Бывшая жена. Счастлива без меня?

Маша

Сижу за столом, завтракаю, и смотрю на два ведра огурцов.

— И что мне с вами делать, а?

Вчера вечером мне принесла их соседка Люда.

— Маш, умоляю, забери. Мне их уже девать некуда. Только глянь, какие они крепкие, красивые. Будет жалко, если испортятся.

— А мне что с ними делать? — посмеялась я.

— Как это что? — вытаращила глаза Люда. — В банки закрути.

— Какие банки с моей работой? — рассмеялась я на весь двор. — Да у меня и рецептов нет.

— А за это можешь не переживать. Я тебе завтра принесу поварскую книгу своей семьи. Там рецепты моих бабушек и прабабушек. М-м-м, — с наслаждением прикрыла глаза. — Потом будешь есть и пальчики облизывать.

Отказов она категорически не принимала. Оставила два ведра огурцов на крыльце и убежала к себе.

— Ладно, вечером поеду с работы, куплю банок и попробую закатать их. Ну не выбрасывать же добро. Чем черт не шутит, может, и пригодятся соленья. Одному богу известно, что нас с Тасей ждет дальше, и как мы будем жить с ней после развода с ее отцом и раздела имущества.

Этот мерзавец решил перевести все стрелки на меня. Он, видите ли, видел, как я с целовалась с Русланом. Ну не дурак ли, а?! Вот я и переживаю, что теперь он не только мне, но и Руслану с сыном подкинет проблем. Слава богу, у меня было два выходных, и я находилась дома, а не в больнице. Иначе точно не удержалась бы и выписала Кириллу лошадиную дозу слабительного. Скакал бы каждую секунду до туалета и обратно. У меня до сих пор из-за его предательства сердце болит, а он еще и подливает масло в огонь, обвиняя меня в неверности.

— Тась, там за тобой тетя Люда пришла, — выкрикиваю, одеваясь в коридоре. — Бери свой рюкзачок и вместе выйдем.

Подходим к воротам, я передаю дочку в руки соседки, а она протягивает мне красную папку.

— Вот здесь собраны все самые лучшие рецепты моей семьи, — гордо произносит Люда и выставляет указательный палец. — И, кстати, с картинками. Если что-то понравится, то можешь аккуратно достать из файлика и сделать копию.

От всей души благодарю соседку, сую в сумку папку, целую дочь и прыгаю в машину. Прихожу на работу, а меня здесь уже ждет испытание номер один.

— Мария Андреевна, занесите копию историю болезни в седьмую палату. Пациент просил.

Не успеваю возразить, как коллега сует мне бумаги и, поправляя медицинскую шапочку, бежит в конец коридора.

— Зашибись… — вздыхаю я, глядя на историю болезни пациента Романова Кирилла Родионовича.

Приближаюсь к палате и вижу в приоткрытой двери его белокурую пассию.

— Наверное, твоя жена очень зла на нас, — вздыхает она. — Кирюш, мне даже немного страшно, что ты лежишь в отделении, в котором она работает. Знаешь, женщины, которым изменили мужья, способны на страшные поступки. Даже если с виду она выглядит спокойной, то это ни о чем не говорит. Будь начеку ладно? Все-таки Мария сейчас находится в полном отчаянии и в таком состоянии может выкинуть все, что угодно.

— Это как в том анекдоте, — усмехается Кирилл. — Жена застала мужа с любовницей, скандалить не стала, но попросила сесть друг к другу поближе, чтобы сфотографировать их на памятник.

— Ха-ха-ха, — аплодируя, вхожу в палату. — Какой смешной анекдот. А главное — жизненный.

Пока они оба таращатся на меня во все глаза, я достаю из подмышки историю болезни и кидаю на кровать.

— Тебе просили передать.

Блондинка, потупив взгляд, выдавливает:

— Здравствуйте, Мария…

— Доброе утро! — бросаю небрежно и достаю из кармана халата мобильник. — Сядьте поближе, пожалуйста. Хочу сделать фото на памятн… — Растягиваю на губах улыбку и поправляю себя. — На память. Ну, конечно же, на память.

— Мария Андреевна, вас ждут на консилиуме, — раздается за спиной голос коллеги.

Жалю взглядом мужа с любовницей и выхожу в коридор. У меня очень странная защитная реакция. Мне безумно больно видеть их вместе, больно осознавать, что теперь мой муж принадлежит другой, но, чтобы не показать свои истинные чувства и не пуститься в слезы или не вцепиться в волосы той, которая разрушила мою семью, я надеваю на лицо равнодушную улыбку и пытаюсь шутить. Стою, прикалываюсь над этой парочкой, прячу за улыбкой свои настоящие эмоции и делаю вид, что мне плевать на происходящее. А в этот момент мое сердце кровью обливается… Одному богу известно, какими усилиями мне дается эта равнодушная улыбка и способность шутить.

Глава 13

После консилиума подхожу к палате Дениса Киреева и становлюсь свидетелем еще одного интересного разговора.

— Ден, ты шутишь что ли? — слышится незнакомый голос. — Как это не будешь участвовать в гонках? Ты давай прекращай это!

— Нет, Макс, я пас. И так чуть на кладбище не отправился после днюхи на яхте. В моих мозгах почти два часа ковырялись, еле вытащили с того света. Для меня теперь любая травма головы может обернуться чем угодно.

— Ну так до гонок еще два месяца, успеешь поправиться и встать на ноги, — уговаривает настырный парень. — Сейчас главное зарегистрироваться, сам знаешь, что потом мест не будет. Наденешь шлем и все такое. Ничего с твоей головой не случится.

Ох как же мне хочется войти в палату и выставить этого непонятливого дружка за дверь, но меня останавливают слова Дениса.

— Макс, мне залёты не нужны, как ты не понимаешь? Уличные гонки на мотоциклах официально запрещены. Это в прошлые разы я не парился, но если сейчас меня примут менты, то я точно сяду.

— Ден, мы три года подряд участвовали в гонках, ты хоть одного мента видел там? А бои без правил! Вспомни, тебя хоть раз принимали там? Все проходит на закрытых территориях, сам же знаешь. Так что нечего ссать, прокатит и на этот раз.

Раздается хлопок.

— Давай, дружище, бодрее, бодрее! На тебя люди ставят, слышишь? Хочешь не хочешь, а должен участвовать и как всегда порвать там всех.

— Я подумаю.

— В-о-от, а это уже совсем другой разговор, — довольным тоном протягивает идиот, который еще и смеет называть себя другом Дениса.

Ну какой нормальный друг станет подвергать опасности человека с такой серьезной травмой головы?! Тянусь к дверной ручке, собираюсь войти в палату и устроить этому Максу разбор полетов, но резко замираю.

«Разве можно остановить подростков запретами и нравоучениями? — спрашиваю себя. — Нет, конечно. Они тебя послушают и все равно сделают по-своему… Так, нужно что-то срочно придумать».

Стучать отцу Дениса мне не очень хочется, но и бездействовать я тоже не могу. Вот выпишется он из больницы, прыгнет на мотоцикл, ударится головой — и всё. В лучшем случае снова попадет на операционный стол, а в худшем — в морг.

— Что же делать-то, а?.. — сидя в пустой ординаторской, нервно кусаю губу.

Взгляд случайно падает на красную папку с рецептами, торчащую из сумки, и в мою голову влетает идея. Я недолго думая хватаю папку и быстро иду в палату Дениса.

— Тук-тук, — шепотом произношу я, заглядывая в палату. Слава богу, дружок уже ушел. — Денис, а следователь уже был у тебя?

— Следователь? — приподняв забинтованную голову, хмурится парень. — Какой еще следователь?

— Значит, он еще у пострадавшего с той яхты, — как будто бы вслух рассуждаю я. — Ну, не засыпай тогда, он скоро и к тебе придет.

Подхожу к подоконнику и кладу на него папку с рецептами.

— Передай, что он папку забыл у нас в ординаторской.

Делаю вид, что собираюсь уйти, но меня останавливает взволнованный голос Дениса.

«Отлично! Пока что все идет по плану».

— Подождите, подождите… а зачем ко мне придет следователь? Это по поводу аварии?

— Ох, если бы… — глубоко вздыхаю я и качаю головой. — Боюсь, ты попал по полной программе.

Возвращаюсь к подоконнику, беру папку, и, прижавшись спиной к окну, открываю ее.

— Участие в запрещенных уличных гонках на мотоциклах, — смотрю на рецепт фаршированных кабачков, затем перемещаю взгляд на «Шарлотку по-домашнему», — участие в боях без правил. Перелистываю страницу и, мотая головой, смотрю на аппетитные «Лисички в оливковом масле». — Ну и управление яхтой в нетрезвом виде…

— Откуда у него это? Кто меня сдал? — занервничал парень.

— Видимо, после аварии на воде за тебя взялись по-крупному, — с досадой произношу я. — Я знаю этого следователя, оперировала его пару месяцев назад, поэтому могу, конечно, попросить его пока что не допрашивать тебя.

Захлопываю папку с рецептами и прижимаю ее к груди.

— Как твой лечащий врач я порекомендую ему устроить тебе допрос после выписки из больницы, и…

— Стоп! Вы сказали, что знаете его?

— Ну да, — пожимаю плечами.

— А можете мне помочь? Если отец узнает о том, что я участвовал в боях и в гонках, то точно отправит меня в Москву к матери. Поговорите со следователем, пожалуйста, — умоляюще смотрит на меня парень. — А я что угодно для вас сделаю.

Я трясу перед ним папкой.

— Хочешь, чтобы следователь закрыл на это глаза?

— Сделайте что-нибудь, умоляю. Я с этим завязал, правда!

Глядя на него, недовольно вздыхаю.

— Тебе крупно повезло, что следователь оказался моим хорошим знакомым. Я поговорю с ним, но имей в виду, что ты будешь у него на мушке. Еще один залет, и ты в тюрьме, ясно?

Тычу указательным пальцем в папку и сердито добавляю:

— Смотри, чтобы этот компромат однажды не оказался на столе у судьи!

— Не окажется, обещаю, — торопливо отвечает парень. — Главное, поговорите со следователем, пожалуйста.

— Добрый день! — вздрагиваю от голоса его отца. Он подозрительно смотрит то на меня, то на сына. — Все в порядке?

— Да, — натянуто улыбаюсь я. — Проверяла состояние швов. Все хорошо.

И, не задерживаясь, покидаю палату.

— Мария! — догоняет меня Руслан.

Я поворачиваюсь к нему, уже догадываясь, что он, скорее всего, слышал наш разговор с Денисом. Но Руслан обратился ко мне совершенно по-другому вопросу. Он сделал мне предложение, от которого у меня аж дар речи пропал.

Глава 14