Близость. Переходя черту

Часть 6. Глава 41. Андрей

"С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже впиваются корни его в землю, вниз, в мрак и глубину, - ко злу." Фридрих Ницше

И слушали тихий океан.И видели города.И верили в вечную любовь.И думали: "Навсегда".Жить в твоей голове.И любить тебя неоправданно, отчаянно.Жить в твоей голове.И убить тебя неосознанно, нечаянно.

Земфира

- Не будешь потом жалеть? Может, ещё раз подумаешь? Время терпит пока. Всё же это твоё детище, Сокол. Ты на него жизнь положил.

Сивый вопросительно смотрит на меня, держа в руках ручку, занесённую над документом о передаче прав собственности на бизнес. Юрист подготовил весь пакет, и сегодня я окончательно отхожу от дел, передавая «Прайд» в руки Сиварова.

В чём-то он, определённо, прав. Я своё дело поднимал с нуля, выстраивал, можно сказать, по кирпичику. Долго и упорно, маленькими шажками, шёл к своей цели, нарабатывая авторитет в нужных кругах и обрастая полезными связями. И сейчас, официально передавая бизнес в руки Игоря, на деле я не столько отказываюсь от своей доли в клубе, сколько от статуса, которым обладаю в этом городе, да и не только в нём.

- Подписывай давай, харе как целка мяться. – подталкиваю вперёд лист с договором и, встав из-за стола, иду к бару, чтобы налить себе и Сивому скотча и обмыть это дело. Ибо с завтрашнего дня, единственная сфера, в которой я буду вертеться – это гостиница.

Андрей Соколов – отельер. Сука, даже звучит смешно, но так оно, по сути, и есть, теперь уже точно. Ёбаный консьерж, блять.

- Ты чё там ржёшь себе под нос? – недоверчиво спрашивает Сивый, смотря на меня, как на дауна.

- Ничего. Документы подписывай, не отвлекайся.

Спасибо матушке природе, что хоть мозгов хватает не только казино держать и шлюхами рулить. В гостинице дела идут не плохо. Она официально пашет вторую неделю и даже успела дать мне первый доход.

Гостей чекинят пачками ежедневно, свободных номеров, практически нет. К тому же, нам присвоили пять звёзд. Не просто так, конечно, а потому что я забашлял кому надо, но факта это не отменяет, и потраченное лавэ мне уже отбилось в двойном размере.

А на всё остальное срать я хотел с высокой колокольни. Для меня сейчас важно лишь одно – чтобы Катя была сыта, одета и в безопасности. И если ради этого мне нужно отказаться от всего, чем я жил долгих одиннадцать лет, я это сделаю и глазом не моргну.

Катя. Опять думаю о ней. Как и каждую чёртову минуту каждого грёбанного дня. Просыпаюсь с этими мыслями и засыпаю с ними. Как долбанный наркоман, не умеющий прожить и дня без очередной дозы, которая необходима ему уже, как воздух, и без которой он загнётся.

Стараюсь держать себя в руках рядом с ней, не давить и не пугать своим напором. Каждый раз напоминаю себе о том, что в её глазах я ещё совсем недавно был её родным братом, и, возможно, она пока не может полностью принять происходящего.

Да и что греха таить, я сам не до конца смог перестроиться. И, кажется, никогда уже не смогу. Как ни крути, она мой Котёнок. Ребёнок, чьё появление я ещё мальчишкой ждал больше, чем подарков от деда мороза. Единственный человек, которого я считаю своей семьёй. Моя плоть и кровь, пусть и не физически, но душевно это всегда будет так. Как бы я не выбивал из себя эти мысли, в глубине души всегда знал, что этого никогда уже не изменить.

Она мой порок и моя добродетель. Моё наказание за грехи, и она же их искупление.

Я принял это и с этим живу. Меня не мучает совесть за то, как всё сложилось, и никогда не мучала, хоть я и понимаю, что это всё целиком и полностью моя вина. Я, блять, в полнейшем ладу с собой.

Единственное, что меня беспокоит, это то, как чувствует себя Катя. Последнее чего я хочу, это чтобы из-за того, что начал исключительно я, она страдала и терзалась, считая, что совершает что-то неправильное и запретное.

Хотя, в последнее время, она меня, в хорошем смысле слова удивляет. Начнём с того, что я вообще в принципе не ожидал, что она так быстро примет то, что я хочу ей дать. Был уверен, что, от услышанных от меня признаний, впадёт в истерику или, как минимум, отдалится. Начнёт меня избегать, отталкивать. Категорически откажется быть со мной в ином формате. Будет держаться за наше прошлое до последнего. Как потерпевший кораблекрушение, в надежде удержаться на плаву, цепляется за обломки корабля, хотя в глубине души понимает, что в действительности он уже мертвец.

Но не прошло и двух дней, как она сама пришла ко мне со своим согласием. Я до сих пор не могу понять, что именно подтолкнуло её к тому, чтобы принять решение в мою пользу.

И всё равно я не могу отделаться от того, что постоянно жду, что в какой-то момент она начнёт отступать. Скажет, что ошиблась или передумала. Но она снова и снова удивляет меня, каждый день делая хотя бы один, но уверенный шаг ко мне на встречу. Моя сильная смелая девочка.

На прошлой неделе она рассказала девке из своего приюта о нас. Сама, а не потому что я на неё надавил. А на следующий день об этом узнала наша бывшая соседка и домработница. И хотя Катя тряслась как осиновый лист, когда мы ждали их прихода, чтобы сообщить сразу обеим и не растягивать Катины мучения, она ни разу не сказала о том, что хочет подождать, или не готова к этому разговору.

К слову, её страхи оказались напрасны, потому что тётя Люда изначально знала о том, что мы не родственники и никогда не воспринимала нас как родных, а Мария Ивановна даже если и подумала что-то не то, слишком сильно любит Катю, чтобы её расстраивать. В любом случае, она никак не показала того, что в шоке или не принимает происходящего. Хотя это вообще не их дело. Но это уже только мои мысли.

К слову, с тех пор маленькая значительно расслабилась. И вообще всё у нас с ней хорошо. Мы живём вместе, спим в одной постели, и я люблю её каждый день. Во всех смыслах этого слова.

И мне бы радоваться, что всё идёт так гладко, но я никак не могу отделаться от этого поганого чувства, которое как мерзкий падальщик жрёт мой мозг, лишая рассудка и последних нервных клеток. Чувства, что я не оставил ей выбора.

Шлю нахуй эти мысли, не желая отравлять ими всё то, к чему шёл с таким трудом, и всё равно, раз за разом думаю об этом. А что, если Катя согласилась так быстро, просто потому что боялась, что иначе я не останусь с ней рядом? Возможно, по этой же причине так быстро решилась на то, чтобы о нашей связи узнали все знакомые. Чтобы обрубить себе все пути к отступлению и своими же руками привязать себя ко мне.

Мне эти мысли череп разрывают. Выворачивают мозги и душу потрошат, но я не могу от них отделаться, как бы ни пытался. Возможно, потому что она ни разу не говорила мне о том, что любит меня. Я не тёлка кисейная, чтобы страдать от отсутствия сопливых разговоров, но эти слова от Кати мне просто жизненно необходимо услышать. Только она должна сама захотеть мне их сказать, а не потому что я её об этом спросил. Иначе получится, что я снова её вынуждаю. Но она молчит, а я чувствую, что скоро взорвусь уже от этой чёртовой паранойи.

Именно поэтому, завтра я сделаю то, что уже давно засело в моей голове. Навязчивая идея, которая как раковая опухоль растёт с каждым днём, давя на мозг и становясь уже невыносимой.

Сжимаю в кармане бархатную коробочку с кольцом, которое купил сегодня утром, и, забрав подписанные Сивым документы, выхожу из уже чужого для меня клуба. Сегодня я не только перевернул очередную страницу своей жизни, но и наглухо закрыл эту книгу, без сожаления выбросив её на помойку ненужных мне воспоминаний. Для того, чтобы, возможно, с завтрашнего дня начать писать новую, куда более счастливую историю.

Завтра я попрошу Катю стать моей женой. И своим ответом она либо развеет мои страхи, либо подтвердит подозрения. Если всё о чём я думаю правда, она не сможет на это пойти. Не знаю, на сколько я прав в своём убеждении, но уже слишком твёрдо вбил эту мысль в свою голову, чтобы пытаться себя переубедить.

Если же она согласится, я буду самым везучим сукиным сыном, которому посчастливилось попасть в рай ещё при жизни.

Так или иначе, решать будет только она.