Альфа: право первой ночи

Глава 7. Мара

Лиам не утешает. Не делает вид, что что-то можно исправить. Воздух в опустевшем зале все еще пахнет железом, страхом и его властью.

Я сижу на полу, закутавшись в его рубашку, которая пахнет им — дымом, мощью и силой. Вся дрожу, мелкой, неконтролируемой дрожью, как будто он только что вытащил меня из ледяной воды. Сквозь туман в голове пробивается одна мысль: я убила. Я убила!!! Черт возьми!!!

Лиам стоит надо мной, засунув руки в карманы брюк. Его взгляд — холодный, от которого в воздухе сейчас точно появятся кристаллы льда. Такой красивый и в то же время ужасающий в своей силе.

— Ты уничтожила не просто старика, — говорит он. Зачитывает мой приговор. — Мара, ты посягнула на баланс в стае. Совет не простит. Стая не простит. Если они узнают, чью именно кровь ты пустила сегодня, тебя растерзают до того, как я успею моргнуть.

Каждое слово — как удар. Я закрываю глаза. Пытаюсь понять, что будет дальше.

— Единственная причина, по которой ты еще дышишь, — он делает паузу, давая мне осознать, — потому что ты моя жена. Моя самка. Ты принадлежишь мне теперь не только по праву пары. Ты принадлежишь мне по праву молчания. По праву этой лжи, которую я сейчас начинаю плести ради тебя.

Я открываю глаза и смотрю на него. В горле пересохло, облизываю губы.

— Ты будешь делать все, что я скажу. Без вопросов. Без споров. Твое тело, твои мысли, даже твое дыхание с этого момента — моя собственность. Я могу дать тебе пространство. Или могу затянуть поводок так, что ты забудешь, как дышать без моего разрешения.

Лиам наклоняется, и его лицо оказывается в сантиметре от моего. В его янтарных глазах нет ни капли жалости. Только стальная уверенность и мой приговор.

— Ты рада, мышонок? Ты хотела свободы? Вот она. Внутри клетки, которую ты построила себе сама. Теперь успокойся. И пойдем в нашу спальню. Примешь душ, немного придешь в себя.

Он выпрямляется и ждет. Я с трудом поднимаюсь, ноги не слушаются. Рубашка сползает с плеча, открывая синяк на руке — его пальцы. Я иду, спотыкаясь, по направлению к его — нашей? — спальне. Шаги звучат эхом в пустом коридоре.

Подхожу к двери ванной комнаты.

— А ты куда? — бормочу я, услышав его шаги за спиной.

— Мне тоже надо смыть с себя всё, — отвечает он просто. — И я хочу сделать это вместе.

— Нет, — вырывается у меня хриплый протест. Я останавливаюсь, оборачиваюсь. — Нет. Ты не можешь…

— Еще как могу, — перебивает он. Все тем же спокойным, не терпящим возражений тоном. — Я напомнил тебе правила собственности, Мара. Или ты уже забыла, чья кровь на твоих руках и чья ложь тебя сейчас прикрывает?

Я сжимаю челюсти, прикусываю щеку до боли. Поворачиваюсь и бреду дальше. В его апартаменты. В его ванную, огромную, облицованную темным камнем.

Он включает воду в душе. Пар быстро заполняет пространство. Он, не церемонясь, стаскивает с меня рубашку. Я стою, отвернувшись, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить последние крохи стыда. Он раздел меня сам. Я вижу его отражение в запотевающем зеркале — мощное тело, широкие плечи, сильный торс, руки с выступающими венами, руны-татуировки, которые создают на теле ореол хозяина тьмы. Моей тьмы, которая поглотит меня.

Лиам направляет меня под струи из лейки душа. Горячая вода обжигает кожу. Я вздрагиваю. Он берет гель, наносит его на мои плечи, спину. Его руки моют меня тщательно, но не грубо. Смывает кровь, пот, запах страха и смерти. Я дрожу под его прикосновениями — не от холода, а от абсолютного, всепроникающего собственничества. От бессилия. Он проходит руками по моим волосам, по шее, по рукам, смывая с каждого пальца следы того, что я натворила.

Я не выдерживаю. Что-то щелкает внутри.

Резко разворачиваюсь к нему лицом. Вижу его спокойное, сосредоточенное лицо так близко. И я плюю...прямо ему в лицо. Теплая слюна смешивается с водой и стекает по его скуле.

Он замирает на секунду. А потом… смеется. В его глазах вспыхивает что-то вроде дикого одобрения.

— Ах ты… — он не стирает плевок.

Одной рукой он хватает меня за мокрые волосы у затылка, чувствительно, но не больно, и резко притягивает к себе. Его губы находят мои в поцелуе, который не имеет ничего общего с нежностью. Лиам атакует, захватывает меня снова и снова. Я пытаюсь вырваться, стиснув зубы. Он сильнее. Его язык грубо пытается проникнуть в мой рот. И тогда я кусаю. Со всей ненависти, что во мне есть.

Я чувствую вкус его крови — горячей, соленой, — она заполняет мой рот.

Лиам отстраняется, прикоснувшись пальцами к губам. Смотрит на кровь. Никакой злости. Только все то же ледяное веселье.

— Ох, Мара, — выдыхает он, произнося мое имя как клятву.

И затем его ладонь со всей силы опускается на мою ягодицу. Звонкий шлепок раздается под сводами душа, боль обжигает влажную кожу. Я вскрикиваю от неожиданности.

— Дерзкая сучка...Мне ты нравишься такая, моя Мара, — говорит он, его голос снова низкий и властный. Он держит меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Не забывай ни на секунду обо всем, что произошло здесь сегодня. Твоя жизнь, жизнь твоего брата-полукровки и твоих родителей висит на волоске. А при всех… ты будешь вести себя прилично. Как положено покорной, преданной жене, которая счастлива быть со своим Альфой. Поняла?

Я не отвечаю. Просто смотрю на него, на кровь на его губе, на его безумие, ставшее моей реальностью.

Лиам ждет. И я, наконец, киваю. Один раз. Коротко. Он отпускает меня, хлопает по бедру — уже почти нежно.

— Прекрасно. Теперь давай закончим. И будем спать. Завтра тебя ждет первый день в новой реальности.