Четыре дороги домой

Пролог

Четыре телефона.

Чёрный, синий, зелёный, красный — как провода бомбы, которая тикает двадцать лет.

Георгий Джапаридзе смотрит на экраны. Все четыре светятся одновременно. Впервые за двадцать лет — одновременно.

Чёрный. Лия, Москва: «Гоги, харчо стынет. Когда будешь?»

Синий. Марина, Подмосковье: «Гоша, девочки спрашивают, приедет ли папа на ужин»

Зелёный. Айно, Карелия: «Карху, духи леса неспокойны. Ты нужен здесь»

Красный. Этери, Тбилиси: «Гиоргико, сын нарисовал твой самолёт. Ждём»

Четыре женщины.

Четыре правды, из которых он соткал одну большую ложь.

Четыре дома, в каждом из которых его ждут — с харчо, с поцелуями, с детскими рисунками, с запахом трав и озёрной воды.

Четыре жизни, прожитые параллельно, как поезда, идущие по соседним путям и никогда не сталкивающиеся.

До сегодняшнего дня.

Гоги кладёт телефоны на стол — все четыре рядом, как карты, которые двадцать лет держал веером у груди, и вот наконец выложил на сукно рубашкой вверх: ставки сделаны, господа, банк закрыт, крупье уходит домой.

Вопрос только — в какой из четырёх.

Ему пятьдесят два.

Он владеет рестораном на Патриарших.

У него четыре жены в четырёх городах.

Семеро детей, о которых знают.

И девятнадцать — о которых не знает никто.

Двадцать лет он был лучшим мужем четырёх женщин. Лучшим отцом своих детей. Лучшей версией себя — для каждой семьи отдельно.

Двадцать лет ни одна из них не была счастлива по-настоящему.

Потому что четверть мужа — это не муж. Это расписание. Это график. Это «папа в командировке», «муж на переговорах», «Карху ушёл в лес до следующей луны».

Это ложь, которую любят, потому что правду любить невозможно.

Сегодня утром Гоги проснулся в Петропавловске-Камчатском. После охоты на медведя. Зверя убили, освежевали, выпили за удачу.

Ночью ему снился сон.

Он стоял на развилке четырёх дорог. Каждая вела в свой дом. В каждом доме горел свет. В каждом окне — силуэт женщины, которая ждала.

Он шёл по всем четырём одновременно.

И ни по одной — до конца.

Проснулся с ощущением, которое не мог назвать.

А потом назвал.

Усталость.

Не физическая — та, что лечится сном.

Экзистенциальная — та, что лечится только правдой.

Или смертью.

Он выбрал смерть. Ненастоящую. Для троих.

И правду. Настоящую. Для одной.

Но сначала — прощание. С каждой. По-своему. Без слов, которые всё объяснят.

Потому что некоторые вещи нельзя объяснить.

Можно только прожить.

И отпустить.

Четыре дороги домой.

Эта история о том, как пройти каждую — и выбрать одну.

Эта история о мужчине, который любил четырёх женщин.

И о четырёх женщинах, которые любили четырёх разных мужчин — не зная, что это один и тот же человек.

Эта история о лжи, которая длилась двадцать лет.

И о правде, которая уместилась в одну неделю.

Эта история о том, что дорога домой — это не километры.

Это выбор.

Который он сделает в конце.

Или который сделает его.

Зелёный телефон вибрирует снова.

Айно:

«Карху, я видела сон. Медведь уходит в лес навсегда. Это правда?»

Гоги смотрит на экран.

Печатает:

«Да»

Удаляет.

Печатает:

«Скоро приеду»

Отправляет.

Ложь номер... он давно сбился со счёта.

Последняя неделя.

Четыре дороги.

Один выбор.

Начнём.