А ты была хорошей девочкой?

2. Красный берилл

POV Рома

Зимняя Юта — та еще недружелюбная сука.

Пронизывающий ветер хлестал по лицу, забиваясь под воротник куртки, а редкие клочки снега не добавляли оптимизма пейзажу.

Во мне теплилась надежда, согревавшая куда сильнее, чем термобелье и шерстяные носки…

Я, наконец, увижу его — камень, ставший идеей фикс, неуловимой мечтой, за которой я гнался долгие годы.

До шахты оставалось доехать несколько километров по узкой, петляющей дороге, выдолбленной в красном песчанике.

Джип, предоставленный местной компанией, трясло на каждой кочке, но я не обращал на это внимания. Мысли были далеко впереди, внутри шахты, возле кристалла, о котором мне рассказывали ребята.

Вход в шахту зиял черным провалом. Запах сырой земли и машинного масла ударил в нос, смешиваясь с легким привкусом пороха, оставшимся от взрывных работ.

Здесь царила своя атмосфера — сумрачная, таинственная, пропитанная духом приключений и азарта.

Я обожал подобные поездки больше всего на свете! (После секса, конечно же!)

Ребята ждали меня у самого входа — Дэн, мой бессменный помощник, всегда готовый к любым испытаниям, и молодой, но перспективный геолог, Марк.

Их лица, покрытые пылью и мелкими царапинами, светились энтузиазмом.

— Босс, мы нашли его! — выпалил Дэн, не дав мне и слова вставить. — Он там, внутри. Охуенный камень!

Их возбуждение передалось и мне. Сердце заколотилось с удвоенной силой.

Я надел каску, последовал за ними вглубь шахты, в лабиринт узких, извилистых коридоров, освещенных лишь тусклым светом шахтерских ламп.

Фонарь на каске выхватывал из темноты балки подпирающие стены, потолок. Мне всегда нравилось это ощущение — погружение в недра земли, в самую суть мироздания.

Это было сродни исследованию неизведанного космоса, только в обратном направлении.

Ощущение опасности лишь добавляло адреналина. Чёртовы оползни, внезапные выбросы газа, обвалы — все это, конечно, неприятно, но именно эти риски делали каждую находку еще более ценной.

Риск — это неотъемлемая часть работы геолога, особенно когда ищешь что-то настолько редкое и ценное, как красный берилл.

С детства меня завораживали камни. Их твердость, их цвет, их способность хранить историю Земли.

Я проводил часы, разглядывая их под микроскопом, изучая их структуру, пытаясь разгадать их тайны.

С годами это увлечение переросло в профессию, а затем — в одержимость. Одержимость поиском идеального камня, квинтэссенции красоты и чистоты — биксбита.

Я ускорил шаг, предвкушая встречу с камнем, который, возможно, изменит мою жизнь.

Ощущение опасности сменилось волнующим предчувствием. Чувствовал вибрацию каждой клеткой своего тела.

Двигаясь по темному, холодному тоннелю, я невольно вспомнил отца.

Старый сукин сын, скептик до мозга костей. Он никогда не понимал моего увлечения камнями. Ему нужна была конкретика, ощутимый результат, польза для общества.

А камни, по его мнению, были лишь пустой тратой времени и денег.

Помню, мне было лет тринадцать, когда я принес домой свой первый, по-настоящему ценный экземпляр — небольшой, но идеально ограненный аметист.

Я гордо показал его отцу, ожидая похвалы и одобрения. А вместо этого услышал лишь язвительное:

— Камешки, значит? Ждешь от меня восторженных аплодисментов? Лучше бы делом занялся, а не ерундой страдал. Инженером, врачом стал бы — людям пользу приносил. А так — такое же бесполезное занятие, как и смысл твоего существования…

Слова отца ранили меня в самое сердце.

Я озлобился и замкнулся в себе. Стал еще усерднее заниматься камнями, доказывая самому себе, что я не занимаюсь ерундой. Но обида на отца так и не прошла. Она затаилась где-то глубоко внутри.

Даже сейчас, идя по этой шахте, я думал о нем. Если я найду этот камень, если он окажется именно таким, каким я его представляю — чистым, ярким, бесценным — я стану легендой.

Мое имя будет вписано в учебники геологии. И тогда, надеюсь, отец поймет, что я не просто «пыль собирал».

Меня охватило знакомое чувство вины. Почему любое мое достижение происходит как будто назло ему? Почему я до сих пор так завишу от его мнения? Почему я не могу просто порадоваться успеху, не оглядываясь на прошлое?

Впереди забрезжил свет. Я ускорил шаг.

Наконец мы добрались до места. Небольшая пещера, выдолбленная прямо в скале.

В центре, на грубо сколоченном столике, лежал он. Все еще будто бы утопающий в куске горной породы.

Красный берилл. Биксбит.

Он был меньше, чем я ожидал, примерно с крупную фасолину. Но какой цвет! Насыщенный, глубокий, словно застывшая капля рубина.

Он мерцал в лучах ламп, притягивая взгляд, завораживая своей внутренней красотой.

Я молча взял камень в руки. Ощутил его прохладную тяжесть. Почувствовал, как по телу пробегает волна мурашек. Это был он. Тот самый камень, о котором я мечтал долгие годы.

Не говоря ни слова, я достал из рюкзака рефрактометр (прим. автора — небольшой портативный прибор, позволяющий определить показатель преломления света в минералах.), аккуратно поместил камень на платформу и нажал кнопку.

Прибор выдал показания. Все верно. Берилл. Идеально соответствует параметрам биксбита.

Затем я выключил основное освещение и достал ультрафиолетовую лампу. Направил луч на камень. И произошло нечто удивительное.

Красный берилл засветился. Ярко-красным, словно раскаленный уголь. Флуоресценция была настолько сильной, что казалось, будто камень излучает собственный свет.

— Охренеть можно, — прошептал я, потрясенный увиденным. — Я никогда не видел ничего подобного.

Ребята молча наблюдали за мной, затаив дыхание.

Но что-то не давало мне покоя. Достал лупу.

Крутил камень в руках, рассматривая под разными углами, как вдруг заметил — одна из граней, казалось, была отломана.

Не ровный скол, а скорее отлом, как если бы этот камень был частью чего-то большего. Возможно, я ошибался, но…

Мысль пронзила меня, словно разряд тока. Там, в горе, еще есть камни!

Возможно, целый кластер, или один огромный кристалл, от которого откололся этот кусочек.

Руки задрожали от волнения.

Я чувствовал — там, в глубине, скрывается нечто грандиозное, превосходящее все мои ожидания.

Ребята, конечно, были рады находке, довольны, что не зря потратили время. Но что, если они, ослепленные этой находкой, видели лишь то, что лежало на поверхности?

Я внимательно осмотрел место находки. Небольшое углубление в скале, оставшееся после взрыва. На первый взгляд, ничего особенного.

Забрал у кого-то из работников молоток и зубило и начал аккуратно расширять углубление.

Ударял осторожно, чтобы не повредить возможные кристаллы.

— Босс, что ты делаешь? — спросил Дэн, с тревогой глядя на мои действия. — Мы же нашли камень! Зачем рисковать?

— Это всего лишь фрагмент… — ответил я, не отрываясь от работы. — Тут должно быть еще.

Ребята переглянулись, но спорить не стали. Знали, что это бесполезно. Если я что-то решил, переубедить меня невозможно.

Работа продолжалась несколько часов. Я долбил скалу методично, сантиметр за сантиметром, пока не почувствовал, что зубило провалилось в пустоту.

Я аккуратно расширил отверстие и заглянул внутрь. И замер от изумления.

Там, в глубине скалы, скрывалась небольшая пещера, усыпанная кристаллами кварца. И в центре всего этого великолепия, лежал он.

Красный берилл.

Но не тот маленький камень, который мы видели вначале. Этот был другим. Огромным. Невероятно огромным. Размером с кулак взрослого человека.

— Твою мать…

Чувство, будто из-под меня землю выбили.

Я долго не мог прийти в себя от изумления. Просто стоял и смотрел на это чудо природы, не веря своим глазам.

Камень был безупречен. Идеально огранен самой природой. Его грани сверкали и переливались в лучах шахтерских ламп, создавая эффект неземного сияния.

Я прикинул в уме его примерный вес. Десять каратов? Пятнадцать? Возможно, даже больше.

Черт! Это была сенсация! Находка, которая перевернула бы все представления о красном берилле и…

… и в этот момент в моей голове всплыло лицо моей жены.

Ее глаза, полные любви и поддержки. Ее вера в меня, даже когда я сам начинал сомневаться.

Я вышел из шахты, сел в авто и достал телефон.

— Ты нашел его? — первым делом спросила Рита и я невольно улыбнулся.

В зеркале заднего вида поймал свое отражение.

Даже спустя несколько месяцев после женитьбы на ней, я все еще не верил, что она — моя, что я, оказывается, могу так улыбаться. Что могу быть так счастлив.

— Даже лучше, — ответил я ей.

— Ты бы поторопился с возвращением, у меня подозрительно ноет низ живота…

— О, нет, ты хочешь сказать, что уже началось⁈

Известие о находке биксбита еще не успело обернуться триумфом, как мой мир перевернулся.

Биксбит — легенда геологии — вмиг померк перед лицом надвигающегося чуда. Сокровища перестали значить столько, сколько грядущее сокровище жизни.

Моя жена, моя любимая Рита, сейчас пройдет через самое трудное и прекрасное испытание, а я застрял в тысячах километрах от нее.

— Вы знаете, что делать дальше, Дэн. Я улетаю! — скомандовал я помощнику, появившемуся у выхода из шахты.

И вдруг осознавал всю абсурдность ситуации.

Я сюда-то добирался черт знает сколько! Как я смогу сделать путь обратно в десять раз быстрее?

— Мне срочно нужен Волков!

Связи решают все. А лучшие в мире — тем более.

Частные самолёты, вылеты без задержек, зелёный свет в любом аэропорту. Я понимал, что каждая минута дорога, каждая секунда может решить всё.

Вертолет забрал меня прямо с площадки шахты, доставив на небольшой аэродром неподалеку.

Там уже ждал мой личный борт. Механики завершали предполетную подготовку, двигатели мерно гудели, приглашая в полёт.

Взлёт. Земля снова уходила из-под ног, теперь буквально.

Я сидел в кресле, как на иголках. Невозможность повлиять на ситуацию давила, как тонна камней шахты, обрушившихся на меня.

Как же так? Роды? Уже? У нас должны были быть еще две недели в запасе…

Телефон не выпускал из рук всю дорогу. Старался не поддаваться панике.

Время потеряло свой смысл. Километры превращались в часы, часы — в вечность.

Я смотрел в иллюминатор, пытаясь увидеть сквозь облака… что я, черт возьми, хотел увидеть? Свою совесть? Моя жена там, а я мечтал о телепорте…

Надо же было так совпасть: мое самое великое открытие и рождение моего величайшего творения…

Как же я, черт возьми, боялся не успеть, пропустить самый важный момент в жизни!

Хотел держать свою жену за руку, поддержать ее, увидеть первый вздох своего ребенка. Я очень хотел быть рядом.

Черт меня дернул на эту поездку, а⁈

Наконец, сквозь облака пробилось солнце. Внизу заблестела Нева. Санкт-Петербург. Родной город. Мы шли на посадку.

Аэропорт Пулково. Меня ждала машина. Сирена. Мигалка. Спасибо, друг! Волков помог во всем, в чем я нуждался!

Адреналин бешено колотил кровь в висках.

Машина остановилась у входа в роддом, и я выскочил, словно ошпаренный.

Мимо проносились лица, коридоры тянулись, как в кошмарном сне.

Наконец, нашел палату. Кто-то сунул мне в руки халат, шапочку, маску.

Не помню, как я их натягивал.

«Родильное отделение… Здесь!»

В палате стоял полумрак.

Рита лежала на кровати, её лицо было мокрым от пота, волосы слиплись.

Она тяжело дышала, и глаза были прикрыты.

Блядь!

Все мои драгоценности меркли перед ее мужеством и любовью.

Я подбежал к ней, взял ее руку в свою. Она открыла глаза, и в них мелькнула такая нежность, такая любовь, что я чуть не разрыдался.

— Ты здесь, — прошептала она, её голос был слаб.

Вдруг её лицо исказилось от боли. Она схватила меня за ворот халата, потянула к себе и страстно поцеловала. И тут же этот поцелуй сменился яростью.

— Где тебя черт возьми носило⁈ — прокричала она, её голос сорвался. — Ты хоть представляешь, как долго будешь, твою мать, вымаливать прощение⁈

Она отпустила меня и снова застонала от боли.

— Можешь официально линчевать меня прямо здесь, изумрудик, я полностью, на все сто виноват.

Крепко сжал ее руку, гладил ее волосы, шептал слова поддержки. Каждый стон Риты отдавался во мне болью, и я не мог ничем помочь.

И снова стон, потом еще и еще. С каждой минутой, что я держал ее руку, я видел, как истончаются ее силы.

И чувствовал себя самым никчемным человеком на свете… и понимал, и гордился ею. Она — сильнейшая женщина, которую я только видел. И я знал, что она справится.

За мгновение до финала, медсестра, склонилась над Ритой, тихо говорила. Потом что-то уколола… и вскоре стоны стали… другими.

Ах да и в полубреду жена все еще ругала меня на чем свет стоял! Никогда от нее столько брани не слышал!

И тут раздался крик.

Звонкий, чистый, невероятно красивый. Крик новой жизни.

Я замер. Забыл, как дышать.

На мгновение потерял связь с реальностью. Казалось, время замедлилось.

А потом я увидел ее.

Маленькое, сморщенное личико, покрытое первородной смазкой. Ее положили на грудь Риты, еще не перерезав пуповину.

Она была такой крошечной, такой беззащитной, такой… настоящей.

Слезы хлынули из моих глаз, не останавливаясь. Я плакал, как ребенок, не стыдясь своих эмоций.

Вот она, моя настоящая драгоценность. Моя дочь. Моя любовь. Мое будущее.

Вся моя прошлая жизнь, все мои амбиции, все мои стремления — все это вдруг потеряло смысл.

Тот красный берилл, который я так долго искал, теперь казался мне лишь стекляшкой.

То, что я нашел в горах, больше не было моей одержимостью.

Теперь это была она. Моя дочь.

Я смотрел на Риту и на нашу дочь, и понимал, что нашел то, что искал всю жизнь.

Настоящее сокровище, бесценное и вечное.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

Припарковался, говорил через гарнитуру с Димоном, хотел договориться насчет ужина и совместного Нового года.

Если ему удастся прилететь в Питер — это будет офигенно.

Его пацанам по году как раз исполнится, а моей Соне только четыре месяца.

Дима тоже ехал куда-то, по голосу было слышно. Горжусь им. Его издательство дает ему доход не хуже моих ювелирок. Никогда бы не подумал, что люди так любят читать.

— Ну что, братан, значит, на следующей неделе ждем? — спросил я, поглядывая на заднее сиденье. — Икру заказывать?

— Да, все в силе, — ответил брат, — постараюсь освободиться. Конец года, сам знаешь, вечная суета. Но на первый Новый год к крестнице обязательно буду. Так, погоди… Эля звонит. Давай на связи, Ром. Привет Рите и Сонечке.

— Давай, — ответил я и закончил разговор.

Вышел из машины, открыл заднюю дверь.

Моя кроха спала сладким сном. Соня — ее заслуженное имя, золото а не ребенок. Как она крепко спала!

Маленькие ручки сжаты в кулачки, пухлые щечки порозовели, реснички подрагивают. Ангел, а не ребенок.

Я мог часами смотреть на неё, не отрываясь. И ведь всего четыре месяца назад ее не было. Целый мир изменился с ее появлением.

Рита говорила, что я стал другим человеком. Мягче, что ли. Не знаю. Может быть.

Все эти бессонные ночи — это вообще не про нас. Мы с Ритой с первых дней высыпались как опоссумы. Ну, почти. Конечно, бывали моменты, когда Соня капризничала, но Рита с этим справлялась просто виртуозно. Она вообще у меня сокровище, а не жена. Красивая, умная, заботливая. Идеальная мать. А любовница…

Подумал о том, что соскучился по ее восхитительной попке. Член вдохновленно оживился, впервые соглашаясь с мозгом. Приятель, не сейчас же!

Соня проснулась и, увидев меня, заулыбалась, выронив соску изо рта. Маленькое, беззубое чудо!

Я подхватил выскользнувший силиконовый кружок, аккуратно протер влажной салфеткой и отложил в карман.

Отстегнул ее от автокресла и посадил в нагрудный эргорюкзак. Так, с самым драгоценным грузом, я и пошел на работу к Рите.

Она уже должна была закончить работу, а я — передать дочь и поехать по своим делам.

Сегодня у меня куча встреч, переговоров, нужно согласовать новые эскизы для коллекции, проверить поставку бриллиантов из Африки. Дел невпроворот, терпеть не могу предновогоднюю суету, согласен в этом с братом.

По пути в офис Риты мы стали объектом всеобщего внимания. Ее коллеги тискали малышку, ворковали над ней, фотографировали на телефоны. Соня отвечала им довольным гулением и улыбками.

А я… я начинал злиться. Ну, хватит уже! Это моя дочь, личное, интимное. Не надо ее так трогать.

Чужие руки казались мне грязными, чужие взгляды — навязчивыми. Но я старался не подавать вида, улыбался, как дружелюбный пес, но все больше походил на овчарку, готовую броситься на любого, кто приблизится к моей дочери слишком близко.

Улыбка окончательно сползла с моих губ, когда я постучал и зашел в офис с гордой табличкой «Романова Маргарита Анатольевна».

Внутри было светло и уютно. Рита всегда умела создать атмосферу красоты и роскоши. Но сейчас я не замечал ничего этого.

Мой взгляд был прикован к одной фигуре.

В кресле напротив Риты сидела женщина. Высокая, статная, с пепельными волосами, собранными в строгий пучок. На ней был элегантный костюм, дорогие украшения. В ее глазах читалась холодная надменность.

Моя мать.

Соня, увидев свою маму, задергала ножками, словно собиралась к ней побежать сама.

А я старался придать голосу как можно больше спокойствия, чтобы не напугать дочь, но все равно прозвучал ужасно:

— Что ты здесь делаешь?

Рита подошла ко мне, я обнял ее, поцеловал, сказав тепло на ушко:

— Привет, любимая.

Жена беспокойно оглядела меня, взяла Соню на ручки и заулыбалась дочери.

Я всегда любовался ею, тем, как она смотрела на нашу девочку. В ее глазах было столько любви, нежности, обожания.

Мои девочки.

Самые дорогие женщины в моей жизни! В отличие от той, что родила меня…

— Повторю вопрос, — сказал я, стараясь говорить твердо, — что ты здесь делаешь?

Мать медленно перевела взгляд с Риты на Соню, будто оценивая. Ее лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Ни единой эмоции, ни единого намека на чувства. Идеальное лицо Романовой.

Она смотрела на внучку сдержанно. Не ласкала взглядом, не пыталась потрогать. Просто рассматривала, словно экспонат на выставке.

Мне показалось, что она хотела подойти ближе, лучше рассмотреть Соню, увидеть черты нашей семьи в ее маленьком личике. Но, видимо, посчитала это недостойным для себя. Эмоции — не в духе Романовых.

— Хотела пригласить вас на семейный ужин в этот Новый год, — как ни в чем ни бывало заявила она.

Я брезгливо фыркнул.

— У нас будет семейный ужин, но без тебя.

— Новый год — это семейный праздник. Разве вы не хотите, чтобы у дочери была бабушка и дедушка?

— Прости, но нет. Лучше без них совсем, чем с такими, как вы.

Я видел, как Рита, держа на руках Соню, осторожно наблюдает за нами. Ее лицо выражало беспокойство. Она понимала, что этот разговор может вылиться во что угодно, и волновалась за меня.

— Ром… не рычи? — тихо проговорила она только мне одному. Я взял ее за руку, успокаивая. Это я еще даже не начинал рычать. Она это знала.

Мать, не обращая внимания на Риту, предприняла последнюю попытку:

— Твой отец болен.

— Он мне не отец, скорее донор спермы.

Лицо матери исказилось, как будто от удара, но мне было все равно. Я хотел, чтобы она поняла, как сильно она нас ранила. Когда выбрала сторону мужа, а не детей. Своих собственных сыновей.

— Да, так, пожалуй, тоже оскорбительно, — продолжал я, контролируя себя, чтобы не напугать дочь. — Донор дает свою ДНК, но дальше не появляется в жизни ребенка и не отравляет его жизнь. Он даже хуже донора. Хуже, потому что ты позволяла ему делать все, что он хотел. И теперь взывать к моей совести, к чувству долга, «немного не честно», мягко говоря…

Рита взяла мою руку в свою. Ее прикосновение было теплым, успокаивающим.

— Ром, пожалуйста, не надо, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Не стоит тратить на это свои нервы.

Но я не мог остановиться.

— Я просто хочу, чтобы она поняла, — сказал я, глядя в лицо матери, — что лучше бы их не было в моей жизни. Просто… не было. И не надо мне тут рассказывать про семейные ценности. Вы понятия не имеете, что это такое.

Мать молчала. Казалось, ее не трогали мои слова. Она смотрела на меня свысока, словно я был ничтожным насекомым, не достойным ее внимания.

— Я так и знала, что ты злопамятный, неблагодарный сын, — наконец произнесла она. — Дима нас простил и позволил общаться с внуками.

— Я не Дима, — предупредил я.

Брат всегда был мягче и лояльней к ним. Я — нет. И никогда не буду. Где они были, когда меня арестовали? Когда грозил срок?

Отец с его связями мог легко подключиться и помочь. Но он предпочел как можно скорее замять новости в прессе и сетях, чтобы, не дай бог, не всплыло его имя. Вот что его на самом деле заботило.

Уверен, лучшим подарком для него было бы не воссоединение с семьей и не знакомство с внучкой, а мой отказ от фамилии.

Мать поднялась с кресла.

— Жаль, что мне не удалось до тебя достучаться.

— И впредь больше не пытайся сделать это через мою жену. Она на моей стороне.

— Прощайте, Маргарита. Роман.

И, не прощаясь с Соней, вышла из кабинета.

Я тяжело дышал.

Злость все еще клокотала во мне, но постепенно отступала, уступая место опустошенности.

Рита крепко обняла меня.

— Все хорошо, — прошептала она, прижимаясь ко мне, — все хорошо. Она ушла. И больше не вернется.

— Спасибо, изумрудик, — сказал я, прижимаясь к ней и Соне. — И мини-изумрудик.

Я поцеловал дочку в макушку, прикрыл глаза.

— Тебе нужно как-то попытатся его простить… Их обоих, — прошептала Рита.

Я помотал головой.

— Они — твои родители.

— Твой отец был для меня бо́льшим родителем, что они. Даже тесть и теща Димона — бо́льшие родители для меня, чем они…

— И все же, это тяжело жить с грузом обиды всю оставшуюся жизнь.

— Изумрудик, — я погладил ее по щеке и чмокнул в нос. — Вы — моя семья. Мне больше никто не нужен. Никто.

Она обняла меня и долго держала в объятиях. А Соня сладко уснула, зажатая между нами. Мы оба тихо усмехнулись, когда она засопела. Удивительный ребенок!

— Я тебя люблю, моя зверюга, — прошептала Рита, а потом задержала взгляд на экране телевизора. — Погоди-ка…

Она часто держала его включенным на новостном канале, чтобы быть в курсе всего, что происходит в мире.

И… поспешила включить звук, сделала чуть громче. Там была выставка в США. Показывали самый большой красный берилл в мире.

Под стеклом, ярко освещенный софитами, он сиял, словно застывший сгусток крови.

Грани идеально отшлифованы, цвет — насыщенный, глубокий, словно рубин, но с отблесками огня, присущими только бериллу.

Он был невероятно большим, больше, чем я себе представлял, когда держал его в руках в последний раз.

Внизу, под стеклом, красовалась табличка: «Красный берилл „София“. Найден и представлен: Романов Р. С».

Рита смотрела на меня, моргая в шоке.

— Романов, он же… он же чертовски огромный!

— Да, спасибо, ты мне это часто говоришь, — пошутил я.

— Ты знаешь, о чем я, дурак, — улыбнулась она.

Я обнял ее. Смотрел новости вместе с ней. Там мелькнула моя рожа, я что-то говорил. Не помню уже, что именно. Наверное, какую-нибудь банальность про красоту природы и важность сохранения культурного наследия.

— Не могу поверить, что ты оставил им камень! — замотала она головой. — Это так… не в твоем стиле.

Я промолчал. Не стал вдаваться в технические и юридические сложности вывоза из другой страны драгоценностей.

Хотя… не могу сказать, что этого никогда не делал. Мои четки тому доказательство.

— У меня уже есть свой красный берилл, — сказал я, стиснув жену в объятии. — Других мне не надо.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

Праздник в нашем доме проходил именно так, как я и мечтал.

Долгожданное застолье в кругу самых близких людей, в доме, который наконец-то стал реальностью.

Я так долго искал, так тщательно выбирал каждый уголок, каждую деталь. Этот дом не был огромным замком, возвышающимся над окрестностями, демонстрируя богатство и власть. Нет, он был теплым и уютным, словно обнимал тебя с порога.

В гостях у нас были самые дорогие люди. Мой брат Дима и его жена Эля с мальчиками-близнецами, у которых сегодня был день рождения.

31 декабря — вот не повезло им! Два лучших дня в жизни — в одном. Так еще и на двоих! Жесть…

К нам приехал мой лучший друг, Артём Волков, и его жена Лаура. Вместе с ними были их дочь Анна и малышка Катерина.

Мы все уселись за большим деревянным столом, который ломился от угощений. Болтали и смеялись, вспоминая забавные случаи из прошлого, делясь планами на будущее.

Девочки постоянно отвлекались на детей, то успокаивая капризничающего малыша, то разнимая близнецов, затеявших очередную драку за игрушку. Но никто не хотел нанимать няню в эту ночь. Мы хотели насладиться каждой минутой, проведенной вместе, в кругу семьи.

Поздно ночью, когда гости разошлись по своим комнатам, а Соня крепко спала в своей кроватке, я вернулся в спальню.

Рита уже лежала в постели, читала книгу. Выключив ночной свет, я тихонько проскользнул под одеяло. Прижался к ее спине и потерся о нее эрекцией.

— Я пиздец как соскучился, мой берилл, — прошептал я ей на ухо. — Ты даже не представляешь, насколько.

Она отложила книгу и потерлась о меня своей волшебной попкой.

— Я тоже, — тихо ответила она.

Я начал целовать ее шею, кусал, нежно облизывал вкусно пахнущую кожу. Она прикрыла глаза, запрокинула голову.

Мои поцелуи спускались ниже, к ушку, за которым я особенно любил целовать. Потом к плечику с тонкой бретелькой ночной рубашки.

Одним движением я спустил бретельку, открывая ее грудь. Она была прекрасна, как всегда: упругая, округлая, с нежными сосками.

Я начал ласкать ее грудь, сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью. Слышал ее тихие вздохи, чувствовал, как ее тело напрягается в предвкушении ласк.

Опустился ниже, к ее животику. Провел ладонью по нежной коже, нырнул под резинку трусиков. Она вздрогнула, прогнулась в спине.

— Рома… — прошептала она. — Как же хорошо…

Я отвечал ей тихими поцелуями, покусывал ее мочку и ласкал ее между ног. Медленно, нежно, чувственно.

— Помнишь мое правило? Один к трем…

Она застонала, когда я проник в ее пальцами, чуть сгибая их, касаясь заветного местечка. По ее реакции понял, что попал куда нужно и начал ласкать её, продолжая целовать и покусывать ее, облизывать.

Моя девочка извивалась от наслаждения, и скоро задрожала, кончая на моих пальцах.

Наслаждался каждым моментом, каждым прикосновением. Она — моя вселенная, мой космос.

— Ром, я хочу тебя, — прошептала она, нащупав за спиной мой стояк, нетерпеливо погладила по нему через ткань, а потом запустила ладонь под резинку трусов и сжала меня в кулак. Я задвигал бедрами, позволяя ее руке опускаться вверх-вниз по стволу. — Хочу твой член. Хочу его в себе, пожалуйста!

— Дай мне ножку, — я подхватил ее под коленкой, все еще оставаясь позади, пристроился к ее мокрой киске. — Вот так, мой красный берилл, ты потрясающая, горячая… такая голодная…

И я вошел в нее. Медленно, глубоко, до самого конца.

Она застонала, обхватила мою шею рукой.

— Да, да… боже, какой большой!

— Ты уже говорила, — улыбнулся я в ее нежную шею.

Мы начали двигаться в одном ритме, не сдерживая стонов.

Уверен, нас никто не слышал. В каждой из спален сейчас был такой же громкий секс.

Я так кайфовал от моей девочки, от того, как она становится мокрой все сильнее и сильнее. Ее стоны становились громче, дыхание — чаще.

Она наслаждалась сексом, не стесняясь просила то, чего хотела. Отдавалась процессу полностью и, будучи ненасытной, сама была не менее щедра на ласки.

Ее минет потрясающий! Пожалуй, мы к нему сегодня еще придем… А пока нужно увеличить счет.

Коснулся ее клитора. Отличная поза для глубокого проникновения, да еще и дополнительно можно простимулировать мою девочку, чтобы она сладко кончила на мне.

Рита достигла оргазма. Дважды. Ее тело дрожало в конвульсиях, она крепко вцепилась в мои плечи.

Я продолжал двигаться, пока не достиг пика сам. Извергся в нее с громким стоном. Хорошо, что пока она кормит, это было безопасно.

Хотя… даже если нет, я не против завести еще детей.

Единственное, что меня сдерживало — комфорт Риты. Двое детей подряд — изматывающее мероприятие. Хоть и того стоящее.

Мы лежали, обнимаясь, тяжело дыша. Тела покрылись испариной.

Я чувствовал себя счастливым, умиротворенным. Рядом со мной была моя любимая жена, моя жизнь.

Через некоторое время Рита повернулась ко мне лицом, погладила по щеке.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За все. За то, что ты есть. За то, что ты любишь меня. За то, что ты делаешь меня счастливой.

Я поцеловал ее.

— Это я должен тебя благодарить. Ты… вы — мое все.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

Бурная ночь дала о себе знать.

Мы с Ритой продолжили раунд «еще один к трем».

Да, счет был в ее пользу, но, признаться, меня это нисколько не огорчало.

Уснули к рассвету, измотанные и счастливые.

Мы действительно соскучились по телам друг друга. Подумывал отправить ее спать днем вместе с Соней. Им обоим нужен отдых.

В гостиной витал запах кофе и мандарин, удивительно, но я только сейчас начал любить этот праздник. Только после 35 получил наконец семью. Любящую, настоящую, а не жалкое подобие…

Приступили к разбору подарков. Получил редкий экземпляр органайзера для образцов ручной работы. Потрясающая штука!

Кожа тончайшей выделки, множество отделений разных размеров, идеально подходящих для хранения моих сокровищ. Думаю, он станет незаменимым помощником в моих поездках.

Но больше всего меня тронула карта мира с отметками ключевых месторождений драгоценных камней. На ней были обозначены все известные рудники, места добычи редких минералов, и… точка в Юте с моим именем и названием моего найденного берилла. «София».

Я подошел к Рите, поцеловал ее, тронутый ее вниманием. Она действительно знает, что мне нужно.

Рита получила кулон с таким же видом изумруда, что и на ее помолвочном кольце — из той же ограниченной коллекции, единственной в своем роде.

Девочки оценили, разглядывая камень и огранку, восхищаясь чистотой и глубиной цвета этого редчайшего камня.

Огранка камня была выполнена настолько искусно, что создавалось впечатление, будто он светится изнутри.

А для Софии мы распаковали шар ручной работы.

Эта вещица представляла собой не просто сувенир, а настоящее произведение искусства.

В центре шара — ледяная пещера из прозрачной смолы.

Камень «спрятан» внутри пещеры, словно драгоценность, найденная в сугробах. Вокруг — искусственный снег, миниатюрные ёлочки, фигурки зверей: крошечный олень, лисица, зайчик — все слеплено с удивительной точностью и любовью.

Внизу подпись: «Посвящается моей дочери Софии».

При встряхивании снег оседает, открывая камень целиком. Особенно, его реальный размер…

Волков смотрел на меня, все понимая, и засмеялся.

Да, я снова это сделал. Оставил «заказчику» идеально сделанную копию, а оригинал забрал себе.

Рита, увидев камень, посмотрела на меня, широко распахнув глаза.

— Ну, ты и сукин сын, Романов, — сказала она, с улыбкой качая головой.

Я улыбнулся ей в ответ, невинно пожав плечами.

— Не смог удержаться.

КОНЕЦ