, где-то на границе между «можно» и «нельзя», мне дозвонился – на свою голову – Гена. Наш диалог выдался коротким и односложным, но в итоге я высказала все свои опасения, мысли, выплюнула на него волну эмоций и пригвоздила очевидным:

– Нам никогда не быть вместе.

Гена шумно дышал в динамиках, но никак не реагировал, а после молча повесил трубку. Должно быть, я всерьез задела его, расколотила вдребезги мир иллюзий, но это давно должно было произойти. Если бы не моя мягкотелость…

Если уж ломать, то всё и окончательно. Чем больше человек оставляет нерешенных проблем, то сильнее они потом аукаются. Пусть он возненавидит меня раз и навсегда, чем будет медленно тлеть в своих чувствах, погружаться в уныние, мечтать о несбыточном, а в итоге сойти с ума от невзаимной любви.

У знакомых ворот я замерла на долгую секунду, сомневаясь. А затем надавила на звонок и, скрестив руки на груди, принялась ждать.

– Открыто, – донеслось из динамиков откуда-то сверху.

Мог бы и сам впустить.

Как оказалось, Игнат чаевничал с миловидной брюнеткой – одетой! – с копной волос до поясницы, но, увидев меня, извинился перед ней и быстренько выпроводил восвояси.

В его глазах затаилась настороженность, словно Фирсанов до последнего не верил, что глупая овца по имени Кира вернется в логово голодного зверя за добавкой.

– Ты сегодня какой-то встрепанный, – натянуто улыбнулась я.

– Тебя не смутила та брюнетка? – поинтересовался Игнат, склонив голову набок.

– Нисколько. Меня не интересует та сторона твоей жизни, в которой нет меня.

Я закинула ногу на ногу и оценивающе осмотрела Игната. Как же он хорош! Это невозможно! От одного его взгляда с прищуром подкашивались коленки. Он давил темнотой своей глаз, забирался в самую душу, терзал нервные окончания.

Меня, действительно, не волновало то, что происходило в его доме. Пусть он хоть галочки ставит на каждой, которая побывала на этом диване. Да хоть зарубки топориком на лбу, главное – без меня.

– Любопытно, – протянул Игнат. – Впрочем, на сей раз обламывать было нечего, это всего лишь подруга Иры. Даже похвастаться нечем, – наигранно возмутился он.

Выражение лица, на удивление, оставалось серьезным.

– Всячески сопереживаю, – фыркнула я.

Он долго сомневался над тем, что сказать дальше, словно пробовал каждое слово на вкус.

– Куда-нибудь сходим? Кино, ресторан? Чем увлекается современная молодежь?

Прозвучало так, будто себя он к этой молодежи не относил.

– Зачем куда-то идти? Тут тепло, уютно, есть чай, – я обвела руками столик, – как-нибудь да развлечемся.

На его губах заиграла ухмылка.

– И то верно.

С этими словами Игнат поднялся, в один шаг пересек разделяющее нас расстояние и оказался надо мной. Высокий. Статный. Непокорный зверь. От запаха его туалетной воды – легкая горчинка и перец – я окончательно потеряла рассудок. Губы оказались так близко…

Мне нравилось обводить переплетения его вен точно узоры, нравилось очерчивать острые скулы, заплетать в волосах пальцы. Игнат с легкостью поднял меня над полом, прижал к себе, придавил к стене. Под его ногами хрустнула чашка, опрокинутая случайно им же самим. Игнат не обратил на неё никакого внимания. Его губы исследовали мою шею, касались мочки уха. Тяжелое дыхание будоражило.

Он был чужим. Неправильным. Другим.

Я задыхалась с ним и без него.

Мой кислород, мой углекислый газ.

***

Я поправила сбившуюся набок юбку, посмотрела на себя в зеркале, поправила чуть встрепанные волосы.

– Тебя довезти до дома? – спросил Игнат, изучая меня из-под опущенных ресниц.

Обнаженный, невероятно красивый. Такой, что хочется остаться.

Именно поэтому я и стремилась поскорее уйти.

– Вот ещё что. Оставь свои джентельменские штучки для какой-нибудь другой наивной девицы, – отправила ему воздушный поцелуй. – Или ты предлагаешь услугу «трезвый водитель» всем, кто побывал у тебя как минимум дважды?

– Поверь, у меня редко кто задерживается больше, чем на раз, – ответил он резко.

– Ну, значит, я особенная, котик.

– Вероятно, – пасмурно согласился Игнат, провожая меня самым тяжелым из возможных взглядов до двери.

Он не нужен мне, но почему тогда так трудно уходить?..

Я запуталась. Поставь на моем беспокойном лбу отметку и забудь. Так будет правильно. Поставь зарубку, отметь крестиком, закрой дверь, съехидничай или схитри. Позволь мне оскорбить тебя в последний раз и уйти победительницей.

Впрочем, я уже победила.

Та, которая побывала в гостиной Игната Фирсанова дважды.

Глава 6 Решение

Почему-то меня тянуло к ней. Мы почти не общались, разговаривали редко и мало. Она не отвечала моим стандартам красоты – где грудь, где формы, где мягкие линии? – не была какой-то особенной и незаменимой. Но когда она появилась на пороге дома, мне это понравилось.

На диванных подушках остался едва уловимый аромат её шампуня – что-то клюквенное, кисловатое, слишком девичье – на полу валялся забытый шарф из шифона. Я сжал его в кулаке, а затем бросил обратно на пол.

Будем играть по её правилам.

Мы «встречались» вторую неделю. Короткие визиты, ничем не обязывающие ласки. Она без сожаления уходила, а я без сожаления выпроваживал её восвояси и просил приходящую горничную сменить постельное белье.

Но постоянство наших отношений стало напрягать. Впервые о том, чтобы порвать с Кирой, я подумал, когда аромат её клюквенного шампуня начал мне нравиться.

Нужно было уходить, пока девочка не влюбилась. Пока для меня это не стало чем-то серьезным.

Для неё это всё – игра. Так пусть убирается отсюда. Из кровати, из дома, из души, из рассудка. Пусть играется с другими парнями. Не живет нашими встречами. Будет умнее.

– Никуда она не уйдет, если ты её не прогонишь, – проворчала сестра, попивая черный как гудрон кофе.

В моей холостяцкой кухне она ориентировалась безукоризненно, а потому сама заварила кофе, засыпала его сахарным песком и, стянув туфли, закинула ноги на подоконник.

– Давай без нравоучений? Как я могу её прогнать? – Покачал головой. – Надо обдумать, как аккуратнее провернуть это.

– То есть до сегодняшнего дня ты прям никого не гнал взашей из своей койки? Ну-ну, меня-то не обманывай. По-моему, тебе просто нравится эта Кира. Ну, тогда будь честен с ней. – Ира подозрительно прищурилась. – Не раскисай, малой.

– Слушай, – возмутился я, – а как ты видишь эту честность? «Привет, Кира, располагайся. Что за шерсть на диване? Так я ж оборотень!» Так?

Ира неодобрительно цокнула.

– Ты вполне можешь аккуратно намекнуть. Девочки нынче падкие на всякую мистику, глядишь, ей и понравится.

– «Слово из девяти букв. Кто грызет людей под светом полной луны?» – не унимался я.

Сестра отпила ещё глоток и отставила кружку в сторону.

– Зря ёрничаешь. У тебя впервые за четыре года появился человек, которого ты не выгоняешь голым из своей постели. Разве после Алены кто-то оставался в твоем доме на ночь?

Я закусил губу. Алена была первой настоящей страстью того Игната Фирсанова, который беззаботно прожигал жизнь, ходил в институт от случая к случаю и мечтал отправиться в кругосветное путешествие. Но потом случилось то, что случилось, и новому мне пришлось избавиться от неё. Девчонка тяжело перенесла расставание и даже обещала сброситься с крыши многоэтажки, но я был непреклонен, пусть болел ей всерьез.

С тех пор играться в любовь желания как-то не возникало.

– Сам как-нибудь разберусь.

Сестра поднялась и щелкнула меня по носу как какого-нибудь десятилетнего лоботряса.

– Тогда есть один замечательный метод. Поверь, ни одна женщина не станет терпеть соперницу в спальне.

Что ж. Логично. Нам нужно прекратить любую связь, а это самый действенный способ.

Глава 7 Оборвать все нити

С каждым днем уходить становилось всё тяжелее. Было в этом человеке что-то, что тянуло к себе, манило, сковывало. Я не могла сосредоточиться рядом с ним. От запаха его туалетной воды меня прошибало электрическими разрядами. Его руки умело давили на точки, о которых я даже не подозревала. Он не гнал меня, но и не приглашал остаться, а я каждый раз задерживалась чуть больше, чтобы напитаться его воздухом.

Я должна была сама разрезать пуповину, иначе потом будет невыносимо больно. Я должна была освободиться от оков.

Нам нужно прекратить любую связь, пока не стало слишком поздно.

С этой мыслью я красилась, с этой мыслью надевала салатовую блузку и узкие джинсы. Она колотилась в унисон с сердцем, отравила ядом кровь. Мои руки не слушались, перед глазами плыло.

– Всё в порядке? – Брат вырос за мной громадиной, когда я уже натягивала туфли.

Такой надежный и верный. Единственный, кто готов принять меня со всеми ошибками и сложностями.

Почему-то мне захотелось рухнуть в его объятия и разрыдаться. Но вместо этого лишь ответила:

– Как всегда.

– Кир, мне надо будет тебе кое-что рассказать… вечером, – подумав, добавил Денис.

Не сложно догадаться, что именно. Он планирует съехать. Либо выгоняет меня. В любом случае, у него кто-то появился (или был всегда, но мне не говорили?), и теперь наше совместное проживание тяготит Дениса. Я пропадаю днями, а он исчезает по вечерам и возвращается лишь утром: на чашку кофе и за свежей одеждой.

– С интересом выслушаю, – я чмокнула его в щеку и вылетела из квартиры.

– Кстати! – Денис щелкнул пальцами, вспоминая. – Мне вчера всю ночь названивал Гена.

– Чего хотел? – остановилась я в дверях.

– Спрашивал, есть ли у него шансы.

– И что ты ответил?

– Посоветовал проспаться и отвалить от тебя, – буркнул брат.

Я показала Денису большой палец.

Спустя долгий, почти бесконечный час я зависла возле двери пещеры, где скрывался мой личный демон. Ворота он, разумеется, забыл закрыть, потому во внутренний двор я вошла как входила всегда.

Как завести разговор? «Мне кажется, ты начинаешь мне нравиться. Поэтому прощай».

Так себе начало.

– Кто? – спросил капризный голосок, и дверь приоткрылась.

Хм, а ведь я запомнила девицу, которая выглядывала сейчас в щелочку. Пышногрудая блондинка, одетая исключительно в кремовое шелковое белье, рассматривала меня так, как обычно смотрят на что-то гадкое. Именно её Фирсанов прогнал в день, когда я приехала к нему за бумагами.

– Свои, – холодно ответила я, отодвигая девицу в сторонку. Та оскорбленно фыркнула, но почему-то не попыталась выставить меня наружу.

В гостиной обнаружилась Ирина Фирсанова, которая закинула ногу на ногу и изучала модный журнал, попивая крепкий кофе. Она скосила на меня взгляд и кивнула:

– Привет… Кира? – убедилась, что не ошиблась в имени, и добавила: – Игнат наверху.

Кивок в сторону лестницы.

Неужели её нисколько не смущала блондинка, щеголяющая голым задом? Та, кстати, шлепала босыми ногами по пятам за мной, чем откровенно бесила. Тоже мне, конвоир.

Игнат обнаружился в своей спальне. На широкой кровати в компании двух девиц, преданно заглядывающих ему в глаза. Пока они ещё были одеты, но, судя по всему, ненадолго. Наши с Фирсановым взгляды пересеклись, после чего я хмыкнула и уселась на край кровати.

– О, Кир, не ждал тебя сегодня. – Игнат провел указательным пальцем по шейке одной из девиц. – Составишь нам компанию?

– Нет-нет, просто понаблюдаю. – Я демонстративно скрестила руки на груди. – Продолжайте. Кстати, девочки, вы хоть предохраняетесь? Игнат настолько неразборчив в связях, что не удивлюсь, если у него полный букет ЗППП.

К сожалению, увлекательного представления на пятерых не свершилось. Игнат шепнул что-то девицам, и те, помрачнев, убрались куда подальше, прихватив с собой блондинку.

Фирсанов сжал виски пальцами и простонал:

– Чего тебе надо?

Я опустила взгляд, не выдержав и все-таки сдавшись под напором незваной обиды.

– Вообще-то мы договаривались вчера, что я приеду. А что делаешь ты?..

– Пытаюсь с тобой порвать, – вдруг заявил он.

Челка упала ему на глаза, но он не спешил откинуть её. Наблюдал за мной из-под опущенных ресниц, ожидая реакции.

Любопытно, ведь я приехала сюда за тем же самым.

– Таким… необычным способом?

– Кто же знал, что ты не оскорбишься и не сбежишь, а попросишь добавки?

Я рассмеялась в голос. Боль, иглами засевшая в грудной клетке, кололась, давила на сердце. Мне было так плохо, так гадко от всей этой ситуации. Но голос не дрогнул, когда я произнесла:

– Дело в том, что я здесь за тем же самым. Нам надо расстаться.

– Иначе будем вечно гореть в аду?

– Ты – точно. Короче говоря, Фирсанов, не паникуй, я ухожу. Позвать твоих красоток?

Он отрицательно мотнул головой. Разговор был окончен.

Я развернулась и пошла к выходу, не позволяя себе замереть, обернуться, попытаться как-то его оправдать.

– До встречи, Кира! – весело попрощалась со мной Ирина, когда я спустилась в гостиную.

Я на секунду задержалась на пороге и окинула комнату прощальным взглядом.

– Ты считаешь это нормальным? Я про толпы девушек, – спросила напоследок.

– Каждый развлекается, как умеет, – повела плечом сестра чудовища.

Не было смысла оставаться в этом доме. Дверь захлопнулась за мной в последний раз, и я выскочила на улицу, где долго не могла отдышаться. Воздуха не хватало. Надвигалось полнолуние. Волчье время. И мне, признаться, захотелось взвыть волком от непонятного чувства, сдавившего грудь.

Глава 8 Волчье время

– Сегодня мы пьем! – заявила я, скидывая туфли и помахивая перед Денисом бутылкой розового вина. В сумочке лежало ещё две или три – не помню, сколько нахватала в супермаркете, когда решила надраться.

Он лишь пожал плечами, привычный к причудам единственной сестры.

– Как прошло свидание?

– Мы расстались. – Признание далось тяжело, хотя, если по-честному, мы и не встречались, чтобы расставаться. – Так о чем ты хотел рассказать?

Денис потупился.

– Может быть, не сегодня?

– Сегодня, братик, – я протянула ему бутылку.

Вскоре мы пили сладкое вино, похожее на компот и заедали горячими бутербродами с сыром, потому что ни он, ни я готовить так и не научились. Заноза в груди чуть сдвинулась и уже не мешала дышать, но болела всякий раз, когда я вспоминала Фирсанова Игната, его кровать, застеленную черно-белым покрывалом и полуголую блондинку, которой нашлось место в его доме. В отличие от меня.

– Как ты отнесешься к моему переезду? – Денис подул на горячий, только из микроволновки бутерброд.

– Всё серьезно? – Посмотрела на брата сквозь заполненный вином бокал.

– Видимо, да.

Губы почти произнесли правду: «Не уезжай, потому что я скончаюсь от одиночества и самоедства. Что я буду делать без тебя? Одна. В пустой квартире. Не бросай меня, пожалуйста. Только не сейчас». Боюсь, тогда бы Денис не уехал, променял бы своё счастье на мой покой.

Нельзя лишать его будущего.

– Наконец-то ты свалишь, и я смогу приводить домой мужиков! – Пихнула его локтем. – Когда познакомишь меня с возлюбленной?

Брат замялся.

– Постараюсь завтра. Обещай, что примешь любой мой выбор.

Хм, в голосе зазвенела сталь. Разумеется, я согласилась, хотя не представляла, ЧТО должен привести Денис, чтобы это можно было не принять.

– Теперь перейдем к тебе. Так почему вы разбежались? – Денис отхлебнул прямо из бутылки.

– Ну, для начала, в его постели обнаружилось три симпатичные девицы, с которыми я была не намерена делить Фирсанова.

Лицо Дениса посерело, кулаки сжались.

– Конченая тварь! – Он почти вскочил, но я ласково придержала брата рукой за локоть и усадила обратно.

– Успокойся. По его словам, он пытался со мной порвать таким образом.

Пришлось поведать детали позорной поездки.

– Почему не сказал честно? Кира, разве он из тех, кто не способен признаться девушке, что она его достала?

Не из тех. Это-то и глодало меня с особой силой. Игнат Фирсанов – человек, для которого нет понятий «совесть» или «неправильно». Если бы он хотел, то выгнал бы меня, как гнал остальных. Зачем был нужен этот спектакль, эти девицы с размалеванными лицами?

Что-то не складывалось.

В итоге мы решили, что всё получилось правильно, пусть и так гадко. Наконец-то порвались порочные узы, я освободилась от дурного влияния Фирсанова и больше никогда не совершу подобной ошибки. Это радовало брата.

Но когда вино кончилось, а Денис ушел в ванную, я выглянула в окно и долго смотрела на улицу. На переплетения тропинок, на нетерпеливые автомобили.

В мобильном телефоне был забит номер такси, и почему-то мне захотелось его набрать.

Короче говоря, я была окончательно пьяна и совершенно не отдавала себе отчет в том, что делаю, когда подъехала иномарка и повезла меня к Фирсанову Игнату по дороге, которую я успела изучить наизусть.

Разумеется, протрезвела я только у ворот, когда уткнулась в них и глубоко задумалась: «А на кой я сюда приехала?» Чтобы выяснить… что? Почему он предпочел грудастых красавиц, а не среднестатистическую меня с загонами и тараканами? Чтобы набить ему холеное лицо? Чтобы разругаться или расплакаться от собственной никчемности?

– Дура, – выругалась я, но все-таки толкнула ворота.

Думала: не поддадутся, тогда и уеду.

К сожалению, они легко открылись, приглашая меня заглянуть в пещеру к кровожадному дракону, который использует девственниц только по прямому назначению.

– Дура, – ещё раз напомнила я себе.

А потом случилось совсем невероятное: входная дверь тоже оказалась не заперта. Заходи, блин, кто хочет!

Во мне зародилось нехорошее предчувствие. Игнат, может, и был полным раздолбаем, но не закрыть дверь?..

Я вошла на цыпочках, боясь потревожить призраков этого дома. Не хватало только леденящей музыки из фильмов ужасов и кровожадных монстров внутри. Меня знобило, но не от страха, а от полного непонимания: дальше-то что?

В гостиной угнездилась гнетущая тишина.

– Эй, здесь кто-нибудь есть? – негромко вопросила я.

Ни единого звука, словно дом уснул вечным сном. Вымерло всё живое, остались лишь вещи и тени, устилающие пол.

Я мельком заглянула на кухню, прошла на второй этаж и поискала Игната в спальне (интересно, я ожидала найти его под кроватью?), а затем спустилась обратно в гостиную. Несколько минут посидела на диване, обдумывая, как оправдаться за «взлом», если хозяин все-таки вернется. Видимо, никак.

А с другой стороны, раз уж никого нет, осмотрюсь получше.

Я подошла к двери, обычно плотно закрытой, дернула за ручку.

Нет, ну я ожидала увидеть всякое – рабочий кабинет, комнату из бдсм-фильмов, спортзал, – но уж точно не абсолютно пустое помещение, единственным предметом в котором был ковер. На том, прислонившись к стене, сидел… Игнат. С книгой в руках.

Он поднял на меня взгляд вначале без особой заинтересованности, словно ждал кого-то другого, а потом чуть не подпрыгнул на месте и взревел:

– Что ты здесь забыла?!

Фирсанов выглядел неважно. Бескровное лицо, серые круги под глазами, чуть подрагивающие руки. Одетый в одни только спортивные штаны, сейчас он не казался мне божественно красивым.

– Тебя искала. – Я дернула плечом. – Ты меня не слышал, что ли?

Он сдавил виски пальцами. Видимо, не слышал.

– Немедленно уходи.

Я проигнорировала его приказ.

– Так что ты здесь делаешь?

– Да твою ж мать, отдыхаю я тут!

Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому. Я прикрыла за собой дверь, показывая, что никуда не планирую деваться. Терпи меня, мой личный демон. Сначала мы расставим все точки над «i», а уже потом распрощаемся навсегда.

– А почему ты отдыхаешь так?

Нет, ну море девиц, алкоголя или даже наркотиков были бы уместны в этом доме. А вот пушистый ковер и книга в мягкой обложке – сомнительно.

– Ты ведь так просто не уйдешь? – горько вопросил Игнат.

В голосе его было столько усталости, столько физической боли, что я поежилась.

– Нет.

– Я – извращенец. Тебя устроило?

Мои губы растянулись в подобие улыбки.

– Да, именно этого я от тебя и ожидала, грязный развратник. Читать книгу в пустой комнате! Немыслимо!

Я присела напротив Фирсанова, рассматривая обостренные черты его лица.

– Черт побери, Кира, что ты здесь забыла?..

– Соскучилась, – ответила с усмешкой.

Он прислонился к стене и прикрыл глаза. Тень от ресниц упала на измученное лицо.

– Давай я расскажу тебе правду, ты не поверишь и свалишь отсюда куда подальше? – тихим шепотом.

– Заманчивое предложение.

Я пристроилась на краешке ковра и вытянула ноги. Игнат так и не открыл глаза вновь, только тяжело вздохнул, а потом так же бесшумно сказал:

– Какое сегодня число?

– Двадцать первое.

– Уже неплохо. Ну а что с луной?

Я взглянула на потолок, будто ища там следы луны, а затем помотала головой.

– В какой она фазе? – вопрос за вопросом, а ресницы чуть подрагивают.

При чем тут вообще луна?! Неужели он поехавший на астрологии человек, который услышал, что водолеев сегодня ждут неудачи в личной жизни, а потому заперся в пустой комнате?

– Фаза полной луны. В прошлый раз, когда ты видела меня таким, был следующий день после полнолуния. Так проще?

– У тебя на луну открывается язва, что ли? – окончательно запуталась я.

– Практически.

Игнат прищурился, долго рассматривал меня, обдумывая что-то, понятное ему одному.

– Я – оборотень, – наконец, изрек он.

Опять дурачится. Мог бы и признаться, что с ним по-настоящему, ну либо выставить из комнаты, из дома – и не отвечать вообще.

– Ага, а я – упырь. По ночам сосу кровь селян на кладбищах.

Фирсанов скривился.

– Разумеется, ты мне не веришь. Всё, теперь уходи.

Нет, ну честно, что можно ответить на такое заявление? Пригласить психиатров или предложить антиблошиный ошейник?

– То есть ты серьезно? – спросила аккуратно.

– Увы.

Всё ясно: Фирсанов Игнат был не здоров психически, но его болезнь обострялась только раз в месяц, сводя бедного парня с ума и превращая из кутилы и бабника в измученного жизнью психопата.

– А это… наследственно?

– К счастью, нет. Кира. – Он глянул на меня сурово, пристально уставился в самую душу. – Ты не веришь?

Мне стало его безумно жалко. Несчастный человек, у которого вся жизнь делится от приступа до приступа. Его мысли ясны, пока безумное начало не берет верх и не заставляет Фирсанова Игната запереться в пустой комнате.

– Верю, – закусила губу.

Он покачал головой.

– Зачем ты пришла?

– Хотела понять, почему ты решил порвать со мной.

Теперь-то было очевидно, что мне самой не нужны эти отношения. Его не спасти любовью или привязанностью. Таблетками, уколами, подавляющими животное естество – возможно. Но мне в его жизни нет места. Теперь уже нет.

– Теперь знаешь. Прощай.

– Игнат, я…

Коснулась его руки кончиками пальцев. Мне хотелось плакать. Мужчина из женских грез, невероятной силы и красоты, страдал тяжелым недугом. Хотела бы я вытащить его из кошмаров, хотела бы остаться, чтобы успокоить дурные мысли.

Но не могла.

Кажется, он догадался, что означает мой жест.

– Вот только жалеть меня не надо! Как тебе доказать, что я не вру?.. Это произошло четыре года назад.

За всё время, что Игнат говорил, я не произнесла ни слова. Смотрела на него, впитывала в память черты лица, пыталась подавить ту боль, которая разрасталась от каждой его выдумки.

Он так запутался в своей лжи, что сам не различал, где кончается правда. Да, на его лодыжке красовался застарелый шрам. Ну, укусила его бешеная такса, кто ж виноват? Я бы тоже укусила на её месте. Но, боясь своей сущности, он оборудовал эту комнату и добровольно заточал себя в ней ежемесячно.

Игнат Фирсанов сходил с ума, и я ничем не могла ему помочь.

– Спасибо, что выслушала, – закончил он ровно. Таким тоном сообщают, что деловая встреча переносится, но никак не раскрывают жутких тайн прошлого.

– А ты не боишься, что я выдам твой секрет? – Я наблюдала за его мимикой, жестами, надеясь увидеть там что-то, что заставило бы незамедлительно набрать номер скорой помощи.

Но Фирсанов ничем не выдавал своего помешательства.

– Тогда я просто съем тебя, – сухой смех разбавил тишину комнаты. – Шутка. Кира, тебя скорее посчитают чокнутой, чем поверят в оборотней.

Ну, сам факт того, что он осознает ненормальность своих идей, радует. Возможно, его можно спасти, если вовремя начать лечить.

– Кроме того, – Фирсанов закусил губу, – есть кое-что ещё. Почему-то рядом с тобой мне не так плохо до и после превращения.

Он сказал это скептически, даже поморщился.

– Каким образом?

– Не знаю. Но если без тебя мои кости перемалывает в муку, то с тобой… просто выкручивает.

– Действительно, просто, – ехидно подтвердила я.

– Поверь, это так. Ну что, ты уйдешь?

Кажется, он ждал утвердительного ответа. Весь подался вперед, напрягшись и затаив дыхание. Его вены проступили сильнее прежнего.

Больше всего мне хотелось сбежать отсюда. Закрыть дверь в комнату, в дом, в воспоминания о нас. Потому что всё это невозможно, глупо, ненормально. Игнат Фирсанов болен тяжким недугом, но не мне быть его лекарем.

Всё так, да только… теперь я была обязана остаться.

– Не уйду.

Он приподнялся на локтях, возмущенный, раздосадованный, недовольный. Потом, правда, вновь рухнул на ковер, с силой выдыхая воздух, но в голосе звенела сталь, а лицо еще сильнее посерело.

– Почему?

– Ты сам сказал, что со мной тебе легче.

Я обязательно вызову врачей, завтрашним же утром заставлю Игната лечь в клинику, где его накачают лекарствами и приведут в чувство. Но сегодня я должна доказать ему, что превращения не случится.

– Это не значит, что…

Я села вплотную к Игнату, бедро к бедру, вжалась лицом в его грудь, как мечтала все эти недели нейтралитета.

– Значит.

– Пожалуйста, Кира…

Он попытался оттолкнуть меня, но я оказалась сильнее. Даже усмехнулась, удобнее устраиваясь на его груди. Его сердце билось часто, гоняя по телу горячую кровь.

– Ну и какова вероятность, что ты меня съешь?

– Тебя-то? Да все сто процентов, только боюсь, что подавлюсь желчью.

Фирсанов не смирился с моим присутствием, но позволил касаться его.

– Давай условимся. Пока ты человек – я здесь, но как только обратишься в… оборотня – уйду?

– Хорошо, – выдохнул он. – Кира, убирайся отсюда, как только поймешь, что я меняюсь. Запри дверь на замок. Не жди ни секунды, иначе я боюсь, что… не смогу себя контролировать. У тебя будет минута или две, не больше.

– Всенепременно.

Мы лежали в молчании. Тишина не угнетала как прежде. Я верила, что всё наладится, что утром я уговорю Игната обратиться к врачам, и он вернет свое сознание. Эта мысль дарила успокоение.

– Что теперь будем делать? – спросил он осторожно. – Я имею в виду, в целом.

– Ну, или поженимся, или умрем в страшных муках.

– Кира?.. – Фирсанов помедлил с вопросом. – Ты случайно не влюбилась в меня?

– Ни в коем случае!

– Замечательно, а то я почти испугался. Я тоже тебя не люблю.

Какое приятное признание. Нам уютно не любить, так зачем омрачать это спокойствие? Наши сердце не бьются в такт, они стараются звучать громче друг друга, соревнуясь даже в этом. Мы не верим в то, что пары создают на небесах и, якобы, с помощью любви можно справиться с любыми проблемами. Мы черствы, но это даже хуже веры. Мы больны. Немного нелюбовью, немного психически, а немного… друг другом. Иначе бы никогда не оказались здесь вместе.

И всё-таки я была права. За незакрытой дверью, в тишине темного дома всегда прячется монстр.

Глава 9 Убегай!

Молчать дальше было попросту невозможно. От Фирсанова исходил жар, который окончательно сморил меня. Я задремала чутким сном и проснулась ближе к полуночи, когда зазвонил мобильный телефон. Нащупала его и сонно ответила:

– Да?

– Кира, где ты шляешься? – возмутился брат. – Только не говори, что у Фирсанова.

Тот нарочито громко фыркнул, за что получил пинок под ребро.

– Дэн, давай обсудим это позже.

– Кира! – Денис застонал. – Ну, зачем ты к нему пошла? Не в таком же состоянии?!

– А в каком ты состоянии? – заинтересовался Фирсанов, прислушиваясь.

– Отвали, – посоветовала я ему и успокоила Дениса: – Да никуда я не шла. Не переживай, я у… хорошего друга. Он заболел и попросил меня о помощи, потому и умчалась, не предупредив тебя.

Окинула «больного» задумчивым взглядом, а он иронично произнес:

– Прививка от блох у меня имеется.

– Когда вернешься? – допытывался Денис.

– Завтра с утра.

– Всё точно хорошо? – дождавшись моего утвердительного мычания, он вздохнул: – Пусть твой друг выздоравливает, целую.

Он повесил трубку, а я не успела перевести дух, как была схвачена за запястье возмущенным донельзя Игнатом:

– То есть ты не планируешь уходить?

– Как и обещала, только после твоего обращения, котик.

Я запустила в него книжонку, чуть не получила затрещину и успокоилась.

– Тебе принести поесть?

– Нет, ты знаешь, как-то не хочется. Тобой перекушу, и хватит, – выплюнул с огорчением и вжался затылком в стену.

– Договорились. А я, пожалуй, перекушу.

Встала, размяла затекшие ноги и отправилась на кухню, где нарезала куцых бутербродов с сыром и колбасой, щедро полила их кетчупом и разложила на блюдце. Жуя, я потащила их в комнату, когда встретилась с хозяйкой дома. Ирина. Та как раз снимала пальто и теперь таращилась на меня во все глаза, оставшись в одном рукаве. Я поздоровалась с ней кивком.

– Что ты тут забыла?! – Фирсанова подскочила ко мне, впилась ногтями в плечи.

– Ем, – пропищала я, давясь бутербродом.

По-моему, этот ответ её не устроил. Она выхватила тарелки из моих рук, позволяя мне вынуть бутерброд изо рта, и продолжила рассматривать меня цепко точно надзиратель.

– Да я здесь с Игнатом. Ну, в той комнате… сидим… книжку читаем… перекусить вот захотели.

Я ожидала любой реакции, но Иринина превзошла все мои ожидания.

– Не буду вам мешать, – заговорщицки подмигнула она и вернула мне тарелки. – Если что, я наверху.

Э-э-э, любопытно. Прозвучало как: «Я разрешаю моему полоумному братцу делать с тобой всё, что ему вздумается».

Всё ясно. Кругом рехнулись все, кроме меня. Где справедливость? Вот бы стать героиней любовного романа. Прочесть последнюю страницу своей истории, выдохнуть и раствориться навсегда. Без каких-либо проблем и тревог. Да только даже в романах нет определенности. Под фразой «И жили они долго и счастливо» подразумевается, что жили-то они долго и счастливо, но в разных странах, в разные эпохи, и вообще не встречаясь друг с другом.

Я вернулась к Игнату, торжественно вручила ему бутерброд со словами:

– Пересеклась тут с твоей сестрой.

– Да ты что? – Фирсанов с аппетитом впился зубами в хлеб.

– Ага, она пожелала нам счастья и свалила наверх. Это нормально?

– Вполне. Сколько до полуночи?

На экране телефона высветилось «23:01».

– Время ещё есть, – вздохнул Игнат.

– А потом ты как тыква превратишься в карету?

– Скорее как в другой сказке, – мрачно ответил он. – Съем Красную шапочку.

Тишина. Игнат дремлет, но даже во сне он напряжен. Тело сведено единой судорогой, гуляют желваки. Вероятно, ему снятся недобрые сновидения.

Я поглаживаю его спину. Плавными движениями скольжу по коже, прощупываю родинки, застарелые шрамы. Пытаюсь вобрать в себя то хорошее, что у нас было, и не думать о плохом.

Сколько там времени? 23:20.

Но, если учесть, что мои часы отстают на десять минут, то уже полдвенадцатого.

Фирсанов внезапно просыпается, резко выдыхая и зажмуривая глаза. Кажется, ему больно. Кошмары насылают почти реальную боль. Но через несколько секунд всё проходит, и он тяжело дышит. Так и не открыл глаза, но шепчет мне:

– Живо убирайся, пока есть время.

– Нет.

– Прошу тебя.

– Лежи, кому сказала.

– Это закончится… плохо. – Слова даются ему с трудом. – Я не прощу себя, если…

– Зато закончится. Лежи.

Ему не хватает воздуха, он закашливается.

Тишина. 23:32.

Мои глаза слипаются. Игнат такой теплый, он обжигает своим жаром. Касаюсь ладонью его лба – да он весь горит! Надо бы напоить его жаропонижающим.

23:39.

Игнат стискивает кулаки и просит меня уйти. Повторяет несколько раз, а затем скрипит зубами с такой силой, что я вздрагиваю. Отхожу в другой конец комнаты – мало ли его сумасшествие возьмет верх над разумом.

Фирсанов чуть слышно стонет. Вены на теле становятся четче и заметнее, а сама кожа белеет. Он прижимает ноги к груди, но через несколько секунд вновь стонет и меняет позу. Мне становится страшно. Честно.

23:48.

Он становится похожим на дикого зверя, что готовится к броску. Так явственно ощущается напряжение. Я не выдерживаю и возвращаюсь обратно. Обнимаю его за плечи. Он не замечает меня, но расслабляется и позволяет себе свист сквозь стиснутые зубы.

А потом… Все меняется. Что за чертовщина?..

У нас же целых 10 минут перед тем, как сойти с ума!

Черт!

Мои часы отстают на 10 минут.

24:00. 00:00.

Конец. Начало.

Его тело начинает… меняться. Ломаются кости и обломками проступают сквозь пергаментную кожу. На свежих ранах выступает кровь, но раны тотчас зарубцовываются и покрываются шерстью. Жуткий стон. Изломанное существо корчится на полу. Выступающие ярко-синие вены, кажется, еще немного, и лопнут.

Откуда-то доносится дикий визг, и я не сразу соображаю, что сама кричу от ужаса. В комнате наверняка есть звукоизоляция, поэтому Ирина меня не услышит.

Нет-нет-нет. Я часто моргаю, но реальность не меняется.

Проходит несколько секунд (или минут, или даже лет), и человека на той стороне комнаты больше нет. Там лежит волк. Самый обыкновенный. Серый. Как в сказках.

Какие, к черту, сказки?!

Он распахивает желтые глаза и смотрит на меня, оскаливаясь и рыча. На пол, покрытый ковром, капает окровавленная слюна.

Моё сердце колотится в груди. От страха дрожат руки. Я пытаюсь открыть дверь, но ручка не поддается. Волк настигает меня одним прыжком и валит на пол. Пролетев через половину комнаты, я бьюсь головой о стену, задыхаюсь от боли и плачу, стараясь отползти в сторону. Не помогает. Животное кладет лапы на мою грудь, прорезая когтями кожу, и скалится, заглядывая мне в глаза. Я отвожу взгляд. Он наклоняется к моей шее, а потом вдруг мотает головой и с рыком отходит. Садится в противоположный угол и смотрит на меня. Изучает. Скалится, но не трогает. Я поднимаюсь с пола. Волк наблюдает за мной, прищурив глаза.

Ноги не держат. Повалившись обратно на пол, я рассматриваю повреждения. Телефон разбит, кофта подрана, из царапин сочится кровь.

Если даже он вздумается меня сожрать – пускай.

Оказывается, не все кругом ненормальные, а только я.

– Ты не врал, – твержу как заклинание.

Волк дышит тяжело, с присвистом.

Ночь длится бесконечно долго, но у меня нет сил уйти. Обнимаю себя за колени, раскачиваюсь из стороны в сторону.

Что-то шепчет внутри: «Останься, посмотри, уверься».

Волк поднимается, тряхнув шерстью, и медленно идет ко мне. Шаг за шагом. Осторожно, точно боится спугнуть добычу.

Всё кончено. Сейчас он перекусит меня как тростинку.

Но его морда тычется мне в живот. Волк позволяет погладить себя за загривок, тронуть жесткую шерсть. Он садится к моим ногам, и я вжимаюсь ему в шею носом.

А потом попросту засыпаю от усталости…

Так бывает только в дурных сказках.

Утро начинается не с будильника, а мысли: «Мне всё это приснилось!»

Всё та же комната, тот же ковер. У двери лежит мужчина, отвернувшийся от меня.

– Всё? – спрашиваю равнодушно.

Прекрасно вижу – он не спит.

На его спине проступают позвонки, лопатки сведены.

– В этот раз обошлось малой кровью, – произносит хрипло. – Убедилась, что я не вру?

– Да.

– Что ты решила?

Она даже не оборачивается в мою сторону.

Даже думать не о чем. Единственное правильное решение – уйти.

– Надеюсь, мы никогда больше не встретимся, – отвечаю после паузы. – Обещаю, что про тебя никто не узнает.

На негнущихся ногах я бреду к двери, которая открывается – ну надо же! – и выпускает меня в гостиную, наполненную солнечным светом. Меня ничего не держит в этом доме. В той комнате. Рядом с ним.

Я не главная героиня приключенческой истории, которая готова принять неизбежное и встретить его с гордо поднятой головой.

Выбор есть всегда.

Всё кончено. Отныне и навсегда.

Глава 10 Созданный

Я приползла домой к восьми утра. Измотанная, измученная. В зеркале лифта спешно привела себя в порядок, поправила рваную кофту и на цыпочках вошла домой, чтобы не разбудить Дениса, который должен проснуться примерно через полчаса и пойти на работу.

Я скользнула мимо кухни, но задержалась, увидев там двоих людей. Денис и…

Худощавый блондин в клетчатой рубашке грел в руках чашку с чаем и о чем-то увлеченно рассказывал Денису, а тот часто-часто кивал.

– Доброе утро, – сказала я.

– Кира! – брат просиял. – Блин, не планировал, что всё выйдет так, но… Короче, это Алекс.

– Приятно познакомиться. – Парень вначале принюхался (от меня пахнет волчьей шерстью?), а затем помахал мне рукой.

Картинка не складывалась. К брату приехал какой-то знакомый или друг?

– Кира, мы встречаемся. – Брат робко улыбнулся.

ЧТО?!

Я переводила взгляд с Дениса на Алекса, пыталась трезво оценить ситуацию, но не могла сосредоточиться ни на чем, кроме шума в ушах. В любом случае, не такая «невеста» виделась мне рядом с братом.

– Так вы… – произнести концовку фразы так и не смогла.

– Встречаемся, – повторил Денис жестче. – Как твой друг?

– Ему уже не поможешь, – отмахнулась я. – Денис, давай поговорим чуть позже. У меня голова совсем не варит. Алекс, не думай, что я против ваших… отношений. Я полностью доверяю выбору брата.

– Иди спать, – согласился Денис. – Пообщаемся, когда проспишься.

– Добрых снов, – добродушно улыбнулся Алекс и отсалютовал мне чашкой.

Силы кончились. Едва добравшись по стеночке до спальни, я рухнула на кровать и уснула долгим, болезненным сном.

Меня разбудил божественный аромат кофе. Пахло корицей и сливками. Так готовить кофе умел только мой брат. Неужели он ещё не ушел на работу?

Но на часах было почти девять вечера, значит, Денис не только ушел, но даже успел вернуться, а я от нервного потрясения продрыхла двенадцать часов. Голова была тяжелая, подташнивало.

Я накинула поверх пижамы халат и двинула на кухню, где застала брата, задумчиво посматривающего в ноутбук. При этом монитор был выключен.

– Дэн, с тобой всё нормально? – Поводила рукой перед его лицом.

– Да. Где ты была ночью, Кира?

– У друга, – напомнила я, отхлебывая из чашки Дениса.

– Который настолько важен тебе, что ты рванула по первому его зову? Я знаю лишь одного такого человека и после того, как он поступил с тобой, надеялся, что в тот же день ты к нему не вернешься.

Мне не понадобилось ничего отвечать. Брат демонстративно отвернулся.

– Может быть, прекратишь врать?

– И это говорит мне человек, который несколько месяцев или даже лет скрывал свою связь с мужчиной?! – возмутилась я.

– Ты всё-таки против наших отношений? – Денис поджал губы.

Было очевидно: стоит мне выразить хоть малейшее сомнение – Денис навсегда оттолкнет от себя ту, которая не приняла его выбор. Нам никогда не вернуть былое доверие, если я ляпну что-нибудь против Алекса или ориентации моего брата.

– Не неси ерунды! – Я обняла его и замерла так на долгий миг. – Меня огорчают секреты, а не то, кого ты выбрал себе в партнеры.

Нет, ну, конечно, это лукавство. С мужчиной я своего брата не видела даже в самых извращенных фантазиях. Но что теперь поделать? По крайней мере, его друг не превращается в жутковатого волка, истекающего кровавой слюной.

Мы договорились отныне быть честны друг с другом (ага, конечно), и семейная драма не успела разыграться всерьез. А поздним вечером к нам вновь заглянул друг Дениса. Хм, кто-то обещал переехать, а не тащить сюда своих любовников?..

– Ну, на улице и дождина! – он смахнул с лица налипшие пряди волос.

– Ага, – ради приличия подтвердила я и уже хотела уйти с кухни, дабы не мешать влюбленным, но Денис сказал:

– Нет-нет, оставайся. А вот я пойду.

Я перевела взгляд с брата на внешне абсолютно спокойного Алекса и уточнила:

– Тебе не кажется, что третий лишний здесь далеко не ты?

– Я сам попросил о нашей встрече, – встрял Алекс и мило улыбнулся. – Есть очень важный разговор.

Денис закрылся в комнате, показательно громко хлопнув дверью, а я приготовилась к какой-нибудь подставе. Не бывает важных разговоров о пустяках. Никто не заводит серьезных бесед о погоде или новинках кинопроката.

– Слушаю, – я встала из-за стола и направилась к холодильнику, открыла дверцу.

Машинальные действия помогли, и волна паники отхлынула, не успев поглотить меня с головой.

– Ты работаешь врачом?

– С чего ты взял? – Я взяла баночку с кабачковой икрой и вдумчиво уставилась на её этикетку.

Почему-то смотреть в глаза Алексу не хотелось.

– Денис рассказал, что твой друг заболел, и ты рванула к нему. Вот и интересуюсь, возможно, ты умеешь ставить капельницу или еще что-то?

– Нет-нет, то была скорее моральная поддержка.

– А чем твой друг болен? – совсем уже нетактично напирал Алекс.

Я открыла банку и принюхалась. Вроде свежая.

– Ничего серьезного, обычная простуда.

По моему скромному мнению, эта фраза должна была отбить любое желание дальнейших расспросов, но друг моего брата оказался куда любопытнее. И… прозорливее.

– Спрошу иначе. Ты ведь знаешь о его второй сущности?

Банка рухнула на пол, и содержимое расплылось по кафелю неаппетитной коричневой кашицей. Я так и застыла на месте, не в силах повернуться. Онемевшие губы пробормотали:

– Не представляю, о чем ты толкуешь.

– Давай прогуляемся?

Дождь бил по крыше, скатывался по стеклам. Порывы ветра молотили по деревьям, и те качались точно тонкие веточки. Меньше всего мне хотелось на улицу, особенно с тем, кому известно о звериной болезни Игната.

– Здесь недалеко есть парк, – улыбнулся Алекс. – Думаю, самое то, чтобы пообщаться по душам.

– С чего ты взял, что я куда-то пойду с тобой?

Алекс взялся за тряпку и помог мне сгрести с пола остатки кабачковой икры.

– Признайся, тебе чертовски интересно.

– Нет, – почти не солгала я.

– Хм, – ответ его озадачил. – Тогда сделай вид, что интересно. Пойдем.

Дождь как специально кончился, и было невозможно отвертеться от полуночной прогулки под предлогом непогоды. Я поддалась на уговоры Алекса, наскоро оделась, а заодно приготовилась к худшему.

Откуда ему известно про оборотней?

Угрожает ли что-то Фирсанову?

Мы дошли до парка, окутанного вечерней темнотой, и спрятались в кронах его деревьев. Поблизости – ни единой живой души. Полное безмолвие. Луна скрылась за грозовыми тучами, напоследок блеснув серебряным боком.

– Теперь можем поговорить, – удовлетворенно заключил Алекс, ступая на мощеную булыжником дорожку.

– Чем тебя не устраивал дом? – Я плотнее закуталась в куртку.

Ветер продувал до костей, злой, беспощадный, он забирался под кожу и терзал нервы.

– Не хочу вести таких разговоров при Денисе… не сейчас. В общем, лучше наедине.

– Что, уже имеешь секреты от моего брата?

– Странно, что с твоим чувством юмора ты не глумишься над ориентацией Дениса, – заметил Алекс, отодвигая нависшие над нами еловые ветви.

– Ой, было бы над чем глумиться, сладенький. Я ко всему привыкла.

Ни капли обмана. Если сейчас моего спутника унесет в когтистых лапах птеродактиль, то я только помашу ему ручкой. А уж однополые пары в двадцать первом веке – это вообще обыденность.

– Мне нравится твоя невозмутимость. Значит, к оборотням ты тоже относишься равнодушно? – Алекс замер, высматривая мою реакцию.

Как я не старалась скрыть эмоции, но слова застряли в горле, а по рукам прошла нервная дрожь.

– Видимо, не всё так просто. Не буду тебя пугать. Так получилось, что я тоже оборотень и почувствовал на тебе запах сородича.

Постойте-ка…

– Лжешь. Оборотни должны обращаться по полнолуниям. А потом у них похмелье или что-то типа того. А ты провел вчерашний вечер с Денисом и сегодня выглядишь как огурчик.

Не то, чтоб меня пугали оборотни. Вру. Вообще-то они пугали меня до одури, но я храбрилась. А вот в слова Алекса не поверила ни капли, ибо его образ не укладывался в то, свидетелем чего мне пришлось вчера стать.

– Что ты вообще знаешь о нас?

Я развела руками, мол, целый громадный ноль.

– Давай-ка расскажу тебе сказочку.

Алекс вел меня по узким тропинкам, не останавливаясь, не выбирая дороги.

– Я чистокровный оборотень в пятом поколении, потом называюсь приближенным. Всего есть три касты: «высшие» – самые могущественные представители рода, чистокровные оборотни, чья не загрязненная кровь текла в их предках и течет в них самих. Их, впрочем, осталось мало. Кровь мешается с людской, а некоторые высшие попросту не вступают в какие-либо отношения из-за своего статуса. Далее… «приближенные» – оборотни, в крови которых присутствуют гены хотя бы одного поколения волков. Любой ребенок, что родился от союза человека и оборотня, становится приближенным. И чем длиннее цепь родства, чем чище родители, тем сильнее ребенок. И, наконец, «созданные» – те, которые стали оборотнем не по крови, а от укуса. Низшая каста. Их сила не дает им покоя, они становятся заложниками своей сущности.

– Постой, – я прикусила ноготь, обдумывая рассказ Алекса. – Но зачем вам кусать людей и превращать их в себе подобных? Просто так, из вредности?

Алекс закашлялся то ли от удивления, то ли от смеха, а затем объяснил:

– Дело в том, что пока оборотень не передаст свое проклятие человеку, он не сможет погибнуть естественной смертью. Будет гнить изнутри, мучиться жаждой крови. Потому раз в жизни каждый из созданных должен обратить другого во имя себя самого. Для высших и приближенных всё иначе, если в их жилах течет веками не замутненная кровь. Получается, твой друг – созданный?

Я отрешенно кивнула.

– Соболезную ему. Я, например, независим от полнолуний и могу обращаться в любой момент. Не скажу, что научился идеально контролировать в себе волка, но гораздо лучше, чем новички.

– Ясно.

Мне не нравились его слова, наполненные знаниями о другом, запретном мире. Мире, что всегда находился рядом, на расстоянии вытянутой руки, но был недосягаем и занавешен плотной тканью неведения. До того дня, когда Игнат Фирсанов не пригласил меня на танец.

– Расскажи, чем ты помогаешь своему другу по полнолуниям? Он не может себя контролировать, а потому очень опасен. Как вы общаетесь? По телефону или он запирает себя в клетке?

– Никаких клеток, нет. Вообще он уверял, что со мной ему как-то легче переносить полнолуние. Короче говоря, вчера я тупо сидела рядом. Он даже позволил потрогать свою шкуру. Ничего страшного не случилось.

Практически. Ноющие царапины и шишка на затылке не считаются.

Мне казалось, что и сейчас Алексу всё будет очевидно, а потому никакой реакции не последует. Но он развернулся ко мне на пятках и воскликнул:

– Ты говоришь правду?!

Одинокая ворона, напуганная его криком, взлетела с ветви и, каркая, умотала куда подальше от двоих сумасшедших людишек.

– Ну да. Что, у тебя есть для меня очередная сказка?

– Тут такое дело. – Алекс взялся всматриваться в меня, изучать с особенной внимательностью, будто я могла рвануть как бомба замедленного действия. – В теории у каждого оборотня есть страж, который является разумной половиной животного естества. Он помогает волку обращаться, удерживает его сущность в разумном состоянии. Но беда в том, что это только теория. На практике, никто не знает, где искать своего стража. Другой город, страна, полушарие. Миллиарды вариантов. Кроме того, стражу может быть под девяносто лет, когда оборотень только появится на свет. Или наоборот: оборотень будет погибать, когда родится его страж. Некоторые высшие научились находить стражей, но этот дар доступен лишь их касте. Если ты, действительно, его страж, то… Я восхищен. Вас свела сама судьба, не иначе.

Да уж, у судьбы дурное чувство юмора, если она назначила опекуном чудовища ту, которой даром не сдалась такая честь.

– Почему ты открылся мне?

Алекс поднял глаза к небу. Накрапывал новый дождь, пока ещё несмело, но с каждым порывом ветра он набирал силу, колючками летел в лицо.

– Изначально я подумал, что ты и так в курсе ситуации. Ну а потом решил хоть как-то облегчить судьбу твоему другу, который, должно быть, с ума сходит от незнания. Мы с ним можем встретиться, и я объясню ему некоторые тонкости обращений.

Ага, представляю, как возвращаюсь домой к Фирсанову после того, как пообещала навсегда уйти, да ещё с непонятным мужиком и фразой: «Он такой же, как ты!»

– Алекс, – я смахнула со щеки дождевую каплю, – поясни-ка кое-что ещё. Зачем тебе мой брат? Он не из ваших каст, ты не открываешь ему правду. К чему всё это? Поиграешь и бросишь ради чистокровного собрата?

– Кира. – Блондин закусил щеку. – Поверь, мои чувства к Денису искренние. Мои братья восполнили род чистокровными детьми, я же в принципе не планирую его продолжать. Я никогда и ни при каких условиях не обижу твоего брата.

– Ясно, – удовлетворенно кивнула. – Ну а теперь слушай. Не нужно мне больше ничего рассказывать. Не нужно пытаться встретиться с моим другом. Знаешь, почему? Потому что сегодня, увидев всё это вживую, я поняла, что больше никогда не подойду к нему. Меня не волнует, страж я или кто. Мне плевать на его обращения. Я буду жить обычной человеческой жизнью.

Слова прорезали наэлектризованный перед грозой воздух. Некрасивые, острые, злые. Правдивые, а оттого особенно резкие. Почему меня должна волновать чья-то судьба? Я давно не хорошая девочка, моя душа окончательно зачерствела.

Алекс от удивления сдвинул брови на переносице. Затем прошипел:

– Всё ясно, извини, если потревожил.

И ушел. А я мокла под проливным дождем. Шумела листва. На сердце было тяжело, хоть волком вой.

Нет, не будем о волках.

Глава 11 Самовлюбленный придурок

Виски раскалывались, в горле пересохло как наутро после многочасовой пьянки. Ныла каждая кость, каждая клетка тела. Тошнота стискивала желудок ледяными пальцами. Я дополз до гостиной и обессиленно рухнул на диван, чтобы забыться на долгие часы. Тот почему-то пах Кирой. Меня воротило от окружающих запахов, но этот, чуть кисловатый, клюквенный, дарил недолгое облегчение.

Я вжался лицом в подушку, ощущая себя полным придурком. Хотелось кричать, разбивать в кровь костяшки пальцев. Выплюнуть куда-то всю ту злость на себя, на неё, на весь этот гребанный мир, в котором существуют оборотни.

Впервые за долгие годы я доверился кому-то. Послушался глупого совета сестры и открылся перед Кирой. Даже задумался на секунду: вдруг она та, которая примет моего зверя и научится его приручать?..

Идиот. Она была готова остаться со мной из жалости, пока считала психически больным. Но как только убедилась в правдивости моих слов – сбежала, как сбежала бы любая другая девушка.

Что ж. так даже проще.

Пусть этот ценный опыт навсегда останется со мной.

Никакой больше откровенности. Ни с кем, кроме самого себя.

Через несколько часов туманной дремы меня растолкала Ира, весь вид которой говорил: ей так любопытно, что она не готова ждать.

– Ну?! – плюхнулась на подлокотник и уставилась на меня, не мигая.

– Что ты хочешь услышать? – Я потряс головой.

Болела, но гораздо меньше прежнего. Чертов запах! Не может же он исцелять?!

– Что-нибудь обнадеживающее. Типа: «Сестра, ты была права, я поделился с Кирой своей изюминкой, и она приняла меня даже таким».

Я рассмеялся так громко, что заныли виски.

– Сестра, ты была неправа, – подражая ей, сказал с ухмылкой. – Я поделился с Кирой своим ведром с изюмом, но она посмотрела на всё это безобразие и свалила, как полагается хорошим девочкам.

Ира выглядела раздосадовано.

– Как же так?.. – надула губы как маленькая. – Как она могла так поступить с тобой? В смысле, ты же ей нравился, да? Она просто ушла? – Ира вдруг подумала о чем-то и приложила ладонь к губам. – Мамочки, Игнат, а вдруг она кому-то растреплет?! Ты представляешь, чем это тебе грозит? Я… я виновата, что ты теперь в опасности. С этим надо что-то делать.

В её глазах блеснул лед. Зная, как сестра бывает скора на расправу, я поспешил успокоить её:

– Не думаю, что Кире кто-то поверит. Сама посуди, чем она докажет, что оборотни существуют? Притащит сюда толпу зевак?

– А вдруг… вдруг она… мне так страшно за тебя… – Сестра начала заходиться в истерике.

Пришлось сжать её в объятиях и долго-долго гладить по волосам.

– На самом деле, она пообещала молчать. Я ей верю.

Последнее признание далось особенно тяжело. Да, черт возьми, я верю Кире. Верю, как верил до этого только сестре: безоговорочно. Пусть нам не быть вместе. Пусть она ко мне ничего не испытывает, как, наверное, и я к ней. Нам было удобно вместе, но пройдет неделя или две, и я её позабуду, как забывал прежних.

Главное, чтобы к тому моменту из дома выветрился её запах. Надо пригласить горничную, открыть нараспашку все окна и двери. Изгнать то единственное, что наркотиком бьет по моим венам.

Завтра же я рвану в бар, чтобы найти себе незначительное развлечение на ночь, как делал это всегда после полуночных кошмаров.

Повезло, что мы с Кирой разбежались до того, как я успел к ней окончательно охладеть.

Вечером того же дня я вспомнил, что Кира оставила у меня телефон. Экран был разбит вдребезги, но я вынул сим-карту и вставил её в свой мобильный. Меня терзало нездоровое, почти ребяческое любопытство: вбит ли я в её телефонный справочник.

Вбит.

«Самовлюбленный придурок».

Я засмеялся так сильно, что заболели переломанные и срощенные по-новому ребра.

Спасибо за емкую характеристику, Кира!

В моем телефона она была забита как «крошка».

Крошка, которая упорхнула от злого волка.

Глава 12 Всего лишь быть

Утром меня встретил запах свежезаваренного чая с жасмином и хмурый взгляд свежепроснувшегося брата.

– Что я натворила сегодня? – спросила, помешивая ложкой чай и подумывая запустить ту самую ложку в Дениса.

– Ты натворила вчера. Уж не знаю, что, но Алекс был в бешенстве и сказал, что с тобой не намерен иметь ничего общего. Что у вас случилось?

– Ничего особенного. – Пожала плечами. – Поверь, это не касается тебя или него лично. Скорее – меня саму.

Денис отобрал у меня ложку, которой я звякала по чашке всё громче и громче.

– Кира, я надеялся, ты сможешь понять меня.

– Ты опять за старое?! – цокнула языком. – Дэн, ты волен делать всё, что заблагорассудится. Пускай мы не сошлись с Алексом характерами, но я как-нибудь с этим разберусь без твоего участия. Буду издалека следить за тем, чтобы он не причинил тебе вреда. Кстати, – добавила я, специально переводя тему подальше, – ты маме-то рассказал?

– Нет. – Денис покачал головой. – Не представляю, с чего начать.

– Могу я? – вновь перехватила ложку и принялась постукивать ей по ободку чашки.

– Угу. «Привет, мам. В нашей семье наконец-то появился мужчина. С чего ты взяла, что он мой?» или «А знаешь, кто уже никогда не обрадует тебя внуками?». Мы живем в государстве, где запрещены однополые браки, потому уверен, что смогу скрывать свои отношения от матери бесконечно долго.

– Как знаешь.

– Как знаю.

Он отнял ложку во второй раз и, ударив ей меня по лбу, ретировался.

Хорошо, что не призналась брату в главном: Алекс был опасен. Может быть, он и расчудесный оборотень, но рядом с Денисом ему нет места. Осталось придумать, как развести их с братом так, чтобы не остаться виноватой.

Мне пришло письмо. Обычное такое, в белом конверте, подписанное ровным почерком без завитушек. Адреса отправителя не стояло, как и получателя – лишь моё имя. Наверное, очередная реклама. Я разорвала конверт и вчиталась в содержимое листа: «Уважаемая Кира Алексеевна. Мы узрели в вас союзницу. Оборотни отравляют мир людей своим существованием и должны быть истреблены. Наш представитель будет ежедневно ждать Вас в 22:00 в кафе, что находится на углу Вашего дома. Надеемся на взаимность. Не игнорируйте данное послание. ОСО».

Как содержательно! Письмо, написанное в стиле: «Кира, зайди в кафе и найди там незнамо кого. Поболтаем насчет оборотней. С любовью, три буквы».

Когда я успела показать себя как главный противник оборотней? Неужели за мной следили? Кто?..

Что-то подсказывало, что от этих ОСО проблем больше, чем от Фирсанова, Алекса и вообще всех оборотней вместе взятых. Те хотя бы не высылали мне анонимных писем и не предлагали кого-либо уничтожить.

Я набрала номер Дениса и коротко сказала:

– Дэн, попроси Алекса позвонить мне. Кажется, нам пора помириться.

Он примчался спустя полчаса. Ворвался в квартиру ураганом, долго принюхивался к конверту и перечитывал его содержимое, а в конце уточнил, не замечала ли я в последнее время чего-то странного?

Вот как ему ответить, если в последнее время вообще всё, что окружает меня, полно странностей?

– Что это означает?

Алекс смял письмо в кулаке и с ненавистью бросил его в мусорное ведро.

– ОСО – объединенное сопротивление оборотням, и они многие столетия уничтожают нас только за то, что в нашей крови течет звериная. Им плевать, ребенок это или женщина, старик или инвалид. «Если ты оборотень, то должен быть умерщвлен» – таков их закон.

Меня сковало по рукам и ногам от холода.

– Зачем им я? – промямлила, обхватив себя за плечи.

– Любопытный вопрос, – согласился Алекс, – но есть и другие. Если они выследили тебя или твоего друга, то почему не напали? Какой смысл в письме или таинственной встрече? Пытаюсь с помощью тебя подобраться к твоему другу? – Он потер переносицу. – ОСО гораздо слабее нас, они ведь обычные люди, потому атакуют исподтишка. Наученные отыскивать волков, они нападают вероломно, без предупреждения. Благо, истинные оборотни способны защитить себя. Мне опасаться нечего, поэтому уверен, что ОСО имеет в виду твою связь с новичком.

Я закашлялась. Что за бред? Из пустого места выросла организация, ненавидящая оборотней и готовая что-то сотворить со мной, Фирсановым или кем-то другим. Я уже молчу, что и сами оборотни появились в моей жизни колючей занозой, от которой теперь не избавиться.

– Что делать?

– Мы должны предупредить обо всем твоего друга. Если ОСО охотится за мной, то они умоются своей кровью, но созданный гораздо слабее, – отчеканил Алекс и, не дожидаясь ответа, двинул в коридор, где натянул куртку и влез в кроссовки.

– У меня есть одно «но». – Я застыла в дверях кухни. – Я не собираюсь участвовать в ваших разборках.

Алекс подлетел ко мне точно коршун, впился ногтями в предплечье. Его взгляд сверлил мой подбородок.

– Меня это не волнует. Спираль закручивается на тебе, Кира. Будь добра, оставь свои капризы и помоги своему другу выжить. Большего я от тебя не требую. Ты всё уяснила?

Я молча кивнула.

По пути к машине Алекса мы встретили Гену, который вроде бы и не шел в нашем направлении, но, завидев меня, обрадовался и помахал рукой.

– Вот так встреча! – Он преданно заглянул мне в глаза. – Здравствуйте, Геннадий.

Протянул Алексу ладонь, а тот с силой пожал её и ответил:

– Слушай, Ген, тут такое дело. Возможно, когда-то эта женщина и принадлежала тебе, но теперь она моя. Если ты ещё раз к ней приблизишься, если в принципе пройдешь возле её дома даже по пути в магазин за хлебом, то я разобью твое никчемное лицо. Всё понял?

– Д-да, – отшатнулся Гена и, забыв попрощаться, ушел подальше и от нас, и от моего подъезда, и, видимо, всей улицы.

– Как-то жестко, – заметила я, усаживаясь в пахнущую дорогой туалетной водой иномарку темно-синего цвета.

– Денис рассказывал мне, как тебя достает этот назойливый поклонник. Решил раз и навсегда отвадить его от тебя.

– Что ж, спасибо.

Я пристегнулась ремнем безопасности и прикрыла веки. Алекс включил классическую музыку на плеере, и мы поехали туда, куда я обещала не возвращаться уже несколько раз.

– Расскажи, как ты встряла в эту историю с оборотнями, – аккуратно попросил Алекс, выруливая на областное шоссе и вдавив в пол педаль газа.

Вся история без интимных подробностей заняла минуты четыре. От первой встречи в ресторане, где Фирсанов вызвал во мне исключительно неприязнь, до последней, когда я искренне жалела его и мечтала излечить от «болезни». Выслушав, Алекс присвистнул:

– Женщины всё-таки прелюбопытные существа. Сама возненавидела, сама возжелала, сама послала, сама вернулась и послала ещё раз. А в итоге всё равно ничего не добилась. Надеюсь, Денис характером не в тебя?

– Насчет Дэна. Ты собираешься ему рассказывать о себе? – Отрицательно помотал головой. – А о том, куда мы носимся вдвоем по пригородам?

– Придумаю что-нибудь безобидное, мол, готовим ему подарок на день рождения. Думаю, Денис поверит.

– Ага, он же наивный.

– Скорее – доверчивый, – со смешком поправил Алекс и вырулил на нужную улицу. – Я не хочу травить жизнь Дениса правдой. Многие оборотни успешно скрываются десятилетиями, ежедневно светятся по телевизору и ничем себя не выдают. Я не имею в виду созданных, лишь тех, что обращены по крови.

Хм, не задумывалась о том, что оборотней может быть так много, что они ходят со мной в один супермаркет, снимаются в кинофильмах или проводят обследования в районной поликлинике.

Мы припарковались у самых ворот, которые, кстати, были закрыты. Я надавила на звонок трясущимся пальцем. Вот бы уйти, раствориться в городах и странах, только бы никогда не заглядывать в полные беспросветной тьмы глаза Игната, не бороться со своими – и его – демонами. Клянусь, как только всё закончится, я уеду из города куда-нибудь далеко, чтобы никто не вспоминать Фирсанова.

Ворота открыл Игнат. В его взгляде промелькнуло удивление, но после он взял себя в руки и поздоровался тоном, полным ехидства:

– Кира, ты решила познакомить меня с новым бойфрендом? Что, брюнеты надоели, перешла на смазливых блондинов?

– Игнат Фирсанов? – спросил Алекс. – Александр Щеглов. Я оборотень. Нам нужно срочно поговорить.

Нет, он всё-таки великолепный тип. Сумел вывести Фирсанова из равновесия четырьмя короткими предложениями до такой степени, что тот не нашелся, что ответить, только пропустил нас в дом.

– Если это розыгрыш… – прошипел мне на ухо.

Я отстранилась и с максимально каменным лицом прошествовала внутрь гостиной. Хм, диван куда-то исчез, а вместе с ним и ковер, и тяжелые шторы, что скрадывали солнечный свет во время наших встреч. Фирсанов ударился в дизайн и сменил мебель? Зачем?

Впрочем, кто разберется в причудах богачей.

– Игнат, кто там… – начала Ирина, выходящая из кухни с закатанными рукавами и руками в муке. – Ты?!

– Постой, – Фирсанов преградил сестрице путь ко мне. – Кира хочет нам что-то рассказать, не так ли?

Как же был равнодушен его тон, как же сам он был холоден и далек. Чужак, что выбросил меня из головы тем же утром, когда я бросила его одного и пообещала не возвращаться. Нас уже ничего не связывало, почему же тогда так скребет на сердце?

Алекс не миндальничал. Он говорил коротко и резко, но предельно ясно. Объяснялся как ученый муж для детей-первоклассников. Я впитывала в себя знания повторно, но внешне изображала скуку. А когда скосила взгляд в сторону того, ради которого мы примчались сюда, поняла, что ему абсолютно начхать на всё. Фирсанов залип в телефоне, не обращая внимания на рассказ Алекса о стражах и полнолунии.

– Игнат! Неужели тебе неинтересно? – театрально изумилась я. – Неужели всё зря?

– Кира, мне, действительно, неинтересно, – ответил Игнат одними губами. – Мне плевать, что среди оборотней я – самое дно, которое избрал пушечным мясом какой-то волк, и теперь я вынужден пожизненно превращаться в монстра. Кроме того, мне плевать, что моя единственная надежда – ты. Ах да! Если у оборотней есть какие-то ежемесячные семинары типа «Как быть волком: теория и практика», то я на них не приду. В моей жизни нет никого, кроме меня и сестры.

С этими словами он вышел из гостиной, хлопнув дверью. Ирина покачала головой:

– Глупый мальчишка. А я ещё отпуск взяла, чтобы помочь ему с ремонтом, – добавила обиженно.

– Я на минутку, – поднялась с нового дивана, неудобного, слишком мягкого, и пошла искать оборотня-которому-на-всё-плевать. Он обнаружился на летней террасе. Крутил в пальцах сигарету, но так и не закурил. Я уселась на край перилл, которые отделяли террасу от внутреннего двора.

– Нервишки шалят?

– Кира, уйди по-хорошему. Я не шучу. Сейчас мне так сильно хочется придушить тебя, что я почти готов вырыть в саду могилу и прикопать твоё тело прямо там.

– С удовольствием уйду, – подтвердила со вздохом. – Как только Алекс поймет, что ты безнадежен, мы сразу уедем. Попрошу только об одном: будь осторожен.

Я заглянула в его глаза, и темнота обхватила меня, закружила в танце. Он умел гипнотизировать. Его острые скулы, поджатые губы, сдвинутые брови – Фирсанов Игнат был и остался моей болезнью. Его демоны манили, тащили на дно.

– Постараюсь, – коротко и без эмоций.

Он приблизился ко мне, и я не удержалась. Встала на ноги, чтобы оказаться ещё ближе к нему, просто вдохнуть его воздуха, от которого кружится голова, и кровь полыхает. Человек-кошмар. Человек-проклятие.

– Прости меня.

– Заткнись, Кира, – бросил Игнат и, сократив расстояние между нами, впился в мои губы поцелуем.

Я не могла – да и не хотела – сопротивляться. Аромат его туалетной воды въедался под кожу. Его руки были напряжены, когда притянули меня к себе, вжали так, словно в последний раз. В глазах сверкали злые искры.

Когда Фирсанов отстранился, мне показалось, что воздух кончился, и я неминуемо задохнусь.

– За тобой следят? – Игнат сделал шаг назад, окончательно разорвав связь между нами.

– Видимо, но это мелочи.

Его кулаки сжались, а тон не терпел пререканий:

– Сегодня ты останешься со мной. Сегодня и до того дня, пока мы не найдем всех до последнего уродов, которые могут причинить тебе вред.

Глава 13 Будь моим ангелом-хранителем

Мне постелили в гостевой, что находилась сразу за спальней Игната и была отделена от неё только ванной комнатой. Ни единого намека на близость, будто между нами не случилось того поцелуя, который, казалось, мог что-то перевернуть. От которого подкосились ноги, и по венам ударил адреналин. Увы. Два чужих человека, которые спят в разных постелях. Взяв с Алекса обещание, что он не выдаст Денису, у кого ночует его сестра, я относительно успокоилась.

Горячие струи хлестали по телу. Я варилась в душе минут двадцать, прислонившись к кафелю. Мысли роились самые гадкие. В них Фирсанов Игнат врывался в ванную, рывком открывал душевую кабину, заходил внутрь, такой обнаженный и желанный. В них я вылетала из душа нагишом и прокрадывалась в спальню к Игнату, чтобы забраться под его одеяло и предъявить на него все права. Потому что я, черт возьми, его страж, и он должен принадлежать мне.

Нет, так нельзя. Я плотнее завернулась в полотенце и нырнула в гостевую, где ворочалась всю ночь и толком не могла уснуть от близости к человеку, с которым нас не должно было ничего объединять.

Ну а утром я как есть – без косметики, со встрепанными волосами, босоногая – заявилась на кухню, где Ирина и Игнат безмятежно завтракали.

– Доброе утро! – Сестрица оборотня помахала мне ножом. – Тебе тост с соком или гречневую кашу?

– По утрам она ест младенцев, – предположил Фирсанов.

– Нет, спасибо, в принципе не завтракаю.

Я села за свободный стул, подальше от Игната, который с интересом ковырялся в яичнице, и налила себе чаю.

– Что будешь делать с письмом? – Ирина обернулась ко мне, не переставая помешивать кашу в кастрюле.

– Она никуда не пойдет, – влез Игнат.

– Видимо, всё уже решили за меня. Остается отдаться на волю моему хозяину.

Фирсанов показательно возвел глаза к потолку, но в перепалку вступать не стал.

– Я согласна с Игнатом, – Ирина кивнула, – потому что те люди могут быть опасны.

– Мне теперь до скончания веков сидеть дома? – вопрос относился скорее к Фирсанову, чем к его сестре, но ответила она:

– Нет, конечно. Дай нам с Алексом подтвердить кое-какие загадки, и можешь быть свободна на все четыре…

Зазвонил её телефон, и Ирина, извинившись, вышла из кухни. Мы остались вдвоем с Фирсановым, завели какой-то непринужденный разговор. Кажется, я уверяла, что не нуждаюсь в сиделке, а Игнат повторял, что в моих интересах переждать здесь. Совершенно не помню, в какой момент промелькнула молния, и мы столкнулись. Не помню сказанных слов. Видимо, в дело пошли оскорбления. Случилось то, что неминуемо должно было произойти. Мы разругались. Не тихо-мирно разошлись по углам, не сбежали от ответственности, а накричали друг на друга. Наговорили столько обидных вещей, что хватило бы на сотню расставаний. Мы сделали всё, чтобы окончательно порвать друг с другом. А потом Фирсанов ушел.

Я наскоро собралась и выскочила на улицу, только теперь поняв, что у меня нет с собой ни копейки, а кредитная карточка осталась в сумочке.

Черт!

Я достала старенький телефон, который носила на замену разбитому, и простонала:

– Дэн, забери меня…

Непрошеные слезы катились по щекам, когда я ждала брата, и когда он приехал на такси, и когда успокаивал меня на заднем сидении, а я рыдала ему в рубашку. Такси остановилось возле подъезда, и Денис открыл дверь своим ключом.

– Иди на работу, дальше я сама, – всхлипнула я.

– Для начала напою тебя успокоительным и запру на несколько замков, чтобы наверняка не пустить к Фирсанову.

Лифт тащился невыносимо медленно, и в его зеркале отражалась моя потрепанная физиономия. Мне было тошно от одной мысли о том, что придется вновь оказаться в плену стен. Хотелось бескрайней свободы, свежего воздуха, чистого воздуха над головой.

Но Денис провернул ключ в двери, толкнул ту. Было что-то не так. В темноте коридора чувствовалось чье-то стороннее присутствие.

Опасность! – промелькнуло в голове.

Я не успела сориентироваться. Нос и рот зажала дурно пахнущая тряпка. Я билась, пыталась вырваться, задыхалась, но вскоре обессиленно рухнула на пол.

Глаза налились свинцовой тяжестью. Где-то слева прохрипел Денис.

Это конец.

Глава 14 Пусть он не придет

– Кира?! Ты жива?! Очнись же!

Кто-то тормошил меня как тряпичную куклу. Голова гудела, череп точно сдавило тисками, а в ушах шумел прибой. Во рту стояла мерзопакостная горечь. Я открыла глаза и увидела над собой склонившегося Дениса. Электрический свет бил по зрению, поэтому фигура брата плыла.

– Где мы?.. – спросила шепотом.

– Не знаю, – ответил он. – Единственная дверь заперта, окна заколочены. Что вообще произошло?!

И правда. Мы находились в почти пустом помещении, если не считать трех грязных топчанов на полу и кучи неаппетитного тряпья, наваленного в углу. Окна были забиты досками снаружи. Воняло сыростью.

Надо было послушаться Игната и остаться с ним, а не пытаться быть сильной и независимой женщиной, которую в итоге поймали как месячного котенка. Самое пугающее – из-за моей дурости мог пострадать брат. Сомнений не оставалось, мы в плену у ОСО или как там они себя называют.

Что от нас попросят? Выпустят ли живыми?

– Дэн, послушай. – Я сглотнула горькую слюну и откашлялась. – Мне надо тебе кое-что рассказать. Обещай, что не посчитаешь меня сумасшедшей.

Денис слушал, не пререкаясь, но глаза его округлялись всё сильнее, а выражение лица сменилось с «она знает что-то важное» до «она рехнулась на нервной почве». В конце концов, он не выдержал и перебил меня:

– Оборотни, стражи, их преследователи. Кира, давай попытаемся вспомнить каких-нибудь реальных врагов.

– Они реальнее, чем ты думаешь.

Я стянула с себя рубашку и продемонстрировала Денису глубокие полосы, прочерчивающие кожу на ключицах.

– Мне кажется, это последствия удара головой. Тебя не тошнит? Черт, что же делать. – Брат подошел к двери, помолотил по ней кулаками.

– Ждать, – мрачно изрекла я. – За нами обязательно кто-нибудь придет.

Он не мог успокоиться. Ходил из угла в угол, пытался разбить стеклопакет, бился плечом в дверь.

А потом лязгнул замок.

– Иди ко мне, – приказала я Денису, боясь, что на него нападут.

Человек, который появился на пороге, был нам знаком. Даже слишком. Он, взъерошенный, худощавый, держал на вытянутой руке пистолет и поджал губы так сильно, что те побелели.

– Гена?.. – Я непонимающе сощурилась. – Что происходит?

Как он связан с ОСО и связан ли вообще? Что это: дурацкая шутка, буйное помешательство на фоне невзаимной любви или продуманный план похищения? Черт, да ведь у него были ключи от нашей квартиры! Я сама сделала запасную пару и вручила их ему несколько месяцев назад, когда брат уехал в командировку, а свои я благополучно где-то потеряла.

Денис загородил меня спиной и отчеканил:

– Не приближайся к ней.

Гена же кусал губы, шумно дышал. На его лбу выступила испарина.

– Я не хотел, – произнес он с жалостью. – Не думал, что всё обернется именно так. Просто надеялся, что ты выберешь меня, а не его.

– Кого его? Алекса?

Щеки, заросшие трехдневной щетиной, свело судорогой.

– Фирсанова Игната. Оборотня. Даже не человека, а жалкого пса. Кира, я просто хотел остаться с тобой…

Он говорил сбивчиво, путаясь в окончаниях, поэтому смысл становился понятен не сразу. Если коротко, то ОСО подкупили его, пообещав расправиться с Игнатом и предоставить меня на блюдечке с голубой каемочкой. Гена поверил их пламенным речам, вступил в секту и освоился там. В какой-то момент он, как и прочие в ОСО, люто возненавидел оборотней, а сильнее прочих ненавидел Фирсанова, который покусился на меня. Заодно он возненавидел и меня – за то, что променяла человека на чудовище.

– Ты связалась с волком, это омерзительно, – шипел он по-змеиному, застыв в проходе и не выпуская нас с прицела. – Кира, я так любил тебя, так любил. Но ты предпочла быть дешевкой, подстилкой для монстра. Ты должна позвонить своему псу и выманить его сюда.

Он достал из кармана мобильный и бросил в мою сторону. Денис, который окончательно ошалел от свалившейся на него информации, перехватил телефон в полете, но мне не передал.

– Иначе что? – отрезала я.

– Я застрелю сначала твоего брата, – Гена направил ствол в грудь Денису, – а затем тебя. Не сразу. Через несколько дней, которые ты проведешь здесь. Вместе с телом.

Не слушая угроз, Денис разблокировал телефон и начал набирать номер. Гудели кнопки, на которые давил его палец. В оглушительной тишине этот звук был особенно невыносим.

– Я позвоню ему сам, – сказал Денис, оборачиваясь ко мне.

– Нет! – Я подлетела к нему, попыталась отобрать телефон. – Не надо. Не трогай его, пожалуйста.

Брат отпихнул меня от себя так, что я повалилась на топчан, и произнес в трубку.

– Алло? Это Денис. Мы с Кирой находимся в плену у ОСО. Думаю, ты лучше знаешь, кто эти люди. Игнат, за твою шкуру назначена высокая цена: наши жизни. Какой адрес?

Гена продиктовал его, а Денис продублировал координаты в трубку. Я захлебывалась рыданиями. Если Игнат примчится сюда, если попытается противостоять этой секте, его попросту убьют. Пусть нам не суждено быть вместе, но он должен жить.

– Зачем ты так поступил? – взвыла я, обращаясь к Денису.

– Потому что твоя жизнь мне дороже его, – бросил он ровно.

Надеюсь, он не придет. Мысли бились о черепную коробку. Не придет, ибо разозлен. Мы крепко поругались перед похищением, и Игнат просто обязан меня возненавидеть. Я для него – никто. Девушка, о которой он постарался забыть, которую поселил в гостевой комнате из вежливости. Он сам сказал в пылу ссоры, что нас ничего не связывает, что я лишь одна из многих, с которыми он проводит свое время. Я же, помнится, в ответ наговорила много обидных вещей. Мы ранили друг друга столь сильно, что прощение было невозможным.

Пусть он останется дома и будет жить.

Потому что без него моя собственная жизнь потеряет смысл.

Глава 16 Мой воздух, мой алкоголь

Музыка долбила, рвала барабанные перепонки. Рядом со мной увивалась какая-то рыжеволосая девица в топике, что едва прикрывал грудь, и я почти снизошел до того, чтобы пригласить её вначале на коктейль, а затем – к себе для продолжения вечера.

– Повторить, – показал бармену, и тот долил в мой стакан единственный приличный коньяк во всем этом заведении.

Что угодно, только бы ненадолго забыть о Кире. Мы разругались окончательно и бесповоротно. Не знаю, как так вышло, но это было неминуемо. Когда мы рядом, когда между нами искрит электрический ток – невозможно существовать мирно. Мы либо выгорим дотла, либо сметем друг друга волной ненависти.

Я буду присматривать за ней, поставлю круглосуточную охрану, если понадобится, но сам не подойду и на шаг. Она опасна для меня столь же сильно, как я – для неё.

Её забрал брат – я проследил, что она уехала не одна, – а я прыгнул в автомобиль и помчался в первый попавшийся бар. Ну а дальше алкоголь, так много, чтобы забыться, стереть её запах.

– Угостить тебя выпивкой? – улыбнулся рыжей, и та потупила взор аки скромница.

– Двойной мохито.

Бармен жестом показал «Секундочку» и скрылся в подсобке. В тот момент, когда рыжеволосая сидела совсем рядом и удушающе пахла цветочными духами, призывно завибрировал мой телефон. Алекс.

Как же не вовремя!

– Слушай, мне сейчас некогда. У меня тут вроде как свидание намечается. Тебя как зовут? – зажав микрофон ладонью, поинтересовался у рыжей.

Та что-то ответила, но я не расслышал, потому что Алекс прорычал:

– Потерпит. Ты сейчас где?

– Тебе какая разница? Там, где надо.

– Скажи, куда ехать, черт тебя подери! Кира в опасности.

Моё сердце на секунду остановилось, чтобы забиться сильнее, пытаясь вырваться из плена ребер. Спорить не стал. Продиктовал адрес и скрылся в туалете, где подставил голову под струю воды и стоял так минуту или две, пока окончательно не протрезвел. За коктейль для рыжеволосой предварительно заплатил. Она же не виновата, что в моей голове поселилась другая.

Ну а Алекс примчался почти мгновенно, словно караулил на соседней улице. Ворвался в туалет, втащил меня в кабинку – эй-эй, полегче! – и запер ту изнутри.

– Кира и Денис в ОСО, – выдавил он с тревогой. – Ты слышишь? Денис позвонил мне и коротко объяснил, что им нужен ты. Они думали, что он связался с тобой, а не со мной, понимаешь?

– Тогда они меня получат. Поехали.

Я покачнулся, но устоял.

– Угораздило же тебя надраться именно сегодня, – засомневался Алекс, потерев пятерней лоб. – Нам нужен четкий план, нельзя надеяться на чудо. На нашей стороне фактор внезапности, в ОСО не знают, что я тоже оборотень, и считают, что ты приедешь один. Это наш шанс разгромить эту богадельню раз и навсегда.

– Какая тебе разница, что со мной? Я готов ехать.

Она там. В логове у настоящих зверей, почище меня, Алекса или любого другого оборотня. Возможно, её пытают. Пусть мы и расстались, но я обязан оберегать её до тех пор, пока окончательно не сотру из памяти. Если бы не моя сущность, ничего бы этого не произошло. Липкий страх полз по позвоночнику, цеплялся за нервные окончания. Страх и что-то ещё, нечеловеческое, волчье. Желание убивать.

– Только для начала заедем ко мне, – продолжил уже на улице.

Алекс щелкнул брелоком сигнализации, и я упал на переднее сидение, сжал ноющие виски.

– Зачем? – уточнил он с опаской, будто я планировал проспаться, а уже потом высвобождать Киру.

– Твою ж мать, переодеться мне захотелось. Что за тупые вопросы? Ты собираешься их вызволять с помощью когтей и зубов? Я предпочитаю огнестрельное оружие.

Нервный кивок.

– Договорились, я пока вызову подкрепление.

Оказалось, Алекс умеет стрелять, что значительно облегчило нашу задачу. Пускай вместо пуль пистолет был заряжен транквилизатором, одно другому не мешало. Я был готов самолично перестрелять каждого, кто причинит Кире вред.

Даже самого себя, если понадобится.

Заброшенный ангар на границе города встретил нас предсмертной тишиной, прогнившей крышей и охраной на самодельных смотровых вышках. Разумеется, это не была основная база ОСО – так, место, куда притащили Киру, чтобы поймать меня. Нас ждали, но мы оказались хитрее. Сильнее. Злее.

Нас было больше десятка. Матерые волки и желторотые мальчишки. Кто-то обернулся, другие остались людьми. Одни рвали насмерть, другие предпочли рукопашный бой. Алекс не обманул: любой оборотень гораздо сильнее людей, даже тот, которого обратил укус. А сейчас во мне закипал адреналин, глаза застлала кровавая пелена. Я был готов биться до последнего.

Ради той, которая сводила с ума.

Боги, пусть она переживет сегодняшний вечер. Иначе моё существование потеряет всякий смысл. Она – мой алкоголь. Крепче любого спирта. Необходимее воздуха.

Глава 16 Я тоже

Гена запер дверь на ключ и куда-то свалил, оставив нас с Денисом на долгие часы в заточении и полнейшем неведении. Я всхлипывала, неспособная удержать в себе слезы безысходности и страха, такого сильного, что сводил живот болью.

Если он приедет сюда, если только кинется к нам на помощь…

– Кира, услышь меня, – взмолился Денис, усаживаясь на колени передо мной.

– Отвали, прошу тебя.

От волнения закружилась голова, и мне пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы не упасть в обморок. Денис тряхнул меня за плечи.

– Я позвонил не Игнату, а Алексу. Потому что понимаю, что твой Фирсанов либо ломанется сюда с шашкой наголо, либо нежится с какой-то девицей и ему глубоко фиолетово на твои проблемы.

Я подняла на него полный благодарности взгляд – уверена, Алекс что-нибудь придумает, – а брат невесело улыбнулся. Он практически положил на жертвенный алтарь свое будущее, подвергнув любимого человека опасности. Но держался мужественно и напрасных слез не лил.

Так мы и сидели, обнявшись, потеряв счет времени, когда дверь распахнулась, и в комнату влетел Гена.

– К стенке, – приказал он трясущимися губами. – За вами пришли, но я так просто не собираюсь сдаваться. Нет-нет… если нужно, пристрелю… безболезненно и быстро, хе-хе, – бормотал несвязно. – Кира, свяжи руки Денису.

В меня полетел моток веревки. Я поколебалась, не решаясь поднять её или сказать что-то, попытаться заболтать его и выиграть несколько дополнительных минут, но Гена направил пистолет прямо в лицо моему брату.

– Или так, или будешь собирать его мозги.

Пришлось подчиниться. Дрожащими пальцами я связывала Дениса. Руки не двигались, долго возились с веревкой, которая не гнулась, распутывалась. Гена отпихнул меня – я свалилась кулем на пол, – проверил узлы и одобрительно кивнул.

– Иди сюда.

Я сделала шаг, ещё один. Не верилось, что мой бывший парень, человек, который неделями ошивался возле моего дома, институтский друг, оказался жестоким убийцей. Безумцем, для которого человеческая жизнь – пустяк. Или таким его сделали ОСО, начисто запудрив мозги сектантскими бреднями?

– Гена, пожалуйста, одумайся.

– Иди сюда! – зарычал и схватил меня за запястье, притягивая к себе.

Его руки скользнули по моей спине, опустились ниже. Губы, холодные, мокрые, исследовали шею. Мне хотелось дать ему пощечину, но дуло пистолета упиралось в живот, а страх за жизнь брата заставлял подчиниться чужой воле.

– Ты будешь моей, Кира. Живой или мертвой, но моей, – повторял Гена, а глаза его бегали из стороны в сторону, точно в наркотическом дурмане.

Краем глаза я увидела, как открывается дверь. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Неужели свои?! Нельзя было спугнуть Гену, заставить его выстрелить. Поэтому я осторожно провела по щеке бывшего, улыбнулась так, что рот чуть не треснул. Животом вдавилась в дуло, чтобы в любом случае выстрел пришелся на меня, а не того, кто войдет сейчас в эти двери.

Чудо, что Гена позабыл запереть дверь изнутри.

– Я хочу быть с тобой, очень хочу.

– Правда? – Он на секунду забылся, глянув на меня маслянистыми глазами мертвой рыбы, и эта секунда стоила ему всего.

Гена отлетел к стене, так и не успев нажать на спусковой крючок. Игнат! От него исходило нечто, что заставило меня вжаться в Дениса. Первобытная ярость. Незамутненное ничем звериное нутро. Глаза безжалостного убийцы. Он надавил ботинком на руку Гене, выбивая пистолет, взял тот и прицелился точно в переносицу.

– Не убивай его, – попросила я шепотом.

Всё-таки нас связывало нечто больше, чем приятельство. Когда-то Гена был для меня другом, и я не была готова увидеть его мертвым, даже сейчас.

Фирсанов схватил Гену за шкирку и пророкотал:

– Ты жив только благодаря ей.

Гену скрутили незнакомые мне мужчины, и только тогда Игнат подошел ко мне.

– Кира, – начал он, когда я все-таки рухнула без чувств прямиком в объятия этого великолепного мужчины, пахнущего алкоголем и звериной сущностью.

– Первичный осмотр выявил незначительное сотрясение. Куда больше меня тревожит тяжелое нервное потрясение, посему рекомендую постельный режим и наблюдение, – доносилось до меня обрывками, словно речь телевизионного диктора. – Лучше всего направить Киру Алексеевну на обследование, а уже потом решить, нужна ли госпитализация.

Я попыталась разлепить веки или открыть рот, чтобы воспротивиться, но сознание вновь поплыло.

В следующий раз я очнулась от тепла губ, что коснулись моего виска. Приоткрыла глаза и увидела Фирсанова, склонившегося надо мной, одетого в больничный халат. Он был утомлен сверх меры, под глазами залегли синяки. Неужели я проспала целый месяц, и сейчас опять полнолуние?

– Ты как? – спросила шепотом вместо приветствия.

Фирсанов заулыбался. Никогда не замечала ямочек на щеках, делающих его совсем мальчишкой. Если бы не излишняя бледность и морщины в уголках глаз – совсем юный парень, вчерашний студент.

– Жить буду.

– Надеюсь, это больница, а не тюрьма? – повертела головой, присматриваясь.

Белоснежная палата на одного, зарешеченное окно, капельница, воткнутая в локоть. Голова кружилась, но в целом состояние было терпимое. Игнат все-таки выглядел не очень. В смятой рубашке, с красными от недосыпа глазами. Осунувшийся и уставший как после десятка обращений. Неужели он караулил меня всё это время?

– Больница, – усмехнулся Игнат. – И ты будешь лежать здесь столько, сколько придется.

Не сказал, но припечатал.

– Я так за тебя волновалась, – призналась, зажмурившись от боязни быть осмеянной.

Наш последний разговор окончился ссорой. Я сама перечеркнула возможное будущее, ещё тогда, как сбежала после первого обращения. Он никогда меня не простит и не забудет моего предательства. Мне не стать ему достойным стражем. От этого особенно тошно.

Если сейчас он скажет что-нибудь гадкое, я пойму. Если он уйдет – приму его выбор. Нас ничего не держит вместе. Но мне не забыть его взгляда, темного, бездонного. Не забыть того поцелуя на веранде, после которого захотелось жить. Не забыть звериной ярости, с которой он сражался, и от которой меня прошибало током.

– Я за тебя – тоже, – ответил он и дотронулся до моей руки, сплел наши пальцы. – Кира, если бы они что-то с тобой сделали, я бы…

Он не закончил, а я не стала додумывать.

– Кира, послушай меня. – Голос зазвучал жестче. – Теперь ты в ещё большей опасности, чем раньше. Историю с заброшенным складом замяли, но в тот день мы объявили негласную войну всем в ОСО. За нами будут охотиться, поэтому в твоих же интересах переехать ко мне и уходить куда-либо только под присмотром. Алекс пообещал присмотреть за Денисом, но ты – на моей совести.

– Переехать в гостевую комнату? – кисло улыбнулась.

– Можешь в мою. Думаю, смогу потесниться.

– Нет, я, конечно, приму предложение, но…

Я собиралась добавить что-то колкое про вечеринки из трех девиц и него самого, но Фирсанов смял мои губы властным поцелуем. Слишком быстрым, слишком коротким, чтобы насытиться им. Потом Игнат и вовсе заявил:

– Мне надо идти.

– Фирсанов! – Я приподнялась на локтях, поудобнее устроилась на подушке. Капельница, тянущаяся к руке, пошатнулась, но устояла.

Он обернулся в дверях.

– Я согласна переехать, но не думай, будто я влюбилась в тебя, – уколола в самое сердце.

– О, даже не смел мечтать. Я тоже тебя не люблю.

Не люблю. Нисколько. Любовь – это пустые слова. Он совсем не герой моего романа. Он неправильный, не умеющий подчиняться. Но с ним я готова спуститься в ад. Его демоны не умолкают ни на миг.

Это не любовь. Это жизненная необходимость.

В его доме нашлось место для моего гардероба, ванную расчистили под нескончаемые тюбики и крема. Игнат принял мои заскоки, я научилась успокаивать его ночные кошмары.

Я знала, что за домом ведется наблюдение «наших», и что в любой момент могут нагрянуть «не наши». Но меня это не сильно беспокоило. Пока рядом Игнат Фирсанов – мне не страшен сам черт.

Сам он по уши закопался в бумаги на долгие недели, потому как захотел стать соучредителем не просто по документам, но и на деле. Приходилось изучать всё с нуля, не отвлекаясь на внешние раздражители. Но сегодня я рискнула потревожить его во время работы.

– Игнат, у меня для тебя две новости. – Пососала щеку, не решаясь продолжить.

Погруженный в работу, задумчивый, такой соблазнительный, что невозможно не подойти и не вжаться носом ему в шею.

– Начни с хорошей, – хмыкнул он.

– С чего ты взял, что есть хорошая? Ладно, во-первых, меня не отчислят из института, если я в течение недели сдам все зачеты.

– Пока звучит неплохо. А вторая?

– Я… – обхватила живот руками и затараторила, чтобы не испугаться и не умолкнуть: – по всей видимости, беременна. По крайней мере, четыре теста из четырех оказались положительными. Нет, я, конечно, попробую пятый и шестой, но что-то подсказывает, что чуда не случится.

Кипа бумаги упала на пол из его разжавшихся пальцев и разлетелась исписанными листами по ковру. Игнат не ответил ничего, но его глаза потемнели сильнее прежнего.

– Вообще-то я ждала не такой реакции. Всё так плохо?

Мой личный демон, мой оборотень, мой зверь тряхнул волосами и вскочил, сжал меня в объятиях, а после отпустил, будто боясь поломать. Затем усадил на стол и положил руки на плечи. Припечатал меня собой. Ладонь легла на пока ещё плоский живот.

– Ты издеваешься?! Черт! Это лучшая новость за долгое время. Кира, я тебя…

Мой указательный палец коснулся его губ, не позволив закончить.

– Молчи, иначе всё испортишь.

– Люблю, – неслышно, одними губами произнес он.

– Я тоже, – ответила ему беззвучно.