Бриллианты на свадьбу бывшей

Глава 2

Вечер понедельника. Приветственный коктейль

— За Антона выхожу. Но ты его вряд ли помнишь.

— Почему же… Это друг твоего отца. Он тебя намного старше, — произнося последнюю фразу, Макс внимательно на меня смотрит.

— Нормально. Всего на тринадцать лет. Ни о чем. Ты тоже меня старше, — я выдерживаю его взгляд.

— Верно. Хотя в моем понимании шесть лет и тринадцать — цифры разные. Но дело твое, раз ты в него влюбилась. Как говорится, совет да любовь.

Мне становится неуютно. Я слышу знакомые нотки, как тогда, когда он объявил:

— Нам придется расстаться.

Без объяснений. Вежливо, но четко расставив все точки. Ага, те самые — жирные и увесистые. Я даже не стала спрашивать, почему мы расстаемся. Слишком жестко Макс дал понять, что его решение окончательное, и обсуждать тут нечего.

— Спасибо. И дело все-таки не в возрасте, а в человеке… Извини, но мне надо идти. Сегодня приветственный коктейль для тех, кто уже приехал.

Макс меня не останавливает. Он просто кивает.

— Удачи с коктейлем, — говорит он, когда я уже у двери.

На халяву, понятное дело, народ старался подтянуться к самому началу свадебных мероприятий — к понедельнику. Мама и папа Антона приехали раньше, выехав накануне выходных. Однако все дни до — пожалуйста, но за свой счет. Кроме меня, мамы и подруги, естественно. Впрочем, наверняка Антон родителям все оплатил.

Совсем не хотелось, чтобы гости оставались с нами после свадьбы. И тут я подстраховалась — не выпирать же их силой. Просто мы съедем отсюда сами и переедем в другое место.

Я еще разок сверяю список сегодняшних гостей:

Невеста (да, это я, но для всяческих мероприятий я пишу о себе в третьем лице — «невеста»; так мне легче абстрагироваться и разделять себя-организатора торжества с собой-невестой).

Мать невесты (да, ее тоже официально, чтобы абстрагироваться от мамы).

Подружка невесты (ну вы уже поняли — чтобы абстрагироваться от Полинки).

Бабушка невесты с собакой (продолжаем абстрагироваться).

Мать жениха (от нее просто абстрагироваться — они с мужем приехали в пятницу и целыми днями лежат у бассейна).

Отец жениха (ага, лежит у бассейна).

Бабушка жениха (тут и абстрагироваться не нужно — я сегодня увидела Елену Сергеевну второй раз в жизни).

Остальные приедут позже. Но у нас вечером, тем не менее, приветственный коктейль, чтобы тусовка потусила вместе и типа сблизилась.

Переодеваюсь в коктейльное платье — лимонного цвета на тонких бретельках. На ногах — белые босоножки на шпильках. На голове, как обычно, рыжие вьющиеся волосы, с которыми я ничего никогда не делаю — бесполезно.

В баре уже накрыт фуршет — легкие закуски, вина, коктейли. Парню за барной стойкой заплатили нормально, и он закрыл дверь с улицы. По большому счету, мы могли при любом раскладе никого не пускать. Он это понимает. Друзья хозяйки — святое дело.

— Дашуля! — восклицает мама. — Мы тебя заждались.

Чего они меня заждались, если начало в девять, после ужина. А сейчас без пятнадцати. Но спорить бесполезно. На самом деле, все на месте: старшее поколение не то что не опаздывает — оно приходит заранее.

Нет только Полины. Она-то придет, как положено, — минут на пятнадцать позже, минимум. Ей здесь вообще особо делать нечего. Мужиков помоложе нет, если только бармен. Но на таких Поля не разменивается.

— Мы с бабушкой как раз делимся воспоминаниями о твоем детстве, — мама сладко улыбается, прекрасно зная, как я эти воспоминания в их исполнении не люблю.

Бабушка с чихуахуа, переодетой в золотистый кобмез (мы с ней немного с одном стиле), уселась рядом с отцом Антона. По иронии судьбы Глеб Анатольевич младше бабушки всего на пять лет. И она напропалую с ним кокетничает. Пользуется тем, что жена Глеба Анатольевича отсечена от мужа моей мамой.

Чихуахуа смотрит злобно, как и положено страшненькой подружке.

— В общем, вы познакомились и все нормально, — оцениваю я обстановку. — Как ужин? Ничего?

— Деточка, я плохо слышу! — сообщает бабушка Антона. — Говори погромче.

— КАК УЖИН? — ору я.

Чихуахуа заливается лаем. У бармена что-то падает.

— А, ужин! Вкусно. Но мне нельзя такое.

Если ей нельзя такое, то получается она осталась голодной. Но тогда откуда она знает, что было вкусно? И почему бодро пьет Кровавую Мэри, не менее бодро закусывая картошкой фри?

— Дашуль, нормальный ужин, но могло бы быть и лучше, — это уже мама. — Ты на свадебный банкет закажи у кого-нибудь другого.

— Да, мам, на свадебный, понятно, будет кто-то другой. Если мы этого другого будем заказывать ежедневно, то разоримся.

— Денег на свадьбу не хватает? Вы бы нас попросили, — вступает мама Антона.

Ей шестьдесят пять, насколько я помню. Никогда не работала.

— Хватает, что вы! — машет рукой моя мама. — Дочка шутит.

Не, я не шучу. Но спорить не собираюсь. Папа хотел им пыль в глаза пускать, вот мы дружно и пускаем.

Я иду к бармену.

— Мне Лонг-Айленд наболтайте. Только настоящий. С нормальными пропорциями.

С бокалом возвращаюсь к столу. Там бабушка в процессе рассказывания про то, как меня приучали к горшку. Вот поэтому я и не люблю их с мамой воспоминания — они всегда носят слишком интимный характер.

Я автоматически беру из тарелки Елены Сергеевны картофелину.

— Кушай, деточка, кушай. Ты очень худенькая. Чтобы выносить ребенка, надо чуть поправиться.

Боже! Хочется ответить бабушке Антона, но я сдерживаюсь.

Боковым зрением вижу, что дверь в бар со стороны отеля открывается. Наверное, Полина. Остальные уже здесь.

— Добрый вечер!

В бар заходит Макс! Какого черта его принесло! Тем более, на двери табличка «Спецобслуживание».

— Я вам не помешаю, если присоединюсь?

«Помешаешь!» — хочу крикнуть я. Но мама уже воркует:

— Что ты, Максик! Нет, конечно, — и продолжает к моему ужасу, громко обращаясь к остальным: — Это бывший Дашули.

— Бывший? — даже Елена Сергеевна услышала. — Она была замужем?