А звезды падают вверх

Глава 18

Я слышала: бывают в жизни такие моменты, когда можно вытерпеть кучу испытаний, а потом сорваться, что чай не достаточно горячий.

Примерно так со мной и произошло.

Я поняла и приняла тот факт, что человек, за которого я собираюсь замуж, скрыл о себе правду. Я поняла и приняла тот факт, что он приставил ко мне охрану. За второе я даже была ему благодарна. Но то, что он установил в квартире камеру…

Назар сказал, что это исключительно в целях моей безопасности, и только потому, что любит меня. С него хватило истории с Павлом, и больше он мною рисковать не хотел. И я понимала, что да, в этом есть логика, и, наверное, я тоже должна испытывать благодарность, но…

Только представила, что кто-то мог наблюдать за мной, когда мы в телефонном режиме играли с Назаром в сексуальные игры, на душе стало мерзко, противно. И все то, что казалось правильным, потому что происходило между двумя людьми, которые друг другу небезразличны, показалось грязным, отвратным. Захотелось вымыться, захотелось напиться, захотелось курить и еще… захотелось увидеть звезды… Такие далекие и чистые…

— Это как-то связано с пари? — впившись взглядом в монитор, спросила Назара.

— Не было никакого пари. Уже давно. А то, что было, с тобой не связано.

— Кто, кроме тебя, наблюдал за мной?

— Никто. Видеть тебя такой могу только я.

Казалось, он говорил правду. Собственник, он бы не стал делиться. Он мог вообще промолчать о камере, и я бы вряд ли узнала, но он сказал… И я все понимала, но… принять пока не могла.

— Мне нужно время подумать, — не дожидаясь ответа Назара, я вышла из скайпа.

Обвела взглядом комнату, потом еще раз, и только с третьей попытки обратила внимание на кучерявый цветок, который Назар водрузил на шкаф, сказав, что поливать его не надо, переставлять тоже. Скорее всего, камера была именно там, но лезть наверх я не стала. Как-то слышала по телевизору, когда хозяева разоблачали домработниц, служивших в их домах, что некоторые объективы камер могут быть размером с ушко булавки. Ну, найду эту камеру, и что дальше? Самое главное: я знаю, что она есть. И что об этом мне сказал Назар. А цветок не виноват. Но я в таком унылом настроении, что ему может достаться.

Не виноват цветок — это да, но чем дольше я на него смотрела, тем меньше он мне нравился на шкафу.

Цветок не виноват… не виноват… он тоже хочет жить…

Вроде бы аутотренинг пока спас растение, но выплеснуть эмоции было просто необходимо, поэтому я позвонила Ире, и прежде, чем она возмутилась, что так поздно, спросила ее:

— Когда ты собиралась мне рассказать, что твой единственный брат — олигарх?

— Эм… — секундная заминка и честный ответ. — Да вообще говорить не собиралась!

— Спасибо, друг!

— Вот именно, что я тебе друг, — подтвердила Ира, — и когда будешь отдыхать от бухгалтерии в шикарном доме моего брата, не забудь пригласить меня, моего мужа и двух наших очаровательных детей хотя бы на пару недель! Ты понимаешь, что твое возмущение выглядит нелогично?

— Да, — не стала врать.

— И? Какие выводы?

— Меня кидает из крайности в крайность. Я злюсь. Могу даже признаться, что я в легком неадеквате.

— Ну, ты знаешь мой метод…

— Вино?

— Нет! — возмутилась подруга. — Замещение неприятного на приятное. Сто пудов, ты сейчас сидишь и пялишься на что-нибудь, что тебя раздражает и нервирует еще больше. Угадала?

Отведя взгляд от цветка на шкафу, я призналась:

— Да.

— Так вот, — продолжила Ира, — для начала посмотри на что-нибудь, что тебе нравится, что тебе приятно, сними градус раздражения, понимаешь?

— Да.

Поднявшись, я направилась в кухню и, не включая свет, взобралась на широкий подоконник. Холодно, окно не отроешь, даже форточку не распахнешь — задубеть можно, но любоваться звездами зима не мешает.

Снега в этом году не было, и, несмотря на приближение Нового Года по календарю, праздничного настроения не возникало. Конечно, может, все дело в том, что радость по поводу предстоящего увольнения и замужества была куда большей, чем предвкушение от какой-то там смены дат, но…

Вдруг подумалось, что в этом году я сама сделала все, чтобы не заметить Нового Года. Елку я никогда не ставила, но всегда, даже когда жила в квартире с хозяйками, покупала много еловых веток, чтобы пахло зимой, и раскладывала вокруг них мандарины с конфетами. Игрушки с моими частыми переездами побьются, поэтому украшения у меня были как в детстве, когда хотелось всего и сейчас, а приходилось ждать.

Завтра же пойду и куплю еловые ветки! И мандарины, а то в холодильнике только колбаса да сыр, нечем будет украсить, и конфеты — у меня стресс, мне нужно перебить его сладеньким, и побольше, чтобы к приезду Назара привести свое душевное состояние в норму.

Нет, я продолжала злиться на него, и всерьез, поэтому не собиралась сдаваться так легко. Я знала, что он приедет, и у нас будет не один серьезный разговор, я не планировала спускать ему с рук фокус с камерой!

Почувствовав, что снова завожусь, постаралась переключиться на мысли про Новый Год и звезды — такие красивые… эх…

— И чего ты вздыхаешь? — напомнила о себе подруга.

— Ты даже не представляешь, что сделал твой брат.

— А ты расскажи. Миша благодаря твоему звонку уже тоже не спит, но я выдворила его на кухню сделать мне чай, Костя весь вечер корпел над уроками, Славик притомился от сказки, которую ему читал папа, так что давно сопят в подушки и не подслушивают. Давай, Натали, выговорись мне, чтобы не сорваться и не испортить отношения с Назаром. Он женских истерик не переносит.

— Не переносит?! — взвилась я. — А кто, интересно, до истерик доводит?!

— Вот видишь, Натали, — невозмутимо продолжила Ира. — О чем я и говорю. Давай, жалуйся, я тебя утешу, как смогу, и мы обе ляжем спать. Миша мне уже и чай принес с пироженкой.

— Пироженка на ночь глядя?!

— А что такого? — хмыкнула подруга. — Мне замуж не выходить. Так что, если хочешь пожаловаться, я тебя внимательно слушаю. А пока я жую, можешь собраться с мыслями.

Усмехнувшись, я опять посмотрела в окно, и с удивлением заметила, что начался снег. Пока еще маленький и какой-то неуверенный, он кружил над желтыми фонарями, усаживался на подоконники, покрывал серый асфальт. Не первый снег за зиму, но, возможно, тот, что не поспешит таять?

Чем дольше я наблюдала за танцем снежинок, тем отчетливей чувствовала, что моя истерика тает, так толком и не начавшись. Такая красота вокруг, а я трачу эмоции на негатив…

Не хочу видеть плохое. На зиму тоже можно обидеться: за то, что холодная, за то, что можно упасть, да много еще за что, а она укрывает посевы, дарит детям снеговичков и санки, а еще дарит особенное наслаждение утренним кофе.

Да еще эта фраза Иры — «жалуйся»…

Это мой мужчина, и, несмотря на то, что его поступок мне не понравился, я обсужу это с ним. И жаловаться на него буду только ему. Все, я решила! Только праздничное, предновогоднее настроение, вон и снежинки мне для аутотренинга в помощь, и никаких истерик! Уверена, Назару и так хватает людей, которые ему треплют нервы, а тут еще я со своей обидой…

— Ты доела? — спросила я спустя пару минут.

— Да, а что?

— Спокойной ночи.

— Что, жаловаться не будешь?

— Нет.

— Ну… — подруга хмыкнула. — Думаю, Натали, у вас будет удачный брак.

— Спасибо, — расплылась я в улыбке.

— Не знаю, что он там сделал, но… скажи мне по секрету, ты быстро его простишь или сначала помучаешь? Это мне так, любопытно просто. Ты же меня разбудила, так хоть что-нибудь расскажи!

— Быстро, — успокоила я подругу, и со смешком, чтобы помучить исключительно ее, добавила, глянув на небо. — Как только звезды начнут падать не вниз, а вверх, так и прощу!

— Но это же… — ахнула она. — Но как же?!

— Спи спокойно, — улыбнулась я, — и пусть пироженка тебе не мешает.

Я нажала отбой на мобильном, и еще долго с улыбкой любовалась снегом, который становился все уверенней и крупнее и, наконец, полностью закрыл собой небо…

А утром, едва рассвело, привела себя в порядок и побежала к ближайшему супермаркету, чтобы купить еловых веток — там уже давненько разместились продавцы лесных красавиц, но я все мимо проходила. Увидев, что снег за ночь не растаял, обрадовалась — почти как в детстве, и понеслась вперед. Выбрала семь веточек — больших, пушистых, которые, пока несла, норовили пощекотать лицо, а еще прихватила оранжевые мандарины, конфеты и гранат — захотелось ярких красок, настроения. Идти по хрупкому снежку было приятно, а с ветками так вообще, я то и дело с удовольствием вдыхала их запах, а еще они маскировали улыбку, что тоже было кстати.

— Доброе утро, Виктор, — проходя мимо киоска, поздоровалась с мужчиной в черном пальто, который делал вид, что выбирает сигареты.

— Доброе, Наталья Александровна, — к разочарованию продавщицы, он отошел от киоска без покупки, и кивнул на мои. — Помочь?

— Нет, с этим я сама справлюсь. А за вчерашнее спасибо.

Он просто кивнул.

— Хотите кофе?

Он оглянулся, думая, что я приглашаю его на чашечку кофе на улице или вообще намекаю, чтобы он купил мне стаканчик в автомате.

— У меня еще целый час перед работой, что вы мерзнуть будете? Пойдемте, я вас угощу кофе. Я его хорошо готовлю. Правда.

Вряд ли ему было приятно караулить меня на улице, тем более что сегодня действительно было намного холоднее, чем, к примеру, вчера, но он не спешил соглашаться. Сообразив почему, я предложила:

— А вы позвоните ему. А потом приходите. Я как раз ветки расставлю и успею кофе сварить. Приходите, Виктор.

Я развернулась и ушла домой. Пока расставила ветки в большой вазе, выложила возле них мандарины с конфетами и украсила экспозицию пузатым гранатом, раздался звонок.

— Уже готовлю кофе, — открыв дверь Виктору, я поспешила на кухню. — Не стойте в коридоре, проходите. Вы что-нибудь перекусили?

— Шоколад, — мужчина зашел в кухню и сел на стул, наблюдая, как я и за кофе посматриваю, и горячие бутерброды быстренько организовываю.

Я не расспрашивала его о работе, не терзала вопросами: как давно он меня охраняет, поэтому беседа у нас получилась легкой и непринужденной. Мы говорили о городе, который Виктору успел понравиться, о предстоящем празднике, который он надеялся встретить с любимой женой, но все зависело от некоторых нюансов. «Нюансы» только улыбнулись, и ничего не ответили.

— А вы вкусно готовите, спасибо, — после завтрака поблагодарил Виктор, и я не удержалась от смеха.

— Да уж, представляю, какого вы были мнения о моих кулинарных талантах после того, как увидели спагетти.

— Они были… запоминающимися, — Виктор слегка покраснел, и я поняла Назара. За такой редкой реакцией людей действительно приятно наблюдать.

Убрав со стола, я начала собираться на работу. Мне хватило пары минут, и из подъезда мы с Виктором вышли вместе.

— Ну, что, — спросила я, — как обычно? Я на маршрутку а вы в машину?

— Назар Юрьевич сказал, чтобы я вас подвез, — улыбнулся мужчина. — Если вы не против.

— Ладно, — не стала ломаться, — все равно нам по пути.

На машине добираться до работы было гораздо быстрее, и я приехала в такую рань, что сама от себя не ожидала.

— Я буду целый день в офисе, — сказала, выходя из машины. — Может, вы займетесь чем-то другим? Ждать — это ведь утомительно.

— Уже ведь недолго томиться осталось?

Виктор вопросительно на меня посмотрел, а я пожала плечами. Не хочет отдохнуть — я не буду настаивать, не хватало, чтобы ему потом из-за меня от Назара влетело. Но откуда я знаю, когда Назар приедет и убедит меня в том, что время обижаться уже прошло?

В офисе я, как и думала, оказалась первой. Охранник, выдавший ключ, такому рвению удивился, тем паче, что знал о моем скором увольнении. Пока пришла Ира и новая бухгалтерша, я успела еще раз подумать о новых фактах, которые мне открылись вчера, и порадоваться, что не поддалась первым эмоциям и все не разрушила. Сидела бы сейчас и рыдала в платочек — нет уж, хватит с меня, я хочу быть счастливой, а счастье без испытаний редко дается, так что справлюсь.

Сейчас важно не то, как поступил Назар, а чтобы он так не делал после. Чтобы понял, что я — личность, женщина, которую он выбрал сам, и со мной надо считаться. Ну и да, чтобы убедительно подтолкнул меня к мысли скорее его простить. Пока я даже не представляла, как это сделать, и убеждала себя, а обида не отпускала.

В обед Ира предлагала съездить посмотреть кольца, но я отказалась. Понятное дело, что я планирую помириться с Назаром, но… присматривать кольца при сложившихся обстоятельствах, это как прокричать ему — а и ладно, делай и дальше что хочешь, я против не буду, согласна на все — мне лишь бы замуж!

Нет уж.

Он знает, что я обижена, знает за что, и… Мой вчерашний звонок по скайпу и так был огромным шагом к нему, несмотря на внутренне сопротивление. Теперь я ждала, когда шагнет он.

Но Назар не беспокоил весь день. Тишина. Носила с собой бесполезный телефон с черным экраном, и… ничего. К вечеру стемнело не только на улице, но и у меня в мыслях. Ира активно щелкала мышкой, новая бухгалтерша проявляла рвение новичка, я чувствовала, что здесь уже вполне могут обойтись без меня, и стоя у окна, любуясь городом, думала: а, может, без меня могут обойтись уже не только здесь? Может, Назар уже сделал шаг? Только не ко мне, а в сторону или назад? Может…

Вдруг в кабинете погас свет. Удивленно обернувшись, я увидела, что кабинет совершенно пуст — нет ни Иры, ни новой бухгалтерши, а в дверях стоит высокий мужчина. Его лица не было видно, только тусклый свет из двери напротив подсвечивал контуры фигуры, но мне было достаточно. Я узнала его. Наверное, я узнала бы его, даже будь вовсе темно — просто почувствовала бы, что он здесь, рядом.

Не говоря ни слова, он шагнул в кабинет и плотно закрыл дверь, а в следующую секунду я увидела, как по полу начали расползаться серебряные звезды, и…

Покружив в медленном танце, звезды начали красться по стенам — вверх, к потолку! Вот первая звезда, вторая, третья… А вот весь кабинет осветился яркими живыми звездами, которые падали не вниз, а вверх! Они кружились в звездном хороводе, меняли цвет от серебристого до синего с золотом и обратно, а я смотрела в немом восхищении на мужчину в дверях, и никак не могла поверить и насмотреться…

Назар молчал. Я не видела его лица, но остро чувствовала взгляд, в котором затаилось ожидание. У стены притаился маленький звездный проектор, который тоже, казалось, чего-то ждал. И я подумала — ну что такое простить, не закатывая истерики, которая наградила бы прощение горечью и нескоро забылась? И что такое сделать шаг к мужчине, который вроде бы должен сказать «прости», но не скажет?

Пустяк, да и только.

И я не просто шагнула к нему, сама, первая, но и обняла, крепко-крепко.

Потому что соскучилась. Потому что безмерно люблю. Потому что этот мужчина ради меня не только преодолел длинный путь, а заставил даже звезды сменить свою траекторию!