А звезды падают вверх

Глава 12

У нас с Назаром были еще только вечер и ночь вместе, а потом он уехал. Я не ждала звонков, потому что он предупредил, что будет много работы, и…

Нет, вру.

Он действительно сказал, что у него будет много работы, он хочет что-то там скорее закончить, чтобы как можно быстрее опять приехать ко мне, но… я ждала, когда он позвонит. Я очень ждала, до дрожи в пальцах. Я часами гипнотизировала взглядом телефон, помня, что по одной теории, очень распространенной в Интернете, человек чувствует, когда о нем думают, более того, словно притягивается в ответ.

Я пыталась притянуть Назара. Хотя бы так, в телефонном режиме. Потому что в физическом плане прижаться к нему, обнять его смогла бы нескоро. Он собирался закончить какой-то проект, я ничего не понимала в работе электростанций, поэтому расспрашивать подробней не стала, просто с его слов приняла: этот проект очень важен. И чем скорее он с ним расправится, тем быстрее я увижу его.

Назар не звонил. Вопреки теории мысленного притяжения, вопреки моему гипнозу телефона, не звонил. Сбросил смс, что доехал, и все. Короткая трель на мобильном, короткое сообщение, а остальное время мой телефон молчал. Но я все равно продолжала смотреть на него в ожидании и всюду носить с собой.

Ждать было тяжело. Хотела бы я сказать, что придерживалась своих принципов и не звонила сама, но… если скажу так, снова совру.

Я звонила ему. Причем дважды. И оба раза он не ответил. В первый раз не принял звонок, хотя гудки шли, а во второй — мне механическим голосом сообщили, что связи с вызываемым абонентом нет.

Нет связи…

Какое вранье!

Связь была. И более сильная, чем желание и простое влечение.

Мне безумно не хватало Назара. Хотелось услышать хотя бы его голос, чтобы уверить себя, что все у нас хорошо. Несмотря на расстояние между нами. Несмотря на разные города. Несмотря на то, что мы были слишком мало времени вместе. Я надеялась, что он увидит мои звонки и перезвонит, или сбросит сообщение, я была даже согласна на смайлик, но… нет.

К концу недели я практически перестала надеяться. Перестала ждать, верить, что он вернется. У меня появился новый аутотренинг: «Да, он уехал. Но у него своя жизнь. Пусть будет счастлив. Моя жизнь на этом не заканчивается. Я тоже буду счастливой». Ну, что-то в этом духе, иногда я меняла слова местами, но смысла это не искажало.

Я пыталась внутренне примириться с тем, что он меня бросил. Обычная история. Так бывает. Мне ли не знать? И когда-нибудь я прощу и забуду.

Когда-нибудь…

А пока было больно, и забывать ничего не хотелось…

Слишком хорошо было с ним, и еще, несмотря на все доводы разума, трепыхалась надежда.

Чтобы избежать возможной жалости к себе, я стала частым гостем на женских форумах. Там девушки делились тем, как встретились-полюбили-потом расстались, и, читая их истории, я радовалась уже тому, что не успела в него влюбиться. Это было бы совсем ни к чему и некстати. Это было бы маленькой катастрофой для моего сердца. Но у меня не было времени разбиваться, искать себя, собирать по осколкам, потому что жизнь не только самовольно меняла скорости, но иногда и в тупик загоняла…

Так, через полторы недели после отъезда Назара позвонила мама хозяина квартиры и сообщила, что ее сын, возможно, скоро приедет в город на пару месяцев. На дверь мне не указали, но посоветовали иметь запасной вариант на такой случай. Понятно, что квартира однокомнатная, у хозяина жилплощади была любимая девушка, которая уехала вслед за ним за границу, и которая с ним вернется, так что я не смогла бы просто потесниться у них пару месяцев.

Жаль. Квартира мне очень нравилась. Я так к ней привыкла, что мысленно начала мечтать: вот когда у меня будут деньги, куплю в этом районе точно такую же. Хотя и понимала, что денег на квартиру у меня никогда не будет, даже на однокомнатную, и на первом этаже. Но эти мечты помогали не сорваться, не бросить все к чертям, перестав барахтаться в сетях большого города, эти мечты вдохновляли меня остаться.

Мечты — мечтами, но нехотя, я начала просматривать варианты, куда можно будет переехать, и поняла, что особенно вариантов нет. С моей-то зарплатой. И что максимум, на что я могу рассчитывать — это комната у какой-нибудь злобной старухи, которая станет меня гнобить только за то, что моя молодость еще не прошла.

Я знаю, о чем говорю, потому что три года скиталась по этому городу от одной злобной старухи к другой. Это потом повезло с квартирой, а тогда… Возможно, для кого-то они и были добрыми бабушками, но не для меня точно.

Для полноты ощущений, меня поражала своим равнодушием Ира. Она видела, что я мечусь, как рыба в затхлом аквариуме, но не сделала ни единой попытки хоть как- то помочь. Нет, я не рассчитывала, что она предложит пожить у них, я бы и не согласилась на это, но надеялась, что она окажет моральную поддержку, а она…

— Ты зря суетишься, — сказала Ира, когда я начала просматривать варианты комнат.

— Сомневаюсь, что ты в ближайшее время будешь куда-то переезжать. Возможно, когда у вас все станет стабильно с Назаром… А пока нет. Точно тебе говорю.

Сомнительная точность, тем более что она знала: Назар мне не звонил и не ответил, когда ему позвонила я. Поэтому я прекратила ждать помощи извне, даже моральной, и продолжила суетиться. Через несколько дней я нашла парочку вариантов на случай экстренного переезда и, наконец, перевела дыхание, даже поделилась новостью с Ирой, прощая ее и за черствость, и за то, что все это время она своими разговорами и вопросами упрямо не позволяла мне забыться и забыть ее брата.

— Ну вот, — сказала я подруге, — если что, я смогу переехать. Будет безумно жаль,

но…

— Натали, — со вздохом сказала она, — запомни мои слова: никуда ты переезжать не будешь. Что же ты недоверчивая такая?

— Может, потому, что реально смотрю на вещи?

— Как же, как же, — усмехнулась она. — Реалист — это я. Сколько раз говорю тебе, что Назар вернется, что вы не расстались, а ты не веришь.

— Как же, вместе, — передразнила я. — И, наверное, именно потому, что мы вместе, он не только сам не звонит, но и моих звонков избегает.

— Он и мне редко звонит, — в который раз повторила Ира. — Не звонит — значит, занят, может вообще куда-то ул… уехал. Он же говорил тебе, Натали, ты сама мне рассказывала, что говорил, мол, ему надо разобраться с каким-то проектом. Помнишь?

— Помню, — я кивнула, — только вот никак не пойму: какой такой проект может быть у обычного работника электростанции?

— Почему обычного? — Ира взяла сумочку и начала припудривать порозовевшее лицо. — Я не говорила, что он обычный работник. Я просто сказала, что он там работает. Вот. Так что не приписывай мне лишнего, и без того…

— И кем он работает?

— Откуда я знаю? Спроси у него, если тебе очень важна конкретика.

— Меня это вообще не интересует.

Ира, хмыкнув, продолжила подправлять безупречный макияж, а я монотонно разбирала документы на столе, удивляясь, как сама не подумала: откуда у простого работника электростанции такая дорогая машина? И злилась на себя, что опять думаю о Назаре, хотя он не давал о себе знать уже почти две недели. И не могла ничего изменить.

Каким-то немыслимым образом этот некрасивый мужчина запал в душу и не желал оттуда никуда уходить. Я ждала его. уже практически не надеясь. А вот когда этим же вечером мне позвонила хозяйка квартиры и сказала, что сын не приедет, так что я могу и дальше спокойно жить, у меня впервые с отъезда Назара проснулась надежда. А вдруг Ира и здесь угадает, и ее брат вернется?

Да, я понимала, что это глупо, и вообще, разве я могу простить его после того, как он просто исчез? Гордость уверяла, что прощать нельзя, что он недостоин, но вопреки ей, я знала, что дам ему шанс.

Я дам шанс нам двоим, и позволю ему объясниться.

Но чем дольше Назар не давал ничего знать о себе, тем отчетливей я понимала, что гордость права. Какой такой шанс? А нет больше шанса!

И мне настолько удалось убедить себя, что так правильно и так лучше всего, и ничего не вернуть, что когда через пятнадцать дней после отъезда Назар позвонил, я ему не ответила.

Впрочем, он не был навязчивым. Мой мобильный проиграл до конца мелодию, и утих.

Вот, значит как…

На душе стало слякотно, сыро. Я стояла у распахнутого окна, смотрела на подступающие сумерки, и сжимая в руках мобильный, ждала, что он зазвонит снова, чтобы снова не ответить и тем самым показать Назару, что я обижена, что так с девушками не поступают, что нельзя исчезнуть на пятнадцать дней, а потом объявиться, нельзя думать, что тебя ждут после всего!

Но прошло больше часа, а Назар так и не позвонил.

Устав от давившей тишины, я переоделась, взяла сумочку и вышла на улицу. Если бы я была на работе, мне было бы легче. Почему он не позвонил днем? Я бы уже отрыдалась, уже успокоилась и перестала корить себя, что не ответила, я бы уже спокойно сидела одна в квартире.

А пока не могла.

Не могла: мне было душно, невыносимо.

Постояв на остановке, я увидела достаточно полных маршруток, чтобы понять, что не хочу в них садиться. Я не вынесу еще и такой духоты. Никогда так не делала раньше, только наблюдала за другими, но не составило труда махнуть рукой у дороги и поймать попутку.

Через двадцать минут я стояла у моря, смотрела на серые волны и чувствовала, что потихоньку начинаю приходить в себя. Не знаю, сколько прошло времени, но уже изрядно стемнело, когда я поняла, что смогу вернуться в квартиру и смогу выдержать тишину телефона.

Осмотревшись, увидела, что отдыхающих словно волной слизало, кроме меня по песку бродило еще несколько человек, и я поспешила уйти. Глянула на мобильный

— половина одиннадцатого, ни одного пропущенного вызова, ни одного незамеченного смс — ну да, пора. Пора перестать надеяться и возвращаться в обыденность.

На этот раз я могла и хотела поехать на маршрутке, но пока ждала, ни одной не было. Вечером они ходили не по графику, а как вздумается, так что я поняла: если бездействовать, можно и рассвет на обочине встретить. Вся надежда была на попутку, и когда я увидела огни машины, отчаянно замахала рукой.

К моей радости, машина остановилась. «Жигули», да и какая разница? Я была бы рада и «Запорожцу». Приоткрыв дверь, я с надеждой посмотрела на профиль седовласого водителя и назвала адрес. Он кивнул, и я поспешно села на заднее сиденье. Машина тронулась, но мне вдруг захотелось курить, и я достала из сумочки все ту же пачку сигарет и зажигалку.

— У вас курить можно? — уточнила вежливо.

— Только на переднем сиденье, — сказал водитель, но когда я послушно закинула сигареты и зажигалку в сумочку, машина остановилась. — Пересядь, так будет удобней.

Никогда не садилась на переднее сиденье, если ехала в такси. Во-первых, мне казалось, что на заднем удобней, а во-вторых, в какой-то передаче о криминале услышала и запомнила совет: если водитель незнаком, лучше сесть на заднее сиденье. Правда, только в том случае, если кроме водителя и вас, в машине никого больше нет.

Но здесь меня как черти дернули — и закурить вдруг, и согласиться пересесть на переднее сиденье. Наверное, потому, что в душе каждый надеется, что все плохое произойдет с кем-то другим, а не с ним.

Вот и я даже предположить не могла, к кому подсаживаюсь поближе. И только когда водитель повернулся, меня парализовал страх. Лицо в ямах, как после оспы, седые волосы всклокочены, в глазах застыли злость, ненависть и смех одновременно. Никогда не видела таких прозрачных и таких диких глаз.

— Дверь не закрыта, — упрекнул водитель, и…

Я чуть не закричала, когда его рука прошла в миллиметре от моего лица. Но когда он просто закрыл плотно дверь, облегченно выдохнула и мысленно упрекнула себя за ребячество. Глупость какая: думала, что он даст мне пощечину. Правильно говорят, что у страха глаза велики. Он — обычный человек, которому не повезло родиться красавцем, он просто устал.

Машина тронулась с места, а я, чтобы окончательно успокоиться, все-таки закурила злополучную сигарету. Вокруг засыпал город, некоторые улицы были не только пустыми, но и темными, и освещали их только фары «жигулей». Тихо, привычно, и я уже перестала ожидать какого-то подвоха от водителя, когда он сказал:

— Девушку так просто убить.

Думаю, я изменилась в лице, но вряд ли он это заметил. Он смотрел на дорогу, как и я. Только на дорогу. Я вдруг подумала, что если повернусь к нему, то спровоцирую, мало ли — даже взглядом, дыханием, страхом, который во мне снова проснулся и, вероятней всего, отчетливо читался в глазах. И еще, это странно, необъяснимо, но я почувствовала, что права, и он не должен догадаться, что я боюсь.

— И тебя просто, — продолжил водитель, не дождавшись моей реакции. — Начать можно с пощечин, потом ударить — куда угодно, все равно не будет никакого сопротивления. С девушками всегда все просто. Можно даже ножом не пользоваться, просто свернуть шею, как утке.

Я задрожала, но продолжала молча смотреть на дорогу и медленно курить, словно меня ничего не заботило, словно это не надо мной нависла угроза.

— Не понимаю, о чем думают девушки, когда садятся в машину, — водитель посмотрел на меня. — О чем думала ты? Впрочем, без разницы. Ты уже села. И теперь ты…

— Слушайте, хватит, — у меня включилась защитная реакция, маскируя страх за наглостью.

Я открыла кармашек в машине, затушила сигарету. Не ожидала, что она так быстро закончится и подведет меня. Под пристальным взглядом водителя, я закурила следующую, и, сделав над собой усилие, повернулась к нему:

— Вы же сами разрешили курить.

Ну да, можно подумать, он так смотрел на меня потому, что я курила одну за одной! Конечно, нет, но я прикидывалась, что ничего не понимаю и вообще все хорошо. Я даже выслушала его очередную порцию того, как можно расправиться с беззащитными девушками, и в ответ на вкрадчивое замечание, как восхитительно, что вокруг нас безлюдные тихие улицы, не только согласно кивнула, но и поддакнула:

— Да уж.

— Вокруг никого… — водитель перешел на шепот. — Никого… какая удача, девушка…

Меня передернуло. Не потому, что это было невежливо, а потому что так он называл своих потенциальных или состоявшихся жертв — девушками. Возможно, я и накручивала себя, но этот тип все больше мне казался маньяком, а я не могла сдаться, не могла. Ради себя, ради родителей, ради… Назара. Я понимала, что хочу снова увидеть их, а если опущу руки, если покажу страх, этого больше не будет.

— Все спят… — опять прошептал водитель.

— Вот именно, — буркнула я и жадно затянулась. — Все спят, отдыхают, а вы все болтаете и болтаете…

— Думаешь, я шучу?

— Нет, — здесь нельзя было перегибать, и я пожала плечами, — мы ведь не в цирке.

— Не в цирке, — согласился он, перейдя с шепота на нормальный голос.

Пару минут ехали молча, я мысленно считала секунды, когда покажется хотя бы моя улица, но мы были еще далеко. Город спал и не ведал, что по его улицам несется машина, в которой двое — маньяк и его возможная жертва. Изредка я бросала взгляды на дверь, но понимала, что не смогу выпрыгнуть на ходу. А если выпрыгну, то куда дальше? Вокруг действительно ни души.

— Куда баранку крутить? — заговорил с ехидцей водитель. — Вправо — влево?

Он покрутил руль, и машина послушно дернулась сначала в одну сторону, потом в другую. Он выжидательно посмотрел на меня, и я поняла: это проверка, он тестирует меня на знание города. Не знаю зачем. Может, он расправляется только с приезжими? А, может, наоборот? Хотя, нет, скорее первый вариант, у него вполне может быть фишка, как у многих местных: понаехали здесь! Только многие просто думают и возмущаются, а этот… Этот, возможно, действует.

— Так куда? — повторил водитель.

— Странный вопрос. Вы еще обратно поверните, — усмехнулась я.

Тяжело далась эта усмешка. Тяжело было не сорваться, не начать плакать, но я держалась. В ход пошла третья сигарета, я снова щелкнула зажигалкой.

— Вижу, ты знаешь, где мы едем, — медленно произнес водитель. — А ты живешь где? Конкретно. У церкви, которую недавно отгрохали? Повезло тебе! Огромная церковь, куполами весь район освещает. Кто бы мог подумать, что на месте той развалюхи- кафешки когда-то церковь отгрохают?!

Я поняла, что это снова проверка, но и на эти вопросы я знала ответ.

— Нет там никакой церкви, и темно так же, как и в этом районе, а кафешек хватает. Их сейчас как аптек — куда ни глянь. Я вот очень любила в одну такую кафешку ходить, а потом…

— Что потом?

Машина, сбавив скорость, начала почти ползти, но я понимала, что это мой шанс, и что если я не сорвусь, если не позволю сорваться ему, то скоро мы свернем на мою улицу, и я буду дома.

Дома… Вдали от пережитого ужаса.

Бояться буду потом, а пока же я нацепила на лицо осколок улыбки и, изредка бросая взгляды на водителя, как на обычного собеседника, начала рассказывать о том, как познакомилась однажды с парнем, с которым мы прожили год, а потом он взял и бросил меня, купившись на карьеру в продуктовом ларьке.

— Это как? — заинтересовался мужчина.

И я ему рассказала, но не жалуясь, а в шутливой манере, о бизнесе женщины с наращенными волосами. Так же, ерничая, рассказала, что спустя два года бывший парень ко мне приходил и жаловался, что бесплатные пиво и сигареты в ларьках не спасают его от тоски по мне.

— Занимательно, — хмыкнул водитель, и машина остановилась. — Здесь пойдет?

— Да.

Я нервно сглотнула, глядя на свою улицу, но старательно отводя глаза от своего дома. Потому что если он — маньяк, как я думаю, может отпустить сейчас, но прийти после.

— Иди, — водитель перегнулся через мое сиденье, мазнул по моему лицу заинтересованным взглядом и открыл дверь.

Я вышла. Еще не веря, что эта поездка ужаса подошла к концу. Не осознавая, что я стою на своей улице, и буду сегодня дома… Я объясняю это стрессом — вдруг начала копошиться в сумочке, чтобы заплатить водителю, мелькнула мысль, что я сама себя напугала, а дядька просто…

Что «просто» я не успела додумать, потому что, увидев деньги, он хмыкнул, качнул головой и сказал:

— Сегодня тебе крупно повезло, девушка. Думаю, чувство юмора не раз тебя выручало. Прощай, фартовая!

Я проводила взглядом отъехавшую машину и медленно побрела по улице, глядя на редкие фонари, на такие яркие звезды, а потом достала телефон и позвонила Назару. Едва он ответил, я с жаром выпалила:

— Мне ужасно тебя не хватает. — И вопреки гордости, попросила: — Пожалуйста, приезжай.

А в ответ услышала такое неожиданное и приятное, заставившее сначала рассмеяться, а потом и расплакаться:

— Я уже здесь.