Девочка для адвоката

Глава 1.

Мобильный телефон вибрировал на пассажирском сиденье так настойчиво, словно собирался просверлить дыру в кожаной обивке. На экране высвечивалось одно слово, способное вызвать у меня нервный тик: «Отец».

Я сделала глубокий вдох, крепче сжала руль своей красной Мазды и нажала на кнопку ответа

- Да, папа.

- Валерия Дмитриевна, - голос отца звучал сухо и холодно. Никаких «привет, дочка» или «как дела». Сразу к делу. - Я смотрю, твоя игра в самостоятельность затянулась.

Я закатила глаза, благо он этого не видел.

· Это не игра. Я просто живу своей жизнью. Готовлюсь к третьему курсу.

· Ты тратишь мое время и свои нервы, - перебил он. - Я получил отчет из банка. Твои накопления, почти на нуле. Чем ты собираешься платить за ту конуру, которую снимаешь с какой-то девицей?

«Конурой» он называл вполне приличную двушку с отличным ремонтом, которую мы снимали с моей подругой Катей, находящуюся в десяти минутах от универа.

· Я найду работу, - выпалила я, хотя сама в это верила с трудом.

· Работу? - в трубке послышался смешок. - Кем? Официанткой? Или будешь рисовать на Арбате? Лера, прекращай этот цирк. Завтра вечером у нас ужин с Игнатьевыми. Их сын, Кирилл, перспективный молодой человек.

Снова этот сын папиного партнера, с которым они хотят слить строительные холдинги. Я видела Кирилла один раз, у него были влажные ладони и взгляд рыбы, выброшенной на берег.

· Я не приеду, папа. Я не выйду замуж ради твоего бетона и арматуры.

· Я заблокировал твои дополнительные счета, Лера. Если ты не вернешься домой к выходным, я заберу машину. Это последнее предупреждение. - сказал он и бросил трубку.

Я швырнула телефон обратно на сиденье. Ненавижу, когда он так делает. Контролирует каждый шаг, словно я не живой человек, а актив компании, который нужно выгодно инвестировать.

Я посмотрела в зеркало заднего вида, поправляя выбившуюся прядь.

На меня смотрела девушка, которая совсем не походила на прилежную студентку юрфака или послушную дочь богатого отца.

Мне двадцать, но в моих голубых глазах, обычно ярких и дерзких, сейчас плескалась усталость от бесконечной борьбы. Контраст между темными, почти шоколадными волосами и светлой радужкой всегда привлекал внимание, но сегодня этот взгляд казался потухшим. Волосы, которые мама всегда просила укладывать в аккуратные локоны, были собраны в небрежный пучок, проткнутый карандашом - привычка дизайнера, от которой я не могла избавиться даже за рулем.

На мне была простая белая футболка и джинсовая куртка, которую я расписала акрилом вручную. Отец ненавидел эту куртку, называл ее "тряпкой с рынка" . А я любила. В ней я чувствовал себя собой. Мои губы, обычно тронутые блеском, сейчас были искусаны от нервов. Я провела пальцем по скуле, стирая невидимую слезинку.

- Не реви, Дмитриенко, - скомандовала я себе. - Ты будущий юрист или дизайнер или кто угодно, но не папина кукла.

Я подъехала к ресторану «Monaco». Это было одно из самых дорогих мест в городе с швейцарами и парковкой, забитой машинами стоимостью с мой район, в котором я сейчас жила. Я не собиралась заходить внутрь, у меня в кошельке осталось мало денег, которых тут не хватит даже на стакан воды.

Я ждала Максима.

Через пару минут из стеклянных дверей вышел мой брат. Высокий, в идеально сшитом костюме, он выглядел как копия отца, только моложе и с более добрыми глазами. Ему тридцать один, но выглядит он старше. Работа на отца высасывала из него все соки. Максим огляделся, заметил мою машину и быстрым шагом направился ко мне.

Я опустила стекло.

· Привет, беглянка, - он улыбнулся, но улыбка вышла усталой.

· Привет, Макс. Папа только что звонил.

· Знаю, - брат тяжело вздохнул и оперся локтем о крышу моей машины. - Лера, он в бешенстве. Ситуация с фирмой сложная, слияние для него вопрос жизни и смерти.

А моя жизнь для него что? Разменная монета?

Максим поморщился, оглянулся по сторонам, словно проверяя, не следит ли кто. Сунул руку во внутренний карман пиджака, достал белый конверт и бросил мне на колени.

- Тут немного наличных. Хватит на аренду и еду на пару месяцев. Но, Лера... карты он не разблокирует и машину реально может отобрать.

Я сжала конверт в руках. Мне было стыдно брать деньги у брата, но выбора не было.

· Спасибо, Макс. Ты лучший.

· Подумай насчет ужина, ладно? Просто приди, поешь, улыбнись этому Кириллу. Никто не тащит тебя в ЗАГС завтра же. Просто потяни время.

· Я подумаю, - соврала я.

Он потрепал меня по щеке. - Мне пора. У отца совещание через двадцать минут, если опоздаю мне голову оторвут. Люблю тебя, мелкая.

Максим развернулся и почти побежал обратно к ресторану. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Я одна. Даже брат, который любит меня, все равно играет по правилам отца.

Слезы застилали глаза, я вытерла щеку тыльной стороной ладони, всхлипнула и включила заднюю передачу. Мне нужно было срочно уехать отсюда, забиться в свою съемную квартиру и может быть, нарисовать эскиз платья, в котором я бы пришла на похороны своего брака с Кириллом.

Я нажала на газ. Чуть резче, чем следовало.

Машина дернулась назад. Пик-пик-пик-бах!

Звук был отвратительным. Меня швырнуло вперед, ремень безопасности впился в грудь.

- Нет, нет, нет... - прошептала я, чувствуя, как сердце проваливается в пятки. Трясущимися руками я открыла дверь и вышла на улицу. Мой задний бампер выглядел печально, но терпимо. Но то, во что я въехала..

Позади меня стоял черный, хищный спортивный автомобиль, кажется Lamborghini Urus. Я не разбиралась в марках суперкаров, но я отлично понимала, сколько стоит их ремонт.

Я въехала ему прямо в бок, оставив на идеальной, зеркальной черной двери уродливую вмятину и длинную красную царапину от своей краски.

Мир вокруг покачнулся.

Вокруг никого не было. Парковка в этой части была полупустой, все гости сидели внутри ресторана или на летней веранде с другой стороны здания.

Я огляделась. Камер на столбе рядом не было. В черной машине тоже было пусто. В голове пронеслись слова отца: «Я заберу машину». Если он узнает, что я разбила чужой автомобиль стоимостью в квартиру, он не просто заберет мою Мазду. Он запрет меня дома и выдаст замуж за первого встречного. Денег, которые дал Максим, не хватит даже на то, чтобы покрасить зеркало этой тачки.

Паника плохой советчик. Но в ту секунду она была моим единственным спутником.

- Простите, - прошептала я пустому черному автомобилю. - Пожалуйста, простите.

Я пригнула обратно за руль, отьехала метров на сто за угол, в тень густых кустов, где заканчивалась VIP-парковка и начиналась обычная улица.

Заглушив мотор, я сидела в тишине, вцепившись в руль, и тяжело дышала.

«Никто не видел», - убеждала я себя. - «Никто не заметит. Это просто царапина. У владельца такой машины наверняка есть страховка и куча денег».

Я вышла из машины, оглядела свой бампер, на нем пара царапин, ерунда. Накинула капюшон толстовки, словно заправская преступница, и быстрым шагом направилась прочь от ресторана, молясь всем богам юриспруденции, чтобы срок давности за это преступление истек прямо сейчас.

Глава 2.

Прошла неделя. Семь дней паранойи.

Каждое утро я просыпалась и первым делом бежала к окну, ожидая увидеть во дворе полицейский патруль или черный тонированный джип отца. Но двор был пуст. Моя Мазда, припаркованная в самом дальнем углу под старой липой, сиротливо прятала свой поцарапанный бампер.

Никто не звонил. Никто не искал сумасшедшую девицу, протаранившую элитный автомобиль

Постепенно паника отступила, уступив место привычному глухому раздражению на свою жизнь.

Я сидела на подоконнике, поджав ноги, и рисовала.

Блокнот был моим единственным убежищем. На страницах оживали образы: летящие платья из шелка, строгие костюмы с дерзкими деталями, пальто с необычным кроем. Я мечтала о своей коллекции.

Я видела, как модели выходят на подиум в моих нарядах. Слышала аплодисменты.

Чувствовала запах новых тканей. Это был мир, в котором я хотела жить. Мир цвета, фактур и свободы.

Но вместо этого мне приходилось готовиться к третьему курсу юридического.

Вечером мне позвонила мама.

- Лерочка, милая, как ты? - голос мамы был мягким, теплым, таким знакомым. Я сразу

почувствовала, как к горлу подкатывает комок

· Привет, мам. Нормально.

· Я знаю, что вы с папой поссорились, - вздохнула мама. - Он очень переживает. Лера, пожалуйста, просто сходи на этот ужин. Я постараюсь с ним поговорить, сгладить углы. Он любит тебя по-своему, ты же знаешь.

Я закусила губу. Мама всегда была миротворцем в нашей семье

· Хорошо, мам.

· Спасибо, солнышко. Слушай, я завтра улетаю. Благотворительная программа фонда, мы едем по городам открывать центры помощи. Со мной летит моя помощница Ирина. Я не знаю, когда вернусь. Может через месяц, может позже. Лера, если что-то случится ты всегда можешь позвонить брату.

· Я знаю. Спасибо, мам.

· Береги себя, доченька. Люблю.

· Я тебя тоже.

Когда она положила трубку, я почувствовала себя еще более одинокой. Мама улетает, папа злится. Максим пытается балансировать между мной и отцом. И никто не знает про машину.

Лера, хватит киснуть! - Катя ворвалась в мою комнату, размахивая косметичкой, как знаменем. - Завтра первое сентября. Ад, лекции, семинары и твой любимый кофе из автомата.

Сегодня последняя ночь свободы! Мы идем в «Voice».

У меня нет настроения, Кать, - я зарылась лицом в подушку. - И денег особо нет.

· Я угощаю! - не унималась подруга. - Твой талант киснет, как молоко на солнце. Вставай, Дмитриенко! Надень то черное платье, которое ты сшила и пошли убивать наповал местных мажоров.

Я сдалась. В конце концов, мне действительно нужно было выпустить пар.

Клуб «Voice» гудел, как улей, в который залили лито энергетика. Неоновые огни резали глаза, басы били прямо в грудную клетку. Мы с Катей заняли столик в углу, и уже через час мир стал значительно приятнее. Два «Лонг-Айленда» сделали свое дело, совесть заткнулась, страх перед отцом растворился в алкогольном тумане, а тело требовало движения.

- А сейчас на сцену приглашается Валерия! - объявил ведущий.

Закрыв глаза, я обхватила стойку микрофона и позволила музыке течь через меня. Мой голос, хрипловатый и глубокий, заполнил зал. Я чувствовала на себе взгляды. Но мне было плевать, я пела для себя.

Когда последние ноты затихли, в зале на секунду повисла тишина, а потом взорвались аплодисменты. Я улыбнулась, послала воздушный поцелуй в темноту и слегка пошатываясь на каблуках, направилась к бару. Горло пересохло, мне срочно нужна была вода или текила.

Я плюхнулась на высокий барный стул, поправляя лямку своего платья-комбинации.

- Это было впечатляюще...

Голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой. От него по затылку пробежали мурашки,

даже несмотря на громкую музыку.

Я повернула голову.

Рядом со мной сидел мужчина. И слово «мужчина» тут подходило как нельзя лучше. Ему было примерно за тридцать. Дорогой, идеально сидящий темно-синий пиджак, расстегнутая верхняя пуговица белоснежной рубашки, на запястье часы.

Темные волосы были в легком творческом беспорядке, а карие глаза смотрели на меня с

нескрываемым интересом и легкой насмешкой. Он был красив.

• Спасибо, - я вскинула подбородок, стараясь сфокусировать на нем слегка плывущий взгляд. -

Я старалась не фальшивить.

- У вас редкий тембр, - он сделал глоток виски. - Глубокий. Не вяжется с такой юной

внешностью.

- А вы эксперт по вокалу или просто любите клеить девушек банальными комплиментами? -

дерзко спросила я. Алкоголь сделал меня смелой.

Мужчина рассмеялся. У него была красивая улыбка, в уголках глаз собрались морщинки.

· Ни то, ни другое. Просто ценю качество. Во всем. Я Матвей. - он протянул руку.

· Лера, - я пожала ее.

· Что пьет Лера, когда не разбивает сердца своим пением?

· Лера пьет то, что помогает забыть о завтрашнем утре, - хмыкнула я. - Но вам лучше не

угощать меня, Матвей. Я плохая инвестиция.

Он приподнял бровь, разворачиваясь ко мне всем корпусом. Его колено случайно задело мое,

и я не отодвинулась.

- Я люблю рисковать. - он повернулся к бармену. - Девушке то же, что и мне, но со льдом.

Мы пили виски. Жгучая жидкость обожгла горло, но взгляд Матвея обжигал сильнее. Мы

говорили о какой-то ерунде, о музыке, о том, почему в Москве такие пробки.

Он не спрашивал, где я учусь или кто мои родители. А я не спрашивала, чем он занимается, хотя по его виду было ясно, у него есть деньги. Обычно меня это отталкивало, напоминая об отце и его партнерах. Но Матвей был другим. В нем не было той давящей тяжести. Он был легким, ироничным и чертовски сексуальным.

- Ты дерзкая, - заметил он, наклоняясь ближе, его дыхание коснулось моего уха, и у меня

внутри все сжалось. - Мне это нравится. Обычно девушки в таких местах ведут себя иначе.

- Пытаются залезть к вам в кошелек? - фыркнула я, поворачиваясь к нему лицом. Наши губы

оказались в опасной близости.

- Пытаются понравиться, - поправил он, глядя прямо мне в глаза. Его взгляд скользнул по моим

губам, затем ниже, к вырезу платья, и вернулся обратно. - А ты, кажется, делаешь все наоборот.

- Может, я просто не ищу приключений, - соврала я.

Матвей протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лица, заправив ее за ухо. Его

пальцы задержались на моей шее. Кожу обожгло.

- А если приключения ищут тебя? - тихо спросил он.

В моей голове зазвенел тревожный звоночек. Он был слишком взрослым и слишком

притягательным.

- Тогда мне пора бежать, - резко сказала я, спрыгивая со стула. Голова закружилась, но я

устояла.

Матвей удивился. Он явно не привык, что от него сбегают.

· Уже? Вечер только начинается. Я мог бы подвезти тебя.

· Нет! - воскликнула я слишком громко. Мысль о том, чтобы сесть в машину к незнакомцу,

немного отрезвила. - Меня подруга ждет. Спасибо за виски, Матвей.

-Еще увидимся, Лера? - он не пытался меня удержать силой, но его взгляд держал крепче

любых оков.

- Москва большой город, - бросила я через плечо, улыбнувшись своей самой загадочной

улыбкой, на которую была способна в таком состоянии. - Вряд ли.

Я развернулась и нырнула в толпу танцующих, пробираясь к выходу. Сердце колотилось как

бешеное. Я чувствовала его взгляд на своей спине до самого выхода.

Дура. Какая же я дура. Такого мужчину упустила, но вывалившись на прохладный ночной

воздух, я выдохнула. Так безопаснее. Никаких связей, никаких сложностей

Завтра начнется учеба, третий курс, скучные лекции.

Глава 3.

Утром первого сентября я проснулась с головной болью, по силе сравнимой с ударом кувалды.

Вчерашний «Лонг-Айленд» и виски с красавчиком Матвеем устроили в моей голове настоящую революцию

Я опаздывала. Катастрофически.

Моя машина влетела на территорию университета в 9:15. Студенческая парковка была забита

под завязку. Я с трудом втиснулась в крошечное место у мусорных баков.

Выдохнув, я схватила сумку и побежала к главному входу через парковку, где стояли скучные

седаны преподавателей, но сегодня мой взгляд зацепился за черное пятно.

Я затормозила так резко, что чуть не стерла подошвы кед.

Прямо у центрального входа, на месте для почетных гостей, стоял он. Тот самый черный

монстр Lamborghini Urus

Но не красота машины заставила мое сердце провалиться в желудок, а уродливая вмятина на

водительской двери. С длинной, яркой полосой красной краски. Цвета моей машины.

Меня обдало ледяным холодом.

В голове с щелчком начали складываться пазлы. Чат с одногруппниками всю неделю жужжал о приглашенной звезде. О крутом адвокате из Лондона, который будет весь семестр читать нам

Я разбила машину нашего нового лектора.

Паника накрыла меня с головой. Бежать? Забрать документы?

На ватных ногах я поплелась внутрь, молясь, чтобы лектор оказался старым, слепым и не заметил меня в толпе.

Я поднялась на третий этаж к аудитории 305. Дверь была приоткрыта. Оттуда доносился

уверенный мужской голос.

Я просочилась внутрь, пригибаясь, надеясь стать невидимкой.

- Опаздываем, коллега?

Голос ударил в спину. Я замерла, зажмурилась и медленно выпрямилась.

За кафедрой стоял не старик. Там стоял Матвей. Тот самый Матвей из бара. В безупречном

сером костюме, очках и с ироничной полуулыбкой.

Он смотрел на меня. И в его взгляде не было удивления. Словно он ждал именно меня.

· Простите, пробки, - пробормотала я.

· Что ж, для опоздавших повторю еще раз, - его голос был ровным. - Меня зовут Миронов

Матвей Александрович. В этом семестре я буду вести у вас курс международного права.

Он сделал паузу, обводя аудиторию взглядом, и остановился на мне.

- Раз уж вы, - он чуть кивнул в мою сторону, - пропустили начало, поясню структуру. В конце семестра вас ждет экзамен. Он будет состоять из двух частей: письменный тест на знание теории и устная защита практического кейса. Кейсы я раздам за месяц до экзамена. Каждый студент получит реальную ситуацию из моей практики и должен будет подготовить стратегию защиты или обвинения.

Он снял очки и протер их платком.

- Предупреждаю сразу, я не ставлю оценки за красивые глаза. Только за знания и умение думать. Если вы пришли сюда отсидеться, то лучше сразу уйдите. Мое время дорого стоит.

Он надел очки обратно и посмотрел прямо на меня.

· Садитесь. И назовите фамилию.

· Дмитриенко

· Валерия Дмитриевна, - произнес он с легкой усмешкой. - Садитесь. Мы как раз обсуждали

тему ответственности. И то, как часто люди пытаются ее избежать.

Я рухнула на стул рядом с Катькой, чувствуя себя преступницей на скамье подсудимых.

Весь остаток лекции был пыткой. Матвей блистал, аудитория ловила каждое его слово, а он

Свелил меня взглядом.

- Валерия Дмитриевна, - вдруг обратился он ко мне. - Представьте казус. Водитель совершает ДТП и трусливо сбегает, надеясь, что его не найдут. Как вы думаете, насколько эта надежда оправдана в мире цифровых технологий?

Аудитория засмеялась.

· Это... глупо, - выдавила я.

· Именно, - кивнул он. - Глупо. Садитесь

Когда пара закончилась, я попыталась слиться с толпой, но его голос прозвучал как приговор.

- Дмитриенко. Задержитесь.

Студенты вышли. Мы остались одни. Матвей медленно обошел стол, присел на край и

скрестил руки на груди

· Ну здравствуй, Лера. Или мне называть тебя «гонщицей»?

· Я... я не знала, что это ваша машина, - начала я оправдываться. - Я просто испугалась. Я

думала, никто не видел.

Матвей достал телефон и развернул экран ко мне.

- Сегодня утром, пока я пил кофе, начальник службы безопасности ресторана прислал мне это

видео.

Я уставилась на экран. Качество было идеальным. Вот моя Мазда сдает назад. Удар. Я выхожу, хватаюсь за голову. Мое лицо видно отчетливо. А потом я сажусь обратно и уезжаю за угол.

- Забавно, - произнес Матвей, убирая телефон. - Я смотрел на экран и не мог поверить своим глазам. Девушка, которая вчера так дерзко рассуждала о жизни в баре, и трусиха, которая помяла мою дверь и сбежала, это один и тот же человек.

Я опустила голову, сгорая от стыда.

- Тебя бы нашли в любом случае, Лера. Номера твоей машины на видео видны как на ладони.

Пробить владельца дело пяти минут. Я собирался звонить твоему отцу, машина ведь на него записана?

При упоминании отца меня передернуло.

· Нет, пожалуйста..

· Но потом, - перебил он, делая шаг ко мне, - я открыл списки студентов. И увидел знакомое

имя. Дмитриенко Валерия. Будущий юрист.

Он снял очки и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд стал жестким, преподавательским.

Юрист, который нарушает закон и бежит от ответственности, это оксюморон, Лера. Это позор профессии. И когда ты вошла в эту дверь, я понял одно, тебе нужен урок. Настоящий урок ответственности, которого, видимо, тебе не дали родители.

· Я... я готова заплатить, - прошептала я. - Только не звоните отцу. Он заберет у меня все.

· Меня не волнуют ваши семейные драмы, - перебил он холодно. - Меня волнует моя машина.

Ремонт обойдется в два миллиона рублей. У тебя есть эти деньги сейчас?

· Нет, - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия.

· Тогда у нас проблема, Лера. Либо я даю ход делу, тебя лишают прав, а счет я отправляю

твоему отцу…..

· Нет! Только не отцу! - вырвалось у меня. - Я все сделаю. Я отработаю. Я найду деньги.

· Я даже тебе помогу это сделать. Ты будешь моим личным ассистентом. Бесплатно. Будешь делать все, что я скажу, пока не отработаешь каждый рубль ущерба. И это будет твоим главным уроком в этом семестре.

Он протянул руку.

- Ну что? Или звоним папе?

Я посмотрела на его ладонь, потом на его лицо, в котором читался вызов. Он загнал меня в

угол. Я вложила свою холодную ладонь в его горячую руку.

Матвей усмехнулся.

- Добро пожаловать во взрослую жизнь, Валерия Дмитриевна. Не опаздывайте сегодня

вечером. Адрес скину, ваш номер у меня есть.

Он развернулся и ушел, оставив меня стоять в пустой аудитории с гулким сердцем и чувством

надвигающейся беды.

Я сидела в студенческой столовой, тупо глядя на стаканчик с кофе. Вокруг шумели студенты,

кто-то смеялся, кто-то обсуждал нового краша-препода.

А я думала только об одном, как же я попала.

Попала на деньги, которых у меня нет. Попала на работу, за которую не платят. Если я откажусь

- он расскажет отцу. И тогда прощай, машина, прощай, свобода, здравствуй брак с Кириллом. Я вздохнула и достала телефон. На экране горело уведомление. Напоминание, которое я

поставила неделю назад.

«Дедлайн подачи заявки на конкурс молодых дизайнеров "New Look". »

Я открыла сайт конкурса. Заполнила анкету дрожащими пальцами. Прикрепила фото своих

эскизов, которые сфотографировала еще утром, при лучшем свете.

- Отправить, - прошептала я и нажала кнопку.

На экране появилась надпись: «Ваша заявка принята. Удачи!»

Я допила свой кофе.

Ну что ж, Валерия Дмитриевна, ты хотела самостоятельности? Получай.

Глава 4.

Матвей

Я ненавидел московские пробки. В них было слишком много суеты.

Мой водитель, Сергей, молча вел машину сквозь поток, а я смотрел на огни вечернего города и

чувствовал глухое раздражение.

Полгода назад я вернулся в Россию, чтобы навести порядок в московском офисе. Дела шли

неплохо, но мне не хватало чего-то большего, чем просто зарабатывание денег.

Когда ректор университета, старый друг моего отца, предложил мне прочитать курс лекций для студентов юридического факультета, я сначала рассмеялся. Преподавание? Я? У меня график расписан по минутам.

Но Виктор Сергеевич был настойчив

- Матвей, у тебя уникальный опыт. Ты работал в Лондоне, ты знаешь международное право изнутри, а не по учебникам. Наши студенты зубрят теорию, но они не знают жизни. Им нужен кто-то, кто покажет, как это работает на самом деле. Кто научит их думать, а не просто цитировать кодексы. Поделитесь с ними своим опытом. Это важно.

Я задумался. Вспомнил себя студентом. Амбициозным, жаждущим знаний, но совершенно слепым. Если бы тогда у меня был наставник, который показал бы мне реальный мир юриспруденции.. я бы избежал многих ошибок.

Я согласился. Один семестр. Один курс. Благотворительность для ума.

Я хотел найти среди них тех, у кого горят глаза. Тех, кто станет акулами, а не планктоном.

· B «Voice», Матвей Александрович? - голос Сергея вырвал меня из мыслей.

· Да. Ребята уже там.

Я согласился на этот вечер только потому, что Олег, мой старый друг, вернулся из штатов и

требовал "русского разгуляя". Караоке - не мой формат.

Мы подъехали к клубу. Я вышел из машины, вдохнул прохладный августовский воздух. Вошел в

клуб, сел у бара, заказал виски, ожидая привычного шума, пьяных криков и фальшивых нот.

Олег махал мне у столика, но я пока не был готов к общению. Я хотел пять минут тишины

внутри себя.

И тут на сцену вышла она.

Ее голос ударил меня под дых. Глубокий, хрипловатый, с надрывом. Она пела так, словно

выворачивала душу наизнанку перед залом незнакомцев.

Когда песня закончилась, я поймал себя на том, что не дышу.

Она спустилась со сцены и направилась к бару. Прямо ко мне.

Я не из тех, кто клеит девушек в барах. Но что-то в ней заставило меня заговорить.

- Это было впечатляюще.

Она повернулась. Большие глаза, дерзкий взгляд.

- Спасибо. Я старалась не фальшивить.

Дерзкая. Мне такие нравились.

Мы разговорились. Она представилась Лерой. Пила со мной виски со льдом, смеялась над моими шутками и совершенно не пыталась произвести впечатление. Это было освежающе. Обычно женщины рядом со мной либо заискивали, либо пытались просто залезть ко мне в штаны.

Она была другой.

- Вам лучше не угощать меня, Матвей. Я плохая инвестиция.

Эта фраза зацепила. Я хотел узнать больше. Хотел увезти ее отсюда, но она вдруг вспорхнула

со стула и сбежала.

- Москва большой город. Вряд ли увидимся. - сказала она на прощание.

Я смотрел ей вслед, чувствуя странное разочарование. Она даже не оставила номер.

Мозг циника сказал - «Случайность». Что ж, окей.

Утром следующего дня я проснулся с мыслью о ней. Это раздражало. Я не мальчик, чтобы думать о случайной знакомой из бара.

За завтраком проверил телефон. Сообщение от начальника охраны ресторана «Monaco».

«Матвей Александрович, прикрепляю видео с камеры. Номера виновника зафиксированы».

Я открыл видео.

Красная Мазда сдает назад. Удар. Девушка водитель выходит, хватается за голову,

оглядывается по сторонам, садится обратно в машину и уезжает.

Я приблизил кадр, чтобы рассмотреть лицо. И замер.

Это была она. Та самая дерзкая певица с глубоким голосом. Стукнула мою машину и сбежала.

Я откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

- Плохая инвестиция, значит? Это точно.

Я переслал начальнику своей службы безопасности скриншот с ее лицом и номером машины.

«Пробить. Кто, что, где живет, где учится. Хочу полное досье через двадцать минут».

Пока я пил кофе, телефон пиликнул. Пришел файл.

«Дмитриенко Валерия Дмитриевна. 20 лет. Студентка юридического факультета, 3 курс.».

Дальше я читать не стал. Юрфак. Третий курс. Университет, где я сегодня должен был начать

читать лекции.

Вот это совпадение.

Ректор накануне прислал мне списки групп, я собирался пробежаться по ним перед первым занятием. Открыл списки студентов и увидел в нем знакомую фамилию, Дмитриенко Валерия Дмитриевна

Я отложил телефон и потер виски.

Это было слишком даже для понедельника.

Я стоял у кафедры, оглядывая море юных лиц. Типичные студенты, кто-то записывает, кто-то

зевает, кто-то строчит в телефоне.

Я начал вводную лекцию. Представился, обозначил правила, рассказал о экзамене. Студенты притихли, видимо поняли, что я не из тех преподавателей, которые ставят зачеты за красивые глаза.

И тут дверь скрипнула.

Лера ввалилась в аудиторию, взлохмаченная, с кругами под глазами. Явно с похмелья.

Попыталась прошмыгнуть на заднюю парту.

- Опаздываем, коллега?

Она замерла. Медленно обернулась. Увидела меня и побелела.

- Для опоздавших повторю еще раз. Меня зовут Миронов Матвей Александрович. Я веду у вас

курс международного права.

Я видел, как она судорожно сглотнула.

- Экзамен в конце семестра будет состоять из двух частей: письменный тест и устная защита

кейса. Я не ставлю оценки за красивые глаза. Только за знания.

Она стояла как столб.

· Садитесь. И назовите фамилию.

· Дмитриенко, - прошептала она.

· Валерия Дмитриевна, - я позволил себе усмешку. - Садитесь. Мы обсуждаем тему

ответственности. И то, как часто люди пытаются ее избежать.

Всю пару я гонял ее вопросами. Она отвечала неплохо, надо признать. Умная девочка. Но

трусливая.

После пары я попросил ее остаться.

Когда мы остались одни, я показал ей видео. Смотрел, как рушится ее фасад, как страх

заливает глаза.

- Тебя бы нашли в любом случае, Лера.

Она умоляла не звонить отцу. В ее голосе была такая паника, такое отчаяние, что я почти

пожалел ее. Почти.

- Ты будешь моим личным ассистентом. Бесплатно. Пока не отработаешь долг.

Она согласилась. А что ей оставалось?

Глупая, дерзкая, испуганная девчонка.

Я должен был злиться на нее. Должен был держать дистанцию.

Но почему-то я думал о том, как она пела вчера вечером. О ее голосе и о ее глазах.

- Черт, - пробормотал я себе под нос. - Вот это точно плохая инвестиция.

Глава 5.

Лера.

Сообщение пришло ровно в 18:00.

Я смотрела на экран телефона, и меня била мелкая дрожь. Москва-Сити. Конечно, где еще мог жить человек, который ездит на Ламборгини и читает лекции по международному праву просто ради развлечения?

Я стояла перед зеркалом в своей съемной комнате и в десятый раз переодевалась. Что

надевают, когда едут отрабатывать долг в два миллиона к своему преподавателю?

Короткое платье? Слишком вызывающе, он решит, что я намекаю на другой способ оплаты.

Спортивный костюм? Непрофессионально.

В итоге я выбрала «безопасный» вариант. Черные джинсы, простая белая футболка и объемный кардиган, в который можно закутаться, как в броню. Волосы собрала в тугой хвост.

Никакого макияжа, кроме туши. Я иду туда работать, а не соблазнять.

· Ты куда на ночь глядя? - Катя выглянула из кухни с чашкой чая.

· На подработку, - буркнула я, запихивая в сумку блокнот и ручку. - Нашла место помощницы юриста.

Врать подруге было паршиво, но сказать правду - «Я еду в пентхаус к нашему новому крашу-

преподу, потому что разбила его тачку» - было еще хуже.

Дорога заняла сорок минут. Моя побитая Мазда смотрелась чужеродно среди блестящих

«Майбахов» и «Гелендвагенов» на гостевой парковке небоскреба. Охранник на въезде смерил мою машину презрительным взглядом, но сверив номер с заявкой, пропустил.

Лифт взмыл вверх с такой скоростью, что у меня заложило уши. 54-й этаж.

Двери разъехались, и я шагнула в просторный холл. Здесь было тихо и пахло дорогим

кондиционером. Дверь нужной квартиры была массивной. Я нажала на звонок.

Сердце колотилось где-то в горле. А что, если он маньяк? Что, если никакой работы нет, и он

просто...

Дверь открылась.

Матвей стоял на пороге, и весь мой заготовленный официальный тон застрял в горле.

Никакого костюма. Никакого галстука. Он был в джинсах и простой черной футболке, которая обтягивала широкую грудь и бицепсы. Он выглядел домашним и от этого еще более опасным. В руках он держал стакан с водой

- Пунктуальность не твой конек, но ты уложилась в академическое опоздание, - вместо

приветствия сказал он, отходя в сторону. - Заходи.

Я переступила порог и ахнула. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на ночную Москву, от которого захватывало дух. Город лежал внизу, как сверкающая карта сокровищ Внутри было много пространства, минимум мебели. Стильно, холодно и очень дорого

· Нравится? - спросил он, закрывая дверь. Звук замка прозвучал как щелчок наручников.

· Высоко, - выдохнула я, стараясь не выдать своего восхищения. - И пафосно.

Матвей хмыкнул.

- Пойдем. Твое рабочее место там.

Он провел меня через гостиную в кабинет. Здесь царил творческий хаос, который резко контрастировал с идеальным порядком в остальном доме. Стол был завален папками, коробками и бумагами.

- Вот, - он указал на гору коробок. - Это архивы моих дел за последние три года в Лондоне. Моя секретарша там уволилась перед моим отъездом и свалила все в кучу. Мне нужно систематизировать это. Разложить по датам, по клиентам и по исходу дела: выиграно, проиграно, досудебное.

Я посмотрела на объем работы. Там было коробок десять.

· Тут работы на месяца.

· Ну, долг у тебя тоже немаленький, - он присел на край своего стола, глядя на меня сверху вниз. - Думала, будешь просто кофе мне носить? Нет, Лера. Ты будущий юрист. Вот и учись работать с документами. Это самая важная часть нашей профессии. Нудная, пыльная, но необходимая.

Он кивнул на свободный стол в углу, где стоял ноутбук.

- Вноси данные в таблицу. Кофемашина на кухне, вода в холодильнике. Если захочешь в

туалет первая дверь по коридору. В спальню не заходить.

· Я и не собиралась, - огрызнулась я, скидывая сумку.

· Рад слышать, - его губы тронула усмешка. - Я буду работать здесь же. Если возникнут

вопросы по документам спрашивай.

Я села за стол, открыла первую пыльную коробку и чихнула.

- Будьте здоровы, Валерия Дмитриевна, - не поднимая головы от своего монитора, бросил он.

Прошло больше трех часов, моя спина ныла, глаза слезились от мелкого шрифта на английском языке (слава богу, я знала его отлично), а пальцы были серыми от пыли.

Матвей все это время сидел за своим столом, что-то печатал, кому-то звонил, переходя на беглый английский. Его голос действовал на меня странно. Низкий, уверенный, властный. Я ловила себя на том, что перестаю читать документы и просто слушаю его интонации.

- Ты зависла, - его голос вырвал меня из транса.

Я вздрогнула. Матвей стоял прямо за моей спиной. Я даже не услышала, как он подошел. Он

наклонился, опираясь руками о спинку моего стула, и заглянул в монитор.

Его лицо оказалось слишком близко к моему. Я почувствовала запах его парфюма.

- Дело «Блэквуд против Корпорации Сити», - прочитал он с экрана. - Ты занесла его в

проигранные. Почему?

- Потому что в конце написано, что иск отозван, - просипела я. Близость его тела заставляла

сердце биться в ребра.

- Отозванный иск - это часто победа, Лера, - он протянул руку и, накрыв мою ладонь своей кликнул мышкой, открывая другой файл. Его кожа была горячей. Меня словно током ударило, но я не отдернула руку. - Смотри. Мы договорились о компенсации вне суда. Клиент получил два миллиона фунтов. Это победа. Исправляй.

Он выпрямился, и холод сразу вернулся, словно меня лишили одеяла.

- Ты голодная?

Вопрос был настолько неожиданным, что я растерялась.

· Что?

· Время десять вечера. Ты приехала после учебы. Я заказал пиццу. Будешь?

Я хотела гордо отказаться. Сказать, что я здесь не есть пришла. Но желудок предательски

заурчал.

· Буду.

· Идем на кухню. Не хватало еще жирных пятен на документах.

Мы сидели за барной стойкой на его шикарной кухне и ели пиццу прямо из коробки. Это было сюрреалистично. Полчаса назад он был моим строгим боссом, а сейчас протягивал мне салфетку.

- Почему дизайн? - вдруг спросил он.

Я замерла с куском пиццы во рту.

· Откуда вы...

· Я видел, - он кивнул на мою сумку, которая осталась в кабинете. Из нее торчал край блокнота.

· Ты рисовала на лекции. Вместо того, чтобы записывать. Я покраснела.

· Юриспруденция - это папина мечта. Не моя.

· Тебе не нравится учиться?

· Не совсем, - я покачала головой. - Честно говоря, мне даже нравится. В университете

интересно. Мне нравится решать задачи, искать лазейки. Это тренирует мозг.

Я посмотрела на него.

- Я закончу университет. Получу диплом, и он даже может быть будет красным. Я выполню

папино желание. Но... я не буду работать юристом. И в магистратуру не пойду.

· Почему?

· Потому что юриспруденция - это карьера. А мода - это моя страсть. Я хочу просыпаться и бежать к тканям и манекенам, а не к кодексам. Я хочу создавать красоту, а не защищать активы. Я выполню долг перед отцом, но жизнь я выберу сама.

Матвей усмехнулся.

- Похвально. Доводить дело до конца, даже если душа лежит к чему-то другому - признак

взрослого человека. Многие бы бросили.

- Но если тебе это не по душе, зачем ты тратишь время? Жизнь слишком коротка, чтобы жить

чужими мечтами, Лера.

· Легко говорить, когда у тебя «Ламборгини» и пентхаус в Москва-Сити, - горько усмехнулась я.

· Мой отец не оставляет выбора. Он платит - я танцую. То есть учусь.

· Выбор есть всегда, - жестко сказал он. - Просто иногда он стоит слишком дорого. Ты боишься

потерять комфорт? Машину?

- Я боюсь потерять семью, - тихо сказала я. - Даже если эта семья... сложная.

Матвей промолчал. Он смотрел в окно, на огни города, и его лицо стало мрачным, словно он вспомнил что-то свое.

· Ладно, - он резко встал, выбрасывая пустую коробку. - На сегодня хватит. Уже поздно.

· Я еще не закончила.

· Завтра закончишь. Я не тиран, чтобы держать студентку до полуночи. Тебе завтра на первую

пару, кстати, ко мне. Не вздумай опаздывать.

Он проводил меня до двери. Когда я обувалась, он прислонился плечом к косяку, скрестив руки.

- Лера, - позвал он, когда я уже взялась за ручку двери.

Я обернулась.

- Что?

Он шагнул ко мне. Медленно, как хищник. Подошел вплотную. Я вжалась спиной в дверь.

Он поднял руку. Я зажмурилась, не зная, чего ждать. Но он просто стряхнул пылинку с моего

плеча.

- Спасибо за помощь, - тихо произнес он. Его лицо было так близко, что я могла пересчитать ресницы. - Ты неплохо справляешься. Для дизайнера.

Я выскочила за дверь, как ошпаренная, и побежала к лифту. Мое сердце колотилось так

сильно, что казалось, ребра треснут.

В лифте я прижалась лбом к холодному зеркалу. Я попала. Я попала не на деньги. Я попала на

что-то гораздо более опасное. Потому что, стоя там, прижатой к двери, я не боялась.

Мой телефон пиликнул. Сообщение от банка. «Зачисление средств: 5000 руб. Отправитель:

Матвей A. »

Следом пришло сообщение в мессенджер:

«На такси. Опасно ездить за рулем уставшей. Оставь машину на парковке, завтра

заберешь. Это не вычитается из долга. Спокойной ночи, Лера».

Я сползла по стене лифта вниз, сжимая телефон. Черт бы побрал этого Миронова с его

заботой и его глазами. Черт бы его побрал.

Глава 6

Я смотрела на уведомление о переводе, как на ядовитую змею. Пять тысяч рублей. «На такси».

Гордость во мне кричала, чтобы я швырнула эти деньги ему в лицо. Разум шептал, что в

холодильнике повесилась мышь, а до стипендии жить неделю.

Но взять деньги у мужчины, которому я и так должна два миллиона, было унизительно.

Я решительно нажала «Вернуть перевод».

«Ошибка. Получатель запретил входящие переводы с незарегистрированных карт».

- Ах ты ж, гад предусмотрительный! - рыкнула я в пустоту комнаты.

В университете я чувствовала себя шпионом в тылу врага. Каждая пара казалась пыткой, но

настоящим испытанием стала встреча в коридоре перед его семинаром.

Матвей Александрович стоял в окружении стайки хихикающих студенток. Они смотрели на

него, как голодные кошки на сметану.

- А вы правда работали над делом нефтяников в Гааге? - щебетала блондинка с параллельного

потока, накручивая локон на палец.

- Правда, - его голос был ровным, скучающим

И тут он увидел меня. Его взгляд, скользнувший поверх голов поклонниц, мгновенно

изменился. Стал цепким, тяжелым.

- Дмитриенко, - окликнул он, когда я попыталась прошмыгнуть мимо. - Зайдите на кафедру

перед семинаром. Нужно обсудить вашу.. успеваемость.

Девицы проводили меня испепеляющими взглядами.

В кабинете кафедры пахло кофе и старой бумагой.

- Зачем вы прислали мне деньги? - выпалила я, едва он закрыл дверь. - Я не нищая.

Матвей Александрович, который наливал воду из кулера, медленно повернулся.

· Ты работала допоздна. Я отвечаю за своих сотрудников. Это корпоративная этика, Лера.

· Я не ваш сотрудник. Я ваш... раб по контракту.

Он усмехнулся, присаживаясь на край стола. Этот жест начинал меня бесить. Или возбуждать.

Я еще не решила.

- Называй как хочешь. А если с тобой что-то случится, кто будет возмещать мне ущерб за

машину?

· То есть вы заботитесь только о своей машине?

· Исключительно, - он сделал глоток, не сводя с меня глаз. - Кстати, сегодня работы не будет. У

меня встреча. Приедешь завтра.

Я почувствовала странный укол разочарования.

- Хорошо.

Я уже взялась за ручку двери, когда он добавил.

Твоя помада, - тихо произнес он.

· Что с ней? Размазалась? - я испуганно потянулась к сумочке за зеркальцем.

· Нет. Она слишком... вызывающая.

· Это дресс-код университета запрещает? - я вскинула подбородок.

· Нет, - его глаза потемнели. - Это я запрещаю. Она отвлекает.

· Кого? Студентов от лекции?

· Меня, Лера. Меня она отвлекает. Сотри. Иначе я не смогу сосредоточиться на международном арбитраже, а буду думать о том, как этот оттенок будет смотреться на... - он осекся, кашлянул и отступил. - Просто сотри и иди на пару.

Я влетела в туалет с пылающими щеками. Сердце бухало где-то в горле. «Буду думать о том, как….» - эхом звучало в голове. О чем он будет думать? Господи, я же совсем неопытная в этих делах, у меня даже парня нормального не было, только пара неловких свиданий, а тут взрослый мужчина с такими намеками!

Я стерла помаду, чувствуя странную дрожь в коленях.

Вечером, сидя в своей «конуре» и доедая гречку, я получила звонок, который окончательно

испортил день.

- Валерия, здравствуй.

Голос Кирилла был вкрадчивым.

· Привет, Кирилл.

· Твой отец сказал, что ты очень занята учебой. Но я подумал, может, найдешь время для

кофе? Скажем, в пятницу?

Я представила его влажные ладони и рыбьи глаза.

· Я... я не могу. У меня много учебы. Очень строгий преподаватель. Зверь просто.

· Жаль. Отец очень надеется, что мы поладим. Ты ведь понимаешь, Лера, от этого зависит будущее бизнеса твоей семьи. И твое благополучие. Твой папа сказал, ты сейчас в сложном положении. Я мог бы помочь финансово.

Меня передернуло. Он предлагал мне деньги.

- Я справлюсь сама, Кирилл. Извини, мне пора.

Я бросила трубку и швырнула телефон на диван. С одной стороны - отец и Кирилл,

сжимающие кольцо, с другой - надменный Матвей Алексанрович и долг в два миллиона.

Я подошла к мольберту, где висел эскиз для конкурса «New Look». Платье из темно-синего

бархата с открытой спиной. Дерзкое, но элегантное.

- Я справлюсь, - прошептала я. - Я всем вам докажу.

В четверг ливень стоял стеной. Я промокла до нитки, пока бежала от своей машины до

подъезда Матвея Александровича.

Консьерж посмотрел на меня с жалостью, но пропустил.

Матвей Александрович открыл дверь, говоря по телефону на французском.

Увидев меня, с которой текла вода на его дорогой паркет, он на секунду замолчал, а потом

жестом пригласил войти

· Ты зонтом не воспользовалась из принципа?

· Зонт сломался из-за ветра, - простучала зубами я.

· Иди в ванную. Там халат. Вещи в сушилку. Не хватало еще, чтобы ты заболела и сорвала мне

график

Спорить сил не было, да и я на самом деле замерзла.

Через десять минут я сидела в его кабинете, утопая в огромном махровом халате темно-серого цвета, который пах им. Свои джинсы и футболку я закинула в сушильную машину.

Матвея Александровича дома не было видно, я слышала только приглушенные звуки

телевизора из гостиной.

Я села за работу, но мысли путались. Конкурс. Дедлайн подачи финальных эскизов через два

дня. А у меня была готова только половина.

Я оглянулась на дверь. Тихо.

Быстро свернув таблицу Excel, я достала из сумки свой блокнот. Карандаш заскользил по

бумаге. Линии, штрихи, тени. Я так увлеклась, что перестала слышать шум дождя за окном.

• Интересная конструкция, - голос раздался прямо над ухом.

Я подпрыгнула, судорожно пытаясь закрыть блокнот, но сильная рука перехватила мое

запястье. Не больно, но твердо.

Матвей Александрович стоял сзади, опираясь рукой о стол, снова нарушая все границы личного пространства.

- Не закрывай. Дай посмотреть.

Он взял блокнот. Я замерла, ожидая насмешки. «Юрист должен думать о законах, а не о

тряпках». Но он долго рассматривал рисунок.

- Асимметричный подол, - пробормотал он. - Это сложно в крое. Ткань должна быть тяжелой, иначе не ляжет.

Я уставилась на него, открыв рот.

· Господи, откуда вы...

· У моей тети было ателье, - он вернул мне блокнот, и его глаза на секунду потеплели, потеряв привычный холод. - В детстве мне часто приходилось у нее бывать и подолгу. Так что можно сказать, что я все детство провел среди манекенов и булавок.

Он посмотрел на меня.

- У тебя талант, Лера.

Мое сердце сделало кульбит. Похвала от отца? Никогда. От брата? «Мило, сестренка». А этот циничный сноб увидел «талант».

· Спасибо, - прошептала я.

· Н, - тон снова стал деловым, - если ты не закончишь реестр по делу «Газпром-экспорт» до

полуночи, твой талант не спасет тебя от моего гнева.

Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился.

- Кстати, тот синий бархат, что ты нарисовала... Если решишь шить, бери итальянский. У него ворс гуще. Я знаю склад, где можно достать остатки коллекций Brioni с хорошей скидкой. Если закончишь работу вовремя, я дам тебе адрес. - сказал он и вышел.

Я осталась сидеть, прижимая блокнот к груди.

Матвей Миронов только что предложил мне помощь с тканью?

В этот момент где-то внизу живота завязался тугой узел. Я же так могу и влюбиться..

Глава 7.

Утро вторника началось не с кофе, а с марш-броска.

Я вышла из подъезда, поплотнее кутаясь в джинсовку. Небо хмурилось, обещая дождь, а моей

машины на привычном месте не было

Вчера я отвезла ее в сервис «У Ашота» в гаражах, потому что на официального дилера у меня денег нет. Все наличные, что тайком сунул мне Максим, до последней копейки ушли на предоплату ремонта бампера и покраску.

- Ничего, Лера, - подбодрила я себя, перепрыгивая через лужу. - Ходьба полезна для фигуры.

Слава богу, мы с Катей снимали квартиру всего в пятнадцати минутах ходьбы от универа. Но привычка - страшная сила. Рука то и дело тянулась к карману за ключами, а ноги ныли в кедах, отвыкшие от таких дистанций

В кармане гулял ветер, на карте было почти пусто, а впереди маячила пара у Миронова. Жизнь

определенно налаживалась (нет).

В аудиторию я влетела за минуту до звонка, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

Матвей Александрович уже был там. Он стоял у окна, просматривая какие-то бумаги. Увидев

меня, он демонстративно посмотрел на часы.

Прозвенел звонок, Матвей Александрович подошел к кафедре. Вид у него был, мягко говоря, недобрый. Галстук ослаблен, взгляд мечет молнии.

- Садитесь, - рявкнул он. - Сегодня тема: «Международный коммерческий арбитраж». И если кто-то не прочитал пятую главу, я вам не завидую.

Он полез в свой кожаный портфель, пошарил там рукой. Нахмурился. Пошарил еще раз.

Выругался по-английски - тихо, но выразительно

Аудитория замерла.

- Дмитриенко! - его голос прозвучал как выстрел.

Я вздрогнула.

· Я здесь.

· Встать.

Я медленно поднялась. Все повернули головы в мою сторону.

- Ты вчера забыла забрать подписанные документы, - громко, на всю аудиторию заявил он, сверля меня взглядом. - Моя рассеянность заразна, или это твой личный саботаж рабочего процесса?

По рядам пробежал шепоток.

«Документы?», «Она что, работает на него?», «Смотрите, как он на нее смотрит...»

· Я... я не успела, - пролепетала я, чувствуя, как горят щеки.

· «Не успела» в суде не принимается, Валерия Дмитриевна. Права с собой?

· Да, но у меня машина в серв...

Не дослушав, Матвей достал из кармана связку ключей с тяжелым брелоком и швырнул их мне

через ряды. Я чудом поймала их в полете.

- Едешь ко мне домой, забираешь синюю папку со стола в кабинете. Потом везешь ее в мой

офис. Там тебя ждет курьер. И возвращаешься сюда.

Шепот стал громче. Студенты переглядывались, кто-то хихикал.

- Матвей Александрович, - робко подала голос староста с первой парты. - А разве студентам

можно... ну, выполнять личные поручения?

- Валерия Дмитриевна проходит у меня индивидуальную стажировку, - отрезал он ледяным тоном, от которого староста вжалась в стул. - В наказание за... академическую задолженность. Еще вопросы есть?

Вопросов не было.

- Черный «Гелендваген» на парковке, - добил меня Матвей. - Время пошло, Дмитриенко. Одна

царапина и твоя стажировка продлится до пенсии.

Водить огромный черный «Гелик» было все равно что управлять малогабаритной квартирой на колесах. Я чувствовала себя муравьем в кабине звездолета. Сев в кожаное кресло, я на секунду зажмурилась.

- Господи, только никуда не въедь. У меня денег нет даже на проездной в метро.

До башни «Москва-Сити» я добралась без происшествий, если не считать того, что мне сигналили все, кто мог - видимо, девушка за рулем такого танка вызывала у водителей когнитивный диссонанс.

Вбежав в пентхаус, я сразу направилась в кабинет. Синяя папка лежала на краю стола.

- Взять папку и бежать. Взять и бежать, - мантрила я.

Но мой взгляд предательски зацепился за полку. Там, среди книг, стояла она. Статуэтка Фемиды. Изящная, из молочного камня, с золотыми весами

Любопытство - порок, я знаю.

- Только потрогать... - прошептала я, протягивая руку. Камень был прохладным и гладким.

В этот момент мой телефон в заднем кармане джинсов разразился дикой вибрацией.

Я дернулась. Рука дрогнула.

Фемида качнулась.

Я попыталась ее поймать, но пальцы лишь подтолкнули богиню к краю.

КРЯК!

Звук удара о паркет прозвучал как приговор.

Я посмотрела вниз. У Фемиды отвалилась голова и весы.

- Твою ж мать... - выдохнула я, оседая на пол.

Телефон зазвонил снова. Звонил Матвей Александрович.

· Ты забрала папку?

· Д-да... - просипела я, глядя на обезглавленное правосудие. - Матвей Александрович, я тут...

вашу семилу..

· Что?

· Она... потеряла голову.

В трубке повисла тишина.

- Оставь все как есть, - наконец произнес он голосом, от которого у меня мурашки побежали по спине. - Вези папку в офис. И, Лера... С этого дня ты работаешь в моем офисе каждый день после пар. Будешь моим личным помощником, пока не отработаешь и машину, и статуэтку. Жду через 20 минут в офисе.

Глава 8.

Офис Матвея Александровича «Миронов и Партнеры» находился на сороковом этаже башни

«Федерация». Если его квартира была просто пафосной, то его офис напоминал операционную для роботов: стекло, хром, холодный свет и люди в костюмах, которые стоили дороже, чем все мои внутренние органы вместе взятые.

Я стояла в холле, прижимая к груди злополучную синюю папку, и чувствовала себя чужеродным элементом. На мне были джинсы, кеды и джинсовка, расписанная вручную. На местных обитателях

- строгие тройки и лица, выражающие глубокую скорбь по поводу существования простых смертных. Матвей Александрович встретил меня в дверях своего кабинета. Вид у него был такой, словно

он забыл выключить утюг дома

· Опаздываем, Дмитриенко. Курьер ушел пять минут назад.

· Пробки, - соврала я, не моргнув глазом. - И лифт долго ехал.

Садись, - он кивнул на стол в приемной. - Моя секретарь, Анна Павловна, ушла на больничный. Видимо, не выдержала моего темпа. Твоя задача на сегодня: разобрать почту, отсортировать счета от судебных исков и сделать так, чтобы вот этот монстр, - он указал на огромный МФУ в углу, - заработал. Мне нужно отсканировать пятьдесят страниц договора

· Я юрист, а не сисадмин, - буркнула я.

· Ты стажер с огромным долгом. За работу.

Матвей Александрович скрылся в кабинете, а я осталась один на один с офисным чудовищем.

МФУ мигало красной лампочкой и требовало «Загрузить лоток 2», хотя бумаги там было - хоть

«Войну и мир» печатай.

· Чтоб тебя, - прошипела я, пнув машину носком кеда. - Работай, железяка!

· Эй, полегче, детка, он чувствительный. С техникой нужно лаской, а не насилием.

Я обернулась.

Передо мной стоял парень лет двадцати пяти. Если местные юристы и адвокаты были акулами, то этот выглядел как... дельфин, случайно заплывший в стаю пираний. Взъерошенные волосы, очки в толстой роговой оправе и черное худи с надписью «Error 404: Costume not found».

- Славик, - он широко улыбнулся и протянул руку. - Главный по тарелочкам. То есть по

серверам, кабелям и вот таким капризным монстрам.

- Лера, - я пожала его теплую ладонь. - Личный раб Матвея Александровича. Временно

исполняющая обязанности кофеварки.

Славик присвистнул.

- Сочувствую. Босс у нас крутой, конечно, профи высшего класса, но душный, как серверная

без кондиционера. Дайка гляну.

Он подошел к принтеру, нажал пару кнопок, что-то прошептал (кажется, это было эльфийское

заклинание) и хлопнул крышкой. Машина довольно зажужжала и выплюнула тестовую страницу.

Вуаля! Магия вне Хогвартса запрещена, но мне можно. Ты новенькая? Надолго к нам?

· Пока не отработаю... - я запнулась. - Стажировку.

· Понятно. Слушай, ты тут не скисай. Тут атмосфера токсичная, уровень радиации зашкаливает, - он подмигнул, порылся в огромном кармане худи и достал «Сникерс». - Держи. Для поднятия уровня глюкозы и боевого духа. А то ты бледная какая-то.

Я посмотрела на шоколадку, как на слиток золота. Я не ела с утра, потому что все деньги ушли

Ашоту за бампер.

· Спасибо, Слав. Ты мой спаситель.

· Если что - я в 405-м кабинете, там, где пахнет пиццей и свободой. Заходи, у нас там свой мир.

Без галстуков и кодексов.

Я улыбнулась. Впервые за день искренне.

- Обязательно зайду.

В этот момент дверь кабинета Матвея Александровича распахнулась.

Миронов стоял на пороге, опираясь плечом о косяк. Он медленно перевел взгляд с моей улыбки на Славика, а потом на шоколадку в моей руке. В кабинете резко похолодало градусов на десять.

- Вячеслав, - голос Матвея Александровича был тихим, но от него хотелось встать по стойке смирно. - У нас сервер упал? Или ты решил сменить квалификацию на клоуна и развлекать персонал?

Славик ойкнул и поправил очки.

· Никак нет, Матвей Саныч! Принтер чинил. Инструктаж проводил. Техника безопасности, сами понимаете.

· Понимаю. Пять минут инструктажа я вычту из твоей премии. Свободен.

Славик испарился со скоростью света, успев шепнуть мне: «Заходи!».

Матвей перевел тяжелый взгляд на меня.

· А тебе, Дмитриенко, весело?

· Он просто помог с принтером, - я спрятала шоколадку в ящик стола. - Вы же сами сказали

заставить его работать.

- Я сказал заставить работать принтер, а не строить глазки айтишнику. Займись делом. И

Лера..

· Что?

· Не ешь эту гадость. Испортишь желудок, а лечить тебя я не нанимался. Я заказал обед из

ресторана, привезут через полчаса. Поешь нормально.

Он захлопнул дверь, не дав мне ответить. Я осталась сидеть с открытым ртом.

Он что, только что проявил заботу? Или просто не хочет, чтобы я умерла от голода до того, как

выплачу долг?

Спустя час, когда я уже почти погребла себя под горой писем, дверь офиса распахнулась

снова.

На этот раз вошел не добрый айтишник.

В офис вплыла девушка. Именно вплыла, потому что назвать ее походку ходьбой было бы оскорблением для гравитации. Высокая блондинка в бежевом кашемировом пальто, идеально уложенные волосы, сумка Birkin на локте. Она выглядела как обложка журнала Vogue, ожившая и пришедшая, чтобы унизить всех своим существованием.

Она прошла мимо моего стола, даже не повернув головы. Оставила за собой шлейф тяжелых,

дорогих духов.

Я вскочила.

- Простите! К Матвею Александровичу нельзя, у него видеоконференция с Лондоном!

Блондинка остановилась. Медленно, словно в замедленной съемке, повернулась ко мне. Ее голубые глаза скользнули по моим кедам, джинсам и остановились на лице с выражением брезгливого недоумения.

- Деточка, - произнесла она тоном, которым говорят с умственно отсталыми. - Ты кто? Новая

уборщица?

Меня аж передернуло.

- Я помощница Матвея Александровича. Валерия. И у меня инструкция: никого не пускать.

Девушка рассмеялась. Смех был красивым, звонким и абсолютно пустым.

· Я Алина. Алина Громова. Дочь Виктора Громова, главного клиента этой конторы. И если я хочу увидеть Матвея, я открываю дверь ногой. Хотя нет, - она посмотрела на свои туфли на шпильке, - жалко Manolo Blahnik.

· Громова? - переспросила я. Фамилия была на слуху. Строительный магнат, конкурент отца.

· Именно. А ты... - она прищурилась, вглядываясь в мое лицо. - Стой. Ты похожа на ту девицу...

Дмитриенко? Дочь Дмитрия?

Я напряглась.

- Допустим.

Алина ухмыльнулась, и ее красивое лицо вдруг стало хищным.

- Дочь Дмитрия Дмитриенко? Того самого, у которого сейчас проблемы с лицензиями и который

пытается выдать дочь замуж, чтобы спасти свой бетонный заводик?

Откуда она знает?

· Это не ваше дело, - процедила я.

· Боже, как тесен мир, - она покачала головой. - Папа говорил, что Дмитриенко совсем плох, но чтобы его дочь работала девочкой на побегушках у адвоката? Видимо, дела совсем дрянь. Ты тут что делаешь, Лерочка? Кофе носишь? Или что-то еще?

Она окинула меня взглядом, полным грязных намеков.

· Я работаю. В отличие от вас.

· Хамка, - фыркнула она. - Вся в папочку. Принеси мне кофе. Латте на миндальном, без сахара

Живо.

Она развернулась и толкнула дверь кабинета Матвея Александровича без стука.

- Матвей! - ее голос мгновенно трансформировался из ядовитого в сладкий сироп. - Ты совсем

забыл про свою любимую... подругу!

Я осталась стоять в приемной, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Хотелось ворваться туда и вылить ей на голову этот чертов латте. Но я не могла. Я была на

работе. Я была в долгах.

Дверь осталась приоткрытой.

· Алина? - голос Матвея звучал устало. - Что ты здесь делаешь? Я занят.

· Папа просил передать документы по тендеру, - она, судя по звуку, уселась прямо на его стол.

И я подумала... может, поужинаем? Ты так давно не был у нас. Я скучаю. Помнишь Куршевель?

· Алина, слезь со стола. Это рабочее место, а не подиум. И документы оставь секретарю.

· Той хамке в коридоре? - капризно протянула она. - Матвей, где ты ее откопал? Она же дочь

Дмитриенко! Ты знаешь, что ее папаша...

- Я знаю, кто она, - резко оборвал ее Матвей. - Валерия - мой сотрудник. И я не обсуждаю

своих сотрудников с клиентами. Даже с такими привилегированными, как ты.

В приемной я затаила дыхание. Он меня защищает?

- Если тебе нужен кофе - кофейня на первом этаже. А у меня дела. Уходи, Алина. Я работаю.

Через секунду Громова вылетела из кабинета, красная от злости. Она зыркнула на меня так,

что у меня чуть волосы не загорелись.

- Кофе не надо, - выплюнула она. - Сама пей эту бурду. И передай папе привет. Скажи, скоро

его фирму пустят с молотка.

Она ушла, громко цокая каблуками.

Дверь кабинета открылась. Матвей Александрович вышел, потирая виски. Он посмотрел на

меня. Я стояла бледная, переваривая слова Алины про отца.

· Ты как? - спросил он. Не как начальник, а просто как человек.

· Нормально, - голос дрогнул. - Она правда знает моего отца?

· Их круги пересекаются. Не бери в голову. Алина любит драматизировать.

Он подошел к моему столу и положил сверху папку.

- Она правда ваша... подруга?

Матвей поморщился.

- Она прошлое, которое никак не хочет оставаться в прошлом. Забудь. Еду привезли. Иди на

кухню, поешь. И Лера...

· Да?

· Если она придет еще раз - вызывай охрану. Скажи, что у нас нашествие грызунов.

Я слабо улыбнулась.

· Хорошо. Спасибо, Матвей Александрович.

· И не флиртуй со Славиком, - добавил он, разворачиваясь. - У него зарплата маленькая, он

тебя не потянет.

- А кто потянет? - вырвалось у меня.

Матвей остановился. Обернулся через плечо. Его взгляд скользнул по моим губам.

- Тот, у кого хватит нервов, - усмехнулся он и скрылся в кабинете.

Глава 9.

Университет гудел, как трансформаторная будка перед взрывом. И, к сожалению, источником

высокого напряжения была я.

Стоило мне войти в столовую, как разговоры за соседними столиками стихали, сменяясь

многозначительным перешептыванием.

· … говорят, она разбила его машину, и теперь отрабатывает натурой...

· ..да не, я видела, как он ей ключи кинул. Типа «возьми мою тачку, детка». Они точно спят.

· Конечно спят. Ты видела, как он на нее смотрит? Валит всех, а ей - стажировка.

Я сжала зубы так, что заболела челюсть, вытерла и надкусила яблоко.

- Приятного аппетита, Валерия Дмитриевна, - раздался над ухом вкрадчивый голос.

Я подняла глаза. Кирилл. В идеальном костюме, с идеальной укладкой и гаденькой улыбочкой.

Он поставил поднос с полноценным обедом на мой стол и сел напротив без приглашения.

· Чего тебе, Игнатьев?

· Слышал, ты теперь в «Миронов и Партнеры»? Высокий старт, - он подцепил вилкой кусок

мяса. - Папа, наверное, в восторге? Ах да, ты же ему не сказала.

· Не твое дело.

· Зря ты с ним связалась, Лера, - Кирилл понизил голос. - Миронов мужик жесткий. Поматросит и бросит. А репутацию не отстираешь. Весь поток уже ставки делает, когда он тебя отчислит... ИЛи переведет в статус содержанки.

Меня обожгло злостью.

- Завидуешь, что тебя он даже на порог не пустит со всем твоим папиным баблом?

огрызнулась я. - Вали отсюда, Кирилл. Иначе я твой обед на голову тебе надену.

Он хмыкнул, но встал.

- Смотри, не подавись своим яблоком, гордая. Мое предложение в силе. Пару ужинов со мной и

я закрою твои финансовые дыры.

- Пошел к черту.

К трем часам дня, когда я добралась до офиса, мой желудок исполнял китовые песни. Голова

кружилась от голода и злости.

Я рухнула на стул в приемной, мечтая только об одном: чтобы этот день закончился.

- Псс, стажер! - из-за угла показалась взлохмаченная голова Славика.

Он огляделся по сторонам, словно наркодилер, и шмыгнул к моему столу.

- Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток правосудия, - констатировал он. - Держи.

Гуманитарная помощь.

Он поставил передо мной стаканчик с кофе и огромный пончик с розовой глазурью.

Слав, я тебя люблю, - простонала я, впиваясь зубами в пончик. - Ты святой.

· Знаю. Я уже начал писать икону со своим ликом, - он уселся на край моего стола, болтая

ногой в разноцветном кеде. - Как там наш Темный Властелин? Не лютует?

- Лютует, - прожевала я. - Завалил договорами. Сказал, пока не рассортирую архив за 2018 год,

домой не пойду.

- Жесть. Слушай, а давай я тебе скрипт напишу? Он сам все отсортирует по ключевым словам.

Дел на пять минут, а ты пока кофе попьешь.

· Ты серьезно? - я чуть не подавилась от счастья. - Слав, ты гений!

· Ну, не без этого, - он поправил очки и, наклонившись ко мне, заговорщически подмигнул. - А ты мне за это расскажешь, какие фильмы любишь. А то я два билета в кино выиграл, а пойти не с

кем..

Я рассмеялась. Славик был таким простым и легким, без двойного дна, без интриг. С ним я чувствовала себя нормальной двадцатилетней девушкой, а не «проектом» отца или «должницей»

Матвея.

· Слав, ты чудо, но...

· Что здесь происходит?

Миронов стоял в дверях кабинета. Он снял пиджак, рукава его белой рубашки были закатаны до локтей, открывая сильные руки с венами, но лицо было таким холодным, что пончик в моем желудке заледенел.

Он смотрел не на меня. Он испепелял взглядом Славика, который сидел на моем столе.

- Вячеслав, - медленно произнес Матвей. - У тебя в серверной слишком скучно? Или ты решил, что рабочее место моего помощника - это филиал сайта знакомств?

Славик сполз со стола, виновато поправляя худи.

· Матвей Саныч, я просто помогал Валерии с оптимизацией...

· Оптимизацией чего? Поедания пончиков? - Матвей перевел взгляд на остатки моей еды. Его брови сошлись на переносице. - Вон отсюда. Оба. То есть ты, Вячеслав, в свою коморку, а ты, Лера

- Ко мне.

Славик испарился. Я, вздохнув, поплелась в кабинет босса, ожидая очередной взбучки.

Я вошла и встала у двери, опустив голову.

- Закрой дверь, - бросил он, садясь в кресло.

Я закрыла.

- Сядь.

Я села.

Матвей молчал минуту, перебирая бумаги. Потом резко поднял голову.

· Тебе весело с ним?

· Что?

· С этим... хакером недоделанным. Я видел, как ты смеялась.

· Славик хороший парень, - я пожала плечами. - Он добрый. И помогает мне.

· Помогает? - Матвей усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. - Он клеится к тебе, Лера.

Неужели не видно? Билеты в кино, пончики... Ты на работе, а не на свидании.

- Я знаю, где я! - вспыхнула я. Голод и обида сделали меня смелой. - И я не флиртовала. Он просто угостил меня, потому что я..

Я осеклась.

· Потому что ты что? - он подался вперед, его взгляд стал цепким.

· Ничего.

Матвей встал, обошел стол и присел на край прямо передо мной, блокируя меня в кресле.

- Потому что ты голодная?

Я отвела глаза.

· Я ела.

· Пончик? Это не еда. Ты бледная, руки дрожат. Почему ты не ходишь на обеды? Я же выделил

тебе время.

- Я коплю, - буркнула я. - Хочу быстрее отдать вам долг за чертову статуэтку и машину.

В кабинете повисла тишина. Матвей смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах что-то

менялось. Злость уходила, уступая место чему-то темному, тяжелому.

Он достал телефон, набрал номер.

- Мне два салата с тунцом, стейк средней прожарки и лосось на пару. Да, в офис «Миронов и

партнеры». Срочно.

Он сбросил вызов и посмотрел на меня.

· Ты не выйдешь из этого кабинета, пока не поешь нормально. Это приказ.

· Я не могу платить за ресторан...

· Это за счет фирмы. Представительские расходы, - отрезал он. - Мне не нужно, чтобы мой помощник упал в голодный обморок и разбил мне еще и ноутбук.

· Вы невыносимы, - прошептала я.

· А ты упрямая, - парировал он. - И, Лера...

· Что?

Он наклонился ко мне, опираясь руками о подлокотники моего кресла. Его лицо оказалось в опасной близости. Я почувствовала запах его парфюма - терпкий, мужской, дорогой. Сердце предательски забилось где-то в горле.

- Перестань улыбаться Славику, - тихо, почти интимно произнес он. - Меня это... отвлекает от

работы.

· Почему? - выдохнула я, глядя в его карие глаза, в которых сейчас плясали бесы.

· Работай, Дмитриенко. Еда скоро будет.

Я сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как горят губы, хотя он их даже не коснулся. Кажется,

Славик со своими шутками был безопаснее. Намного безопаснее.

Глава 10.

Звонок отца застал меня в тот момент, когда я пыталась объяснить Славику, почему я не могу пойти с ним в кино на фильм «Пила. Наследие», даже если он купит мне самое большое ведро попкорна.

На экране высветилось «Отец». Славик, увидев, как я побледнела, тактично ретировался в

свою серверную.

· Да, папа.

· Немедленно в мой офис, - голос отца звучал не просто холодно, а зловеще, как треск льда

перед лавиной. - Водитель ждет тебя у выхода из башни.

· Но я на стажиров...

· Я сказал немедленно, Валерия.

Всю дорогу до офиса отца я гадала, где прокололась. Узнал про аварию? Про долги?

Когда я вошла в его огромный кабинет, обшитый темным деревом, отец стоял у окна спиной ко

мне.

- Садись.

Я села на краешек стула.

Отец медленно повернулся. Его лицо было багровым от сдерживаемой ярости. Он швырнул на

стол передо мной папку. Из нее вылетели фотографии.

Я и Матвей выходим из офиса. Я сажусь в его машину. Я вхожу в его подъезд.

- Алина Громова оказалась на редкость полезной девочкой, - процедил отец.- Она рассказала

мне, на кого ты работаешь. Матвей Александрович Миронов

Я сглотнула.

· Папа, это просто стажировка. Он мой преподаватель

· Преподаватель? - отец ударил кулаком по столу так, что подпрыгнул массивный бронзовый

пресс-папье. - Ты хоть знаешь, кто его отец? Александр Миронов!

· И что?

· А то, что эта семья - мои враги! - проревел он. - Тридцать лет назад Александр Миронов уничтожил меня! Он увел у меня женщину - твою мать, Лера! Она собиралась за меня замуж, но появился этот... этот юрист, и она сбежала с ним! Она вернулась ко мне только через год, когда он ее бросил!

Я сидела, оглушенная. Мама и отец Матвея?

- Я всю жизнь строил эту империю, чтобы доказать всем, что я лучше Мироновых. А теперь моя

дочь... моя плоть и кровь... работает прислугой у его щенка?!

· Я не прислуга! Я отрабатываю долг!

· Какой долг?

· Я... я разбила его машину. И статуэтку. Я должна ему деньги, папа. Я не могу уйти.

Отец рассмеялся. Страшным, лающим смехом.

Должна? Ты ничего ему не должна. Завтра же ты пишешь заявление об уходе. Я перекрываю ему кислород по всем фронтам. А ты... ты выходишь за Кирилла. Свадьба через месяц. Это единственный способ объединить капиталы против Мироновых.

· Нет, - я встала. Ноги дрожали, но голос был твердым. - Я не брошу работу. Я дала слово. И я

не выйду за Кирилла. Это моя жизнь, папа. Хватит играть мной, как пешкой.

Отец сузил глаза.

· Твоя жизнь? Ты живешь на мои деньги. Ты учишься за мой счет.

· Я живу с Катей!

· В квартире, за которую плачу я! - рявкнул он.

Он нажал кнопку на селекторе.

- Лидия, свяжитесь с арендодателем квартиры Валерии. Расторгните договор. Немедленно.

Неустойку я оплачу. И заблокируйте все счета Валерии. Абсолютно все.

· Папа, нет! - выкрикнула я. - Ты не можешь! Мне некуда идти!

· Можешь идти к своему Миронову, - он отвернулся к окну. - Или к Кириллу. Как только

подпишешь брачный контракт, сразу получишь все обратно.

Я стояла перед дверью нашей с Катей квартиры. Ключ не поворачивался в замке.

Дверь открылась изнутри. На пороге стояла хозяйка квартиры, Тамара Павловна. Обычно милая женщина, сейчас она смотрела на меня виновато и испуганно. За ее спиной маячили два амбала - охрана отца.

- Прости, Лерочка, - прошептала она. - Твой отец... он угрожал мне налоговой. Сказал, если я

тебя не выселю за пять минут, он сравняет этот дом с землей.

· Но сейчас вечер! Куда я пойду?

· Вещи мы собрали, - один из охранников выставил за дверь мой чемодан и пару коробок. -

Катерина может остаться, ее родители подтвердили оплату всей части. А вам, Валерия Дмитриевна, велено покинуть территорию. Приказ Дмитрия Сергеевича.

Из глубины коридора выбежала заплаканная Катя.

- Лерка! Это какой-то беспредел! Я звонила родителям, но они боятся твоего отца, они

запретили мне вмешиваться... Лер, возьми хоть денег...

Я посмотрела на свой чемодан. Потом на перепуганную подругу. На хозяйку, прячущую глаза.

· Не надо, Кать, - глухо сказала я, беря чемодан за ручку. - Я справлюсь.

· Позвони брату!

· Он в командировке на Сахалине, там связи нет. Все нормально.

Я соврала. Ничего не было нормально.

Я вышла из подъезда. По закону подлости, именно в этот момент небо разверзлось. Начался

не просто дождь, а настоящий ливень, холодный, осенний, пробирающий до костей.

Я дотащила чемодан до скамейки под козырьком автобусной остановки. Села на мокрое

дерево.

Денег нет. Карты заблокированы. Машина разобрана в сервисе у Ашота.

Домой к родителям? Сдаться? Выйти за Кирилла и признать, что я никто?

Ни за что.

Я дрожащими пальцами достала телефон. Заряда оставалось 15%.

Кому звонить?

В списке контактов мелькнуло имя. «Матвей Александрович. Я занесла палец над кнопкой вызова. Гордость кричала: «Не унижайся!». Реальность шептала: «Ты замерзнешь и сдохнешь здесь, дура».

Я нажала вызов.

Гудки шли бесконечно долго.

- Да? - голос Матвея был раздраженным. На заднем плане играла музыка и слышался смех. Он

был не один. - Лера, я занят, что-то по документам?

Я хотела сбросить. Но зубы стучали так громко, что я боялась, он это услышит.

· Матвей Александрович... - голос предательски сорвался.

· Лера? Что случилось? Почему ты плачешь?

· Я не плачу, - всхлипнула я. - Просто... дождь. Матвей Александрович, я знаю, что это непрофессионально и вообще наглость... но можно я сегодня переночую у вас в офисе? На диванчике в приемной? Я тихо, честно.

· В каком офисе? Ты где сейчас?

· На остановке... возле дома. То есть, бывшего дома. Меня выгнали.

· Кто выгнал?

· Папа. Он все заблокировал.

Пауза длилась секунду.

· Скинь геолокацию.

· Зачем?

· Скинь геолокацию, Дмитриенко! И никуда не уходи. Если подойдет кто-то подозрительный бей

чемоданом. Я буду через пятнадцать минут.

Он отключился.

Я обняла себя руками, глядя на стену дождя. Он приедет на "Гелендвагене". А я тут... мокрая

курица с чемоданом без ручки.

Но почему-то на душе стало чуть теплее. Он приедет.

Глава 11.

Минуты тянулись, как густой мазут. Дождь перешел в ту стадию, когда он уже не просто мочит, а бьет наотмашь, ледяными розгами. Мои кроссовки превратились в два маленьких аквариума, а пальцы рук побелели так, что я перестала их чувствовать.

Я смотрела на экран телефона. 1%. Последний вздох техники. Экран мигнул и погас, оставив меня в полной темноте, если не считать тусклого фонаря, который раскачивался над остановкой,

завывая вместе с ветром.

Сквозь пелену ливня прорезались два ярких луча фар. Черный «Гелендваген» вылетел из-за поворота, грубо нарушая правила, пересек двойную сплошную и с визгом тормозов остановился прямо напротив моей остановки.

Дверь распахнулась. Матвей Александрович выскочил под дождь без зонта. Он был в одной

рубашке, которая мгновенно намокла и прилипла к телу.

- Лера!

Он подбежал ко мне, схватил за плечи, встряхнул. Его глаза были шальными.

- Ты ледяная, - выдохнул он, касаясь моей щеки. - Боже, ты совсем синяя. Ты сколько здесь

сидишь?

- Я... норм... мально... - попыталась сказать я, но зубы выбивали чечетку.

Он выругался, подхватил мой чемодан одной рукой, а другой обхватил меня за талию и

практически затащил в машину. В салоне было тепло, пахло кожей и его парфюмом.

- Сиди. Не двигайся, - скомандовал он, захлопывая дверь.

Он закинул чемодан в багажник и прыгнул на водительское сиденье. С него текла вода, но он,

казалось, этого не замечал. Он выкрутил печку на максимум и рванул с места.

· Куда... мы? - простучала я зубами.

· Ко мне. Никакого офиса. Ты заболеешь пневмонией, если мы тебя не согреем прямо сейчас.

· Но... я не могу...

· Заткнись, Дмитриенко. Просто заткнись и грейся.

Пока мы ехали, меня начала бить крупная дрожь. Озноб сменился жаром. Голова стала

тяжелой, как чугунный котел.

Я смутно помню, как мы приехали в Москва - Сити. Как Матвей Александрович вел меня через

холл, поддерживая под локоть, потому что ноги стали ватными. Консьерж проводил нас удивленным взглядом, но промолчал.

В квартире он усадил меня на диван в гостиной.

· Раздевайся.

· Что?

· Снимай мокрую одежду. Живо.

Я замерла, глядя на него расширенными глазами. Матвей на секунду зажмурился, потирая

переносицу, и выдохнул:

- Лера, к черту приличия. У тебя губы синие. Если ты сейчас не согреешься, завтра я буду

вызывать тебе реанимацию. Вон там халат. Одежду положи в сушилку.

Он присел передо мной, решительно расстегнул пуговицы на моей куртке и стянул ее. Потом,

стараясь не смотреть лишнего, помог снять промокшие джинсы. Я осталась в футболке и белье.

Он накинул мне на плечи огромный махровый халат.

- Иди в горячий душ и стой там, пока кожа не покраснеет. Я найду лекарства.

Он включил воду. Пар мгновенно заполнил комнату. Когда я вышла через двадцать минут, завернутая в его огромный темно-серый халат, который пах его парфюмом, Матвей Александрович уже ждал меня. Он переоделся в домашние штаны и простую черную футболку.

· Пей, - он протянул мне кружку.

· Что это?

· Чай с имбирем, медом и изрядной порцией коньяка. Лекарство Миронова.

Я сделала глоток. Жидкий огонь прошел по пищеводу, согревая изнутри. Он усадил меня на диван и, к моему шоку, сел на пол у моих ног, доставая аптечку.

Ты заболеваешь, - констатировал он, коснувшись моей щеки тыльной стороной ладони.

Температура растет.

39.2, - сказал Матвей Александрович, глядя на градусник, который он сунул мне под мышку

пять минут спустя. - Отлично. Просто отлично.

Он уложил меня в гостевой спальне. Кровать была огромной и мягкой, пахла свежестью.

· Выпей это, - он протянул мне таблетку и стакан воды. - И спи.

· Матвей Александрович... - прошептала я, чувствуя, как сознание уплывает. - Спасибо.

· Спи, горе луковое.

Ночь превратилась в кошмар. Меня бросало то в жар, то в холод. Мне снился отец. Он стоял надо мной с статуэткой Фемиды и кричал, что я должна выйти замуж за Кирилла, иначе он отрубит

голОВу мне.

· Нет... не надо... папа, пожалуйста... - металась я по подушке.

· ЧШ-Ш-Ш... Тихо, Лера. Я здесь. Никто тебя не тронет.

Прохладная рука легла мне на лоб. Я открыла глаза.

Комната была погружена в полумрак, горел только ночник. Матвей Александрович сидел на

краю кровати. Он был в домашней футболке, с взъерошенными волосами, усталый.

Он менял влажное полотенце у меня на лбу.

- Пить... - прохрипела я.

Он тут же поднес к моим губам стакан с водой, придерживая мою голову.

· Пей маленькими глотками.

· Который час? - спросила я, когда горло немного отпустило

· Четыре утра. Температура спала до 38. Жить будешь.

· Вы сидели со мной всю ночь? - поразилась я.

· Кто-то же должен следить, чтобы ты не сбежала в бреду спасать мир или чинить принтеры, -

он слабо улыбнулся.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот надменный сноб в костюме? Где циничный юрист?

Передо мной сидел мужчина, который заботился обо мне так, как никто и никогда.

В груди разлилось тепло, не связанное с лихорадкой.

· Матвей Александрович... - начала я.

· Лера, - он перебил меня мягко, но настойчиво. - Мы не в университете и не в офисе. Я сейчас

меняю тебе компрессы, а ты лежишь в моей футболке. Давай без официоза.

· Хорошо... Матвей.

· Так лучше.

· Матвей... Почему ты такой?

· Какой?

· Добрый. Папа сказал, что ты монстр. Что твоя семья наши враги. Что ты меня используешь.

Матвей напрягся. Его лицо в полумраке стало жестким.

- Твой отец ненавидит меня за грехи моего отца, Лера. Это старая история. Глупая и грязная.

Он положил прохладное полотенце мне на лоб. Жест был уверенным и бережным.

· Но ты здесь не потому, что ты дочь Дмитриенко. А потому, что ты человек, которому нужна помощь. И потому что... - он запнулся, словно хотел сказать что-то еще, но передумал. - Потому что я отвечаю за своих сотрудников. Спи

· Спасибо, - прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют.

· Спи, - повторил он, поднимаясь. - Я буду в соседней комнате. Если станет хуже, зови.

Я закрыла глаза. Сон навалился тяжелым одеялом. Последнее, что я почувствовала - как он поправил одеяло, укрывая меня поплотнее, и тихо вышел, оставив дверь приоткрытой, чтобы слышать меня

В эту ночь мне больше не снился отец. Мне снились руки Матвея - прохладные, сильные и

невероятно надежные.

Утром я проснулась от запаха кофе и солнечного луча, который нагло бил мне прямо в глаз.

Первая мысль: «Я умерла и попала в рай».

Вторая мысль: «В раю не болит голова, а у меня она гудит».

Я разлепила глаза. Незнакомый потолок, огромная кровать. На мне мужская футболка

размером с парус.

Память услужливо подкинула кадры вчерашнего вечера: дождь, руки Матвея, раздевающие

меня..

- О боже, - я накрыла лицо подушкой и простонала. - Какой стыд.

На тумбочке рядом с кроватью стоял стакан воды. таблетки и записка, написанная

размашистым почерком:

«Температуры утром не было. Я уехал в офис. Еда в холодильнике. Из квартиры не

выходить. К дверям не подходить. Отдыхай.»

Я улыбнулась бумажке, как дурочка.

Часы показывали полдень. Я чувствовала себя слабой, как новорожденный котенок, но живой и

дико голодной.

Выползла из спальни и побрела на разведку. Пентхаус при свете дня выглядел еще более

впечатляюще. Здесь не хватало жизни в виде разбросанных подушек, цветов, может быть кота.

На кухне я нашла йогурты и фрукты. Сьев яблоко, я почувствовала прилив сил.

Матвей меня спас. Приютил. Лечил. А я тут лежу барыней. Надо быть полезной.

- Так, Дмитриенко, - скомандовала я себе. - Ты женщина или где? Приготовь ему ужин. Путь к

сердцу мужчины лежит через желудок, а путь к прощению долга, через вкусный ужин.

План был идеальным. Исполнение хромало.

Во-первых, холодильник холостяка поражал аскетизмом: элитный алкоголь, яйца, пармезан и

одинокая куриная грудка, которая, казалось, сама молила о смерти.

Во-вторых, плита у Матвея была сенсорной, умной и, кажется, настроенной против меня.

- Жареная курица с рисом. Что может быть проще? - бормотала я, сражаясь со сковородкой.

Через сорок минут кухня напоминала поле битвы. Рис превратился в клейстер, способный склеивать обои, а курица... скажем так, она была «аль денте» с одной стороны и «уголек» с другой.

В этот момент входная дверь пискнула.

Я замерла с лопаткой в руке. Матвей? Так рано? Сейчас только пять вечера!

Я метнулась в гостиную.

- Лера? - голос Матвея звучал устало.

Он вошел, бросая ключи на тумбочку. Пиджак перекинут через плечо, рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы взъерошены. Он выглядел так, словно весь день сражался с драконами в суде.

- Привет, - пискнула я, пряча лопатку за спину. - Ты рано.

Он посмотрел на меня. На его футболку, которая доходила мне до середины бедра, на мои

голые ноги. Его взгляд потемнел, задержавшись на моих коленках чуть дольше положенного.

· Совещание отменили, - он потер шею. - Как самочувствие?

· Жива. Спасибо тебе.

· Что горит? - он принюхался.

· Ничего! - я попятилась к кухне. - Я просто... решила приготовить ужин. В благодарность.

Матвей приподнял бровь и прошел на кухню. Он заглянул в сковородку с черной курицей.

Потом в кастрюлю с рисовым клейстером.

Повисла тишина.

- Это... концептуальное блюдо? - спросил он абсолютно серьезно. - «Курица, пережившая

пожар в джунглях»?

Я покраснела до корней волос.

- Я старалась! Просто твоя плита... она слишком умная для меня.

Матвей хмыкнул, и в уголках его глаз собрались морщинки.

- Ладно, хозяюшка. Оставь это. Я закажу еду, а пока... мне нужен душ. День был адский.

Он ушел в сторону своей спальни, а я осталась стоять посреди кухни, чувствуя себя полной

идиоткой.

Я попыталась спасти ситуацию, выбросив «шедевр» в мусорку и начав мыть посуду.

Шум воды в душе прекратился.

Я как раз вытирала тарелку, когда боковым зрением заметила движение.

Повернулась и... тарелка выскользнула из моих рук. К счастью, Матвей поймал ее в сантиметре

от пола.

Проблема была в том, что на Матвее не было ничего, кроме белого полотенца, небрежно

обмотанного вокруг бедер. И все.

Капли воды стекали по его широкой груди, путаясь в темных волосках, скатывались по рельефному прессу, исчезая под кромкой полотенца. На правом плече у него был небольшой шрам, который делал его идеальное тело каким-то... настоящим.

Я забыла, как дышать. Мой взгляд, против воли, совершил экскурсию от его мокрых волос до V-

образной мышцы внизу живота.

- Глаза выше, Лера, - его голос был хриплым, с ноткой насмешки.

Я вскинула голову, чувствуя, что мое лицо сейчас можно использовать вместо красного сигнала

светофора.

Матвей стоял очень близко. Он держал спасенную тарелку, но смотрел на меня. И в его взгляде

не было ничего преподавательского.

· Я... я думала, ты оденешься в ванной, - пролепетала я.

· Я забыл чистую одежду в гардеробной, - он кивнул на дверь за моей спиной. - А я думал, ты

сидишь в гостевой.

Мы стояли в тишине. Воздух между нами стал плотным, горячим. От него пахло гелем для

душа и свежестью.

Матвей сделал шаг ко мне. Я вжалась поясницей в столешницу.

Он поставил тарелку на стол позади меня, нависая надо мной. Его влажная грудь была в паре

сантиметров от моего носа.

· Тебе идет моя футболка, - тихо произнес он. - Но она слишком короткая.

· Я... я верну ее.

· Не спеши, - он протянул руку и коснулся пряди моих волос. - Славик звонил. Что? - я моргнула, с трудом переключаясь с его полуголого торса на реальность.

· Славик. Твой друг айтишник, обрывал рабочий телефон, искал тебя. Переживал, что ты не

вышла на работу.

Мне показалось, или в его голосе прозвучали стальные нотки?

· И что ты ему сказал?

· Что ты на больничном. И что ты в надежных руках.

Матвей смотрел мне прямо в глаза. Его зрачки были расширены.

Ты ведь в надежных руках, Лера?

· Ara...

Он еще секунду смотрел на мои губы, словно решаясь на что-то. Потом резко отстранился и

отступил.

- Пойду оденусь. Доставка будет через двадцать минут. Не сожги кухню за это время.

Когда он ушел, я сползла по шкафчику на пол, обмахивая лицо руками.

- Спокойно, Дмитриенко. Дыши. Это просто пресс. Просто очень красивый, рельефный пресс...

О господи...

Я поняла одно: жить с Матвеем под одной крышей будет сложнее, чем сдать экзамен по международному праву. Потому что с каждым часом мне все меньше хотелось учить право и все больше хотелось нарушать правила.

Особенно правило «не заходить в спальню».

Глава 12.

Два дня спустя я вернулась в строй. Температура ушла, оставив после себя лишь легкую

слабость и воспоминания о руках Матвея, меняющих компрессы.

В офис я пришла с боевым настроем. Моя цель была проста: работать так, чтобы Матвей

перестал видеть во мне «бедовую студентку» и начал уважать.

И, конечно, заработать на погашение долга, чтобы выкупить свою свободу (хотя, честно говоря,

рабство у Миронова мне начинало нравиться).

День не задался с порога.

Во-первых, Алина Громова была уже там. Она сидела на диване в приемной, листая журнал, и

выглядела как хозяйка медной горы.

- О, явилась, - протянула она, не отрываясь от статьи «Как потратить миллион за час». - Я

думала, тебя уволили за профнепригодность.

· Не дождетесь, - я прошла к своему столу, стараясь держать спину прямо. - Я болела.

· Болела? Бедняжка. Надеюсь, не заразно? А то Матвей такой брезгливый...

Я проигнорировала шпильку и включила компьютер. В голове пульсировала только одна задача: презентация. Матвей доверил ее мне вчера вечером, коротко бросив по телефону: «Сделай красиво. Ты дизайнер, у тебя глаз наметан.».

Я корпела над слайдами до двух часов ночи. Это была не просто презентация, это был визуальный экстаз: глубокие темно-синие фоны, напоминающие ночное небо, минималистичные шрифты и инфографика, которая читалась как поэма. Без ложной скромности - это был мой шедевр.

· Где Матвей Александрович? - спросила я, не глядя на Алину.

· Уехал на встречу. Будет к совещанию. Кстати, принеси мне воды с лимоном.

· Кулер в коридоре, стаканы там же. Ручки есть, ножки есть - вперед, Алина Викторовна. Я вам

не официантка.

Алина захлопнула журнал с таким звуком, будто выстрелила.

- Ты слишком много себе позволяешь, девочка. Ты здесь никто. Случайный эпизод.

Она встала и подошла к моему столу. Как раз когда я открыла файл с презентацией, чтобы

проверить.

- О, это для инвесторов? - Алина наклонилась, глядя в экран. - Миленько. Но слишком...

простовато. Папа любит графики посложнее

· Матвей Александрович утвердил концепцию.

· Hy-ну.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Это был курьер с доставкой канцелярии.

- Я сейчас, - бросила я и выбежала в коридор встретить курьера.

Меня не было ровно три минуты. Когда я вернулась, Алины в приемной уже не было.

- Фух, ушла ведьма, - выдохнула я, садясь в кресло.

Ввела пароль. Открыла папку «Совещание». Пусто. Холодок пробежал по спине.

Холодок, начавшийся где-то в пятках, медленно пополз к затылку. Я проверила корзину, там было чисто. Проверила облачное хранилище, там висел лишь пустой шаблон, созданный неделю назад. Файла, над которым я дрожала всю ночь, не было. Его стерли. Профессионально.

Нет, нет, нет... - зашептала я, судорожно кликая мышкой. - Этого не может быть. Я же

сохраняла!

До совещания оставалось двадцать минут.

Дверь распахнулась, и вошел Матвей. В идеально сидящем костюме, энергичный, собранный.

- Лера, все готово? Инвесторы уже поднимаются. Скинь презентацию на сервер переговорной.

Я подняла на него глаза, полные ужаса

· Матвей Александрович... файла нет.

· В смысле нет? - он остановился.

· Он... исчез. Я вышла на три минуты к курьеру, а когда вернулась... Папка пустая.

Лицо Матвея потемнело.

· Ты издеваешься? Там аналитика за квартал. Лера, это не шутки, может ты нажала «удалить»?

· Нет! Я клянусь! Я ничего не трогала! Это, наверное, сбой... или вирус...

· Вирус криворукости? - рявкнул он. Впервые за эти дни он повысил голос. - Я доверил тебе

важное дело. Ты подвела меня за десять минут до старта.

· Матвей, я правда..

· Хватит оправданий. Иди к Славику, пусть попробует восстановить. Если не получится -

можешь собирать вещи. Мне не нужны сотрудники, которые топят мой бизнес.

Я вылетела из кабинета, глотая слезы. Обида душила. Он мне не поверил и даже не попытался

выслушать.

Я ворвалась в 405-й кабинет.

- Слав! Срочно! SOS!

Славик, который ел доширак и смотрел стрим по Доте, чуть не упал со стула.

· Лерка, ты чего ревешь? Кто обидел? Босс? Я ему сейчас кабель интернета перегрызу!

· Презентация пропала! Совсем! Матвей Александрович меня уволит... или убьет... Слав,

сделай что-нибудь! Проси что хочешь!

Славик мгновенно стал серьезным. Он отодвинул доширак и застучал по клавишам.

- Спокойно. В нашей системе ничего не пропадает бесследно. Дай доступ к твоему компу.

Через минуту на его мониторе побежали строки кода.

· Так-так... Удаление было произведено вручную в 14:15.

· Меня не было в кабинете в 14:15! Я была у лифтов!

· А кто был?

· Алина... - прошептала я. - Алина Громова.

· Сейчас проверим. Смотри.

Он открыл другое окно.

- Система безопасности фиксирует все входы. В 14:15 к твоему компьютеру подключили

внешнюю флешку. Скопировали файл, а оригинал удалили мимо корзины.

· Вот тварь! - вырвалось у меня.

· И самое вкусное, - Славик вывел на экран изображение с веб-камеры моего ноутбука. - У нас

стоит софт, который делает фото того, кто разблокирует систему.

На экране появилось лицо Алины, перекошенное злорадной ухмылкой.

- Бинго! - воскликнул Славик. - Шерлок Холмс нервно курит в сторонке. Пошли спасать твою

задницу.

Мы ворвались в переговорную за минуту до начала. Инвесторы уже рассаживались. Матвей стоял у экрана, мрачный как туча, готовясь объяснять отсутствие слайдов. Алина сидела рядом со своим отцом, Виктором Громовым, и сияла

- Матвей Александрович! - громко сказал Славик.

Все обернулись.

· Вячеслав, выйди, - прорычал Матвей.

· Не выйду. У нас тут форс-мажор с элементами криминала. Лера не виновата.

Славик подключил свой ноутбук к проектору.

- Вот лог действий. Файл был удален в 14:15. А вот фото «хакера».

На огромном экране во всю стену появилось лицо Алины.

В зале повисла тишина. Виктор Громов побагровел. Алина вскочила.

· Это монтаж! Это бред!

· Это логи безопасности, Алина Викторовна, - спокойно сказал Славик. - Их подделать сложнее,

чем вашу сумку «Биркин».

Матвей медленно перевел взгляд с экрана на Алину. Его глаза сузились.

- Алина, - его голос был тихим, но от него дрожали стекла. - Ты удалила рабочие файлы моей

компании?

- Я... я просто хотела пошутить! - взвизгнула она. - Эта девка хамила мне! Она не на своем

месте! Папа, скажи ему!

Виктор Громов встал.

· Алина, сядь и закрой рот. Матвей, приношу извинения за дочь. Это детская глупость.

· Это промышленный шпионаж и саботаж, Виктор, - жестко сказал Матвей. - Файл

восстановлен?

· Да, - Славик нажал кнопку. - Презентация на месте.

· Отлично. Алина, покинь мой офис. И больше не появляйся здесь без письменного

приглашения.

Матвей посмотрел на меня. В его взгляде больше не было злости. Там было... сожаление?

- Лера, останься. Славик, спасибо. Премия у тебя будет.

Совещание прошло блестяще. Моя презентация понравилась всем.

Когда все ушли, я осталась собирать документы. Матвей закрыл дверь на замок.

- Лера.

Я не обернулась. Обида все еще жгла.

- Прости меня.

Я замерла. Он извинился? Сам Миронов?

- Вы не поверили мне, - тихо сказала я. - Вы сразу решили, что я бестолковая.

Матвей подошел сзади. Близко. Я чувствовала его тепло.

- Я привык, что люди врут, чтобы прикрыть свои ошибки. Это профдеформация юриста. Я был

неправ. Ты отлично поработала и... молодец, что не сдалась.

Он положил руки мне на плечи и слегка сжал.

- Ты боец, Дмитриенко. Мне это нравится.

Я обернулась. Наши лица снова оказались рядом.

· Алина сказала правду? - спросила я, глядя ему в глаза. - Про то, что я не на своем месте?

· Твое место там, где ты хочешь быть, - твердо сказал он. - И сейчас ты здесь.

В этот момент я поняла, что готова простить ему все. Потому что он защитил меня, перед

своим главным клиентом.

- И кстати, - он улыбнулся, снимая напряжение. - Славику премию я выпишу. Но если увижу, что

он снова кормит тебя пончиками, уволю к чертям.

Глава 13.

Прошла неделя после инцидента с презентацией. Страсти в офисе улеглись, Алина больше не появлялась (видимо, зализывала уязвленное эго где-нибудь в Милане), а мы с Матвеем перешли в режим вежливого, но напряженного нейтралитета. Он загружал меня работой, я выполняла все поставленные задачи, и между нами висело то самое электричество, от которого иногда искрили розетки.

Только я зашла домой, как мне позвонил Славик.

· Лерка! Привет! Помнишь наш уговор?

· Какой?

· Ну, когда я спас твою презентацию от козней Громовой и восстановил файл. Ты сказала:

"Слав, я твоя должница, проси что хочешь". Помнишь?

· Помню, - насторожилась я. - И что ты хочешь? Почку?

· Почку оставь себе. Я хочу в кино.

· В кино?

· Да! У меня пропадают два билета в VIP-зал! Я звал Машу, но она меня динамит. А одному

идти в VIP-зал как-то грустно. Лер, составь компанию! По-дружески! Я угощаю.

- Ладно. Уговорил. Но с тебя ведро карамельного попкорна. - я вздохнула. Долг платежом

красен.

Выходя из дома, я сказала Матвею, что иду встречаться с Катей. Он кивнул, не отрываясь от

ноутбука, но я заметила, как он скептически оглядел мои джинсы.

· Смотри, не замерзни.

· Мы будем в тепле, - уклончиво ответила я.

В кинотеатре было круто. Мы со Славиком развалились в креслах, хрустели попкорном и

комментировали фильм.

После сеанса мы вышли на улицу, довольные и сытые.

· Спасибо, Лерка! Ты настоящий друг!

· Мне очень понравилось, спасибо, что позвал.

· Дай я тебя обниму! - он сгреб меня в охапку и чмокнул в щеку. - Ты лучшая!

Я рассмеялась, отлепила от себя восторженного айтишника и прыгнула в такси.

Дома меня ждал сюрприз.

Матвей сидел в кресле в полутемной гостиной с бокалом виски.

· Привет, - я включила свет.

· Привет, - он медленно повернулся. - Как погуляла с Катей?

· Отлично. Посидели в кафе...

· В кафе? - он хмыкнул. - Странно, а Славик выложил сторис из кинотеатра с тобой и подписью:

"Киноночь с лучшей подругой"

Я замерла. Славик, блогер недоделанный!

Должна? - Матвей встал. - И расплачивалась походом в кино? Интересная валюта.

· Это просто кино! Билеты пропадали!

· А почему меня не позвали? Я, между прочим, тоже люблю попкорн.

· Ты? - я хихикнула. - Ты же серьезный человек! Конференции, арбитраж... Я думала, ты такое

не любишь

Матвей перестал улыбаться. Он шагнул ко мне, сокращая дистанцию.

· Значит, я скучный? А Славик веселый?

· Я не говорила, что ты скучный! Ты просто... занятой.

· Я бы нашел время, - тихо сказал он. - Для кино с тобой.

Повисла пауза. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его парфюма.

- В следующий раз, - прошептал он, - когда захочешь в кино, скажи мне. Я куплю билеты и даже

позволю тебе комментировать фильм.

· Договорились.

· А сейчас... иди спать, должница. Завтра я устрою тебе марафон документалок про китов. Раз

уж я такой скучный.

Он отступил, давая мне пройти.

В пятницу, ближе к обеду, мой телефон, лежавший на краю стола, яростно завибрировал.

Звонила Катя.

- Лерка! - заорала подруга в трубку, как только я ответила, едва не оглушив меня. - Ты куда пропала? Мы тут такое придумали! На следующие выходные всей группой едем за город! Турбаза, лес, шашлыки, ночевка в домиках! Будет супер! Ты едешь?

Я посмотрела на Матвея. Он работал. Я была у него в рабстве почти каждый вечер и все

выходные. Как мне отпроситься?

· Я постараюсь, Кать, - тихо ответила я. - Но пока не обещаю.

· Давай, решай! Скидываю инфу в чат!

Я положила трубку и задумалась. Как сказать Матвею, что мне нужны выходные? И главное зачем? Почему-то говорить ему, что я еду веселиться с одногруппниками и пить пиво у костра, мне не хотелось. Это казалось таким... детским по сравнению с его миром многомиллионных контрактов и дорогих автомобилей. Я боялась, что он посмотрит на меня как на глупую девчонку.

· Все в порядке? - спросил он, не поднимая головы.

· Да, - соврала я. - Просто семейные дела на выходные намечаются.

Он лишь кивнул и вернулся к работе.

Всю следующую неделю я жила в режиме «университет - офис - дом».

В среду на лекции Матвея Александровича гул стоял громче обычного.

Студенты обсуждали предстоящую поездку - кто маринует мясо, кто берет гитару, кто отвечает

за алкоголь.

Матвей Александрович стоял у доски, рассказывая про международный арбитражный процесс, и заметил, что задние ряды хихикают и шепчутся, игнорируя Нью-Йоркскую конвенцию. Он замолчал. В аудитории мгновенно воцарилась гробовая тишина.

- Я смотрю, арбитраж вызывает у вас неуместное веселье, - его голос был строгим, но в глазах

мелькнула искорка интереса. - Может, поделитесь с аудиторией? Что такого смешного я сказал?

Один из парней, смельчак с галерки, поднял руку.

- Ничего, Матвей Александрович. Просто мы обсуждаем поездку. Группой собираемся на

турбазу в выходные. Шашлыки, природа.

Матвей медленно перевел взгляд на меня. Я вжалась в стул, чувствуя, как краснеют уши. Вот и

вскрылись мои «семейные дела».

- Турбаза? - переспросил он, приподняв бровь. - Звучит неплохо. Уж точно лучше, чем зубрить

кодексы в пыльной общаге.

Аудитория оживилась.

- А поехали с нами! - выкрикнула Катя. - Матвей Александрович, серьезно! Там круто. Лес,

речка. Отдохнете от своих судов.

Студенты загудели, поддерживая идею.

· Да, поехали! Только чур без лекций! - крикнул кто-то сзади.

· Если согласитесь выключить «строгого преподавателя» хотя бы на день! - добавила наша

староста.

Матвей усмехнулся. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде читалась насмешка пополам с

ВЫЗОВОМ…

· Без лекций, говорите? - переспросил он.

· Да! Заманчивое предложение, - протянул он. - Я подумаю. Возможно, свежий воздух мне не

повредит.

Аудитория взорвалась аплодисментами, а я сидела в шоке.

В субботу парковка перед университетом была забита студентами. Все галдели, смеялись и пытались впихнуть невпихуемое в багажник старого арендованного автобуса.

Я стояла в стороне, кутаясь в теплый свитер, и искала его глазами. Каждый раз, когда подъезжала дорогая машина, мое сердце замирало, но это оказывался или таксист, или чей-то папа.

· Лерка, ты чего такая кислая? - Катя пихнула меня локтем. - Все, свобода на два дня!

· Я не кислая, просто не выспалась.

Автобус тронулся ровно в восемь. Матвей так и не появился. Я смотрела в окно на удаляющийся город и чувствовала горький привкус разочарования. Он не приедет. Глупо было надеяться.

Турбаза «Сосновый бор» оказалась местом живописным. Мы быстро заселились в деревянные

домики. Атмосфера была невероятной: смех, запах дыма, предвкушение вечеринки.

Солнце начало садиться, окрашивая верхушки сосен в золото. Парни разожгли огромный костер на поляне. И тут сквозь шум голосов и треск поленьев провался низкий, рокочущий гул мотора

Из леса вынырнул мощный черный мотоцикл. Байкер в черном шлеме уверенно проехал по

траве и остановился прямо у нашего костра.

Тишина стала звенящей. Байкер заглушил мотор и снял шлем. Темные волосы, взъерошенные

ветром, карие глаза, легкая небритость.

- Я не опоздал к первой сдаче шашлыка? - громко спросил Матвей.

Поляна взорвалась восторженным воем.

- Матвей Александрович, вы приехали!

Я стояла и не могла поверить своим глазам. В черной кожаной куртке и джинсах он выглядел

преступно хорошо. Как герой боевика. Его взгляд нашел меня в толпе.

Вечер превратился в праздник. Матвей сдержал слово - он был «своим».

Никакого снобизма. Он помогал парням с мясом, смеялся над шутками, рассказывал байки из

своей практики в Лондоне.

Когда стемнело окончательно, мы сели у костра.

- Лера, давай спой что-нибудь! - попросили ребята, протягивая гитару.

Я не стала ломаться. Выбрала песню, которую любила петь для себя. Мой голос, усиленный

тишиной леса, поплыл над поляной. Ребята затихли, кто-то тихонько начал подпевать припев.

Я пела и кожей чувствовала на себе взгляд. Матвей сидел на бревне напротив, держа в руке стакан с соком. Блики костра играли на его лице, делая черты еще более резкими и красивыми. Он смотрел на меня не отрываясь, с каким-то странным, глубоким выражением, словно видел меня впервые.

Когда песня закончилась, повисла тишина, а потом раздались аплодисменты. Матвей не

хлопал. Он просто кивнул мне и этот кивок стоил больше любых оваций

Посидев немного, я тихонько выскользнула из круга. Мне нужно было остыть. Слишком много эмоций, слишком много его взглядов

Я пошла к реке. Там лежало огромное поваленное дерево, наполовину ушедшее в воду. Я постелила на него свой плед, села и стала смотреть на темную, быструю воду, в которой отражалась луна.

- Сбегаешь от славы? - тихий голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я не обернулась. Матвей вышел из темноты и сел рядом со мной на плед.

· Просто там шумно, - ответила я, обнимая колени.

· Ты очень красиво поешь, - сказал он, глядя на реку. В его голосе не было обычной иронии.

· Спасибо, ты это уже говорил.

· Знаешь, Лера, ты необычная.

· В смысле?

· У тебя отец - акула бизнеса. Ты могла бы быть типичной мажоркой. Ходить по клубам, тратить папины деньги, капризничать, как Алина. А ты другая. Ты учишься, работаешь, не боишься испачкать руки в пыли архивов. И при этом у тебя есть мечта, за которую ты держишься.

Его слова согревали лучше пледа.

· Я просто не хочу быть чьей-то тенью, - тихо сказала я.

· И не будешь, - твердо сказал он. - Я ценю в людях честность и трудолюбие. Сейчас это

редкость. Особенно в моем кругу.

Он подвинулся ближе. Теперь наши плечи соприкасались. Я чувствовала тепло его тела сквозь

куртку. Градус напряжения между нами рос с каждой секундой.

Матвей повернулся ко мне. В лунном свете его глаза казались черными. Он смотрел на мои

губы.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

- Лера, - выдохнул он мое имя.

Он протянул руку, коснулся моей шеи. Его пальцы были горячими. Он зарылся рукой в мои волосы на затылке, слегка притягивая к себе. Я подалась навстречу, не в силах больше сопротивляться притяжению.

И он поцеловал меня.

Сначала осторожно, пробуя, спрашивая разрешения. Но когда я ответила, приоткрыв губы, поцелуй стал глубоким, жарким, головокружительным. Его губы были требовательными и мягкими одновременно, со вкусом дыма и мяты.

Меня словно током ударило. Я вцепилась в лацканы его кожаной куртки, притягивая его ближе, желая раствориться в этом моменте. Мир перестал существовать. Был только он, шум реки и бешеный стук сердца

Это длилось вечность.

Матвей медленно, с явной неохотой отстранился, но не убрал рук. Его ладони все еще держали мое лицо, большие пальцы поглаживали скулы. Его дыхание было сбитым, тяжелым, лоб прижался к моему лбу.

Мы сидели так несколько секунд, пытаясь восстановить дыхание.

· Лера, - прошептал он, не открывая глаз. Его голос был хриплым и низким.

· Да? - отозвалась я, все еще пьяная от поцелуя.

Он открыл глаза. В них была такая теплота и такая растерянность, что у меня защемило

сердце

· Нам нужно остановиться, - мягко сказал он. - Прямо сейчас.

· Почему? - вырвалось у меня обиженно.

Он горько усмехнулся и провел пальцем по моей нижней губе, которая все еще горела от его поцелуя.

- Потому что я твой преподаватель. И я сейчас совсем не соображаю.

Он осторожно убрал руки и чуть отстранился, создавая между нами небольшое, но

необходимое расстояние

- Возвращайся к ребятам, - попросил он тихо, и в его голосе не было приказа, только просьба. -

Пожалуйста, Лера.

- Ты жалеешь? - спросила я, боясь услышать ответ.

Матвей посмотрел на меня долгим взглядом.

- Нет. Ни секунды. И в этом главная проблема.

Он легонько сжал мою ладонь и тут же отпустил.

- Иди, маленькая. Иди, пока я не передумал и не натворил дел.

Я медленно встала, прижимая к груди плед. Ноги были ватными, но на душе было странно

светло.

- Хорошо, - шепнула я.

Я пошла по тропинке к костру, чувствуя спиной его взгляд. Он не оттолкнул меня. Он просто

взял паузу. И это значило гораздо больше, чем любые обещания.

У костра продолжалось веселье. Кто-то жарил зефир, кто-то рассказывал страшилки. Я села рядом с Катей, стараясь унять дрожь в руках.

Через двадцать минут из темноты вышел Матвей. Он выглядел спокойным и собранным. Он

снова присоединился к парням.

Весь вечер, сквозь пламя костра, сквозь смех и разговоры, он смотрел на меня.

И когда наши глаза встречались, он не отводил взгляд. На его губах играла легкая, едва

заметная улыбка, и от этой улыбки мне становилось так тепло, что никакой костер был не нужен.

Глава 14.

Обратно в город я ехала в автобусе, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

Матвей уехал на рассвете, пока все спали. Просто исчез, оставив после себя лишь хаос в моей

голове.

Автобус высадил нас у университета, и я, отказавшись от предложения Кати «продолжить

банкет», вызвала такси. Пункт назначения: «Москва-Сити».

Поднимаясь в лифте на 54-й этаж, я нервно теребила лямку рюкзака. Что я ему скажу?

«Привет, спасибо за поцелуй, что у нас на ужин?»

Но репетировать речь не пришлось, в квартире было пусто.