Бывшие. Реабилитация любви

Глава 7

Дмитрий

– Хорош киснуть, Градов! – Он плюхнулся в кресло напротив и забросил ногу на ногу. – Физиономия у тебя – как будто на похоронах побывал. Что-то случилось?

– Рад тебя видеть. – Буркнул я, не меняя позы и уходя от ответа на последний вопрос.

– Взаимно. – Артём ухмыльнулся. – Слышал, к тебе сегодня симпатичная докторша приезжала? Охрана на КПП в полном восторге – говорят, такие ноги не каждый день увидишь.

Я медленно повернул голову и посмотрел на него так, что улыбка сползла с его лица.

– Охране на КПП стоило бы следить за своими языками. Да и тебе тоже.

– Оу. – Артём поднял руки в защитном жесте. – Понял, тема закрыта. Извини.

Повисла неловкая пауза, но Артём не умеет долго молчать – его язык всегда работает быстрее головы.

– Ладно, проехали. – Он хлопнул ладонями по коленям и подался вперёд. – Я, собственно, по делу зашёл. Как нога? Врачиха что сказала?

– Три недели реабилитации, потом видно будет. Может так и буду хромать всю жизнь.

– Ого. – Артём присвистнул. – Серьёзно тебя приложило. Хотя я до сих пор не понимаю, как ты умудрился так навернуться? Мне всегда казалось, что ты на коньках стоишь лучше, чем босыми ногами.

Я промолчал, но внутри снова шевельнулось то самое чувство неправильности, которое я ношу в себе весь этот месяц. Я действительно на коньках чувствую себя увереннее, чем без них. Тысячу раз я выходил на лёд в любом состоянии – после бессонных ночей, перелётов, тяжёлых переговоров и даже с похмелья. И никогда не падал так, как в тот день.

– Дим, ты чего завис? – Артём пощёлкал пальцами перед моим лицом.

– Я думаю, что это было не случайно. – Наконец я произнес вслух то, что боялся даже подумать всё это время.

– В смысле?

– В прямом. – Я посмотрел на Артёма, думая, стоит ли мне посвящать его в свои подозрения. – Я профессионал, Тёма, а профессионалы так не падают.

Артём нахмурился, и на его лице появилось выражение, которое я знал слишком хорошо – скептицизм пополам с беспокойством.

– Дим, мне кажется, это уже паранойя какая-то.

– Холодов.

– Что – Холодов? – Непонимающе пожал плечами друг.

– Он давно на клуб облизывается. – Я сжал кулак, чувствуя, как внутри закипает злость. – Ты слышал, что он выкупил здание спортивной клиники?

– Какая связь между клиникой и твоим падением?

– Пока не знаю, но я почему-то уверен, что она есть.

Артём откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Спойлеры будут?

– Нет пока.

– Вот именно, что нет. – Артём покачал головой. – Дим, я понимаю, ты злишься. Травма, вынужденный простой, всё это бесит. Но обвинять Холодова без доказательств...

– Я их найду.

Артём хотел что-то ответить, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Увидев на экране знакомое имя, я тут же взял трубку, и переключился с неприятной темы:

– Да, Нина Петровна. Как он?

Спокойный женский голос тут же отозвался, внося немного умиротворения в этот неспокойный вечер:

– Всё хорошо, Дмитрий Васильевич. Мишу я забрала. Мы уже подъезжаем, минут через десять будем.

– Что там было? – Нервозность снова вернулась, как только я вспомнил о неприятном поводе Мишкиного визита.

– Как обычно. Он был один, голодный и напуганный. А эти…

– Я понял. – Покосившись на Артёма, я прервал разговор. Не хочу пока вводить друга в курс этой истории. Он знает о Мишке, но не знает, почему я так пекусь об этом мальчишке.

Положив трубку, я поймал на себе насмешливый взгляд Артёма.

– Что? – Буркнул я, убирая телефон в карман.

– Да ничего. – Он пожал плечами, но ухмылка никуда не делась. – Просто забавно наблюдать, как ты превращаешься в клушу, когда речь заходит о мальчишке. Своих детей нет, так чужого пригрел?

Внутри что-то дёрнулось – неприятно, больно.

– Это не твоё дело.

– Да ладно тебе, я же просто...

– Не твоё дело, Артём. – Я повторил жёстче, и друг остановился, понимая что шутка заходит слишком далеко.

Снова повисла тишина. Артём явно не ожидал такой реакции, и теперь он сидит, не зная, куда деть глаза.

– Тём, я думаю, тебе пора. – Я поднялся с дивана, опираясь на трость. – Скоро Мишка приедет, а он боится чужих в доме.

– А я что, уже чужой? – В голосе Артёма прозвучала обида.

– Для него – да. Он тебя не знает.

Артём помолчал, потом встал и направился к выходу, но у самой двери он обернулся:

– Дим, ты это... Не накручивай, насчёт Холодова. Отдыхай, лечись, потом во всем разберемся. Я на связи, если что.

Тёма ушел, и я услышал как за ним хлопнула входная дверь. Дом снова погрузился в тишину, но очень ненадолго – через пятнадцать минут я услышал как открылись ворота, и во двор въехала машина, из которой вышли Нина Петровна и наш подопечный.

Мишка ворвался в гостиную как маленький ураган – щёки красные от мороза, глаза сияют, в руках какая-то мятая бумажка.

– Привет– Он с разбегу врезался в меня, и я едва успел опереться на спинку дивана, чтобы не потерять равновесие.

– Эй, полегче, торпеда. – Я обнял его одной рукой, второй всё ещё держась за трость. – Ты забыл, что я сейчас немного подбитый самолёт?

– Ой, прости. – Мишка тут же отстранился, виновато глядя снизу вверх.

– Нормально всё. Показывай, что там у тебя.

Мальчишка тут же расплылся в улыбке и развернул мятый листок.

– Смотри! Это ты на коньках! Видишь, я нарисовал, как ты забиваешь гол! А это я – болею за тебя и тоже учусь забивать!

Я посмотрел на рисунок – кривоватые фигурки, лёд почему-то зелёный, клюшка больше похожа на швабру. Но два человечка – один большой, другой маленький – держатся за руки и улыбаются.

К горлу подступил тоскливый ком.

– Отличный рисунок, повесим на холодильник.

– Да! – Мишка подпрыгнул. – А когда твоя нога вылечится? Я уже хочу поиграть и опробовать новую клюшку, которую ты мне подарил!

– Пф, а причем тут моя нога? Нина Петровна завтра тебя отвезет на тренировку, и опробуешь клюшку.

– Ну нет, я с тобой хочу. – Мишка насупился и скрестил руки на груди, упрямо попятившись.

– Миша, ты спортсмен. А спортсмены не отменяют тренировки из-за чужих травм. Да что уж там, многие даже из-за своих не отменяют. Тем более, ты и так уже много пропустил в этом месяце. Ну и так уж и быть, я приеду на твою тренировку и посмотрю, как ты играешь новой клюшкой.

– Обещаешь? – Мальчишка снова улыбнулся и поднял на меня глаза.

– Обещаю. – Протянув руку, я пожал его маленькую ладошку и даже по осанке Мишки я понял, что он больше не обижается.

Из коридора появилась Нина Петровна – Мишкина няня, которая в курсе нашей истории, и которая помогает мне с мальчиком.

Увидев ее, Мишка сразу понял, что пора подниматься наверх, где они обычно занимаются уроками и готовятся к школе.

– Ну ещё пять минуточек! – Мальчишка умоляюще посмотрел сначала на неё, потом на меня.

– Иди. Поужинай, я там все оставил, и собирайся в школу. – Я потрепал мальчика по голове. – Чуть позже поднимусь к вам, посмотрим что-нибудь.

– Правда?

– А когда я тебя обманывал?

Мишка просиял и помчался за Ниной Петровной на кухню. Посмотрев ему вслед, я испытал странное чувство – словно увидел единственное светлое пятно в этом паршивом дне.

Никто не понимает, почему я вожусь с этим мальчишкой. Артём считает блажью, знакомые крутят пальцем у виска или даже подозревают меня в какой-то гадости. Но я не хочу им ничего объяснять. Не хочу рассказывать, как Мишка появился в моей жизни, и сколько я делаю для того, чтобы его жизнь была не так сильно похожа на ад.

Часы показывали одиннадцать вечера, когда я наконец спустился от Мишки в гостиную, и остался один. Фильм мы так и не посмотрели – мальчишка уснул через десять минут после начала, едва его голова коснулась подушки.

Нина Петровна ушла в свою комнату, да и Гриша запер все двери и тоже отправился спать.

Вернувшись на диван, который я здорово продавил за месяц своего сидения на одном месте, я уставился на спортивную сумку в углу комнаты. Её привезли из клуба на следующий день после травмы – мои вещи, полотенце, термос, коньки.

Я встал, доковылял до сумки и вытащил их – тяжёлые, профессиональные, сделаны в Канаде, на заказ. Я катаюсь в них уже третий сезон, знаю каждую царапину, каждый изгиб и до сих пор не понимаю, как они могли меня подвести.

Включив яркий торшер, я поднёс левый конёк к свету и стал внимательно осматривать лезвие. С первого взгляда ничего особенного – сверкающая сталь, чуть затертое лезвие. Но потом, я присмотрелся внимательнее и замер…

Еле заметная борозда на металле, в том месте, где крепится лезвие. Тонкая, аккуратная – если не присматриваться, ни за что не заметишь. Но я-то знаю свои коньки – этой царапины здесь не было.

Приложив усилие, я смог пошевелить лезвие и убедиться в том, что я не ошибаюсь – кто-то подпилил крепление. Профессионально, почти незаметно и ровно настолько, чтобы оно выдержало обычное катание, но сломалось при резком манёвре.

Руки сами собой сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Я был прав – это был не несчастный случай, кто-то сделал это намеренно.

Только как? Коньки всегда при мне – я не оставляю их в раздевалке, всегда таскаю с собой. Дурная привычка с юности, но как-то так.

Может быть, пока я проводил тренировки с детьми? Тогда да, мои коньки лежат в сумке на трибуне, и теоретически, кто-то мог к ним подобраться.

Единственное логическое объяснение выглядит так – Холодов подослал человека, который подпилил коньки, пока я отвлекся на подопечных. Но почему-то, внутренний голос посмеялся над этой теорией.

Чтобы распилить такую сталь, нужно гораздо больше времени, да и сделать это беззвучно практически невозможно. Скорее всего, это сделал кто-то гораздо ближе. Кто-то, кому я доверяю, возможно кто-то из тех, кто работает на меня.

И от этой мысли у меня по телу пробежал холод.