Девочка для адвоката

Весь день воскресенья прошел в режиме ожидания. Я вздрагивала от каждого шума лифта, но

дверь оставалась закрытой. Он не приходил.

Ближе к двум ночи, когда я уже лежала в постели и гипнотизировала потолок, я услышала

тихий писк электронного замка.

Шаги. Тяжелые, уставшие.

Я замерла, натянув одеяло до подбородка. Сердце колотилось так, что казалось, он услышит

его через стену.

Шаги приблизились к моей двери и затихли. Я перестала дышать. Он стоял там, в коридоре.

Через какое-то время я услышала, как хлопнула дверь его спальни.

Утром понедельника я проснулась от будильника в семь. В квартире снова было пусто.

Кофемашина еще теплая, в раковине одна чашка. Он ушел раньше меня.

- Ну и ладно, - сказала я своему отражению, агрессивно нанося тушь. - Хочешь играть в прятки,

Миронов? Я в игре.

В офис я вошла ровно в девять, готовая к ледяному душу.

Но когда я открыла дверь его кабинета с привычным «Кофе, Матвей Александрович?»,

ледяного душа не случилось.

Он сидел за столом, просматривая документы. Поднял голову.

- Доброе утро, Лера. Спасибо, не откажусь. Черный, без сахара.

Я поставила чашку на его стол. Мои пальцы дрогнули, и блюдце звякнуло.

- Ты как? - спросил он вдруг, не глядя на меня, а перекладывая бумаги. - Выспалась? Я вчера

поздно пришел, боялся разбудить.

Ах, вот оно что. «Боялся разбудить».

- Нормально, - я улыбнулась, чувствуя, как отпускает напряжение. - Я слышала, как ты пришел.

Я потянулась забрать у него подписанную папку. Он протянул ее мне, и наши пальцы соприкоснулись. Он на секунду задержал папку, не отпуская, и его указательный палец скользнул по моему запястью.

Воздух в кабинете мгновенно стал плотным.

Мне кажется, ты кое что забыла дома... - начал он, глядя на мою руку.

· Что? - выдохнула я, чувствуя, как мурашки бегут по коже от его прикосновения.

· Зарядку от ноутбука, - он отпустил папку и откинулся в кресле, с легкой ухмылкой наблюдая

за моей реакцией

· Черт, - я покраснела. - У меня батарея сядет через час.

· Возьми мою. Она в верхнем ящике.

Я обошла стол, чтобы открыть ящик. Пространство за его столом было узким.

Мне пришлось протиснуться мимо его кресла. Я чувствовала тепло его тела. Мое бедро

случайно задело его плечо. Матвей резко вдохнул. Я замерла, глядя на него сверху вниз.

· Тесновато у нас, - пробормотала я, пытаясь открыть ящик.

· Угу, - он не отодвинулся. Наоборот, чуть повернул кресло, так что теперь его колени почти

касались моих ног. - Нашла?

- Да.

Я достала зарядку и выпрямилась. Мы оказались лицом к лицу. Он сидел, я стояла, но его

глаза смотрели так, словно он контролировал каждое мое движение

· Лера, - тихо позвал он.

· Да?

· У тебя тут... - он поднял руку и невесомо коснулся уголка моих губ. Большим пальцем провел

по коже, словно стирая невидимую крошку. - Теперь чисто.

Никакой крошки там не было. И мы оба это знали.

· Спасибо, - мой голос охрип.

· Работай, - он подмигнул и развернулся к монитору, но я видела, как он сжал подлокотник

кресла.

Весь день прошел в таком ритме. Каждое случайное касание, каждый долгий взгляд, каждая шутка с двойным дном натягивали струну между нами все сильнее.

Вечером, когда за окнами башни уже зажглись огни ночной Москвы, мы начали собираться.

- Домой? - спросил он, надевая пиджак.

Это слово «домой», сказанное так буднично, но подразумевающее «к нам», снова вызвало у

меня мурашки.

Мы спустились на подземную парковку и подошли к его огромному черному внедорожнику, который в полумраке паркинга выглядел как спящий зверь. Я привычно направилась пассажирской двери, но вдруг воздух прорезал звон металла.

- Лови!

Звон металла разрезал тишину паркинга. Я рефлекторно выбросила руку и поймала тяжелую

связку ключей.

Я вопросительно посмотрела на Матвея. Он стоял у капота, расслабленный.

- Снова? - я усмехнулась, подкидывая брелок на ладони. - В прошлый раз я чувствовала себя

капитаном океанского лайнера в узком канале. Решил закрепить мой стресс?

· В прошлый раз ты справилась отлично, - парировал он, обходя машину и открывая пассажирскую дверь. - Ни одной царапины на бампере. Для человека, который почти уничтожил мой «Урус», это прогресс.

· Ты теперь вечно будешь мне это припоминать? - фыркнула я, открывая водительскую дверь.

· Вечно, - пообещал он, садясь рядом. - Это мой любимый рычаг давления. Поехали домой,

Лера. Я устал, хочу побыть пассажиром.

Я села за руль, настроила кресло под себя. В салоне пахло кожей и его парфюмом - запах,

который за последние дни стал для меня слишком родным.

Нам нужно было проехать всего пару кварталов от башни «Федерация» до его жилого комплекса. Глупо гонять такую махину на такие расстояния, но Матвей не признавал пеших прогулок в костюме.

Когда я выезжала с парковки, его рука вальяжно легла на подлокотник, почти касаясь моего

локтя.

· Ты голодная?

· Немного. Я пропустила обед. - призналась я.

· Я тоже. Поехали поужинаем где-нибудь. Домой ехать и ждать доставку слишком долго.

Мы приехали в стейк-хаус и сели за угловой столик. Подошедший официант мгновенно принял

заказ.

- Рибай средней прожарки, овощи гриль, - Матвей даже не открыл меню. - И двойной виски со

ЛЬДоМ.

- А вам, леди?

Я посмотрела на винную карту, потом на Матвея, потом вспомнила, что я за рулем.

- А мне апельсиновый реш, - вздохнула я. - И салат с тунцом.

Когда напитки принесли, Матвей с наслаждением сделал глоток янтарной жидкости, откинувшись на спинку кожаного дивана. Я же сердито помешивала трубочкой свой ярко-оранжевый сок.

· Дискриминация, - буркнула я.

· Меры безопасности, - парировал он, наблюдая за мной с легкой усмешкой. - День был

тяжелый, мне нужно расслабиться.

Я прищурилась, глядя на него. В голове вдруг сложилась картинка: его утреннее настроение, внезапный ужин, алкоголь...

Знаешь, кажется, у меня сложился пазл.

· Какой же?

· Я поняла твой коварный план.

· Просвети меня.

· Тебе просто нужен был личный трезвый водитель! - я победно улыбнулась. - Признавайся! Ты просто хотел пить виски после работы и не ждать такси, а чтобы тебя возила красивая девушка на твоем же «Гелендвагене». Экономия на водителях бизнес-класса, да?

Матвей рассмеялся. Искренне, глубоко, так, что морщинки в уголках его глаз стали глубже.

- Раскусила, - он салютовал мне бокалом. - Ты слишком умная для своих лет, Лера. Но должен

признать, ты справляешься с этой ролью лучше любого наемного водителя.

· Почему это?

· Потому что у водителя я не могу разглядывать ноги, пока он ведет машину. А у тебя могу.

Я покраснела и уткнулась в салат, чтобы скрыть смущение, но внутри все трепетало от его

СЛОВ

После ужина мы спустились на подземную парковку. Настроение было расслабленным, мы

подошли к машине.

- Эксплуататор, - фыркнула я, но с удовольствием нажала на кнопку разблокировки.

Когда я выезжала с парковки, он повернулся ко мне и улыбнулся.

- Расслабься, - тихо сказал он, заметив, как я вцепилась в руль. - Ты водишь лучше, чем

думаешь. Вот бы еще не сбегала с места преступления.

Я бросила на него быстрый взгляд. Он смотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой

внутри все сжималось.

· Я не сбегала, - буркнула я, перестраиваясь в поток. - Я тактически отступила.

· Ну-ну.

· И я расслаблена. Просто везу ценный груз.

· Груз?

· Тебя. Ты же теперь, после виски, хрупкий и беззащитный.

Матвей хмыкнул, повернувшись ко мне всем корпусом.

- Ошибаешься, Лера. Алкоголь меня не ослабляет. Он просто... снимает тормоза.

Эта фраза повисла в воздухе, наполнив салон электричеством.

В замкнутом пространстве машины, подсвеченном огнями вечерней Москвы, напряжение

между нами стало почти осязаемым. Это была самая волнующая поездка за последнее время.

Глава 15

Матвей.

Самообман - это великая вещь. Особенно для юриста. Мы умеем выстраивать такие логические Цепочки, что черное начинает казаться белым, а безумное влечение к студентке просто «профессиональным интересом».

Но мой карточный домик из рациональных доводов начинал рушиться окончательно.

Я сидел в кресле, вертя в руках ручку, и наблюдал, как Лера возится с принтером у окна. Она наклонилась, чтобы проверить лоток с бумагой, ее джинсы обтягивали бедра так, что у меня пересохло во рту.

У меня были разные женщины - красивые, опытные, знающие себе цену. Но почему-то именно эта девчонка в кедах и с карандашом в пучке заставляла мою кровь кипеть.

Когда она подходила к моему столу, чтобы передать документы, я чувствовал ее запах, он

проникал в легкие и оседал там, вытесняя все мысли о работе.

Когда наши пальцы «случайно» соприкасались, я видел, как она вздрагивала. Видел, как расширяются ее зрачки, когда она поднимает на меня взгляд. Как она неосознанно прикусывает нижнюю губу, глядя на мои руки.

Она хотела меня. Так же сильно, как я ее. И это осознание сносило крышу.

Поездка домой в машине стала отдельным видом пытки.

Она вела машину сосредоточенно, закусив губу. Я сидел рядом и вместо дороги смотрел на ее профиль. На тонкую шею, по которой спустился выбившийся локон. На ее руки, сжимающие руль.

Я представлял, как эти руки сжимают не кожаную оплетку... Как она выгибается, запрокидывая голову...

- Матвей Александрович, мы приехали, - ее голос вырвал меня из фантазий.

Она смотрела на меня, раскрасневшаяся, с блестящими глазами. В тесном салоне автомобиля напряжение достигло пика. Если бы я сейчас протянул руку и коснулся ее колена, она бы не оттолкнула. Я знал это, но я сдержался.

Вечера были еще хуже. Мы были вдвоем в одной квартире. Я слышал, как она ходит в душ.

Слышал шум воды. Мое воображение, черт бы его побрал, рисовало картинки в формате 8К: как вода стекает по ее коже, как она намыливает губку...

Я уходил в кабинет, наливал виски и пытался работать. Но цифры в отчетах не складывались.

А ночи... Ночи превратились в ад.

Лежа в своей огромной кровати, я думал о том, что она лежит через стенку.

Я закрывал глаза и видел ее. Не скромную студентку, а податливую, страстную, отвечающую на

мои поцелуи девушку.

Я представлял, как вхожу в ее комнату. Как срываю с нее одежду. Как ее стоны заполняют тишину этой квартиры. Я прокручивал в голове самые грязные, самые откровенные сценарии, от которых у меня перехватывало дыхание. Я хотел стереть эту ее напускную дерзость поцелуями.

Утро встречало меня безжалостной реальностью.

Мое тело предавало меня, реагируя на ночные фантазии вполне однозначно. Каменная

эрекция пульсировала, требуя разрядки, требуя ее.

Я лежал, глядя в потолок, и проклинал все на свете.

- Твою мать, - хрипел я в тишину спальни. - я превратился в озабоченного подростка.

Приходилось идти в ледяной душ. Стоять под струями воды, сжимая зубы, пока тело не остынет, а мозг не вернет хоть каплю контроля. Но стоило мне выйти на кухню и увидеть ее сонную, с чашкой кофе, в коротких домашних шортах, как весь эффект холодного душа исчезал за секунду.

Я понимал одно: моя выдержка не железная. И скоро, очень скоро, этот предохранитель сорвет

к чертям.

Октябрь за окном напоминал старую черно-белую пленку. Дождь хлестал по стеклам

аудитории, но мне было жарко. Внутри меня плавился реактор.

Лера сидела на втором ряду. На ней была закрытая водолазка, глухая, под самое горло.

Казалось бы, самый асексуальный предмет гардероба. Но то, как тонкая ткань обрисовывала ее грудь, когда она делала вдох... то, как она, задумавшись, накручивала локон на палец... Это сводило меня с ума

Я стоял у доски, рассказывал о международных арбитражных судах, а сам думал о том, как

сильно я хочу прижаться губами к ее шее.

Последние дни жизни под одной крышей стали изощренной пыткой. Я балансировал на грани

Мой самоконтроль, которым я так гордился, трещал по швам.

- Итак, - я оборвал лекцию на полуслове, чувствуя, что если не сделаю что-то прямо сейчас, то

просто взорвусь. - Разберем практический кейс. Работаем в группах.

Пока студенты шумели, я изобразил бурную деятельность по поиску материалов.

- Черт, - бросил я, глядя на пустой стол. - Забыл методички на кафедре.

Я поднял глаза, Лера смотрела на меня. В ее взгляде читалось удивление, смешанное с настороженностью. Она чувствовала мое состояние. Между нами за столько дней уже образовалась связь

- Дмитриенко, - мой голос прозвучал ниже, чем обычно. - Помогите мне.

Мы шли по коридору рядом. Я слышал ее дыхание, слышал стук ее шагов. Я старался не

смотреть на то, как ее бедра покачиваются при ходьбе, но получалось паршиво

Кафедра была пуста. Секретаря не было, только гудел старый холодильник в углу.

- Они должны быть на верхней полке, - бросил я, проходя вглубь узкого прохода между

стеллажами.

Лера пошла следом

· Вот эти? - она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до папки.

· Осторожнее, они тяжелые...

Договорить я не успел. Лера охнула, потеряла равновесие и полетела назад.

Прямо на меня.

Я среагировал на рефлексах. Схватил ее за талию, прижимая к себе, чтобы она не ударилась затылком о соседний шкаф. По инерции нас обоих отшатнуло, и я впечатался спиной в стеллаж, а Лера всем телом вжалась в меня. Мои руки сжали ее талию мертвой хваткой

Повисла тишина. Только наше дыхание - сбитое, громкое.

Е бедра прижались к моему паху, и моя эрекция, с которой я боролся все утро, мгновенно

дала о себе знать, упираясь в нее твердым камнем.

Лера замерла.

Мы стояли так секунду, две, три. Этот контакт сжигал меня заживо.

· Твою мать... - простонал я сквозь зубы, зажмурившись на миг. - Как же это тяжело...

· Что? - прошептала она.

· Сдерживаться, это блять невыносимо.

Я открыл глаза и увидел, как дрогнули ее губы.

К черту все.

Я резко перехватил ее, разворачивая и вжимая в стеллаж. Папки посыпались с полок, но мне

было плевать. Я накрыл ее губы своими.

Это был не поцелуй, это был взрыв. Вся злость, все напряжение последних дней, весь голод выплеснулись в этом движении. Я целовал ее жестко, кусал ее губы, врывался языком, требуя полного подчинения.

Лера всхлипнула, но не оттолкнула. Ее руки обвились вокруг моей шеи, пальцы вцепились в

мои волосы, притягивая меня еще ближе.

Моя рука скользнула вниз, по ее спине, на бедро, бесцеремонно сминая ткань юбки,

подтягивая ее вверх. Я хотел чувствовать ее кожу.

Она подалась навстречу, вжимаясь в меня центром своего тела, и я зарычал ей в рот, теряя

остатки контроля.

· Матвей... - выдохнула она в перерыве между поцелуями.

· Молчи, - прохрипел я, целуя ее шею, вдыхая запах ее кожи, от которого кружилась голова.

Просто молчи.

Я был в секунде от того, чтобы поднять ее, обвить ее ногами свой торс и взять прямо здесь,

среди пыльных кодексов.

Но где-то в коридоре хлопнула дверь. Раздались голоса.

Реальность ударила наотмашь.

Я замер. Тяжело дыша, уткнулся лбом в ее лоб.

Мы оба дрожали.

- Господи... - выдохнула она.

Я с трудом разжал руки, отступая на шаг. Поправил пиджак, пытаясь скрыть то, что скрыть

было невозможно.

Лера стояла, прислонившись к стеллажу, растрепанная, с горящими губами. Вид у нее был

такой порочный, что мне захотелось плюнуть на студентов и запереть дверь.

Но я усилием воли заставил себя остаться на месте.

- Забери папку, - голос звучал чужим, хриплым. - И пошли отсюда. Пока я не натворил дел, за

которые меня посадят.

Она кивнула, трясущимися руками поднимая с пола упавшие бумаги.

Глава 16.

С того момента, как Матвей меня чуть не трахнул на столе секретаря кафедры, прошло двое

суток. Сорок восемь часов пытки

Я думала, что после того взрыва в университете плотина наконец рухнет. Что вечером того же дня мы окажемся в одной постели. Но стоило нам тогда выйти в коридор и сесть в машину, как Матвей словно переключил невидимый рубильник. Он снова надел маску «железного адвоката»

Никаких продолжений, никаких намеков. Он включил режим благородного рыцаря, который защищает меня от самого себя.

Глядя на то, как он третий день подряд вежливо желает мне доброго утра и шарахается от меня в коридоре, я начала всерьез сомневаться: а кто из нас двоих, собственно, неопытная девственница?

Я, у которой из сексуального опыта только пара неловких свиданий и теоретические знания из фильмов для взрослых. Или успешный мужчина, у которого женщин было явно больше, чем у меня пар туфель, но который теперь бережет свою честь так, словно готовится идти в монахи?

Это было смешно и бесило одновременно. Мы жили в одной квартире, но словно в

параллельных мирах, наэлектризованных до предела.

Я ввалилась в пентхаус, чувствуя себя не просто выжатым лимоном, а лимоном, по которому проехался каток. Неделя на работе выдалась адской, Алина Громова нашла способ портить мне кровь, заваливая офис мелкими, бессмысленными правками. Из-за этого нам с Матвеем приходилось переделывать документы по три раза, сидя друг напротив друга и стараясь не смотреть на губы.

Я скинула кроссовки, наслаждаясь тишиной квартиры. Телефон пиликнул. Сообщение от Матвея:

«Задерживаюсь. Переговоры с Громовым зашли в тупик, буду поздно. Ужинай без меня.

Кстати, днем заезжала мама, привезла книги, если что-то понравится, почитай. Не скучай».

Первым делом я направилась в свою комнату и с наслаждением содрала с себя одежду.

Хотелось уюта. Хотелось почувствовать его рядом, раз уж он сам держит дистанцию.

Я натянула черные лосины и, немного поколебавшись, открыла нижний ящик комода. Там, спрятанная под свитерами, лежала его футболка. Я стащила ее пару дней назад из стопки чистого бепья

- Никто же не увидит, - шепнула я себе, ныряя в мягкую серую ткань.

Футболка была мне огромной, висела мешком до колен, но она хранила едва уловимый запах,

который кружил мне голову на кафедре. В ней меня словно обнимали.

Желудок требовательно заурчал, напоминая, что обед был сто лет назад. Я поплелась на

кухню.

Включила подсветку рабочей зоны, создавая интимный полумрак, и открыла огромный

хоЛодиЛьНИк.

На средней полке, среди полезных йогуртов и скучных салатов, стоял он. Король десертов

Торт «Красный бархат»

- О да... - прошептала я.

Торт был начат. Видимо, мама Матвея привезла гостинец.

Мне было лень блать тарелку. Я взяла большой нож, отрезала себе внушительный, неприлично большой кусок, подхватила его салфеткой и, не закрывая дверцу холодильника, жадно откусила.

Нежный бисквит таял во рту. Я прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя себя самой

счастливой преступницей в мире.

· M-M-M...

· Приятного аппетита, - раздался спокойный, бархатистый женский голос откуда-то из темноты.

Я подавилась.

Кусок бисквита встал поперек горла. Я резко открыла глаза, закашлялась, чудом удержала торт

в руке и развернулась на сто восемьдесят градусов.

В дверях кухни стояла женщина. Элегантная, с идеальной укладкой, в очках в тонкой оправе,

держа в руках книгу.

Она смотрела на меня. Я смотрела на нее.

Картина маслом: стажерка в лосинах и футболке босса, с перемазанным кремом ртом и куском

торта в руке, пойманная на месте преступления.

- Кхе-кхе... - я наконец проглотила злосчастный кусок, чувствуя, как лицо и шею заливает густой

краской стыда. - Д-добрый вечер.

Женщина медленно сняла очки. Ее карие глаза, точь-в-точь как у Матвея, только мудрее и мягче, смотрели на меня с вежливым интересом.

· Добрый вечер, милая. Я Елена Павловна, мама Матвея. А вы... - ее взгляд скользнул по безразмерной серой футболке, которая явно была мне велика размера на три, - ...судя по гардеробу, чувствуете себя здесь как дома.

· Я... я Лера. Ассистент Матвея Александровича. Стажер.

· Стажер, - повторила она, пробуя слово на вкус. - Интересно. У Матвея в офисе ввели новый

дресс-код?

Я поняла, что врать бесполезно.

- Простите, - я опустила глаза, пряча надкушенный торт за спину, как нашкодивший ребенок. - У меня... сложная жизненная ситуация. Матвей Александрович разрешил мне пожить в гостевой комнате, временно. А футболка... я просто свою постирала. И... простите за торт.

Ложь про стирку звучала жалко, но Елена Павловна вдруг рассмеялась. Смех у нее был

легким.

- Не бойтесь, Лера. Я не прокурор, хоть и вырастила адвоката. Расслабьтесь. И торт, кстати,

привезла я. Нравится?

· Очень, - честно пискнула я.

· Тогда садитесь за стол. Негоже есть стоя, в дверях холодильника. Давайте пить чай. Я ждала

Матвея, но зачиталась

Через десять минут мы сидели за барной стойкой. Я все еще чувствовала себя неловко, но

Елена Павловна вела себя так, словно мы были старыми знакомыми.

Значит, третий курс? - уточнила она, разливая чай.

· Да. Юрфак.

· И как вам мой сын? Тиран?

· Требовательный, - дипломатично ответила я. - Но... он учит думать.

Елена Павловна внимательно посмотрела на меня поверх чашки.

Знаете, Лера, Матвей сложный человек. Он привык все контролировать, держать всех на расстоянии вытянутой руки. И тот факт, что он пустил кого-то в свое личное пространство о многом говорит.

- Он просто помогает мне, - быстро вставила я, боясь, что она нафантазирует лишнего, хотя

фантазировать было о чем. - Я попала в трудную ситуацию с отцом, и..

- Я не прошу отчета, милая, - мягко перебила она. - Я просто вижу, что в этой квартире впервые

за долгое время пахнет жизнью. А не только дорогой кожей и одиночеством.

Звук открываемой входной двери заставил нас обеих обернуться.

- Мам? - голос Матвея из коридора звучал удивленно и сразу напряженно. - Я увидел твою

машину внизу. Ты почему не уехала?

Он вошел на кухню, на ходу стягивая пиджак и ослабляя узел галстука. Уставший, мрачный, с

тенями под глазами.

Но когда он увидел нас, он застыл.

Его взгляд метнулся к маме, потом ко мне.

Он увидел свою серую футболку на моем теле. Я заметила, как дернулся его кадык, как потемнели глаза, превращаясь в два черных омута. На секунду маска слетела, и я увидела чистое, неприкрытое желание собственника, смешанное с воспоминаниями о том, что было на кафедре.

Но он тут же взял себя в руки.

· Добрый вечер, - сухо произнес он. - Я, кажется, прервал девичник?

· Привет, дорогой, - Елена Павловна встала и поцеловала сына в щеку. - Ты поздно. Мы с Лерой

решили выпить чаю. Она рассказала мне, что временно живет у тебя.

Матвей бросил на меня быстрый взгляд.

· Да. У Леры... форс-мажор.

· Понимаю,

· кивнула мама, и в ее голосе прозвучали нотки, от которых у меня снова

загорелись уши. - Что ж, я пойду. Поздно уже. Не буду вам мешать... отдыхать после тяжелой недели.

Она взяла сумочку.

· Лера, было приятно познакомиться.

· Взаимно, Елена Павловна.

Матвей пошел провожать ее. Я осталась на кухне, прислушиваясь.

...она милая, Матвей. И совсем юная, - донесся тихий голос матери из прихожей. - Будь

осторожен. сын.

Дверь хлопнула.

Повисла звенящая тишина.

Матвей вернулся на кухню. Он не смотрел на меня. Подошел к раковине, налил стакан воды и

выпил залпом, словно тушил пожар внутри.

Я сидела на барном стуле, вцепившись пальцами в край столешницы.

- Прости, - тихо нарушила я молчание. - Я не знала, что она здесь.

Матвей медленно повернулся. Он оперся поясницей о столешницу, скрестив руки на груди. Его взгляд стал тяжелым, он медленно скользил по моим босым ногам, по обтянутым лосинами бедрам, поднимался выше, по серой ткани его собственной футболки, задерживаясь на очертаниях груди, и наконец встретился с моими глазами

· Тебе не за что извиняться, - его голос был низким, с хрипотцой. - Это мой дом.

· Она... она что-то подумала?

· Она подумала ровно то, что увидела, Лера. Красивую девушку в моей одежде на моей кухне.

Выводы напрашиваются сами собой.

Он тяжело вздохнул и провел ладонью по волосам.

- Лера... зачем ты надела эту футболку?

Вопрос прозвучал почти как обвинение.

- Она удобная, - прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. - И она... пахнет

тобой.

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня защипало в глазах.

· Иди спать.

· А ты?

· А я доем торт и, видимо, приму ледяной душ. Уже второй за день.

Я ушла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, сползая на пол.

Он хотел меня. До безумия. И его чертово благоролство одновременно восхишало меня и

доводило до бешенства.

Глава 17.

Следующие пару дней прошли в сумасшедшем режиме. На работе Матвей к чему-то упорно

готовился. В университете я старалась не смотреть на него дольше положенных трех секунд

После пар мне позвонил отец.

- Валерия, в пятницу состоится ежегодный благотворительный вечер фонда «Наследие». Я

хочу, чтобы ты пошла с нами.

· Пап, у меня учеба, да и работы много... - начала я, заранее зная ответ.

· Это не обсуждается, - перебил он спокойным тоном, не терпящим возражений. - Это важное статусное мероприятие. Там будут Игнатьевы, Громовы и все ключевые партнеры. Твое отсутствие будет расценено как неуважение к семье. Купи себе платье. Карту я разблокировал на один день.

· Хорошо, папа.

Я сбросила вызов. «Наследие». Очередная ярмарка тщеславия.

Вечером я приехала в пентхаус первой. Матвей вернулся позже, уставший и голодный.

Мы поужинали на кухне почти молча, обмениваясь короткими фразами о документах и сроках,

но каждый раз, когда наши взгляды встречались над тарелками, воздух искрил.

После ужина я встала, чтобы убрать посуду в посудомойку. Матвей остался сидеть за столом,

просматривая что-то в планшете

Я загрузила тарелки и потянулась к верхней полке шкафчика, чтобы достать капсулы для

кофемашины.

Я встала на цыпочки. Моя домашняя футболка задралась, оголяя полоску кожи на пояснице.

Матвей шумно, резко вздохнул, словно ему перекрыли кислород.

· Лера, - его голос стал низким, с вибрирующей хрипотцой.

· Да? - я замерла.

Он отложил планшет в сторону. Резко развернулся на стуле, поймал меня за руку и одним

сильным движением притянул к себе.

Я ахнула, потеряв равновесие и оказавшись зажатой между его разведенными ногами.

- К черту кофе, - прорычал он, глядя мне в глаза темным, голодным взглядом.

Он подхватил меня за талию и легко, словно я была невесомой, поднял и посадил на край

массивного кухонного стола.

Он шагнул вплотную, вклиниваясь между моих бедер. Его горячие ладони легли мне на ноги, большие пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра сквозь ткань домашних штанов, прожигая КоЖУ.

- Ты сводишь меня с ума, - выдохнул он, и накрыл мои губы своими.

Поцелуй был жадным, властным, со вкусом безумного желания. Я вцепилась пальцами в его плечи, отвечая с той же отчаянной страстью, которая копилась в нас всю неделю. Его язык сплетался с моим, руки сжимали меня все крепче, притягивая к себе так, что между нами не осталось и миллиметра пространства.

Мы оторвались друг от друга только когда легкие начали гореть от нехватки кислорода.

Матвей тяжело дышал, уткнувшись лбом мне в плечо. Я чувствовала, как бешено колотится его

сердце.

- В пятницу благотворительный вечер, - хрипло сказал он, уткнувшись лбом мне в плечо и

восстанавливая дыхание

· Я знаю, - прошептала я, гладя его по затылку. - Звонил папа, я должна туда пойти.

· Я тоже там буду.

Меня кольнуло страхом. Отец, Матвей... Это будет не вечер, а пороховая бочка.

- Хорошо

Матвей отстранился, заглядывая мне в глаза.

- Не смотри на меня там так, как сейчас, Лера, - он криво усмехнулся и снова поцеловал меня в ямку на шее, заставив вздрогнуть. - Иначе я украду тебя прямо из бального зала и плевать на скандал, партнеров и твоего отца.

Пятница.

Я выбрала платье цвета кофе с молоком. Шелковое, струящееся, в бельевом стиле, с открытой спиной и деликатным вырезом. Волосы оставила распущенными, они легли мягкими шоколадными волнами на плечи.

Минимум макияжа, только акцент на губы.

Зал, где проходил благотворительный вечер был полон блеска бриллиантов и фальшивых улыбок. Я стояла рядом с отцом и Максимом, изображая примерную дочь и стараясь не зевать.

Отец был доволен моим видом.

- Валерия, ты выглядишь великолепно, - раздался елейный голос сбоку.

Я обернулась. Кирилл. Он был в смокинге и выглядел, как всегда, идеально прилизанным.

Рядом стояли его родители

- Спасибо, - вежливо ответила я, внутренне напрягаясь.

В этот момент по залу прошел шепот. В дверях появилась новая группа гостей.

Виктор Громов, рядом с ним Алина, сияющая в золотом платье, и... Матвей.

Он был мрачен, собран и дьявольски красив. Наши взгляды встретились через толпу. В его

глазах на секунду вспыхнуло восхищение.

- Позвольте пригласить вас на танец, Валерия? - неожиданно громко спросил Кирилл,

протягивая мне руку.

Я хотела отказаться, но отец ощутимо подтолкнул меня локтем в бок.

- Иди, Лера.

Я мысленно выругалась, вздохнула и вложила свою холодную ладонь в потную руку Кирилла Мы вышли в центр зала, я чувствовала спиной тяжелый, прожигающий взгляд Матвея.

Кирилл вел в танце на удивление уверенно, но без лишней близости, соблюдая дистанцию.

- Лера, - начал он, наклонившись к моему уху, когда мы сделали поворот. - Скажи честно, ты

ведь меня терпеть не можешь?

Я чуть не сбилась с шага от такой прямоты.

- Если честно? - я посмотрела на него. - Да. Ты скользкий, Кирилл.

Он неожиданно хмыкнул, и его лицо стало... нормальным. Без маски мажора.

Справедливо. А ты, кстати, тоже не подарок. Заноза в заднице, если верить твоему отцу.

· Спасибо, я стараюсь.

· Слушай, давай начистоту, - его тон стал серьезным, почти заговорщическим. - Я тоже не горю

желанием на тебе жениться. Не в обиду, ты красивая и все такое, но... у меня есть девушка.

· Что? - я чуть не споткнулась, наступив ему на лакированный туфель.

· Ага. - Кирилл огляделся по сторонам и понизил голос. - Она бариста в кофейне у офиса отца.

Родители в обморок упадут, если узнают. Отец меня лишит наследства быстрее, чем ты успеешь сказать «субсидиарная ответственность».

Я не сдержала искренней улыбки. Впервые я посмотрела на него не как на врага.

· И что ты предлагаешь?

· Мы должны стать союзниками, Лер. Я прикрываю тебя перед твоим отцом, изображаю ухаживания. Ты прикрываешь меня перед моими, не давая окончательного ответа. Просто не посылай меня при всех, ладно?

· Ладно, - кивнула я, чувствуя невероятное облегчение.

· Кстати, - Кирилл скосил глаза куда-то мне за спину. - Твой Миронов сейчас прожжет во мне дыру взглядом. Он смотрит так, будто хочет оторвать мне голову и сыграть ею в боулинг. Вы с ним.. того?

· Заткнись и танцуй, Кирилл, - прошипела я, чувствуя, как краснеют щеки.

· Понял-принял. Молчу.

Музыка закончилась. Кирилл галантно поцеловал мне руку, и я улыбнулась ему в ответ, теперь

уже как сообщнику в нашей маленькой афере против родителей.

Я подняла глаза и наткнулась на взгляд Матвея.

Он стоял у колонны, сжимая бокал с шампанским так, что тонкая ножка могла хрустнуть в

любой момент. Он видел наш танец. Видел, как Кирилл шептал мне на ухо. Видел мою улыбку.

И он был в бешенстве.

Музыка сменилась. Кирилл хотел проводить меня к столику, но тут перед нами возникла

высокая фигура, заслонив свет люстр.

- Позвольте украсть вашу даму, Кирилл? - голос Матвея звучал как скрежет стали по стеклу, хотя на лице была вежливая, ледяная улыбка. - У меня есть пара срочных вопросов к моей ассистентке касательно графика на следующую неделю.

Кирилл, тут же отступил.

- Конечно, Матвей Александрович. Лера, я буду у столика с родителями.

Матвей протянул мне руку, я вложила свою ладонь в его горячую руку. Его ладонь легла мне на талию - твердо, по-хозяйски, чуть сильнее и ниже, чем позволяли приличия. Он притянул меня к себе так близко, что наши бедра соприкасались при каждом шаге.

Он глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоить внутреннего зверя. Чуть ослабил хватку, но придвинул меня еще ближе. Теперь мы двигались в унисон, и это было похоже на магию. Весь мир вокруг перестал существовать.

- В понедельник я улетаю в Лондон, - тихо произнес он. - На неделю. Срочные переговоры по

слиянию, о котором я говорил.

У меня внутри все оборвалось. Целая неделя без него? После всего, что между нами

происходит?

· Ты улетаешь? - переспросила я, чувствуя, как настроение падает ниже плинтуса.

· Я хочу взять тебя с собой.

· В Лондон?

· Официально, как моего личного ассистента, - его губы тронула легкая улыбка. - Будешь вести протоколы, переводить встречи, носить папки. Это отличная практика, никто не придерется.

Матвей наклонился ниже, его губы почти касались моего виска, обжигая дыханием.

- А неофициально, Лера... Там никто нас не знает. Там не будет твоего отца, не будет

Громовых, не будет университета. Только мы. Я покажу тебе свой Лондон. Квартиру в Челси, пабы, набережную...

Мое сердце забилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди и начнет

танцевать джигу. Это звучало как безумие и как самая большая мечта.

· А как же учеба? - слабо возразила я, цепляясь за остатки здравого смысла.

· я договорюсь с ректоратом. Оформим как зарубежную стажировку. У тебя есть загранпаспорт?

· Да, виза открыта еще с прошлого года, мы с родителями летали...

· Отлично. Вылет в понедельник утром.

Музыка стихла. Матвей неохотно отстранился, снова надевая маску холодного начальника, но

его пальцы на секунду сжали мою руку, посылая последний импульс.

- Подумай, Валерия Дмитриевна. Это будет очень... поучительная командировка.

Он коротко поклонился и ушел к Алине, которая сверлила нас взглядом с другого конца зала,

готовая, кажется, метнуть в меня вилку.

А я осталась стоять посреди танцпола, оглушенная, напуганная и абсолютно, безнадежно

счастливая.

Лондон. Мы вдвоем. Целую неделю.

Кажется, моя девственность доживала свои последние дни.

Глава 18.

Суббота началась с осознания глобальности грядущего события.

Я еду в Лондон с Матвеем.

Вывод напрашивался сам собой: операция «Лондон» плавно перетекала в операцию «Прощай,

невинность».

Я лежала в кровати, глядя в потолок, и гоняла в голове мысли, как шары в бильярде.

Быть девственницей в двадцать лет, в наше время это уже почти диагноз. Мои подруги давно прошли этот этап, Катя меняла парней с завидной регулярностью и делилась подробностями, от которых у меня краснели уши. А я? Я ждала.

Я ждала, когда «торкнет». И вот, торкнуло так, что штукатурка сыпется.

Теперь мне казалось, что я хранила себя-ненаглядную специально для Матвея. Это было романтично, пафосно и... чертовски страшно.

А вдруг я что-то сделаю не так? Вдруг я бревно? Вдруг он разочаруется?

Мои размышления прервал сам объект моих грез, постучав в дверь.

- Лера, ты проснулась?

Я натянула одеяло до подбородка.

- Да!

Он приоткрыл дверь. В домашней одежде, с чашкой кофе, он выглядел преступно уютным.

- У меня дела в городе, вернусь вечером. Завтра собираем вещи. Кстати, - он подошел к

кровати и положил на тумбочку черную банковскую карту. - Это тебе.

Я уставилась на черный пластик, как на гранату.

· Зачем?

· Купи себе что-нибудь в дорогу. Лондон город капризный, там ветрено. Может, тебе нужен

новый тренч или теплый свитер. Или чемодан побольше. Не хочу, чтобы ты мерзла.

Включилась моя гордость

· Не надо, Матвей. У меня есть вещи. И деньги... немного есть.

· Лера, - он закатил глаза. - Это корпоративная карта. Представительские расходы. Ты едешь

как мой ассистент, не упрямься.

Он наклонился, быстро поцеловал меня в макушку и ушел.

«Не буду я ничего покупать», - решила я сначала.

А потом вспомнила свой ящик с бельем.

Удобные хлопковые трусики «неделька». Бюстгальтеры бежевого цвета «под все подходит».

Пижама с мишками.

Если я собираюсь соблазнить мужчину своей мечты в Лондоне, то «мишки» должны остаться в Москве.

Мне нужно было кружевное, шелковое, поражающее наповал оружие массового соблазнения.

Ладно, Матвей Александрович, - сказала я карте. - Вы сами напросились на

«представительские расходы».

Торговый центр гудел, как улей.

Вам помочь? - прощебетала консультант, оглядывая мои джинсы и кеды.

· Да, - твердо сказала я. - Мне нужно что-то... сногсшибательное, но элегантное.

Мы выбрали комплект черного кружева, настолько тонкого, что я боялась его порвать взглядом.

И еще один комплект глубокого винного цвета. И шелковый халат, который стоил как моя стипендия за год.

На кассе я молилась, чтобы Матвею не приходили смс с детализацией покупок. «Магазин

"Дикая Орхидея"» - это не очень похоже на теплый свитер. Но потом успокоила себя, если все пройдет по плану, он оценит эти инвестиции.

Вернувшись домой и спрятав пакеты на самое дно чемодана, я приступила ко второй части

плана.

Разведка.

Меня мучил вопрос: догадывается ли он? И главное - как он относится к моей неопытности?

Вдруг ему нравятся опытные львицы, которые знают сто и один способ доставить

удовольствие? А я знаю только, как сварить кофе и найти ошибку в договоре.

Мне нужно было аккуратно выяснить его позицию до вылета.

В воскресенье вечером мы сидели в гостиной, пили вино. Матвей смотрел новости на

английском, я делала вид, что читаю книгу, а сама сверлила его профиль взглядом

· Матвей, - начала я издалека.

· Мм? - он не отрывался от экрана.

· А ты любишь... антиквариат?

Он медленно повернул ко мне голову.

· Что?

· Ну, старинные вещи. Которые никто не трогал. Или ты предпочитаешь что-то с историей?

Матвей посмотрел на меня с веселым недоумением.

· Лера, мы говорим о машинах или о мебели?

· О вещах в Целом. О философии потребления! - выкрутилась я, чувствуя, как горят уши.

· Я предпочитаю качество, - дипломатично ответил он. - Неважно, новое оно или с историей.

Главное, чтобы мне это подходило.

«Отлично, - подумала я. - Ответ ни о чем».

- А вот, например, книги! - не унималась я, сделав глоток вина для храбрости. - Тебе нравится открывать новую книгу, у которой еще страницы склеены? Или приятнее читать ту, где уже есть пометки на полях, и ты знаешь, что она интересная?

Матвей прищурился. В его глазах заплясали черти. Кажется, он начал догадываться, что мои

вопросы имеют двойное дно.

- Лера, - он наклонился ко мне. - Если книга хорошая, я буду читать ее с удовольствием. И мне плевать, читал ли ее кто-то до меня. Но если страницы склеены, - он сделал паузу, и мое сердце остановилось, - то это даже интереснее. Приходится быть аккуратнее, чтобы не порвать переплет.

Но зато ты первый, кто узнает сюжет.

Я поперхнулась вином.

«Аккуратнее, чтобы не порвать переплет». Господи. Он все понял? Или я просто пошлая фантазерка?

- Ты какая-то дерганая сегодня, - заметил он, разливая вино. - Боишься предстоящих

переговоров?

· Нет. Я просто волнуюсь.

· О чем?

Я сделала большой глоток. Была-не была.

- Матвей, только скажи честно. Вот представь ситуацию. Ты покупаешь машину. Шикарную, дорогую. Ты думаешь, что она с пробегом, гоночная. И вот садишься за руль, а там... даже пленка с сидений не снята. И инструкция на китайском. Ты бы расстроился?

Матвей поставил бокал на стол и посмотрел на меня. Внимательно. Очень внимательно.

- Лера, - его голос стал серьезным, но уголки губ подрагивали. - Ты сейчас пытаешься мне сказать, что ты не умеешь водить машину с механической коробкой передач? Или мы снова говорим метафорами?

Я покраснела до корней волос.

- Метафорами.

Он молчал минуту, разглядывая меня. Потом усмехнулся - тепло и как-то... облегченно?

- Знаешь, - медленно произнес он. - Если машина мне действительно нравится. Если я мечтал именно об этой модели... То пленка на сиденьях - это не проблема. Это бонус. Значит, никто до меня не газовал на ней, не портил мотор и не царапал бампер.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были горячими.

- И инструкцию я как-нибудь переведу. Опыт вождения у меня большой. Справлюсь.

Я выдохнула. Он понял. Он точно все понял и не испугался.

· То есть... возвращать дилеру не будешь? - тихо спросила я.

· Нет, Лера, - он сжал мои пальцы. - Я оставлю ее себе. И буду очень беречь.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как паника отступает, уступая место теплому,

тягучему предвкушению.

- Ну, раз с машинами разобрались, - Матвей подмигнул, - может, пойдем собираться? Или

пойдем... изучать инструкцию?

Я рассмеялась, пряча лицо в ладонях.

· Ты невыносим, Матвей.

· Я знаю. Но тебе придется потерпеть. У нас впереди целая неделя.

Он встал и, проходя мимо, легонько поцеловал меня в макушку.

- Иди спать, маленькая «новая машина». Завтра ранний подьем.

Глава 19.

Когда мы подъехали к терминалу бизнес-авиации, я поняла, что мои представления о командировках были слегка... наивными. Я ожидала бизнес-класс «Аэрофлота», ну, может быть, какие-то особые места.

Но перед нами стоял небольшой, изящный серебристый самолет.

· Это... весь наш? - спросила я, пока водитель выгружал чемоданы.

· Это корпоративный борт, - Матвей взял меня за руку, ведя к трапу. - Не люблю зависеть от

расписания регулярных рейсов. И не люблю лишних людей.

«Лишних людей». То есть мы будем там совсем одни. На высоте десяти тысяч метров.

У меня вспотели ладошки.

Салон самолета напоминал гостиную пятизвездочного отеля: бежевая кожа, дерево, мягкий свет. Стюардесса по имени Жанна, улыбчивая и незаметная, как ниндзя, тут же предложила шампанское.

· С утра? - удивилась я.

· Для храбрости, - подмигнул Матвей. - Ты выглядишь так, будто мы летим не в Лондон, а на

расстрел.

Мы взлетели. Матвей открыл ноутбук, погрузившись в работу, но его рука лежала на подлокотнике моего кресла, и он периодически поглаживал мою ладонь большим пальцем. Этот простой жест успокаивал лучше любого алкоголя.

Прилетев в Лондон с серым небом и мелкой моросью, мы поехали в квартиру Матвея, которая

находилась в Челси, в старинном доме из красного кирпича с белыми колоннами.

Внутри было стильно, дорого и очень по-мужски: темное дерево, кожаные диваны, огромные

окна и минимум безделушек.

- Располагайся, - Матвей занес чемоданы. - Спальня там, ванная рядом. Я пока закажу ужин.

Ты, наверное, устала?

- Немного.

Я прошла в спальню. Огромная кровать king-size занимала половину комнаты. Я посмотрела на

нее и сглотнула.

«Ну что, Валерия, час икс настал».

Матвей заказал еду из ближайшего итальянского ресторана. Пока мы ждали доставку, я решила, что пора действовать. Обратного пути нет, мы в Лондоне, в одной квартире, и между нами искрит так, что можно заряжать Теслу.

· Я пойду... освежусь с дороги, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

· Конечно. Полотенца в ванной на полке.

Я схватила свой чемодан и юркнула в спальню, а оттуда - в смежную ванную комнату.

Закрыла за собой дверь на замок, выдохнула и посмотрела в зеркало. Щеки горели, зрачки

расширены.

- Ты сможешь, Дмитриенко. Ты ждала этого. Ты хочешь его.

Я приняла душ, смывая с себя усталость перелета. Ароматный гель, лосьон для тела - я

хотела, чтобы моя кожа была бархатной.

Дрожащими пальцами я достала из пакета тот самый комплект. Черное кружево, тонкое, провокационное, почти ничего не скрывающее, но оставляющее простор для фантазии.

Оно сидело идеально, подчеркивая грудь и изгиб бедер. Сверху накинула тот самый шелковый

халат цвета темного вина, плотно запахнула его и завязала пояс.

Я распустила влажные волосы, позволив им упасть на плечи.

Когда я вышла в гостиную, свет был приглушен. Горел только торшер у дивана и пара свечей на столе - Матвей времени не терял. За окном шумел лондонский дождь, создавая идеальный саундтрек.

Матвей стоял у окна с бокалом виски в руке. Он уже снял пиджак и галстук, верхние пуговицы

рубашки были расстегнуты, рукава закатаны.

Услышав мои шаги, он обернулся.

Его взгляд скользнул по моим босым ногам, поднялся по шелку халата, задержался на влажных

волосах и встретился с моими глазами.

Он не сказал ни слова. Просто поставил бокал на подоконник и медленно направился ко мне. В его глазах была такая концентрация, что мне захотелось отступить, но я заставила себя стоять на месте.

Он подошел вплотную. Не касаясь меня, вдохнул запах моих волос.

· Ты пахнешь дождем и чем-то сладким, - тихо произнес он.

· Это лосьон, - прошептала я.

· Это сводит с ума.

Он протянул руку и коснулся пальцами пояса моего халата. Не дернул, не развязал. Просто

погладил шелк.

- Ты уверена, Лера? - спросил он, глядя мне в глаза. - Мы можем просто поужинать и лечь спать. В разных комнатах. Я не хочу, чтобы ты делала это только потому, что так «надо» или потому что мы в Лондоне.

Его благородство сейчас было совсем некстати, но именно оно окончательно убедило меня.

Я накрыла его руку своей и сама потянула за конец пояса. Узел развязался. Халат

распахнулся.

Взгляд Матвея упал на черное кружево. Я услышала, как он резко втянул воздух. Его зрачки

расширились, поглощая радужку.

- Господи….. - выдохнул он хрипло. - Кажется, инструкция мне не понадобится.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Не так, как на кухне или в университете. В этом поцелуе не было спешки, была только тягучая, обволакивающая нежность, от которой у меня подогнулись колени.

- Идем, - прошептал он в мои губы и, подхватив меня на руки, понес в спальню.

Он опустил меня на прохладные простыни огромной кровати, но не отошел ни на шаг, нависая

сверху. В полумраке спальни его глаза казались абсолютно черными.

· Ты дрожишь, - заметил он, проводя костяшками пальцев по моей скуле.

· Я боюсь, - честно призналась я. - Немного.

· Не бойся, - он склонился ниже, касаясь губами мочки моего уха. - Я не сделаю тебе больно.

Вернее... я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Обещаю

Он начал целовать мою шею, и по телу пробежала волна электричества. Его руки начали свое путешествие. Медленно, изучая каждый сантиметр. Он гладил мои плечи, спускался к талии, очерчивал бедра. Его прикосновения были уверенными, хозяйскими, но невероятно осторожными, словно он касался хрупкого фарфора.

Ты невероятная, - шептал он, покрывая поцелуями мою ключицу. - Такая нежная... Такая

отзывчивая.

Он избавился от своей одежды, оставшись только в боксерах, а затем вернулся ко мне,

избавляя от остатков кружева.

Когда я осталась абсолютно обнаженной перед ним, мне захотелось прикрыться, спрятаться.

Но Матвей перехватил мои руки, переплел свои пальцы с моими и прижал их к подушке над моей головой.

Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением, скользя взглядом по груди, животу, ногам.

- Не прячься, - хрипло попросил он. - Дай мне насмотреться. Ты совершенна, Лера.

Его губы накрыли мою грудь, и я выгнулась дугой, судорожно вздохнув. Ощущения были новыми, острыми, ошеломляющими. Его язык дразнил, его губы втягивали кожу, а свободная рука скользнула вниз, между моих бедер

Я инстинктивно сжала ноги.

- Тише, маленькая, тише, - успокаивал он, целуя мой живот. - Расслабься. Доверься мне.

Он развел мои колени, устраиваясь между ними. Его пальцы коснулись самой чувствительной

точки, и я вскрикнула.

Матвей не спешил. Он ласкал меня долго, мучительно сладко, доводя до состояния, когда реальность перестала существовать, остался только он, его запах, его руки и этот жар, разливающийся внизу живота.

- Матвей... пожалуйста... - взмолилась я, сама не зная, о чем прошу. Мне нужно было больше.

Он навис надо мной, опираясь на локти. Его лицо было напряженным, на лбу выступила

испарина. Я видела, каких усилий ему стоит сдерживать себя.

- Смотри на меня, - приказал он.

Я открыла затуманенные глаза.

Он медленно вошел в меня

Боль была резкой, но короткой. Я ахнула, впиваясь ногтями в его плечи. Матвей тут же замер.

Он не двигался, давая мне привыкнуть, пережидая этот момент. Он целовал мое лицо, слизывал выступившие слезинки, шептал какие-то нежности.

- Все, все... Прошло? - спросил он, глядя мне в глаза с тревогой.

Я кивнула, чувствуя, как боль отступает, уступая место чувству наполненности.

· Да.

· Ты моя, - прорычал он. - Теперь ты только моя.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, прислушиваясь к каждому моему

вздоху. Но постепенно ритм нарастал. Жар захлестнул нас обоих.

Это было похоже на шторм. Я не знала, что мое тело способно на такое. Я не знала, что могу издавать такие звуки. Я плавилась под ним, подстраиваясь под его движения, отвечая на каждый

ТоЛЧоК

Матвей потерял остатки своего хваленого самоконтроля. Он двигался мощно, глубоко, вбивая

меня в матрас, присваивая, метя территорию.

Мир взорвался тысячей искр. Я закричала, выгибаясь в его руках, когда удовольствие накрыло

меня с головой, лишая возможности дышать.

Через секунду Матвей содрогнулся, с рыком изливаясь в меня, и тяжело рухнул сверху.

Мы лежали так долго, слушая, как постепенно успокаивается дыхание и шум дождя за окном

снова становится различимым.

Матвей приподнялся на локтях, убрал мокрую прядь волос с моего лба и посмотрел на меня с

такой нежностью, что у меня снова перехватило горло.

· Ты как? - тихо спросил он.

· Живая, - улыбнулась я слабо. - Кажется.

Он улыбнулся в ответ, поцеловал меня в кончик носа и перекатился на бок, прижимая меня к

себе спиной к груди. Натянул на нас одеяло, укутывая, как в кокон.

- Спи, - скомандовал он, обнимая меня рукой поперек талии, словно удерживая самое дорогое

сокровище. - Завтра у нас много дел.

· Каких? - пробормотала я, уже проваливаясь в сон.

· Я обещал показать тебе Лондон.

Я уснула с улыбкой на губах, чувствуя себя самой защищенной, самой любимой и самой

счастливой девушкой в мире.

Глава 20

Утро началось с аромата кофе и настойчивых поцелуев в плечо.

Я потянулась, чувствуя приятную ломоту во всем теле - напоминание о бурной ночи

- Подъем, соня, - прошептал Матвей мне на ухо. - Лондон не ждет.

Я открыла глаза. Он уже был одет - джинсы, белая футболка, пиджак. Выглядел неприлично бодрым и довольным жизнью.

· Который час? - простонала я, закапываясь в подушку.

· Десять утра. У тебя полчаса на сборы. Завтрак на столе.

· Ты тиран, Миронов. Даже после секса.

· Особенно после секса, - усмехнулся он. - Потому что теперь я чувствую ответственность за

твой культурный досуг. И за то, чтобы ты хорошо питалась.

Через час мы уже гуляли по Гайд-парку. Дождь закончился, выглянуло робкое солнце.

Матвей держал меня за руку, переплетя наши пальцы, и не отпускал ни на секунду. Мы

кормили наглых белок, пили кофе из бумажных стаканчиков и болтали обо всем на свете.

С ним было легко. Исчезла та напряженность, которая была между нами в Москве. Исчезли роли «преподаватель-студентка», «босс-подчиненная». Мы были просто мужчиной и женщиной, которые наслаждались друг другом.

- А что будет, когда мы вернемся? - спросила я, когда мы сидели на скамейке, глядя на озеро.

Матвей посерьезнел.

- В университете придется соблюдать дистанцию, Лера. Я не хочу, чтобы пошли слухи. Тебе

еще учиться, а мне... мне дорога моя репутация. Но только в стенах универа

· А отец?

· С твоим отцом я разберусь, - жестко сказал он. - Я не позволю ему ломать нашу тоже.

· Нашу? - я затаила дыхание.

· Нашу, - твердо повторил он, поднося мою руку к губам. - Ты же не думала, что после вчерашнего я тебя отпущу? Я же сказал: я оставлю эту машину себе.

Я рассмеялась и положила голову ему на плечо.

Вечером, после долгих переговоров, на которых я с умным видом перекладывала бумаги, мы

вернулись в квартиру.

· Устала? - спросил он, снимая пальто.

· Есть немного.

Матвей подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе.

- Тогда предлагаю заказать ужин, открыть вино и... повторить вчерашний урок. Мне показалось,

ты не до конца усвоила материал

- Профессор Миронов, - прошептала я, обвивая руками его шею. - Вы намекаете на

дополнительные занятия?

- Я настаиваю, студентка Дмитриенко.

Он подхватил меня под бедра, я обхватила его ногами, и он понес меня в спальню, не

прерывая поцелуя.

Неделя в Лондоне пролетела как один яркий, насыщенный кадр из романтического фильма.

У нас был свой распорядок. Утром Матвей уезжал на переговоры, оставляя меня в постели с

поцелуем и картой.

Я гуляла по городу, пила кофе в маленьких кофейнях, делала зарисовки в блокноте. Лондон

вдохновлял.

Серый, мокрый, величественный - он идеально подходил под мое внутреннее состояние перемен. Я рисовала прохожих, архитектуру, витрины. В моей голове рождалась идея для новой коллекции, для конкурса.

В Москву мы вернулись в воскресенье вечером

Конец октября, листья с деревьев почти облетели, и Москва погрузилась в серую, дождливую

погоду. Но только не для меня. В моем мире, несмотря на погоду, все цвело.

С Матвеем мы жили в режиме "тайных влюбленных", и мне это даже нравилось. Украденные

поцелуи в лифте офиса, долгие совместные ночи.

Омрачало идиллию только одно - фальшивая свадьба, о которой я так и не рассказала

Матвею.

В четверг позвонил отец.

- Лера, в субботу ужин в загородном клубе. Приезжают важные партнеры из регионов, будет

большой прием. Я хочу, чтобы вы с Кириллом присутствовали.

Я хотела отказаться, сослаться на болезнь или учебу, но Кирилл перехватил инициативу.

- Лер, поехали, - уговаривал он по телефону. - Если мы сейчас не появимся, отец заподозрит неладное и заблокирует счета. Подыграй мне, если что-то пойдет не так, я сам устрою сцену, и ты меня с позором бросишь прямо там.

Его голос звучал уверенно, и я согласилась. В конце концов, что могло случиться за один вечер?

Матвей улетел в Питер на конференцию и должен был вернуться только в воскресенье

вечером. Когда я позвонила и сказала, что папа позвал на ужин в загородный клуб, он меня отпустил, пожелав хорошо отдохнуть.

В субботу вечером Кирилл заехал за мной. Он был нервным, хотя пытался шутить.

- Ты какая-то бледная, Лера. Расслабься. Съедим пару канапе и свалим, мне самому это

поперек горла.

Клуб сиял огнями. Дорогие машины, дамы в мехах, мужчины с сигарами. Отец встретил нас у

входа, поцеловал меня в щеку. Он выглядел возбужденным.

Ужин шел своим чередом. Скучные тосты, разговоры о бизнесе. Я оставила сумочку с

телефоном на спинке своего стула, когда отец вдруг поднялся на сцену и взял микрофон.

- Дорогие друзья! - его голос разнесся по залу. - Сегодня особенный вечер. И я хочу пригласить

сюда мою дочь Валерию и Кирилла!

Я напряглась. Зачем на сцену?

Кирилл сжал мою руку так сильно, что мне стало больно.

- Идем, - шепнул он. - Не бойся.

Я подумала, что папа не сделает ничего плохого при таком количестве людей, и покорно пошла

за Кириллом. Прожекторы ударили в глаза. Мы встали рядом с отцом.

- Друзья! - продолжил отец, сияя. - Мы долго к этому шли. Я с гордостью объявляю о помолвке

моей дочери Валерии и Кирилла Игнатьева! Свадьба состоится в декабре!

В зале взорвались аплодисменты. Я стояла, оглушенная. Помолвка? Прямо сейчас?

Я резко повернулась к Кириллу, ожидая обещанной "драмы". Ожидая, что он сейчас выхватит

микрофон и скажет: "Нет!".

Но Кирилл посмотрел мне в глаза с отчаянием и какой-то обреченностью.

- Прости, Лера, - одними губами произнес он. - Мне нужно время. Я не могу сейчас все

разрушить.

А потом он наклонился и поцеловал меня в губы.

Я застыла от шока. Он целовал меня. На глазах у сотен людей. Под крики "Горько!".

Наконец, Кирилл отстранился, натянуто улыбаясь гостям. Я стояла белая как полотно, готовая

упасть в обморок.

И тут меня схватил за руку мой брат Максим.

Он появился словно из ниоткуда, с жестким лицом.

- Идем отсюда, - процедил он, увлекая меня со сцены прочь от света и камер.

Мы вышли через служебный вход на темную улицу. Меня трясло.

· Как они могли? - шептала я. - Максим, как они могли? Кирилл, он же обещал...

· Кирилл спасал свою шкуру, Лера, - зло бросил брат.

Я вспомнила про телефон.

· Моя сумка и телефон, они остались в зале.

· Плевать на сумку! Ты туда не вернешься. Я завтра сам ее заберу. Вот, - он сунул мне в руку

связку ключей. - Это от моей квартиры и машины. Езжай ко мне, сейчас же.

· А ты?

· А я останусь и поговорю с отцом. Езжай, Лера! И запрись.

Я села в машину брата, сжимая руль ледяными руками. Я ехала по ночной трассе, не видя

дороги из-за слез.

В квартире Максима было слишком тихо. Я нашла на кухне бутылку вина, открыла ее

трясущимися руками, плеснула в бокал, а потом прямо из горла сделала глоток.

Села на пол и разрыдалась.

Как папа мог? Он знал, что я не хочу. А Кирилл? «Прости, Лера». И поцелуй. Он мог просто

стоять. Мог не целовать. Но он закрепил ложь действием, чтобы никто не усомнился.

Я пила вино и плакала, пока не отключилась прямо на диване в гостиной.

Утро было ужасным. Голова раскалывалась, глаза опухли. Телефона не было. Я была отрезана от мира. Я приняла горячую ванну, пытаясь смыть с себя вчерашний кошмар, надела чистую футболку Максима.

Тишина в квартире давила, мне нужно было хоть что-то услышать, чтобы не сойти с ума. Я включила телевизор на кухне. Шли утренние новости.

...и к светской хронике, - бодрый голос ведущей заставил меня замереть с чашкой кофе в

руках.

- Вчера в загородном клубе состоялась грандиозная помолвка наследников двух

строительных империй. Валерия Дмитриенко и Кирилл Игнатьев официально объявили о свадьбе.

На экране появились кадры. Вот мы на сцене, отец сияет и вот Кирилл целует меня. Крупным планом. Я не вырываюсь. Мои глаза широко раскрыты, но со стороны это не выглядит как удивление. Зал аплодирует.

- Красивая пара,

- щебетала ведущая. - Кстати, как сообщают наши источники, молодые

покинули торжество одними из первых. Видимо, не терпелось остаться наедине. Дело молодое, все понятно!

«Покинули торжество одними из первых». «Остаться наедине».

Матвей в Питере. У него есть телевизор. У него есть интернет. Он видит это.

Он видит, как я целуюсь с другим. Он слышит, что мы уехали вместе.

Я сползла по стене на пол, закрывая лицо руками. Он решит, что я врала ему. Что я все это

время играла с ним, а сама готовилась стать женой Кирилла.

В дверь позвонили. Настойчиво, резко. Я вздрогнула, вытерла слезы и на ватных ногах пошла

открывать. Посмотрела в глазок, там стоял Максим.

Я распахнула дверь. Брат выглядел уставшим и помятым. Костяшки на правой руке были сбиты в кровь. В руках он держал мою сумочку.

· Ты как? - спросил он, проходя внутрь и запирая дверь.

· Никак, - прошептала я, выхватывая у него сумку. Я начала лихорадочно рыться в ней. Помада,

кошелек, ключи. - Где телефон? Макс, где мой телефон?

Брат тяжело вздохнул и покачал головой.

- Его там нет, Лер. Я облазил весь зал, спрашивал у официантов, заставил охрану проверить

под столами. Видимо, кто-то приделал ему ноги в суматохе, или ты его выронила, когда убегала.

Я выронила сумку из рук. Это конец. Я отрезана от мира. Я не могу позвонить Матвею. Я не

могу ничего объяснить.

- Если тебе от этого станет легче, - голос Максима стал жестким, - То я вчера, после того как ты

уехала, вывел Кирилла на задний двор. Мы поговорили по-мужски.

Он посмотрел на свои сбитые кулаки.

- До декабря его лицо точно не заживет. Свадебных фоток не получится, гарантирую.

Несмотря на ужас ситуации, я почувствовала мрачное удовлетворение.

· Спасибо, - тихо сказала я.

· Послушай меня внимательно, - Максим взял меня за плечи. - Ты остаешься здесь и никуда не

выходишь.

· А универ?

· Я отмажу. Справку сделаю, договорюсь. Сиди тихо. Продукты я буду привозить.

Я кивнула. Тюрьма, пусть и в квартире брата.

Максим ушел, оставив меня одну в тишине. Я подошла к окну, но не стала отодвигать плотную

штору, лишь посмотрела в щелку на серую улицу.

Матвей умный мужчина. Он должен понять, что это фарс. Он знает, что я люблю его.

Но факты... Факты были против меня. Поцелуй на камеру. Мой выключенный телефон. И

новости о том, что мы с женихом «уехали, чтобы побыть наедине».

Я надеялась, что он не поверит слухам. Но где-то в глубине души, сжимаясь от холода, я сомневалась. Ревность застилает глаза даже самым умным мужчинам. А Матвей был очень ревнивым.

Глава 21.

Матвей.

В Питере лил дождь. Под стать моему настроению.

Я сидел в номере отеля, глядя в экран телевизора, и чувствовал, как внутри меня разрастается

ледяная пустыня.

Новости светской хроники крутили один и тот же ролик по кругу.

Валерия Дмитриенко. Моя Лера. Девушка, которая еще неделю назад стонала подо мной в

лондонской квартире и шептала, что она моя.

На экране она стояла на сцене рядом с Игнатьевым. Вспышки камер. Счастливый отец. И

поцелуй.

Она не оттолкнула его. Она позволила этому случиться.

· «Молодые покинули торжество одними из первых, чтобы насладиться обществом друг друга»,

· прощебетала ведущая. Я швырнул пульт в стену. Пластик разлетелся на куски. Я схватил телефон. «Абонент временно недоступен». Раз. Два. Десять. Выключила. Конечно. Зачем ей звонки от старого любовника, когда под боком молодой

перспективный жених и одобрение папочки?

Три дня я жил в аду.

Я вернулся в Москву, но не поехал к ней. Гордость, смешанная с яростью, держала меня за

горло. Я ждал, что она объявится сама. Что придет, упадет в ноги, скажет, что это ошибка.

Но тишина была оглушительной.

К среде я понял, что если не выясню правду, то просто сойду с ума или разнесу свой офис.

Поехал я не к ней. Я поехал к единственному человеку из ее семьи, у которого, кажется, были

мозги. К Максиму.

Я ворвался в кабинет ее брата, проигнорировав секретаршу. Максим сидел за столом, изучая

документы. Увидев меня, он даже не удивился. Лишь устало потер переносицу.

· Где она? - спросил я без прелюдий. - С ним?

· Сядь, Миронов, - Максим кивнул на стул. - Не маячь.

· Я спрашиваю, где твоя сестра? Готовится к свадьбе? Выбирает платье?

· Лера у меня, - отрезал Максим. - В моей квартире. Заперта уже третий день.

Я замер.

· Что значит заперта?

· То и значит. Я вывел ее из загородного клуба сразу после того чертового цирка на сцене. Отцы

подставили их двоих. Они вытащили их на сцену без предупреждения. Лера была в шоке

· Она поцеловала его.

· Кирилл поцеловал ее, чтобы спасти свою шкуру. Она все это время была одна, у меня дома.

Без телефона, она его потеряла в клубе.

Максим встал, подошел к сейфу, достал связку ключей и листок с адресом.

Она ни с кем не спала, ни с кем не сговаривалась. Она сидит там и ревет. Не горячись,

Матвей. Ей и так досталось.

Я взял ключи. Ярость начала отступать, уступая место холодному, тяжелому пониманию: я

идиот, но и она... она тоже хороша.

Я открыл дверь квартиры Максима своим ключом.

Внутри было тихо и душно. Пахло застоявшимся воздухом и вином.

Лера сидела на диване, поджав ноги, в какой-то растянутой мужской футболке. Услышав шаги,

она вскинула голову.

Глаза красные, опухшие. Лицо бледное, осунувшееся. На счастливую невесту она была похожа меньше всего на свете.

Увидев меня, она вжалась в спинку дивана, словно ожидая удара.

- Матвей….. - ее голос был сиплым, сорванным.

Я молча прошел в комнату, бросил ключи на столик и встал напротив нее, сунув руки в

карманы, чтобы не выдать дрожь.

- Поздравляю с помолвкой, Валерия Дмитриевна, - холодно произнес я. - Вся Москва гудит.

Красивая пара.

- Это неправда! - она вскочила, путаясь в пледе. - Это все ложь! Отец заставил нас! Мы не

знали! Кирилл обещал, что мы просто поужинаем, а потом... потом папа вытащил нас на сцену!

· И ты стояла там, - перебил я. - Ты позволила себя поцеловать.

· Я растерялась! Я испугалась! Матвей, я люблю тебя! Я сразу уехала к Максиму!

Она подбежала ко мне, схватила за лацканы пиджака. Ее трясло.

- Поверь мне, пожалуйста... Я не предавала тебя.

Я смотрел на нее сверху вниз. Мне хотелось прижать ее к себе, успокоить, стереть следы слез.

Но другая часть меня - взрослая, рациональная, требовала ответов.

Я аккуратно, но твердо отцепил ее руки от себя и отступил на шаг.

- Я знаю, что ты уехала, Максим мне рассказал. Поэтому я здесь, а не пью виски в своем

кабинете, пытаясь забыть твое имя.

Лера всхлипнула, вытирая слезы ладонью.

· Но у меня есть один вопрос, Лера. И я хочу услышать правду.

· Какую?

· Что это было на сцене? - мой голос стал ледяным. - Откуда взялись эти заголовки про

«свадьбу века»? Ты сказала, что едешь на обычный ужин с партнерами.

Лера замерла. Она опустила глаза, и я увидел, как дрожат ее плечи.

· Это... это не был обычный ужин, - прошептала она. - Это была сделка.

· Какая сделка?

· Отец и Игнатьев-старший... они давно планируют слияние холдингов. Уже несколько месяцев.

· Допустим. Бизнес есть бизнес. Причем тут ты?

Она подняла на меня глаза, полные отчаяния.

- При том, что я гарант этой сделки, Матвей. Слияние возможно только через брак. Отец

поставил условие: я выхожу за Кирилла, и они объединяют активы.

В комнате повисла тишина.

Я смотрел на нее и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

- Подожди, - медленно произнес я. - Ты хочешь сказать, что твой отец уже несколько месяцев

планирует выдать тебя замуж за Игнатьева?

· Да.

· И ты знала об этом?

· Знала. Он давил на меня с августа. Угрожал лишить денег, машины, квартиры... Собственно,

поэтому я и оказалась в той ситуации, когда ты меня нашел.

Меня накрыло волной холодного бешенства. Не на нее - на ситуацию. И на себя. Я чувствовал

себя слепым щенком.

· Ты знала, что тебя хотят продать, как племенную кобылу, - чеканил я каждое слово. - Ты знала это, когда мы были в Лондоне. Ты знала это, когда мы спали в одной постели. Ты знала это все это время.

· Да, но...

· Почему ты молчала?! - я рявкнул так, что она вздрогнула. - Почему я узнаю об этом сейчас,

когда вся страна обсуждает твою помолвку?!

- Я боялась! - выкрикнула она в ответ. - Я думала, я справлюсь сама! Мы с Кириллом

договорились...

· С Кириллом? - я горько усмехнулся. - И какой же у вас был гениальный план?

· Мы хотели потянуть время. Изобразить пару, чтобы отцы успокоились, а потом... потом расстроить свадьбу. Я не хотела втягивать тебя в эту грязь! Я думала, мы просто поужинаем, поулыбаемся, и все! Я не знала, что они объявят о помолвке прямо на сцене!

Я провел руками по лицу, пытаясь осознать масштаб ее глупости. И ее недоверия.

- Ты заключила сделку с Игнатьевым за моей спиной, - тихо сказал я. - Ты решила, что этот

сопляк - лучшая защита, чем я.

- Нет! Я просто не хотела, чтобы у тебя были проблемы! Мой отец ненавидит твою семью! Если

бы он узнал про нас раньше...

- То что? - я шагнул к ней, нависая сверху. - Что бы он сделал, Лера? Убил меня? Разорил? Мне не двадцать лет, и я не мальчик на побегушках! Я мог бы защитить тебя! Я мог бы нанять армию юристов, я мог бы увезти тебя, я мог бы разнести этот чертов клуб по кирпичику, если бы знал, что тебя туда тащат насильно!

Она молчала, глотая слезы.

- Кто я для тебя, Лера? - спросил я, чувствуя горечь во рту. - Если ты не можешь прийти ко мне с такой проблемой. Если ты не можешь сказать: «Матвей, меня заставляют выйти замуж, помоги».

Вместо этого ты врешь мне, едешь туда и целуешься с ним на сцене.

· Я не целовала его! Это он...

· Я видел видео! - отрезал я. - Но дело даже не в поцелуе. Дело в том, что ты сделала из меня

идиота. Ты и твой отец. Все вокруг знали, что ты невеста Игнатьева, кроме меня.

Прости меня... Я просто запуталась...

· Это логично, Лера, - я устало покачал головой. - Рано или поздно правда всплыла бы. Я

должен был узнать. Но то, что я узнал это последним... это больно.

Я посмотрел на нее. Маленькая, раздавленная, в чужой футболке. Мне хотелось утешить ее, но я не мог. Сейчас не мог. Мне нужно было переварить тот факт, что женщина, которую я люблю, скрывала от меня целую жизнь.

- Мне нужно время, - сказал я, отступая к двери. - И тебе нужно время. Подумай хорошенько, кто мы друг другу. Если мы пара - мы решаем проблемы вместе. А если я для тебя просто приятный секрет, который нужно прятать от "взрослых проблем".

.... тогда нам не по пути.

· Ты уходишь? - прошептала она.

· Я еду домой. Мне нужно выспаться и осознать, что я чуть не потерял тебя из-за твоей же глупости.

Я взялся за ручку двери, но остановился.

· И. Лера...

· я обернулся, глядя ей в глаза. - Завтра у твоей группы семинар по

международному праву. Я жду тебя в аудитории.

· Я не могу... там все будут смотреть...

· Ты придешь, - жестко сказал я. - Ты будущий юрист. Учись держать удар. И учись отвечать за

свои поступки. Без опозданий, Дмитриенко.

Я вышел, захлопнув дверь.

В машине я откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Перед глазами все еше стояло ее

заплаканное лицо.

Она скрывала от меня свадьбу. Господи, какая же она дура. И как же сильно я ее люблю, если

даже сейчас. зная все это, я хочу не убить ее. а спасти.

Но сначала она должна усвоить урок. Доверие - это не пустой звук.

Глава 22.

Новый день начался с головной боли и чувства тотального одиночества, несмотря на

присутствие брата в соседней комнате.

Я стояла перед зеркалом, пытаясь замазать тональным кремом следы истерики.

На кровати за моей спиной громоздились пакеты с логотипами магазинов.

Максим позаботился. Вчера вечером, вернувшись с разборок с Кириллом, он молча занес в

комнату ворох новой одежды.

- Не пойдешь же ты в универ в вечернем платье или моей растянутой футболке, - буркнул он, ставя пакеты на пол. - Купил базу. Джинсы, костюмы, белье. С размером, надеюсь, угадал. Я же помню, что ты у нас «S-ка»

Брат есть брат. Даже в эпицентре урагана он оставался прагматиком. Я была ему безумно благодарна, потому что возвращаться к Матвею за вещами сейчас было бы равносильно самоубийству.

- Ты справишься, - сказала я своему отражению, застегивая пуговицу на новом жакете.

Я выбрала строгий темно-серый брючный костюм, который купил Макс. Он сидел идеально.

Волосы я собрала в тугой пучок. Никакой расхлябанности.

- Ты пойдешь туда, сядешь за парту и будешь вести себя так, будто ничего не случилось. Будто

ты не сбежавшая невеста и не отвергнутая любовница.

В университете на меня смотрели все. Шепот за спиной был похож на шуршание сухих листьев

· …это она...

· … говорят, Игнатьев ей кольцо за пять лямов подарил... ...а она сбежала прямо со сцены...

Я шла по коридору с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. Катя перехватила

меня у входа в аудиторию.

· Лерка! Живая! - она сжала меня в объятиях. - Я звонила сто раз!

· Телефон потеряла там, в клубе. Я сейчас с запасным, старым айфоном Максима, - пояснила

Я.

· Ты как? Что это было вообще в субботу?

· Ад, Кать. Это был ад. Давай потом, ладно? Сейчас пара Миронова. Мне нужно собраться.

Матвей вошел в аудиторию ровно со звонком.

Он выглядел безупречно. Темно-синий костюм, белая рубашка, идеальная укладка. Ни следа

той ярости, которую я видела в квартире брата вчера. Только ледяная отстраненность

Он обвел аудиторию взглядом. Наши глаза встретились на долю секунды. В его взгляде не

было ничего. Пустота. Словно я была пустым местом.

- Доброе утро. Тема семинара: «Ответственность государств в международном праве».

Надеюсь, все подготовились?

Он начал опрос. Он спрашивал жестко, не давая времени на раздумья.

- Иванов, садитесь, два. Петрова, плаваете.

Очередь дошла до меня.

- Дмитриенко, - его голос был ровным, как кардиограмма покойника. - Прошу.

Я встала. Ноги дрожали, но голос звучал твердо. Я начала отвечать.

Он слушал, не перебивая, но с таким выражением лица, будто я несла чушь

· Недостаточно, - прервал он меня на полуслове. - Вы упускаете прецедент 1983 года.

· Но в учебнике...

· Меня не волнует учебник. Меня волнует умение анализировать. Вы сыплете теорией, но не

видите сути. Садитесь. Неуд.

Аудитория ахнула. Я всегда была отличницей.

· Но я ответила правильно! - возмутилась я.

· Вы ответили поверхностно. Подойдите ко мне после пары за дополнительным заданием. Если хотите закрыть неуд

После пары я стояла у его стола, пока студенты выходили. Когда последний человек закрыл дверь, я шагнула к нему.

- Зачем вы это делаете? Вы же знаете, что я знаю материал!

Матвей медленно поднял на меня глаза.

- Здесь нет "Матвея", Валерия Дмитриевна. Здесь есть преподаватель Миронов. И я вижу, что

вы не готовы. Ваши личные драмы мешают учебе.

· Мои драмы?! Это вы пришли вчера и наорали на меня!

· Я пришел как мужчина, которому лгали. А сейчас я преподаватель. Вот список литературы. - он протянул мне листок. - К следующему семинару подготовить эссе на 20 страниц. Тема:

«Дипломатическая защита граждан за рубежом».

· Это объем курсовой!

· У вас много свободного времени. Свадьбы же не будет, верно?

Я выхватила листок из его рук.

· Вы мстите мне. Это низко, Матвей Александрович.

· Это воспитание, Валерия Дмитриевна. Свободны.

Я вылетела из аудитории, глотая злые слезы.

«Ну и пошел ты к черту, Миронов! - думала я.

Вечером мне позвонила мама.

- Лера, нам надо поговорить. Я в кафе на Соколе. Приезжай.

Я приехала через час. Мама сидела за дальним столиком, нервно крутя чашку с чаем. Она выглядела уставшей и встревоженной.

- Привет, мам.

Садись. Рассказывай.

Здравствуй, дочка. - она внимательно посмотрела на меня, на мои покрасневшие глаза. -

- О чем? О том, как папа выставил меня на посмешище? Или о том, как он чуть не продал меня

Игнатьеву?

- Обо всем, Лера. Папа молчит, ходит чернее тучи. Максим сказал, ты живешь у него. Что

происходит?

И меня прорвало.

Я рассказала ей все. Про ультиматум отца, про выселение из квартиры, про Кирилла и его

«план спасения». Про то, как меня вытащили на сцену, как вещь.

Папа совсем слетел с катушек, мам, - я шмыгнула носом. - Он одержим этим слиянием. Он не

видит во мне дочь, только актив.

Мама покачала головой, сжимая мою руку.

- Я знала, что у него проблемы в бизнесе, но не думала, что все зашло так далеко. Дмитрий

всегда был жестким, но это... это перебор. Прости меня, Лера. Я должна была быть рядом.

· Ты не виновата.

· А что с тем парнем? - вдруг спросила мама, глядя мне прямо в глаза. - Максим сказал, что

ты….. влюблена.

Я замерла.

· Да, мам. Я влюбилась.

· Кто он?

· Он... преподаватель. И мой начальник. Матвей Миронов.

Мама ахнула и прикрыла рот рукой.

· Миронов? Сын Александра?

· Да. Папа его ненавидит.

· Ox, Лера...

· мама грустно улыбнулась. - Твой папа любит драматизировать. Александр

Миронов... мы действительно встречались, очень давно. Но мы расстались друзьями.

· Значит, Матвей не враг?

· Нет, конечно. Он не отвечает за грехи отцов. Но, Лера... он старше. Ты уверена, что он тот

самый?

- Я люблю его, мам по-настоящему. Он спас меня, когда папа выгнал. Он заботился обо мне.

Мы были в Лондоне...

Я запнулась, краснея. Мама все поняла без слов.

· Понятно, - она вздохнула. - Но сейчас вы в ссоре?

· Да. Он очень гордый, мам. И я тоже.

· Гордость - плохой советчик в любви, - мама погладила меня по голове. - Если любишь - борись. И не давай отцу сломать себя. Я поговорю с ним. Серьезно поговорю. Он не имеет права распоряжаться твоей судьбой

· Спасибо, мам. А насчет Матвея... - она улыбнулась. - Если он действительно любит тебя, он вернется.

Мужчины Мироновы отходчивые, я это точно знаю. Просто дай ему время остыть.

Этот разговор придал мне сил. Я вышла из кафе с чувством, что у меня есть поддержка.

Вечером я собрала вещи в квартире Максима.

_ - Ты куда? - удивился брат.

- В общежитие. Я не могу больше прятаться. Я буду жить своей жизнью, Макс. И я буду бороться. За себя. И за него.

Глава 23.

Следующие две недели я жила в режиме нон-стоп.

Жизнь в коммуналке напоминала реалити-шоу на выживание, где главным призом была

горячая вода, а главным злодеем баба Зина.

Комната была крошечной, с обоями, которые помнили еще Брежнева, и сквозняком, гулявшим

по полу так свободно, словно он платил аренду.

Я сидела на шатком стуле, кутаясь в шерстяной плед, и смотрела на эскизы. Пальцы мерзли.

- Ничего, Лера, - шептала я себе, грея руки о кружку с кипятком. - Шанель тоже начинала не во

дворце.

Мой старенький ноутбук, кряхтел, пытаясь запустить графический редактор, и в итоге выдал

синий экран смерти.

- Нет! - взвыла я. - Только не сейчас!

Там были все чертежи. Все лекала.

Я попыталась реанимировать его, но жесткий диск издал предсмертный хрип и затих.

Это был конец. Без компьютера я не смогу подготовить презентацию для отборочного тура.

На часах было восемь вечера. Денег на ремонт не было.

Единственное место, где были мощные компьютеры и человек, способный их укротить, это

офис «Миронов и Партнеры».

Но мне туда нельзя.

- Ладно, - я решительно встала. - Если меня выгонят с охраной, то хотя бы будет что рассказать

внукам

Я надела худи, натянула пониже капюшон, взяла флешку с резервными копиями и поехала в

офис.

У турникетов я затаила дыхание. Приложила пропуск. Пик. Зеленый огонек.

- Есть! - прошептала я. Он не заблокировал меня. Забыл?

Я поднялась на сороковой этаж. Офис был полупустым, только уборщицы тихо жужжали пылесосами.

Я проскользнула в серверную, Славик сидел в позе лотоса на крутящемся стуле и ел доширак.

· О, Лерка, ты как тут?

· Я ниндзя, - я плюхнулась на соседний стул. - Слав, у меня ЧП. Ноут сдох, а мне нужно

собрать портфолио. Пустишь за комп?

- За этот? - он погладил свой мощный монитор. - Детка, это машина зверя. Но для тебя...

Он подвинулся.

- Садись. Босс все равно уехал на встречу в Министерство, раньше полуночи не ждем.

Мы работали три часа. Славик оказался не просто сисадмином, а скрытым художником. Он

помог мне настроить свет в 3D-модели так, что бархат на экране заиграл, как живой.

- Слушай, а если добавить сюда музыку? - предложил он. - У меня есть трек, я сам писал,

немного мрачный, но стильный.

Давай!

· Это бомба, Лер, - сказал он. - Если ты не выиграешь, то жюри слепые.

Мы так увлеклись, что не услышали, как открылась дверь.

- У нас здесь теперь филиал дома мод или подпольная студия звукозаписи?

Голос Матвея прозвучал как гром среди ясного неба.

Мы со Славиком подпрыгнули. Я чуть не снесла клавиатуру.

Матвей стоял в дверях. Он был без пальто, пиджак расстегнут, вид уставший и очень, очень строгий

- Матвей Саныч... - пролепетал Славик, пытаясь собой закрыть меня. - Мы тут... тестируем

видеокарту, нагрузками.

- Я вижу, - Матвей перевел взгляд на меня.

Я встала, расправила плечи. Бежать было некуда.

- Добрый вечер, Матвей Александрович, мой компьютер сломался. А у меня дедлайн.

Он молчал. Долго, мучительно долго, его взгляд скользил по моему лицу, отмечая и синяки под

глазами, и дешевую кофту.

Потом он посмотрел на экран.

· Доделывайте. Охрана знает, что вы здесь?

· Нет, - честно сказала я.

· Я предупрежу их, чтобы не вызывали наряд. У вас час. Потом все едут домой.

Он вышел.

Я рухнула обратно на стул.

- Он тебя не убил, - констатировал Славик. - И даже не уволил меня. Лерка, отвечаю, он к тебе

не ровно дышит.

Найти "тот самый" бархат оказалось сложнее, чем найти честного политика.

Я обошла все магазины Москвы. Либо цвет был плоским, либо цена заоблачной. Мои накопления таяли, как снег весной.

Я сидела на паре и тайком гуглила "оптовые склады ткани".

- Дмитриенко, - голос Матвея вырвал меня из телефона. - Я вам не мешаю искать скидки на

Wildberries?

Я покраснела, спрятала телефон.

- Простите. Я ищу материалы для дела.

После пары, когда я собирала вещи, он прошел мимо моего ряда и, не останавливаясь, тихо

бросил:

- Парковка. Через десять минут. Не опаздывать.

Я спустилась на парковку, гадая, что ему нужно. Отчитать меня за телефон? Или окончательно

забрать пропуск?

Черный «Гелендваген» стоял в углу, как хищник в засаде.

Я села на пассажирское сиденье.

Пристегнись, - скомандовал он, даже не посмотрев на меня.

· Куда мы?

· Исправлять твои ошибки планирования. Славик сказал мне, что ты нашла какую-то синтетику

на рынке. Я не позволю тебе испортить хороший эскиз плохим исполнением.

· Славик болтун!

· Славик - ценный информатор.

Мы выехали на трассу.

Матвей вел машину агрессивно, перестраиваясь из ряда в ряд. Я смотрела на его руки.

Сильные, с длинными пальцами, уверенно сжимающие руль. Боже, как я скучала по этим рукам.

Он привез меня в промзону, к старому кирпичному зданию.

· "Текстиль-Профи"? - прочитала я вывеску. - Сюда пускают только юрлиц.

· У меня есть юрлицо. Идем.

Внутри пахло пылью и шерстью. Это был рай.

Борис Ильич, хозяин склада, встретил Матвея как родного.

- Матвей Александрович! Сколько лет!

Когда они вынесли рулон темно-синего бархата "Armani", у меня перехватило дыхание. Это было оно. Глубина цвета была такой, что в ней можно было утонуть.

· Пять метров, - сказал Матвей.

· Это стоит как моя почка! - шепнула я ему. - У меня с собой три тысячи рублей.

· Я плачу.

· Нет!

· Лера, - он развернул меня к себе, взяв за плечи. Мы стояли между стеллажами с шелком, скрытые от посторонних глаз. - Прекрати строить из себя сильную и независимую. Ты талантлива, но у тебя сейчас нет ресурсов. Дай мне помочь тебе. Ради искусства.

Его лицо было так близко. Я видела каждую ресничку.

· Я отдам, - упрямо сказала я.

· Отдашь. С первой коллекции.

Он оплатил счет. Обратно мы ехали в тишине, но она уже не была ледяной.

· Куда тебя? К Максиму? - спросил он.

· Нет. - я назвала ему адрес.

Матвей нахмурился, но промолчал.

Когда мы въехали во двор моей обшарпанной пятиэтажки с переполненными баками и пьяными

компаниями у подьезда, его лицо вытянулось.

· Ты живешь здесь?

· Временно. Снимаю комнату.

Он заглушил мотор и повернулся ко мне. В его глазах была ярость.

Лера, это дыра и тут опасно. Почему ты не осталась у брата?

· Я хотела сама. Я хотела доказать, что взрослая.

· Жить в клоповнике - это не взрослость, это глупость! - рявкнул он. - А машина? Где твоя

машина?

- У Ашота. Я не забрала ее.

Матвей ударил ладонью по рулю.

· Господи... Ты ходишь пешком по ночам в этом районе? Ты нормальная?

· Я справлюсь! Спасибо за ткань.

Я выскочила из машины, прижимая пакет к груди, и побежала в подъезд, пока он не увидел мои

слезы.

На следующее утро, выглянув в окно своей коммуналки, я увидела чудо.

У подьезда стояла моя машина. Чистая и отремонтированная. Я спустилась вниз, у консьержки

лежали ключи.

- Какой-то мужчина привез, - сказала она, глядя на меня. - Красивый такой, на джипе. Сказал

передать.

На сиденье лежала записка: «Бак полный. Ремонт оплачен. Не ходи пешком по ночам. М.» Я прижала записку к губам. Он все еще заботился обо мне.

Глава 24.

Ноябрь в Москве выдалось мерзким. Ледяной дождь сменялся мокрым снегом, ветер пробирал

до костей.

В моей крошечной комнате в коммуналке батареи грели едва-едва, поэтому я спала в шерстяных носках. Но меня грела мысль о платье. Оно было почти готово. Я не спала ночами, исколола все пальцы, но итальянский бархат ложился идеально.

В пятницу вечером, вернувшись с работы, я обнаружила, что в коммуналке царит подозрительное оживление. Сосед слева, дядя Толя, обычно тихий алкоголик, сегодня был в ударе.

Он привел дружков.

Я прошмыгнула в свою комнату, заперла хлипкую дверь на замок и пододвинула стул.

В час ночи в мою дверь начали ломиться.

- Лерка! Открывай! - орал пьяный голос дяди Толи. - Выходи, красавица! У нас праздник,

выпьем!

· Анатолий Петрович, уходите! - крикнула я, чувствуя, как холодеют руки. - Я вызову полицию!

· Ах ты цаца! Полицию она вызовет! Открывай, сука, или я дверь вынесу!

Удар в дверь был такой силы, что замок жалобно скрипнул. Штукатурка посыпалась.

- Ребята, тут студентка живет! - загоготал он своим собутыльникам.

Паника накрыла меня с головой. Эта дверь не выдержит и пары ударов. Я схватила телефон.

Руки тряслись так, что я еле попадала по кнопкам. Полиция? Они приедут через час, если вообще приедут.

Матвей.

Я нажала вызов.

час ночи?

· Да? - его голос был сонным, но мгновенно стал настороженным. - Лера? Почему ты звонишь в

· Матвей... - всхлипнула я. - Приезжай. Пожалуйста.

· Что случилось?

Удар в дверь. Треск дерева.

· Ломай ее, Толян!

· Матвей, они ломают дверь! Сосед пьяный, с друзьями... Я боюсь!

· Я еду, - голос Матвея стал ледяным и страшным. - Запрись и не отключайся. Я скоро буду.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к комоду, которым подперла дверь, и слушала маты и

удары.

- Я уже близко, - говорил Матвей в трубку. - Держись, маленькая.

Визг тормозов во дворе. Хлопок двери машины.

Через минуту в коридоре коммуналки раздался грохот, звон стекла и чей-то вопль.

- А ну отошли от двери! - рявкнул голос Матвея. Такой ярости я в нем еще не слышала.

Послышалась возня, звуки ударов, стоны.

- Ты кто такой?! - взвыл дядя Толя.

Топот ног, хлопанье дверей. Тишина.

- Лера? - он постучал тихо. - Открывай, это я.

Я отодвинула комод и открыла замок. Матвей стоял в коридоре. В джинсах и футболке, наспех накинутой куртке. Костяшки на правой руке были сбиты. Он тяжело дышал.

Увидев меня бледную, заплаканную, в пижаме - он шагнул внутрь и сгреб меня в охапку.

- Все, - выдохнул он мне в макушку. - Все закончилось.

Я вцепилась в него, рыдая от облегчения.

· Собирайся, - скомандовал он, отстраняясь и оглядывая мою убогую комнатку с отвращением.

· Мы уезжаем. Сейчас же.

· Куда?

· Ко мне. И больше никаких разговоров про самостоятельность. Я чуть с ума не сошел, пока

ехал.

Я покидала в сумку самое необходимое - ноутбук, недошитое платье, документы.

Когда мы выходили, дядя Толя выглянул из своей комнаты, прижимая к глазу пакет с

пельменями.

- Извините... - промямлил он.

Матвей даже не посмотрел на него. Он просто обнял меня за плечи и вывел из этого ада.

- Я постелю тебе в гостевой, - сказал Матвей, когда мы вошли в его пентхаус. - Или...

Он посмотрел на меня.

- Я не хочу в гостевую, - прошептала я. - Я не хочу сегодня быть одна.

Он кивнул, взял меня за руку и повел в свою спальню.

Мы легли в кровать, не раздеваясь. Он просто обнял меня, прижал к себе спиной к груди.

- Спи, - прошептал он. - Ты дома.

Утром я проснулась от запаха кофе. Матвей уже был на кухне.

· Как ты? - спросил он, ставя передо мной чашку.

· Живая. Спасибо тебе.

· Лера,

коммуналками. Ты живешь здесь и точка.

он сел напротив. - Давай договоримся. Больше никаких экспериментов

- Договорились, - я улыбнулась.

Вечером следующего дня я пошла выносить мусор, нужно было выбросить коробки, в которых

я привезла свои вещи

На улице было сыро и промозгло, ноябрьский ветер срывал последние листья. Возле элитных

контейнеров, под навесом, я услышала писк. Я заглянула за бак.

В луже сидел крошечный черный котенок. Мокрый, грязный, дрожащий всем тельцем. Он

смотрел на меня огромными желтыми глазами, полными отчаяния.

- Ну привет, - вздохнула я. - Кажется, этот дом притягивает бродяг.

Я сунула его под куртку, к теплому телу, и поднялась на лифте.

Матвей сидел в гостиной с ноутбуком.

Ты быстро, - заметил он. - Коробки выбросила?

· Выбросила. И... нашла кое-что.

Я расстегнула куртку. Черная ушастая голова высунулась наружу и хрипло мяукнула.

Матвей замер.

· Лера...

· Он умирал там, Матвей! Под дождем! Я не могла его оставить!

Он посмотрел на грязного котенка. На свой белоснежный ковер. На меня.

- Лера, - он потер переносицу. - Ты серьезно? Мусорный кот? Посмотри вокруг. Белая кожаная

мебель. Ковры ручной работы. И у меня аллергия.

· На котов? - удивилась я.

· На беспорядок! - отрезал он. - Отвези его в приют. Я оплачу содержание.

· Он маленький. Он не займет много места.

Кот выбрался из куртки, спрыгнул на пол, подошел к ноге Матвея и начал тереться о его

джинсы, громко мурча

Матвей посмотрел вниз. В его глазах мелькнула улыбка.

- Наглый, - констатировал он. - Сразу понял, кто здесь за все платит.

Он наклонился и почесал кота за ухом.

· Демон, - сказал он. - Чистый демон.

· Ему идет, - я просияла.

· Ладно. Пусть остается. Но если он испортит диван...

· Я знаю, знаю. Я буду должна миллион.

· Нет, - он выпрямился. Его взгляд изменился. Стал темным, тягучим, скользнул по моим губам.

· Миллионами тут не отделаешься

· Ты лучший! - я чмокнула его в щеку и побежала в ванную мыть найденыша.

Как только я вымыла кота и обтерла полотенцем, в ванную зашел Матвей. В ванной комнате стало нечем дышать. Воздух наэлектризовался так, что казалось, сейчас полетят искры.

· Ты вся промокла, - хрипло произнес он. - Нужно... согреться.

· Демон... - прошептала я, кивая на кота, который с интересом наблюдал за нами с коврика.

· Демон разберется сам, - Матвей, не глядя, открыл дверь ванной и мягко выставил кота в

коридор. Щелкнул замком.

Мы остались одни.

Шум воды в кране казался оглушительным. Матвей подошел ко мне со спины, обнял, прижимаясь всем телом. Я почувствовала, как он напряжен, как твердость его желания упирается мне в поясницу.

- Я скучал по тебе, Лера, - прошептал он, кусая мочку моего уха. - До боли скучал.

Его руки скользнули под мою мокрую футболку, накрывая грудь. Я судорожно вздохнула, откидывая голову ему на плечо. Его ладони были горячими, требовательными. Он сжал мои соски сквозь ткань лифчика, заставляя меня выгнуться навстречу.

· Матвей...

· ТСС... - он развернул меня к себе лицом. В его глазах полыхал пожар.

Он подхватил меня под бедра и усадил на холодный мрамор столешницы. Встал между моих

ног, раздвигая колени

- Снимай, - приказал он, кивая на мою мокрую одежду. - Я хочу видеть тебя.

Дрожащими пальцами я стянула футболку, потом штаны. Осталась в белье, которое тут же

стало лишним под его взглядом. Матвей стянул свою футболку через голову, обнажая торс.

Он включил душ. Кабина наполнилась паром.

Матвей завел меня под струи горячей воды, прижал к мокрой плитке. Вода стекала по нашим

лицам, телам. Он целовал меня жадно, глубоко, слизывая капли с моих губ, с шеи.

Его руки скользили по моему намыленному телу, изучая каждый изгиб заново, словно мы не

виделись вечность. Он сжал мои ягодицы, приподнимая меня, чтобы я обхватила его ногами.

- Ты такая тесная, такая горячая... - простонал он мне в рот, входя в меня одним резким,

сильным толчком.

Я вскрикнула, но он заглушил мой крик поцелуем.

В душе было тесно, скользко и невероятно остро. Мы двигались в ритме падающей воды.

Каждое движение отдавалось эхом в моем теле. Я царапала его мокрую спину, кусала плечи, чувствуя, как реальность растворяется в пару и страсти.

· Смотри на меня, - потребовал он, откидывая мокрые волосы с моего лба. - Скажи, что ты моя.

· Твоя... всегда твоя... - выдохнула я, чувствуя, как накатывает волна.

Оргазм накрыл нас одновременно, яркий и сокрушительный, заставив меня вцепиться в его

плечи до синяков, а его зарычать мне в шею, изливаясь в меня.

Мы стояли под душем еще долго, просто обнимаясь, позволяя воде смывать остатки

напряжения. Матвей целовал мое мокрое плечо, успокаивая дыхание.

- Больше никаких коммуналок, - тихо сказал он. - Ты живешь здесь. Спишь здесь. И моешься... -

он усмехнулся, глядя на меня потемневшими глазами, - .. тоже здесь. Со мной.

- Договорились, - я улыбнулась, чувствуя невероятную легкость.

Мы вышли из ванной, завернувшись в огромные полотенца. Демон сидел под дверью и

смотрел на нас с осуждением.

· Мяу! - заявил он, требуя объяснений.

· И тебе спокойной ночи, сосед, - хмыкнул Матвей, подхватывая меня на руки и неся в спальню.

Этой ночью мы спали в одной кровати, сплетенные в клубок. А в ногах, нагло развалившись на

покрывале, спал Демон, окончательно утвердив свои права на эту семью.

Глава 25.

Жизнь вошла в новое русло. Теперь это была штаб-квартира любви, кота и... подпольной швейной мастерской.

Вопрос оборудования моего рабочего места встал ребром. Мое платье требовало ювелирной

точности, а шить на коленке было невозможно.

- Машинка и манекен остались у Кати, - сказала я за завтраком, намазывая тост джемом.

Когда папа выселил меня, Катя оставила все у себя. Мне нужно их перевезти.

Матвей вздохнул, глядя на свой идеальный минималистичный интерьер в стиле хай-тек.

· Ты хочешь притащить сюда манекен?

· Его зовут Дуся. И да, без Дуси я как без рук.

Вечером мы заехали к Кате. Подруга встретила нас с хитрой улыбкой и коробкой конфет.

- О, проходите.

Матвей, стараясь не помять костюм, погрузил в багажник «Гелендвагена» мою старенькую

швейную машинку и разборную Дусю

- Лера, - сказал он, глядя в зеркало заднего вида на торс манекена, торчащий из-за сиденья. -

Надеюсь, меня не остановят гаишники. Объяснять, почему у меня в багажнике расчлененная женщина, будет сложно даже мне, с моим опытом адвоката

Дома мы договорились, что я оккупирую угол в его кабинете.

Это было странное, но уютное соседство. Вечерами Матвей сидел за своим огромным дубовым столом, работая с документами под тихий стук клавиш ноутбука, а я в углу, за приставным столиком, строчила на машинке.

· T-T-T-T-T, - стучала игла, пробивая толстый бархат.

· Мяу! - комментировал Демон, который обожал охотиться за нитками и спать в коробке с

обрезками ткани, периодически пытаясь пожевать подол моего шедевра.

Иногда Матвей отрывался от работы, подходил ко мне сзади, клал теплые руки на плечи и

начинал массировать затекшую шею.

· Сделай перерыв, золушка. Уже полночь.

· Еще один шов, - бормотала я, откидывая голову назад, прижимаясь к его животу. - Этот бархат

такой сложный, скользит...

Он целовал меня в макушку.

- Ты справишься. Ты упрямая.

Однажды я потеряла булавку.

· Черт! - я ползала по пушистому ковру с фонариком телефона.

· Что случилось? - Матвей оторвался от договора.

· Булавка упала. Если Демон ее съест, будет катастрофа.

Мы ползали вдвоем минут десять.

- Твоя работа опасна для жизни, - резюмировал Матвей, помогая мне встать. Но его взгляд

упал на почти готовое платье на Дусе. - Но... это того стоит, Лера. Оно выглядит... дорого

Я просияла. Похвала от человека с его вкусом стоила дорогого.

В среду на семинаре Матвей объявил:

- Внимание, группа. На следующей неделе мы едем в Санкт-Петербург. Нас пригласили на открытое заседание Конституционного суда. Это уникальная возможность посмотреть на работу высшей инстанции

Аудитория взорвалась гулом. Поездка! Питер! Свобода от родителей!

Я переглянулась с Матвеем. Он едва заметно подмигнул мне, сохраняя непроницаемое

выражение лица.

- Мы едем на «Сапсане» в понедельник утром, - продолжил он официальным тоном.

Проживание в отеле «Астория». Расходы берет на себя университетский фонд.

«Астория»? Пять звезд? Ничего себе фонд у нашего универа... Или кто-то снова пустил в ход

свои связи и деньги.

Вечером дома мы обсуждали поездку уже лежа в ванной с пеной.

· Ты специально это устроил? - спросила я, рисуя узоры из пены на его груди.

· Частично, - признался он. - Суд действительно прислал приглашение. Но я настоял, чтобы поехала именно твоя группа. Я подумал... нам нужна смена обстановки. Романтика Северной столицы, разводные мосты, крыши...

· И двадцать студентов вокруг, - хихикнула я.

· Я снял для себя люкс. А ты... ну, официально ты живешь с Катей в стандарте. Но ключ-карта

от моего номера будет у тебя в кармане.

- Авантюрист, - я поцеловала его.

Утро в день поездки было суматошным. Студенты с чемоданами, кофе, смех. Матвей стоял на

перроне с папкой, проверяя списки. Строгий, в пальто с поднятым воротником.

- Привет, - раздался голос сзади.

Я обернулась. Кирилл.

Он стоял с дорожной сумкой Louis Vuitton, улыбаясь своей фирменной нагловатой улыбкой.

· Ты что здесь делаешь? - удивилась я. - Ты же с эконома.

· А я вольнослушатель, - он подмигнул. - Договорился с деканатом. Решил просвещаться

юридически. И….. присмотреть за невестой.

· Я тебе не невеста, Кирилл. Мы это обсуждали.

· Для твоего отца - все еще невеста. Я должен создавать видимость, Лер.

Я посмотрела в сторону Матвея. Он увидел Кирилла и его лицо мгновенно окаменело. Челюсти

сжались так, что заходили желваки.

Ой-ой. Поездка обещала быть веселой.

В "Сапсане" Кирилл плюхнулся на кресло рядом со мной, игнорируя место в билете.

· Поболтаем?

· Уступите место, Игнатьев, - ледяной голос Матвея раздался над нами.

Кирилл поднял голову.

Матвей Александрович! Какая честь. Но мы с Лерой...

· Я хочу обсудить с Валерией Дмитриевной план ее выступления на суде. Пересядье на мое

место, там у окна.

Кирилл хмыкнул, оценил обстановку и встал.

- Как скажете.

Он пересел. Матвей сел рядом со мной и открыл ноутбук, делая вид, что работает. Но его рука

под столиком нашла мою коленку и сжала так, что я чуть не ойкнула.

· Какого черта он здесь делает? - прошипел он, не поворачивая головы и глядя в экран.

· Я не знала! Он сказал, что вольнослушатель.

· Я ему устрою "слушателя". Если он к тебе прикоснется....

· Ревнуешь? - я улыбнулась, накрывая его руку своей под столиком.

· Безумно, - признался он, наконец посмотрев на меня. В его глазах было столько темного огня, что мне стало жарко. - Я хочу запереть тебя где-нибудь и никуда не выпускать.

· Потерпи до Питера, - шепнула я. - Там у нас будет люкс. И целая ночь.

Катя, увидев номер в отеле присвистнула.

· Миронов не поскупился. Лерка, да тут кровать размером с аэродром!

· Ага, - я бросила сумку. - Только спать я на ней вряд ли буду.

Весь день мы провели в судах. Было действительно интересно, Матвей блестяще комментировал процесс, студенты слушали, раскрыв рты. Но я ловила каждый его взгляд, каждый жест.

Вечером группа решила пойти в бар.

· Матвей Александрович, вы с нами? - спросила староста.

· Нет, у меня дела, - он покачал головой. - Но прошу вас, не увлекайтесь. Завтра ранний

подъем.

Он бросил на меня быстрый взгляд и скрылся в лифте. Я поняла намек.

В баре было весело. Кирилл не отходил от меня ни на шаг, изображая галантного кавалера.

· Лер, давай выпьем за наше светлое будущее? - он протянул мне коктейль.

· За то будущее, где мы не женаты? - уточнила я.

· За любое, где мы богаты и свободны.

Я пригубила напиток. Телефон в кармане вибрировал. Смс от Матвея: «Жду тебя. Номер 505.

Не заставляй меня нервничать».

Я шепнула Кате, что ухожу.

- Удачи, Золушка, - подмигнула она. - Не потеряй туфельку.

Я поднялась на пятый этаж. Постучала в номер 505. Дверь открылась мгновенно.

Матвей втянул меня внутрь и прижал к стене, накрывая мои губы своими. Поцелуй был

жадным, голодным, со вкусом ревности и желания.

Я уже думал, ты не придешь, - прорычал он мне в шею.

Я здесь, - выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. - Я только твоя.

Эта ночь в Питере была особенной. За окном шумел город, разводили мосты, а мы тонули друг

в друге, забыв о запретах, и о том, что завтра нам снова придется играть роли.

Следующий день в Питере был свободным. Матвей устроил нам с Катей и еще паре студентов

«неофициальную» экскурсию по крышам.

Мы стояли на крыше дома на Невском, ветер трепал волосы, а от вида захватывало дух.

Матвей стоял рядом со мной, касаясь своим плечом моего.

· Красиво, - сказала я.

· Очень, - ответил он, глядя не на собор, а на меня.

Вечером группа разбрелась кто куда: кто-то пошел дальше исследовать бары, кто-то остался в

лобби.

Катя, подмигнула мне, натягивая джинсы:

Я ухожу тусить до утра. Номер в твоем распоряжении. Или... ты в чьем-то другом

распоряжении?

- Иди уже, - я кинула в нее подушкой.

Я приняла душ, надела халат и тихо вышла в коридор отеля. Ковры глушили шаги. Сердце

билось где-то в горле

Я постучала , дверь открылась мгновенно, словно он стоял под ней и ждал.

Матвей был в белой рубашке, расстегнутой на груди, и темных брюках. Волосы влажные после душа.

Он опять резко втянул меня внутрь и прижал спиной к двери, не давая опомниться.

- Я тебя ждал, - прошептал он, накрывая мои губы своими.

В номере царил полумрак.

Матвей подвел меня к окну. Мы стояли, глядя на город, он обнимал меня сзади.

- Питер... - тихо сказал он. - Город, где все возможно.

Он развернул меня к себе. Его пальцы скользнули по шелку халата, развязывая пояс. Ткань

соскользнула на пол, оставив меня в одном белье.

Матвей смотрел на меня с таким восхищением, что я почувствовала себя богиней.

- Ты прекрасна, Лера.

Он поднял меня на руки и понес к кровати.

Он целовал каждый сантиметр моего тела, словно изучая карту. Его руки были горячими,

уверенными.

- Скажи мне... - шептал он, целуя ложбинку на груди. - Скажи, что ты никуда не денешься. Что

не выйдешь за этого идиота

- Я никуда не денусь, Матвей. Я только твоя.

Когда он вошел в меня, я выгнулась навстречу, глядя ему в глаза. В полумраке они казались бездонными. Мы двигались в одном ритме, под шум ветра за окном.

- Я люблю тебя, - произнес он в момент наивысшего напряжения. - Слышишь? Люблю.

Я вскрикнула, накрытая волной удовольствия, и прижала его к себе, чувствуя, как он дрожит.

Вечером следующего дня мы возвращались в Москву. В поезде я заснула, положив голову на сложенный столик. Проснулась от того, что кто-то накрыл меня пледом. Я открыла глаза. Матвей поправлял ткань на моих плечах.

- Спи. - одними губами сказал он. - Скоро приелем.

Я улыбнулась и закрыла глаза. Я была счастлива.

Глава 26.

Матвей.

Если бы мне сказали год назад, что я буду сидеть в первом ряду показа мод, среди перьев, страз и женщин с губами размером с мой бумажник, я бы рассмеялся этому человеку в лицо и выписал бы ему направление к психиатру.

Но вот он я. Сижу в VIP-ложе и не просто сижу, а нервничаю, как школьник перед экзаменом.

Потому что там, за кулисами, моя женщина сейчас сходит с ума от страха.

Я видел Леру утром. Она была бледная, пила валерьянку и пыталась отпарить платье дрожащими руками. Демон, чувствуя нервозность хозяйки, носился по квартире как угорелый и в итоге повис на шторе, за что был заперт в ванной с миской еды и моим старым галстуком в качестве утешения.

Шоу началось. На подиум выплывали модели в чем-то, что напоминало то ли мусорные мешки,

то ли космические скафандры. Критики кивали, делая умные лица

- Гениально! - шептала дама слева от меня.

Я сдержал зевок. И тут вышла модель в Лерином платье. В зале повисла тишина.

Синий бархат струился по фигуре модели. Спина открыта ровно настолько, чтобы вызывать

желание, но не пошлость.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Гордость распирала меня изнутри.

Зал взорвался аплодисментами. Лера вышла на поклон. Она искала в зале меня.

Я встретился с ней взглядом и кивнул. Ты молодец, маленькая, ты сделала это.

- Гран-при получает... Валерия Дмитриенко!

Она закрыла лицо руками. Катя, которая сидела не далеко от меня визжала так, что, кажется,

треснули стекла в окнах.

Банкет после показа напоминал бал сатаны. Шампанское лилось рекой, все лезли целоваться.

Я стоял в тени колонны, наблюдая за Лерой. Она сияла. К ней подходили редакторы журналов,

инвесторы, она улыбалась, отвечала на вопросы.

И тут идиллия закончилась.

К Лере подошла "святая троица": ее отец, брат Максим и Игнатьев-младший.

Кирилл, этот недоделанный актер погорелого театра, расплылся в улыбке и демонстративно,

по-хозяйски приобнял Леру за талию.

Лера дернулась, но промолчала, натянув фальшивую улыбку. Отец одобрительно кивнул, что-то говоря ей. Видимо, хвалил не за платье, а за "правильное поведение".

У меня свело скулы. Этот цирк затянулся. Я достал телефон и набрал Максима.

· Слушаю, Миронов.

· Бери своего карманного жениха и дуйте на черный вход. Через пять минут. Без отца.

Когда они вышли, я коротко объяснил им расклад: свадьбы не будет, Кирилл "заболеет" или

исчезнет, а Максим его прикроет. У них три дня.

- И скажите Лере, чтобы спускалась на парковку. Я жду ее там.

Расслабляться было рано. "Слив" свадьбы - это хорошо, но отец Леры так просто не отступит.

Он зверь раненый, а значит, опасный. Мне нужен был рычаг давления посильнее, чем скандал в светской хронике.

Я набрал номер начальника своей службы безопасности.

- Костя, мне нужно все на Дмитриенко-старшего. Не офшоры, а реальные дела. Взятки,

нарушения на стройках, черный нал, связи с криминалом. Копай глубоко.

- Будет сделано, Матвей Александрович.

Через десять минут Лера спустилась.

· Матвей! - она бросилась ко мне. - Ты видел? Я победила!

· Я видел. Ты была великолепна.

· Папа... он снова давил. Сказал, что свадьба скоро.

· Забудь про папу. Сегодня твой вечер. И у меня для тебя сюрприз.

Я подвел ее к сектору 5. Там стоял он. Новенький Mini Cooper S.

Лера замерла.

· Матвей... - выдохнула она. - Это... чей?