Бывшая жена. Счастлива без меня?

Маша

— Мария Андреевна, мы должны зафиксировать время смерти, — с досадой произносит коллега.

Но я не опускаю руки. До конца борюсь за жизнь восемнадцатилетнего парня, который в нетрезвом виде управлял яхтой, и чуть не погубил несколько человек. Включая моего мужа с любовницей… Лихача доставили в больницу с черепно-мозговой травмой, прооперировали одним из первых, но спустя несколько минут после операции открылось кровотечение и его состояние стало критическим.

— Мария Андреевна, вы сделали все, что могли, но…

Коллега продолжает говорить, но я ее не слышу. Полностью сосредоточена на том, чтобы вернуть парня к жизни.

— Зажим! — обращаюсь к операционной медсестре, и вытягиваю руку.

«Вашему упорству можно только позавидовать, — вспоминаю слова, которые мне сказал главврач московской больницы после того как я вернула к жизни пациента. — Всегда идите до конца, Мария Андреевна. Если есть хотя бы один шанс спасти жизнь, то обязательно его используйте».

— Есть пульс! — словно отдаленно слышу голос анестезиолога.

— Вы его с того света вытащили, — в шоке протягивает медсестра.

Я не расслабляюсь и продолжаю выполнять все необходимые манипуляции. Через полчаса выхожу из операционной и сажусь на первый попавшийся диван в коридоре.

— Ну и денек… — шепотом произношу я, чувствуя, как меня покидают последние силы. — Я точно запомню его навсегда…

Горько усмехаюсь и едва слышно добавляю:

— За один день я лишилась одного человека, и вернула к жизни другого…

К счастью, моя смена еще час назад подошла к концу, и я могу спокойно поехать домой подальше от всего кошмара, который на меня сегодня обрушился в стенах этой больницы.

— Мария Андреевна, вы большая молодец, — остановившись напротив меня, произносит молодая медсестра. Я поднимаю на нее взгляд и коротко киваю.

— Спасибо!

Девушка кусает губу и с неловким видом спрашивает.

— Скажите, а это правда, что мужчина со второй яхты ваш муж?

Этот вопрос резко бодрит меня. Впиваюсь вопросительным взглядом в медсестру и вскидываю брови.

— С чего вы взяли?

— Про это все говорят, — пожимает она плечами и, жалобно глядя на меня, спрашивает: — Мария Андреевна, он изменил вам, да?

Любопытная девица по одному моему взгляду понимает, что лезет не в свое дело, извиняется, и быстро исчезает из отделения.

— Прекрасно… — в шоке усмехаюсь я, и, встав с дивана, иду в сторону ординаторской. — Он опозорил меня на всю больницу.

Ловлю на себе сочувствующие взгляды, замечаю, как коллеги перешептываются. Мне хочется надеть на себя шапку-невидимку и для всех исчезнуть. Вхожу в ординаторскую, достаю из шкафчика свои вещи и, под косые взгляды коллег иду обратно к двери.

— Мария Андреевна, — раздается за спиной голос травматолога, — она вам и в подметки не годится. Муж скоро вернется к вам, вот увидите.

И в этот момент я понимаю откуда все отделение знает о том, что пациент из седьмой палаты это мой муж. Вероятно, травматолог узнала Кирилла. Она видела нас с ним в ресторане на прошлой неделе, а на следующее утро сказала:

— Мария Андреевна, ваш дочка ну просто копия мужа! — затем подмигнула и с завистливой улыбкой добавила: — А он у вас, кстати, очень даже видный мужчина.

Я разворачиваюсь к ней и, скрестив на груди руки, прищуриваюсь.

— А кто сказал, что я собираюсь его возвращать? Пусть она забирает его с руками и ногами. Точнее, ногой, — подчеркиваю я и выхожу в коридор.

Приложив руку к груди, прерывисто выдыхаю. «Надеюсь никто не заметил, что я едва не разревелась? Вроде держалась уверенно».

Я никому не показываю, что творится у меня на душе. Держу лицо, пытаюсь делать равнодушный вид, а на самом деле до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что у мужа есть любовница, и что нашей семейной жизни настал конец. Словно на автопилоте добираюсь до дома, вхожу в спальню, чтобы переодеться, и, устремив взгляд на кровать, застываю. Перед глазами проносятся картинки, как Кирилл кувыркается с блондинкой на этой кровати. Затем вхожу в кухню-гостиную, беру из шкафчика стакан для воды, и задерживаю взгляд на фужерах для вина, стоящих на верхней полке. Я снова невольно представляю, как муж с любовницей пили из этих фужеров. Закрываю шкафчик, зажмуриваюсь, чтобы прогнать видение, через пару секунд распахиваю глаза, смотрю на столешницу и вижу, как муж усаживает на нее блондинку. Меня воротит от всех предметов, на которые падает взгляд. Я схожу с ума. Чувствую ее присутствие в нашем доме. Как будто муж прямо сейчас в эту секунду занимается с ней любовью. У меня начинается головокружение, дыхание учащается, в ушах раздается страстный стон блондинки.

— Прекрати! — кричу, прижав ладони к ушам. — Хватит!

— Мамочка?

Я резко разворачиваюсь и вижу перед собой испуганное лицо Таси. Меня начинает медленно отпускать. Дыхание выравнивается, головокружение прекращается.

— Нагостилась, зайка? — через силу улыбаюсь и обнимаю дочь.

— Да. Тетя Люда нас покормила пюрешкой, так что я сытая.

Тетя Люда — мама Тасиной подружки из соседнего дома. Когда мы с мужем на работе, она присматривает за нашей дочкой, а когда ей приходится уходить на работу до позднего вечера, то ее дочка Варя гостит у нас.

— Смотри, какую поделку мы с Варей сделали, — дочь показывает мне сердечко из бумаги, на котором аккуратно выведено: «Мамачке и папачке».

Я беру сердечко и, глядя на него, сжимаюсь в комок.

— Очень красиво, — улыбаюсь, пытаясь сдержать слезы.

Тася бежит в свою комнату смотреть новую серию мультика, а я подхожу к комоду, где хранятся остальные ее поделки. Кладу сердечко в стопку с рисунками, на которых детской рукой изображена наша семья, закрываю ящик и перевожу взгляд на кухонный стол. Несколько секунд, не моргая, смотрю на кружку с надписью: «Самому лучшему мужу и папе». Сердце кровью обливается, в горле наматывается колючая проволока.

— Боже, дай мне сил все это пережить… — шепчу, роняя горячие слезы, и в следующую секунду вздрагиваю от звонка.

Подхожу к двери и вижу на экране видеодомофона незнакомого высокого мужчину в черном костюме.

— Вы к кому? — спрашиваю, вглядываясь в лицо.

— К Марии Андреевне.

Я вытираю рукавом халата слезы, выхожу на улицу и подхожу к кованым воротам.

— По какому вопросу? — хмуро смотрю на брюнета с аккуратной черной бородкой и выразительными темно-карими глазами. Затем перевожу взгляд на черный «Мерседес», стоящий за ним.

— Я отец Дениса Киреева, которому вы сегодня спасли жизнь. Приехал лично поблагодарить вас за сына.