Девочка для адвоката

· Твой, - я вложил ключи в ее ладонь. - Гран-при за победу в конкурсе.

Она перевела взгляд с машины на меня. Ее глаза наполнились слезами.

· Ты сумасшедший!

· Я знаю.

· Но это слишком дорого!

· Тсс. Ты заслужила. Садись.

Она завизжала от восторга, повисла у меня на шее, а потом дрожащими руками открыла дверь.

Мы поехали домой на двух машинах - она на своем "Мини", я следом на "Гелике".

В пентхаусе мы отпраздновали победу шампанским и любовью. Лера была в эйфории, она

смеялась, строила планы на ателье.

К часу ночи она уснула, утомленная эмоциями.

Я лежал рядом, слушая ее дыхание. Мой телефон беззвучно вибрировал на тумбочке.

Сообщение от Кости: «Досье готово. Скинул на почту. Там бомба. Отец Леры по уши в

черном нале».

Я встал, стараясь не разбудить Леру. Накинул рубашку. Мне предстояла еще одна встреча.

Самая важная.

Я набрал Максима.

· Спишь?

· Нет. Пытаюсь придумать легенду для Кирилла.

· Отложи Кирилла. Есть разговор посерьезнее. Надо срочно встретиться...

В пустом ночном кафе Максим выглядел выжатым как лимон.

· Что случилось, Матвей? Лера в порядке?

· Лера спит. Моя задача - сделать так, чтобы она проснулась счастливой и оставалась такой

всегда.

Я положил перед ним планшет с открытым файлом досье.

- Почитай. Это дела твоего отца.

Максим начал читать. С каждой строчкой его лицо серело.

- Твою мать... - выдохнул он. - Взятки, махинации с землей... Если это всплывет, его посадят лет

на десять. И холдинг рухнет.

· Именно. Я не хочу сажать его, Максим. Но я не позволю ему шантажировать Леру.

· Что ты предлагаешь?

· Переворот. Ты берешь управление на себя. Отца отправляем на пенсию "по состоянию

здоровья". Тихо, мирно. Я обеспечу юридическую чистоту.

Максим поднял на меня глаза.

· Ты понимаешь, о чем просишь? Предать отца.

· Я прошу спасти семью и бизнес. Он стал опасен, Максим. Для всех.

Он молчал минуту. Потом закрыл лицо руками.

- Хорошо. Я в деле. Он действительно... потерял берега.

Мы пожали руки.

· Спасибо, - сказал я. - За Леру.

· Береги ее, Миронов. Она тебя любит.

Домой я вернулся под утро. Лера спала, обнимая подушку, Демон спал у нее в ногах.

Глава 27.

Лера.

Начало декабря выдалось снежным. Москва встала в предновогодних пробках, украшенная

гирляндами, которые, казалось, пытались компенсировать недостаток солнца и тепла.

Моя жизнь, напротив, была полна света. Я проснулась в объятиях Матвея, чувствуя себя самой счастливой девушкой в мире. На тумбочке стоял букет белых пионов

· Доброе утро, победительница, - прошептал он, целуя меня в плечо.

· Доброе утро.

Матвей выглядел спокойным, но я заметила тени под его глазами.

· Ты не спал?

· Работал. Нужно было закрыть пару вопросов с твоим братом, чтобы ничто не мешало нам

жить спокойно.

· Каких вопросов?

· Скучных, корпоративных. Не забивай свою красивую голову. Собирайся, опоздаем на пару.

В университете атмосфера была наэлектризована.

Когда я вошла в холл, гул голосов как-то подозрительно стих. Студенты сбивались в кучки,

шептались и косились на меня

- Это она? - услышала я шепот первокурсницы. - Та, что живет с Мироновым?

У меня внутри все похолодело. Узнали. Видимо, кто-то видел нас вчера на парковке или у

дома.

Я попыталась пройти к аудитории, но путь мне преградила староста параллельной группы,

главная сплетница факультета.

- Ну что, Дмитриенко, колись, - она ухмыльнулась. - Каково это - спать с преподом? Он оценки в

зачетку ставит или сразу в постель?

· Не твое дело, - огрызнулась я, пытаясь обойти ее.

· А вот и не угадала. Это дело этической комиссии. Говорят, ректор уже в курсе. Тебя отчислят,

а его уволят.

· Лерка! - Катя перехватила меня у расписания. - Ты видела?

· Что?

Она сунула мне под нос телефон. Телеграм-канал «Светская Москва»:

«Скандал в благородном семействе! Пока все ждали свадьбу года наследницы Дмитриенко и

Кирилла Игнатьева, жених скоропостижно отбыл в Израиль лечить "душевные травмы".

Источники шепчут, что невеста давно греет постель известному адвокату, который по совместительству является ее преподавателем. Запасаемся попкорном!»

В этот момент дверь кафедры открылась, и в коридор вышел Матвей.

Он был спокоен, как удав. Окинул толпу ледяным взглядом, от которого студенты мгновенно

рассосались по стенам.

Что здесь происходит? - спросил он ровным голосом.

· Матвей Александрович, тут слухи ходят... - начала Аня, но осеклась.

· Слухи - удел бездельников. А у студентов третьего курса скоро сессия.

В этот момент к нам подошел проректор по учебной работе.

- Матвей Александрович, зайдите ко мне на минуту. И вы, Валерия Дмитриевна, тоже.

В кабинете проректора висела тяжелая тишина.

- Матвей Александрович, - начал проректор, поправляя очки. - До нас дошли... сведения. О неуставных отношениях со студенткой Дмитриенко. Вы же понимаете, что это нарушение кодекса этики?

Матвей даже бровью не повел. Он сел в кресло и спокойно посмотрел на проректора.

- Павел Сергеевич, давайте проясним ситуацию. Валерия Дмитриевна не просто студентка.

Она официально является моим личным ассистентом в моей фирме «Миронов и Партнеры».

Договор, приказ о найме - все оформлено.

· Ассистентом? - удивился проректор.

· Именно. Она живет в служебной квартире, предоставленной фирмой, и выполняет поручения, связанные с работой. Если студенты видят нас вместе вне университета, значит это рабочие

· А слухи о... романтической связи?

· Слухи распространяют те, кто завидует ее успехам, - жестко отрезал Матвей. - Валерия талантливый будущий юрист. У вас есть претензии к ее успеваемости? К моим методам преподавания?

Проректор замялся. Матвей был звездой факультета, его отец спонсировал кафедру. Терять

такого кадра из-за сплетен никто не хотел.

- Нет, претензий нет. Но... прошу вас. Будьте осторожнее. Не афишируйте... столь тесное

сотрудничество

- Я вас услышал.

Когда мы вышли в коридор, я выдохнула так громко, что Матвей усмехнулся.

· Ты гений, - шепнула я. - «Служебная квартира»?

· Юридически не подкопаешься, - подмигнул он. - Но в стенах универа - дистанция, Лера.

Никаких поцелуев. Я обещал.

На семинаре он вел себя профессионально.

- Итак, коллеги, - обьявил он. - Сессия близко. Как я и обещал в сентябре, экзамен состоит из

двух частей: тест и защита практического кейса. Сегодня я раздам вам задания.

Он прошел по рядам, раздавая папки.

- Иванов - арбитраж в Стокгольме. Петрова - морское право, арест судна.

Он подошел к моему столу.

- Дмитриенко, - он положил тонкую папку передо мной. - Вам достается дело о реституции культурных ценностей. Спор между музеем и наследниками. Кейс сложный. Надеюсь, справитесь без помощи….. «научного руководителя»?

Его глаза смеялись, хотя лицо оставалось серьезным.

- Я справлюсь, Матвей Александрович, - твердо ответила я.

После пары ко мне подошла Катя.

· Слушай, а где на самом деле Кирилл? - спросила она шепотом, оглядываясь по сторонам.

· Матвей вчера, когда мы ехали домой, рассказал мне, что устроил им с Максом "мужской разговор" на парковке. Он дал им жесткий дедлайн - три дня, чтобы придумать легенду и слить эту свадьбу. Кирилл сегодня должен был лечь в частную клинику на обследование, чтобы создать алиби для переноса даты, а потом и отмены.

День прошел спокойно, если не считать косых взглядов и шепотков за спиной. Но защита

Матвея у ректората дала мне уверенность, что нас не тронут.

Вечером я была дома одна. Матвей позвонил и сказал, что задержится, ему нужно закрыть

дела перед праздниками и подготовить документы для Максима.

· Я люблю тебя, - сказал он в трубку. - Жди. Купи вина, отметим начало конца твоих проблем.

· Жду.

Звук ключа в замке раздался около полуночи. Я вздрогнула, отставила бокал с недопитым вином и вышла в прихожую. Демон, предатель, уже терся о ноги хозяина, выпрашивая порцию ласки

Матвей выглядел так, словно разгружал вагоны, а не подписывал бумаги. Галстук исчез, верхняя пуговица рубашки оторвана, волосы взьерошены. Но в глазах горел тот самый огонь победителя, который я видела в суде.

- Ну как? - тихо спросила я, боясь спугнуть момент.

Он молча подошел ко мне, обхватил лицо ладонями и поцеловал. Глубоко, с облегчением,

словно пил воду после долгой засухи. От него пахло виски и холодной улицей.

· Все, - выдохнул он мне в губы. - Подписано.

· Максим?

· Максим теперь генеральный директор с правом решающего голоса. Твой отец... скажем так,

согласился уйти на почетную пенсию и стать председателем совета директоров.

· Он подписал? Добровольно? - я не верила своим ушам.

· У него не было выбора, Лера. Когда мы с Максом выложили перед ним папку с компроматом, он сначала побагровел, потом побледнел. Пытался кричать, угрожать... Но против фактов не попрешь. Либо тюрьма и конфискация, либо пенсия и сохранение лица. Он выбрал второе.

Я прижалась лбом к его груди. Груз, давивший на плечи последние месяцы, исчез. Свадьбы не

будет. Слияния не будет. Я свободна.

· А Кирилл?

· Кирилл сегодня утром «экстренно вылетел» в Израиль на лечение, - усмехнулся Матвей.

Официальная версия - обострение старой спортивной травмы.

Он подхватил меня на руки, и я инстинктивно обхватила его ногами за талию.

· Ты мой герой, Миронов, - прошептала я.

· Я просто эгоист, который расчистил территорию, - хрипло ответил он, неся меня в спальню.

Потому что никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Утром я увидела имя на экране и почувствовала фантомный страх, привычку бояться его

голоса. Матвей, который завязывал галстук у зеркала, заметил мой взгляд

- Ответь, - спокойно сказал он. - Ты больше не зависишь от него.

Я сделала глубокий вдох и нажала «принять».

· Да.

· Ты довольна? - голос отца был глухим, лишенным привычных властных ноток. Он звучал как

старик. - Вы с братом... и этот твой адвокат. Вы меня уничтожили.

· Мы тебя спасли, папа, - твердо ответила я. - От тюрьмы и от позора.

· Больше ни копейки от меня не получишь.

· Мне не нужны твои деньги. Я справлюсь.

· Посмотрим, как ты запоешь, когда он наиграется и бросит тебя, - злобно бросил он и

отключился.

Я медленно опустила телефон. Руки дрожали, но слез не было. Матвей подошел сзади, обнял

меня, положив подбородок на макушку.

Он не изменится, Лера. Просто прими это.

Я знаю. Просто... больно понимать, что он так и не понял.

Глава 28.

Декабрьская сессия накрыла университет снежной лавиной и паникой. Студенты, похожие на зомби, бродили по коридорам с конспектами, а в кофейне на первом этаже закончился двойной эспрессо.

Но я была спокойна, по крайней мере, старалась казаться такой.

Последние две недели превратились для меня в марафон. Матвей не давал мне поблажек.

Наоборот.

· Ты идешь на красный диплом, Лера, - сказал он мне однажды вечером, когда я уже клевала носом над учебником. - И ты будешь защищать этот кейс так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты получила оценку за знания, а не за красивые глаза или за то, что спишь с преподавателем.

· Ты жестокий, - бурчала я, но открывала новую главу.

Каждый вечер превращался в мини-экзамен. Мы сидели в его кабинете дома. Он задавал

вопросы, ловил меня на неточностях, заставлял перечитывать конвенции и искать прецеденты.

- Слабо, Дмитриенко. Аргумент развалится при первом же возражении оппонента.

Матвей помогал, но не давал готовых ответов. Он учил меня думать. Строить логические

цепочки. Видеть суть проблемы.

- Вот здесь, - он указывал ручкой на абзац. - Ты упускаешь этический момент. Право - это не только нормы, это еще и справедливость. Как ты убедишь суд, что возвращение картины - это справедливо, если нынешний владелец купил ее добросовестно?

Эти две недели сблизили нас еще больше. Я видела в нем не только любимого мужчину, но и наставника, профессионала высочайшего класса. А он... он смотрел на меня с гордостью, когда я находила верное решение.

И вот день X настал.

Я вошла в аудиторию Матвея последней. Он сидел за кафедрой, строгий, в очках,

просматривая ведомость.

- Дмитриенко, - кивнул он, не поднимая головы. - Прошу.

Я положила папку с решением кейса на стол. Руки слегка дрожали, но в голове была ясность.

- Дело о реституции культурных ценностей, - начал он, переходя на официальный тон. - Ваша

позиция?

Я начала отвечать. Я говорила уверенно, четко, оперируя статьями и фактами, которые мы

разбирали ночами напролет.

Матвей снял очки и положил их на стол. Впервые за полчаса уголки его губ дрогнули в едва

заметной улыбке. В его глазах мелькнуло тепло, которое предназначалось только мне.

Аргументация блестящая. Юридическая база безупречна. Но есть один нюанс.

· Какой?

· Вы не учли срок исковой давности по законодательству страны, где находится музей.

У меня внутри все упало.

· Ho... это же международное право...

· Которое всегда сталкивается с национальным, Лера. В данном случае, вы проиграли бы суд.

Я опустила голову, кусая губы. Неуд? После всего?

· Однако, - продолжил он, - ваша логика и ораторское мастерство заслуживают похвалы. Вы заставили бы суд сомневаться. А это главное оружие адвоката. Он открыл мою зачетку размашисто расписался

· Отлично.

· Спасибо, Матвей Александрович.

· Беги. У тебя еще зачет по криминалистике.

· За сдачу самой кровавой сессии в истории юрфака! - торжественно провозгласил Славик,

поднимая пластиковый стаканчик с колой.

- И за то, что я выжила после допроса Миронова, - добавила я, чокаясь с ним своим ванильным

коктейлем.

Мы сидели на полу в серверной, в святая святых IT-отдела, среди гудящих шкафов и мигающих

лампочек. На коробке из-под бумаги был разложен пир победителей из «Вкусно - и точка».

- Ммм... - промычала я, вгрызаясь в бургер. - Слав, ты мой герой. Если бы не ты, я бы умерла с

голоду.

- Я тут подумал, ты опасная женщина, Лера. Дизайнер с юридическим образованием. Будешь

шить платья и судить тех, кто их плохо носит.

Мы рассмеялись. Я потянулась за картошкой, макая ее в соус.

Дверь серверной бесшумно открылась.

- Я смотрю, сегодня здесь филиал ресторана высокой кухни?

Матвей стоял в проеме, опираясь плечом о косяк. Идеальный костюм, насмешливый взгляд. Он

окинул нашу «поляну» скептическим взором.

- Матвей Александрович! - Славик поспешно вытер рот рукавом худи. - У нас обеденный

перерыв! Технологический перерыв! Восстанавливаем калории после умственного труда!

· Я вижу, - Матвей перевел взгляд на меня. - Валерия Дмитриевна, вы в курсе, что у нас вечером ужин с моими родителями? Утка с яблоками, домашнее вино... А вы забиваете желудок этим... пластиком?

· Это вкусно! - возразила я, дожевывая кусок. - И я праздную свободу от сессии.

· Ладно, празднуйте. Но не увлекайся. Мама готовит с утра, если ты ничего не съешь, она

расстроится.

Он посмотрел на часы.

Выезжаем через два часа.

· Слушаюсь, босс!

в бешеном ритме.

Два часа спустя мы пробирались сквозь снежную кашу. Снегопад усилился, дворники работали

Я сидела на пассажирском сиденье и чувствовала, что обед со Славиком был роковой

ошибкой.

Желудок начал бунтовать еще в офисе, но сейчас, от монотонного движения машины и запаха кожаного салона, мне стало совсем дурно. К горлу подкатывала тошнота, во рту появился неприятный металлический привкус.

· Ты какая-то зеленая, - заметил Матвей, бросив на меня быстрый взгляд. - Укачало?

· Наверное, - просипела я, приоткрывая окно. Морозный воздух ударил в лицо, стало чуть

легче. - Или соус был несвежим. Славик вечно берет двойную порцию, может, переела.

- Я же говорил, - вздохнул Матвей, но без злости. Он накрыл мою руку своей теплой ладонью. -

Лера, если тебе плохо, давай развернемся. Родители поймут.

- Нет! - я выпрямилась, хотя голову повело. - Нельзя отменять, я потерплю. Просто... не дави на

меня с едой там, ладно?

- Ладно. Но если станет хуже - сразу говори.

Дом родителей Матвея напоминал уютное шале из рождественских фильмов. Огоньки,

заснеженные ели во дворе.

· Ну наконец-то! - Елена Павловна обняла сына. - Лера, рада видеть тебя. Проходите, грейтесь!

· Добро пожаловать, - отец Матвея пожал мне руку. Его внимательный взгляд задержался на

моем лице. - Хм... Матвей говорил, но я не думал, что сходство такое сильное.

Эти слова заставили меня улыбнуться, несмотря на дурноту.

Мы прошли в столовую. Здесь пахло той самой уткой. Запах был божественным, насыщенным,

жирным... и для меня сейчас абсолютно невыносимым.

Я села за стол, стараясь дышать через рот.

· Лера, тебе положить ножку или грудку? - спросила Елена Павловна, уже орудуя приборами.

· Я... только салат, пожалуйста. Немного, - выдавила я.

· Ты ничего не ешь, - заметил Александр Владимирович. - Невкусно?

· Что вы! - я сделала глоток воды. - Просто мы... пообедали на работе.

Разговор потек своим чередом. Меня расспрашивали про конкурс, про победу. Я отвечала,

стараясь выглядеть бодрой, но комната начала медленно вращаться.

- И какие планы у победительницы? - спросил отец Матвея, подливая сыну вина.

Я собрала волю в кулак.

Грандиозные. В сентябре хочу поступить в Школу дизайна, у них есть заочная программа.

· Заочно? - уточнила Елена Павловна.

· Да и я планирую запустить собственный бренд, даже помещение присматриваю.

· Амбициозно, - одобрил Александр Владимирович.

В этот момент перед моим носом поставили блюдо с горячим, исходящим паром картофелем с

розмарином.

Запах розмарина стал последней каплей.

Мир резко накренился.

- Простите... - я вскочила, опрокинув стул. - Мне нужно...

Я не договорила. Зажав рот рукой, я выбежала из столовой, едва успев заметить испуганный

взгляд Матвея.

Вбежав в ванную, я заперлась и меня вывернуло наизнанку.

«Проклятый бургер, - думала я, умываясь ледяной водой. - Славке голову оторву. Отравил

перед самым важным ужином».

Я посмотрела в зеркало. Бледная, как смерть, испарина на лбу. Красотка, ничего не скажешь.

В дверь тихо постучали.

- Лера? - голос Матвея был полон тревоги. - Открой.

Я открыла. Он вошел, закрыл за собой дверь и внимательно посмотрел на меня.

· Сильно плохо?

· Жить буду. Прости, я испортила вечер. Твои родители подумают, что я истеричка или

анорексичка.

- Они подумают, что ты отравилась плохим бургером, как ты и сказала. - Он притянул меня к

себе, погладил по спине. - Поехали домой?

· Нет, - я упрямо мотнула головой. - Мне уже легче. Правда. Я посижу пять минут и выйду.

· Уверена?

· Да.

Когда мы вернулись к столу, Елена Павловна уже поставила передо мной чашку дымящегося

чая.

· Пей, деточка. Это сборы с мятой и ромашкой. Снимает интоксикацию.

· Спасибо, Елена Павловна. Извините меня.

· Пустяки. С кем не бывает.

Остаток вечера прошел спокойно. Я пила чай, слушала истории Александра Владимировича

про молодость и чувствовала, как меня окутывает тепло этой семьи.

Уже в машине, по дороге домой, я откинула голову на сиденье и закрыла глаза.

· Ты как? - спросил Матвей.

· Устала. Но счастлива. Твои родители чудесные. Папа сказал, что я похожа на маму... Это так странно и приятно.

· Ты им понравилась.

· Матвей..

· M?

· Я правда хочу этот бренд. И учебу. Я хочу, чтобы у меня все получилось.

· Получится, - он взял мою руку и поцеловал ладонь. - Даже не сомневайся.

Я заснула, пока мы ехали домой. Мне снился Лондон, подиум и почему-то маленький ребенок,

играющий с катушками ниток в моем ателье.

Глава 29.

Утром я проснулась от того, что желудок снова исполнил кульбит. На часах было девять.

Матвей уже уехал в офис, у него была важная встреча перед обедом. Я же сегодня могла позволить себе роскошь выходного дня.

Едва встав с кровати, я поняла, что план «ленивое утро с кофе» отменяется. Меня мутило.

Опять.

- Да что же это такое? - пробормотала я, умываясь холодной водой. - Неужели тот бургер был

из радиоактивной курицы? Третий день не отпускает.

Позавтракать я так и не смогла, от одного вида йогурта становилось дурно.

Решив, что мне нужен свежий воздух и мамина забота, я поехала к родителям. Точнее, к маме, отец сейчас жил в загородном доме, так что в городской квартире мы с мамой могли спокойно посекретничать

Мама встретила меня с распростертыми объятиями.

· Лерочка! Как я рада! Ты похудела, бледная какая-то... Матвей тебя совсем загонял?

· Нет, мам, все хорошо. Просто много работы, - я чмокнула ее в щеку.

· Ничего, сейчас откормим. Я напекла пирогов с капустой, сделала твой любимый оливье. И

достала бабушкины соленья

Стол ломился от еды. Желудок предательски заурчал, но стоило маме открыть духовку, где

томилась рыба под маринадом, как запах ударил мне в нос словно кувалдой

Я вскочила, опрокинув стул, и пулей полетела в ванную.

Когда я вернулась, бледная, дрожащая, вытирая рот салфеткой, мама сидела за столом и смотрела на меня очень внимательно. В ее глазах не было тревоги, скорее, какая-то хитрая, теплая загадочность.

- Прости, мам, - просипела я, садясь на краешек стула. - Наверное, отравилась чем-то на днях.

Или это переутомление.

· Переутомление? - мама улыбнулась уголками губ, наливая мне чай с мятой. - А еще ты стала сентиментальной. Вчера, когда мы созванивались, ты рыдала над рекламой корма для кошек. И на соленые огурцы смотришь так, будто это не закуска, а смысл жизни.

· Ну и что? - я взяла хрустящий огурец и с наслаждением откусила. - Просто вкусно.

· Лера, - мама мягко накрыла мою руку своей. Ее голос стал тихим и серьезным. - А когда у

тебя в последний раз были... эти дни?

Я замерла с огурцом во рту. В голове что-то щелкнуло, как переключатель.

Календарь.

Я начала лихорадочно отматывать время назад. Лондон... Питер... Конкурс... Сессия... Стресс...

Последний раз был... о боже. Я подняла на маму испуганные глаза. Кровь отхлынула от лица.

- Ой...

Мама рассмеялась - тепло, счастливо, до слез в уголках глаз.

· Кажется, моя девочка, ты сама скоро станешь мамой.

· Но... мы же... то есть... - я покраснела до корней волос. - Мам, а если это правда? Что мне

делать? Матвей... он же не планировал. У него карьера, сделки, порядок...

- Если он любит тебя так, как говорит, он будет счастлив, - уверенно сказала мама, гладя меня по руке. - Дети - это не помеха, Лера. Это продолжение любви. И поверь мне, мужчины боятся только теоретических детей, а своих они любят до безумия.

Я ехала домой к Матвею в состоянии шока. Руки на руле подрагивали.

Мне было страшно. И невероятно, до дрожи в коленках, радостно.

Внутри меня скорее всего растет частичка Матвея.

По дороге я затормозила у первой же аптеки. Вышла оттуда с пакетом, в котором лежало пять разных тестов на беременность. Самых дорогих, электронных, обычных полосок. На всякий случай.

Чтобы наверняка.

В машине я не выдержала и набрала Кате.

· Кать, мне кажется, я... того.

· Чего того? Ограбила банк? - бодро отозвалась подруга.

· Беременна.

В трубке повисла тишина, а потом раздался визг, от которого я чуть не выронила телефон.

- Да ладно?! Офигеть! Лерка, ты будешь мамой маленького юриста-модника! Беги домой, делай

тест! Я требую фотоотчет! Чур я крестная!

Дома было тихо. Демон встретил меня сонным мяуканьем, потерся о ноги и требовательно

посмотрел на миску.

Матвей был еще в офисе.

Я заперлась в ванной. Руки тряслись так, что я едва распечатала упаковку.

Пять минут ожидания казались вечностью. Я ходила из угла в угол по белоснежной плитке,

грызла ногти и молилась всем богам сразу.

Таймер на телефоне пиликнул. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

Я подошла к раковине, где в ряд лежали три теста.

На всех трех - четкие, яркие, безапелляционные две полоски.

Я села на бортик ванной, чувствуя, как слабеют ноги.

Беременна.

Все сомнения исчезли. Реальность обрушилась на меня теплым цунами.

Внутри меня растет ребенок. Наш ребенок.

Страх, который я испытывала по дороге, вдруг испарился. Его место заняла теплая,

всепоглощающая нежность. Я прижала ладонь к еще плоскому животу.

- Привет, малыш, - прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - Ну что, будем

знакомиться с папой?

И тут меня снова накрыло волнение. А готов ли он? У него бизнес-империя, он привык к идеальному порядку в своем пентхаусе. А тут - пеленки, крики, разбросанные игрушки, бессонные ночи. Вдруг он скажет, что рано? Вдруг испугается? Вдруг это разрушит нашу идиллию?

Вечером Матвей вернулся уставший, но довольный. От него пахло морозом и моим любимым

парфюмом.

Привет, - он поцеловал меня в висок. - Как прошел день? Ты какая-то загадочная.

· Все хорошо, - я улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. - Ужинал?

· Нет, голодный как волк.

Мы ужинали на кухне. Я ковыряла вилкой салат, не в силах проглотить ни кусочка. Слова

застревали в горле.

- Слушай, Матвей... - начала я, когда он уже допивал чай.

Он поднял на меня глаза, откладывая телефон.

· Мм?

· А ты... ты когда-нибудь думал о будущем? Ну, о семье, о детях?

Матвей замер с чашкой в руке. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом.

- О детях? Теоретически да, когда-нибудь. А что? Твоя мама начала намекать на внуков

сегодня?

- Нет, просто... интересно, - я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. - Ты же перфекционист. Любишь порядок, тишину. А дети - это хаос. Хуже Демона. Они кричат, пачкают все вокруг...

Матвей усмехнулся, посмотрев на кота, который спал на диване кверху пузом.

- Хаос можно структурировать, Лера. К тому же, свои дети - это другое. Это не просто шум.

Он отставил чашку и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд стал мягким, теплым,

проникающим в душу.

- Лера, если бы у нас был ребенок... маленький, с твоими глазами и моим характером... я был бы самым счастливым человеком на свете. Я люблю тебя. И я буду любить все, что мы создадим вместе. Неважно, когда это случится - через пять лет или...

- он сделал паузу, словно что-то

почувствовал. - ….или раньше.

У меня отлегло от сердца. Камень с души упал с грохотом. Он не против. Он хочет.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как слезы счастья подступают к глазам.

· Я... я пойду в душ, - быстро сказала я, вскакивая, чтобы не разреветься прямо тут.

· Иди, - он проводил меня долгим, задумчивым взглядом.

В ванной я посмотрела на тесты, которые спрятала в шкафчик.

«Скоро, малыш, - подумала я. - Очень скоро папа узнает. И он будет счастлив».

Глава 30.

Декабрьская лихорадка накрыла меня с головой, но это была не та паника, к которой я

привыкла. Это было нечто новое, пугающее и абсолютно неконтролируемое

Мой безупречный вкус, которым я так гордилась и за который получила Гран-при, решил уйти в

отпуск. Без содержания.

На смену любви к минимализму и благородным оттенкам пришла тяга к... трешу.

Мы стояли посреди огромного магазина товаров для дома. Я прижимала к груди набор тарелок.

Они были ярко-салатового цвета, в крупный фиолетовый горох, а по краям шли золотые гуси.

· Лера, - голос Матвея звучал осторожно, как у сапера, обезвреживающего бомбу. - Ты уверена?

· Они веселые! - заявила я, чувствуя, как при виде этих гусей умиление накатывает волной.

Они создают настроение!

- Они создают настроение эпилептического припадка, - заметил он, с ужасом глядя на мою

добычу. - У нас кухня в стиле хай-тек. Хром, стекло, черный камень. И.

... салатовые гуси?

- Ты ничего не понимаешь! - я надула губы. - Ну пожалуйста! Я буду есть из них кашу!

Матвей глубоко вздохнул, возвел глаза к потолку, прося у богов дизайна терпения, и махнул

рукой.

- Бери. Но если Демон откажется есть рядом с этими тарелками, я его пойму.

Дальше было хуже. Я выбрала скатерть с оленями, у которых глаза смотрели в разные

стороны, и набор полотенец цвета «бешеная фуксия».

Матвей молча катил тележку, в которой лежали мои «сокровища», и его лицо выражало стоическое смирение мученика.

Но финал наступил у стенда с елочными игрушками.

· Нам нужна верхушка, - сказала я.

· Возьмем серебряную звезду. Классика.

· Ску-у-учно, - протянула я. И тут мой взгляд упал на НЕГО.

Это был огромный, блестящий, пластиковый огурец в шапке Санта-Клауса.

· Лера, нет.

· Лера, да!

· Это огурец, Валерия. Огурец! На елку?

· Это символ плодородия! И он блестит!

· Он выглядит как галлюцинация вегана. Я не позволю повесить овощ на верхушку.

В итоге мы сошлись на компромиссе: огурец мы купили, но повесили его на нижнюю ветку, сзади, «чтобы Демону было с чем играть». (Спойлер: Демон испугался огурца и обходил елку по широкой дуге).

31 декабря.

Наш пентхаус преобразился. Стильное холостяцкое жилище Матвея теперь напоминало резиденцию сумасшедшего эльфа. Скатерть с косыми оленями резала глаз, салатовые тарелки сияли на столе, а гирлянда мигала в режиме «дискотека 90-х».

Матвей, разливая шампанское, оглядел этот хаос.

- Знаешь, - сказал он, поднимая бокал. - Я всегда думал, что люблю минимализм. Но, кажется,

я начинаю привыкать к этому...

- Это называется «уют», черствый ты сухарь, - я чмокнула его в щеку, отправляя в рот

бутерброд с икрой и соленым огурцом.

После боя курантов мы сидели на диване. Демон спал у меня на коленях, объевшись креветок.

Матвей стал серьезным. Он взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

- Лера, я тут подумал... Нам тесно.

Я напряглась.

· Тесно? Ты хочешь меня выселить? Из-за тарелок с гусями? Я уберу их, честно!

· Нет, глупая, - он рассмеялся и поцеловал меня в висок. - Не в этом смысле. Я смотрю на твой рабочий угол в моем кабинете... Ты ютишься. Тебе нужен простор и свет. Место для твоих манекенов, тканей, для всего этого творческого беспорядка.

Он сделал паузу.

- Я присмотрел дом. Там огромные окна, сосны на участке и тишина.

Я замерла. Дом?

- Я хочу купить его, Лера. Для нас. Я хочу, чтобы там была твоя полноценная мастерская.

Огромная, с лучшим светом. Чтобы ты могла творить и не бояться, что я наступлю на булавку или

Демон съест лекала.

Ты... ты хочешь купить дом ради моей мастерской?

- Не только. Я хочу дом, где ты будешь полноправной хозяйкой. Где ты сможешь вешать хоть

огурцы на люстру, хоть красить стены в фуксию. Я хочу наше гнездо. Настоящее.

У меня перехватило дыхание. Слезы снова подступили к глазам.

· Матвей…..

· Что скажешь? Поедем смотреть на праздниках? Там два этажа, четыре спальни, кабинет для

меня и целое крыло под твою студию

Я шмыгнула носом, глядя на него. Он планировал кабинет, спальню, студию..

- Поедем, - кивнула я. - Но, Матвей... в планировку придется внести изменения.

Он насторожился.

· Тебе нужно больше места под ткани?

· Нет. Нам нужно выделить еще одну комнату.

· Зачем? Гостевую, для твоей мамы?

Я взяла его руку и положила себе на живот. Он был еще плоским, но под ладонью билась новая жизнь.

Матвей замер. Его взгляд метнулся к моей руке, потом к моему лицу. В его глазах начало

зарождаться понимание, смешанное с недоверием.

Лера... - его голос дрогнул. - Еще одна комната... Для кого?

· Для того, кто заставил меня купить этот дурацкий огурец, - улыбнулась я сквозь слезы. - И кто

требует соленых огурцов с мандаринами. Нам нужна детская, Матвей.

Он перестал дышать. Секунда, две, три...

· Ты...

· Я беременна.

Матвей смотрел на меня так, словно я сообщила, что умею летать. Потом его лицо озарила такая улыбка, какой я не видела у него никогда - не сдержанная, не ироничная, а абсолютно мальчишеская, счастливая до безумия.

· Ты не шутишь?

· Нет. Вот, - я достала из кармана снимок УЗИ, сделанный пару дней назад тайком.

Он схватил снимок. Его руки дрожали.

- Господи… - выдохнул он.

Он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом мне в шею. Я почувствовала, что его плечи

трясутся.

- Я самый счастливый идиот на свете, - прошептал он. - Детская. Черт возьми, нам нужна

детская! Самая лучшая! Я куплю этот дом завтра же! Нет, сегодня!

Он отстранился, глядя на меня шальными глазами.

· Тебе удобно сидеть? Может, подушку? Ты ела витамины? Тебе не холодно?

· Матвей, успокойся! - я рассмеялась. - Я беременна, а не больная.

Он осторожно поцеловал меня в живот, прямо через платье.

- Значит так, - Матвей снова стал деловым, но глаза сияли. - Завтра едем смотреть дом.

Детскую делаем рядом с нашей спальней. Стены...

никаких гусей, Лера! Стены будут

нейтральными!

· Посмотрим, - хихикнула я. - Может, малыш захочет обои с динозаврами в пачках.

· Если он или она захочет - я сам их нарисую, - серьезно ответил он. - С Новым годом, мамочка.

· С Новым годом, папочка.

Это был лучший Новый год в моей жизни.

Глава 31.

Январские праздники прошли под эгидой операции «Гнездо». Мы с Матвеем мотались в наш

новый дом каждый день, как на работу.

Дом, который он присмотрел, был прекрасен. Огромный, из темного кирпича, с панорамными

окнами, выходящими прямо в сосновый лес. Внутри пахло деревом и смолой

- Ну как? - спросил Матвей, когда мы стояли в центре пустой гостиной, где эхом отдавались

наши шаги. - Видишь здесь нашу елку, с огурцом?

· Вижу, - я улыбнулась, поглаживая живот. - И вижу, как Демон дерет вот этот угол.

· Тогда берем.

Сделка прошла быстро. Матвей, в своем репертуаре, проверил каждую запятую в договоре,

довел риелтора до нервного тика, но ключи мы получили через три дня.

И начался ремонт.

Если вы думаете, что беременная женщина и ремонт - это катастрофа, то вы правы.

Я, вдохновленная синдромом гнездования, фонтанировала идеями.

· Матвей, нам нужны желтые шторы! Солнечные!

· Лера, у нас стиль лофт. Желтые шторы превратят его в детский сад.

· Но малышу нужно солнце!

· Малыш родится летом, солнца будет навалом. Давай серые? Благородный графит?

· Ску-у-учно! - ныла я.

В итоге мы сошлись на горчичном. Компромисс - основа брака, как сказал Матвей, подписывая

чек на шторы.

Моя мастерская заняла все правое крыло первого этажа. Свет там был идеальный. Матвей

лично контролировал установку огромного раскройного стола и стеллажей для ткани.

- Чтобы ни одна булавка не потерялась, - ворчал он, проверяя магнитные держатели. - Я не

хочу вытаскивать их из пяток нашего ребенка.

- Ты такой заботливый паникер, - смеялась я, наблюдая за ним с дивана.

Февраль в Москве - это серое небо и грязный снег , но только не для меня. Для меня этот

февраль был окрашен в цвета свадебных каталогов и оттенки бежевого.

Матвей уволился из университета сразу после Нового года.

- Ты должна доучиться спокойно. - сказал он, собирая вещи в своем кабинете на кафедре. - Я

буду ждать тебя дома. В роли мужа, а не профессора.

Это решение сняло огромное напряжение. Теперь я могла ходить по коридорам с гордо поднятой головой, а не шарахаться от каждого шепота. Да и кольцо на пальце действовало как оберег от назойливых ухажеров и сплетниц.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Мы решили не скромничать.

- Лера, это твой первый и, надеюсь, единственный брак, - заявила моя мама, прилетевшая из

Италии специально для организации торжества. - Ты заслуживаешь сказку и Матвей тоже. Он, конечно, суровый мужчина, но я видела, как он на тебя смотрит. Он хочет показать всему миру, чтс ты его королева.

И началась гонка.

Самым сложным было платье.

Как дизайнер, я, конечно, хотела сшить его сама. Я нарисовала десять эскизов. Я купила три

вида шелка. Я даже начала кроить макет.

Но токсикоз и растущий живот внесли свои коррективы. Я поняла, что просто физически не

вывезу пошив такого сложного наряда.

- Лера, отпусти ситуацию, - сказала Катя, когда нашла меня рыдающей над куском органзы, который я случайно прожгла утюгом. - Пойдем в салон. Купим готовое, подгоним под твою фигуру, и ты будешь красоткой. Хватит геройствовать.

И вот мы вчетвером: я, Катя, моя мама и Елена Павловна, сидим в VIP-примерочной самого

дорогого свадебного салона Москвы.

Я стояла на подиуме в очередном «шедевре» - платье-рыбке, которое обтягивало мой уже

заметный животик так, что я была похожа на тюленя, проглотившего мяч.

· Нет, - хором сказали мамы.

· Слишком... обтягивающее, - деликатно заметила Елена Павловна. - Лерочка, тебе нужно что-

то воздушное. Греческий стиль или Ампир?

· Я хочу быть принцессой, а не греческой вазой! - взвыла я, стягивая с себя это кружевное недоразумение. Гормоны бушевали. Мне хотелось плакать, смеяться и соленых огурцов одновременно.

· Спокойно! - Катя взяла командование на себя. - Девушка, несите то, из новой коллекции. С

перьями.

Платье с перьями оказалось перебором. Платье с кринолином сделало из меня торт

«Наполеон».

Я сидела на пуфике в одном белье, уставшая и несчастная.

- Я пойду в джинсах, - заявила я. - Или в мешке из-под картошки. Матвею все равно, он меня и

в пижаме любит.

- Матвею может и все равно, - сказала моя мама, поправляя прическу. - А вот фотографии

останутся внукам. Вставай, Дмитриенко. Мы не сдадимся.

И тут консультант вынесла ЕГО.

Платье было цвета «айвори». Лиф из плотного атласа, расшитый мелким жемчугом, мягко облегал грудь, а от завышенной талии струилась юбка из невесомого шифона, переходящая в длинный шлейф. Рукава-фонарики из полупрозрачной ткани добавляли образу легкости.

Я надела его. Застегнула молнию. Посмотрела в зеркало.

Животик был аккуратно скрыт складками ткани, но при этом силуэт оставался женственным и

хрупким

- Ox... - выдохнула Елена Павловна, прижав руки к груди. - Лера, ты ангел.

Мама молча вытерла слезу. Катя показала два больших пальца.

- Берем, - сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. - Только фату хочу длинную.

Вечером дома я устроила показ мод для Матвея. Точнее, показ туфель, потому что платье

было строжайшим секретом.

- Каблуки? - нахмурился он, глядя на мои изящные лодочки. - Лера, тебе нельзя нагружать

СПИНУ.

- Это для фотосессии и церемонии! - возразила я. - Потом я переобуюсь в балетки. Я не могу

идти к алтарю в кедах, Матвей!

· Ты беременная упрямая женщина, - он притянул меня к себе и усадил на колени. - Но я все равно тебя люблю.

· А я тебя. Кстати, мы выбрали торт.

· Какой?

· Морковный. С сырным кремом.

· Морковный? - Матвей скептически приподнял бровь. - Это точно торт, а не салат?

· Это божественно! Я съела три куска на дегустации. И наш дебенок тоже оценил.

Матвей положил руку мне на живот. Малыш тут же отозвался легким пинком.

· Видишь? - я улыбнулась. - Он согласен.

· С большинством голосов спорить бесполезно, - сдался Матвей. - Морковный так морковный.

Лишь бы не с огурцами.

Свадьбу назначили на 14 февраля.

Мы выбрали старинную усадьбу в Подмосковье. Заснеженный парк, горящие свечи, живая музыка.

Матвей взял на себя всю логистику. Он нанял лучших организаторов, но все равно

контролировал каждую мелочь от рассадки гостей до температуры вина.

- Миронов, расслабься, - говорил ему Максим. - Это свадьба, а не слияние корпораций. Если

кто-то напьется и упадет в салат, это будет весело, а не трагедия.

- Я не хочу, чтобы Лера нервничала, - серьезно отвечал Матвей. - Она и так переживает, что не

влезет в платье.

Накануне свадьбы мы по традиции разъехались. Я ночевала у мамы.

Мы сидели на кухне, пили чай.

- Папа звонил? - тихо спросила я.

Мама покачала головой.

· Нет. Но Максим сказал, что он передал подарок.

· Какой?

· Увидишь завтра.

Я легла в свою детскую кровать, глядя на знакомые обои. Завтра я стану женой. И официально Мироновой.

Было немного страшно, но этот страх был приятным. Как перед прыжком с парашютом, когда

знаешь, что инструктор самый надежный человек в мире.

Я положила руку на живот.

- Спи, малыш. Завтра у нас большой день. Папа будет красивый. И мы тоже.

Телефон пиликнул. Сообщение от Матвея:

«Спишь? Я не могу уснуть. Дом без тебя пустой. Демон орет и ищет тебя под диваном.

Возвращайся скорее. Люблю».

Я улыбнулась и набрала ответ:

«Уже завтра. Люблю».

На следующий день я проснулась от яркого солнца. Небо было пронзительно голубым, снег

искрился.

Природа была за нас.

- Ну что, невеста, - Катя ворвалась в комнату. - Пора делать из тебя королеву!

Начался марафон: прическа, макияж, шнуровка платья.

Когда я увидела себя в зеркале в полном образе, я не узнала эту девушку. Сияющая,

счастливая, с округлившимся животиком, скрытым под облаком шифона.

Пора, - сказал Максим, заглядывая в комнату. Он был в смокинге и выглядел очень

торжественно. - Карета подана, Золушка.

Он подал мне руку и мы пощли к машине.

Впереди была усадьба, гости, музыка и Матвей.

Усадьба была как из зимней сказкой. Деревья в инее, дорожки, посыпанные песком, и сотни

свечей, мерцающих в высоких фонарях вдоль аллеи.

Гости уже собрались в зале с панорамными окнами. Играл струнный квартет.

Я стояла за закрытыми дверями, вцепившись в локоть Максима так, что, наверное, оставила

синяки.

· Дыши, мелкая, - шепнул брат. - Ты сейчас упадешь в обморок, а мне тебя ловить. Платье помнем.

· Я не упаду. Просто... туфли жмут.

· Потерпи пять минут. Потом переобуешься в свои любимые кеды, и будем танцевать.

Зазвучал музыка, двери распахнулись.

Я не смотрела на гостей. Я искала глазами только одного человека.

Матвей стоял у цветочной арки. В черном смокинге, с бабочкой, он был невыносимо красив. Но

меня поразило не это. Меня поразило выражение его лица.

Обычно сдержанный, ироничный, непроницаемый адвокат Миронов смотрел на меня так,

словно я была единственным источником света во вселенной.

Он сделал шаг навстречу, нарушая протокол, словно не мог дождаться, когда я подойду.

Максим подвел меня к алтарю и передал мою руку Матвею.

· Береги ее, - тихо сказал брат.

· Ценой своей жизни, - ответил Матвей, не отрывая от меня взгляда.

Мы встали перед регистратором.

Валерия, - шепнул Матвей, сжимая мои пальцы. - Ты самая красивая женщина на свете.

· А ты самый нетерпеливый жених, - улыбнулась я сквозь подступающие слезы.

Речь регистратора была трогательной, но я почти не слышала слов. Я чувствовала тепло его

рук, видела его глаза и знала, что это навсегда.

- Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

Матвей притянул меня к себе. Осторожно, но так крепко, словно хотел вплавить меня в себя.

Поцелуй был долгим, нежным и сладким.

Зал взорвался аплодисментами. Крики «Горько!», звон бокалов, вспышки камер.

Мы повернулись к гостям. Я увидела маму, вытирающую глаза платком. Елену Павловну, сияющую от счастья. Катю, которая показывала мне «класс» и уже допивала второй бокал шампанского.

А потом я увидела подарок отца.

В углу зала, на мольберте, стояла большая картина. Я маленькая, лет пяти, сижу на качелях, а папа раскачивает меня, смеясь. Это была копия нашей фотографии, но написанная маслом, явно на заказ, с любовью к деталям.

Внизу была подпись: «Моей принцессе. Папа».

Я уткнулась лицом в плечо Матвея и заплакала.

· Тшш, - он гладил меня по спине. - Не плачь.

· Я хочу к нему съездить, - всхлипнула я. - Потом.

· Мы обязательно съездим. А сейчас... у нас праздник. И морковный торт.

Вечер закончился салютом. Мы стояли на террасе, закутанные в пледы, и смотрели, как в небе

расцветают огненные цветы.

· Загадай желание, - сказал Матвей.

· У меня все сбылось, - я положила руку на живот. - У меня есть ты и есть он.

· Тогда я загадаю, - он поцеловал меня в макушку. - Чтобы так было всегда.

Когда последние залпы стихли, Матвей заметил, как я незаметно потерла поясницу. День был

долгим, эмоции и беременность давали о себе знать.

- Все, миссис Миронова, - скомандовал он, подхватывая меня под локоть. - нам пора покидать

бал. Пока карета не превратилась в тыкву, а невеста не уснула стоя.

Мы поднялись в номер для новобрачных, который находился в самой усадьбе.

Стоило тяжелой двери закрыться за нами, отрезая шум праздника, как наступила звенящая

тишина. В комнате горели только свечи, пахло воском и цветами.

Я выдохнула и прислонилась спиной к двери.

Матвей подошел, снял пиджак, бросил его на кресло и начал медленно развязывать бабочку.

Его глаза не отрывались от меня.

· Устала?

· Немного. У меня такое красивое платье... я его обожаю, но корсет меня убивает.

Он улыбнулся, подошел и развернул меня спиной к себе.

- Позвольте мне, мадам.

Его теплые пальцы коснулись моей кожи. Шнуровка ослабла. Я сделала глубокий вдох,

чувствуя невероятное облегчение.

Платье с шелестом скользнуло вниз, оставшись белым облаком у моих ног. Я осталась в кружевном белье.

Матвей медленно провел ладонями по моим плечам, вниз по рукам, вызывая мурашки. Он поцеловал меня в шею, обжигая дыханием

- Ты самая красивая женщина на свете, - прошептал он. - Особенно сейчас.

Он развернул меня к себе и опустился на колени.

Я замерла, запустив пальцы в его волосы.

Матвей прижался щекой к моему округлившемуся животу. Он поцеловал его - бережно, с каким-

то священным трепетом.

- Привет, - тихо сказал он малышу. - Теперь мы семья официально.

Он поднялся, подхватил меня на руки и отнес на огромную кровать, усыпанную лепестками.

Эта ночь была не похожа на наши предыдущие. В ней не было той бешеной, животной страсти,

с которой все начиналось. Было что-то другое. Глубже. Сильнее.

Он медленно снимал мое белье, целуя каждый сантиметр тела, задерживаясь на изменениях, которые принесла беременность, словно боготворя их. Его руки были везде - гладили, ласкали, успокаивали.

· Я люблю тебя, - шептала я, растворяясь в его прикосновениях.

· А я живу тобой, - отвечал он.

Когда он вошел в меня, мир сузился до размеров этой комнаты, до стука наших сердец. Мы двигались медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой близости.

Позже, когда мы лежали в обнимку, укрытые пледом, Матвей гладил меня по голове, пока я

проваливалась в сон.

- Спи, моя жена, - услышала я сквозь дрему. - Я рядом.

И это было все, что мне нужно было знать.

Эпилог.

2 года спустя.

Я смотрела на тонкую пластиковую полоску в своих руках и не могла сдержать улыбку.

Две полоски. Снова.

Дежавю накрыло меня с головой, только теперь не было ни страха, ни паники. Было только

тихое, теплое счастье, разливающееся внутри.

Я спрятала тест в карман халата и вышла из ванной.

В гостиной царил «организованный хаос». Наш сын, двухгодовалый Максим, сидел на ковре и с

пугающей для его возраста сосредоточенностью собирал сложный конструктор.

- Весь в деда, - хмыкнула я, наблюдая, как он стыкует детали.

С моим отцом произошло настоящее чудо. После потери власти в холдинге он изменился

Теперь Дмитрий Сергеевич не акула бизнеса, а самый одержимый дед на свете. Он приезжает к нам каждые выходные, возится с внуком, учит его строить города из кубиков и, кажется, любит его больше, чем меня и Максима-старшего вместе взятых. Наши отношения наладились. Мы не вспоминаем прошлое, мы просто живем настоящим.

Я прошла к стеллажу, где теперь, рядом с моими наградами за дизайн, стояла еще одна гордость - диплом юридического университета. Правда, не красный, но он был. Теперь дипломированный юрист, который шьет платья в Москве.

Звонок в дверь заставил сына бросить конструктор.

- Дядя! - радостно завопил он.

Матвей, который читал новости на планшете, пошел открывать.

Сегодня у нас намечался семейный ужин. Максим обещал заехать

Брат вошел в квартиру, за эти два года он заматерел. Его строительная империя разрослась до невероятных масштабов, он поглотил конкурентов и стал даже жестче отца в молодости. Он выглядел уставшим, но довольным

· Привет, семья! - он пожал руку Матвею, подхватил на руки подбежавшего племянника

· А я не один. - вдруг сказал Максим, оборачиваясь к двери.

Я выглянула в коридор и замерла.

За спиной моего брата стояла девушка. Совсем юная - на вид не больше восемнадцати.

Хрупкая, как фарфоровая кукла, с огромными серыми глазами и тонкой папкой документов которую она прижимала к груди. Светлые волосы заплетены в аккуратную косу, на щеках лёгкий румянец. Она выглядела так, будто её только что вытащили из сказки про Золушку и ещё не объяснили правила новой жизни.

- Знакомьтесь, это Рита, - представил ее Максим. - Моя новая личная помощница. У нас еще

куча дел на вечер, пришлось взять работу с собой. Рита, проходи, не стой в дверях.

Девушка сделала неуверенный шаг вперед.

- Здравствуйте, - тихо пролепетала она.

Я заметила, как она косится на Максима. В ее взгляде был страх. Настоящий, животный трепет

кролика перед удавом.

· Проходи, Рита, - я улыбнулась ей как можно мягче. - У нас не офис, расслабься. Ты голодная?

· Нет, спасибо, я... - начала она, но Максим бросил на нее короткий взгляд.

· Она будет ужинать, Лера. Садись, Рита.

Девушка тут же послушно села за стол, сложив руки на коленях.

Весь ужин прошел под разговоры мужчин о бизнесе. Максим рассказывал о своих планах,

Матвей давал советы по юридическим рискам.

Я наблюдала за Ритой. Она почти не ела, вздрагивала каждый раз, когда Максим обращался к ней, и смотрела на него с какой-то обреченной покорностью.

Позже, когда мы с братом вышли на кухню за десертом, я не выдержала.

- Ей же всего восемнадцать, Макс, - тихо сказала я брату, когда мы вышли на кухню за

десертом. - Где ты ее нашел?

- В детдоме, - коротко бросил брат, наливая себе воды. - Она там выросла. Я дал ей работу,

жилье и образование. Я ее опекун... в каком-то смысле.

· Она тебя боится.

· Дисциплина, Лера. В моем бизнесе без нее никак. Не лезь в это.

Он отрезал так жестко, что я поняла, тему лучше закрыть.

Когда гости уехали, а маленький Максим уснул, мы с Матвеем лежали в нашей спальне.

Было тихо и уютно. Матвей читал книгу, я положила голову ему на плечо, рисуя пальцем узоры

на его груди.

- Твой брат становится тираном, - заметил Матвей, не отрываясь от страницы. - Эта девочка,

Рита…. она смотрела на него как на божество, которое может покарать молнией

- Я знаю, - вздохнула я. - Надеюсь, он не наломает дров.

Я помолчала немного, собираясь с духом.

· Матвей...

· Mм?

· А как ты смотришь на расширение нашего... холдинга?

Матвей отложил книгу. Повернулся ко мне, внимательно вглядываясь в лицо

· Ты хочешь открыть третий бутик?

· Нет. Я хочу расширить жилой фонд. Точнее, демографию.

Он замер. Его рука, лежащая на моей талии, напряглась.

- Лера...

Я достала из-под подушки тест и положила ему на грудь.

- Две полоски, Матвей Александрович. Срок пять недель.

Матвей взял тест. Посмотрел на него, потом на меня. В его глазах вспыхнул тот самый свет,

который я видела в день, когда сказала ему о первой беременности.

· Ты серьезно?

· Абсолютно.

Он притянул меня к себе и поцеловал.

· Я люблю тебя, - шепнул он. - Боже, как же я тебя люблю

· Я тоже тебя люблю.

Я устроилась удобнее в его объятиях.

- Знаешь, - прошептала я, закрывая глаза. - Максим у нас уже есть. Он весь в тебя - серьезный,

умный. А теперь я очень хочу дочку.

· Дочку? - переспросил Матвей, уже поглаживая мой пока еще плоский живот.

· Да. Маленькую девочку. Чтобы я могла шить ей платья, а ты будешь сходить с ума, отгоняя от

нее женихов.

Матвей рассмеялся в темноте.

· Если она будет похожа на тебя, мне придется купить ружье.

· Придется, - согласилась я, проваливаясь в сон.

5 лет спустя.

- Папа, Вика опять сперла мамину помаду!

Я оторвалась от эскиза нового платья и посмотрела в окно своего кабинета.

На лужайке разворачивалась драма шекспировского масштаба.

Семилетний Максим, серьезный и насупленный, как мини-копия Матвея, стоял, скрестив руки на груди, указывая пальцем на сестру. А напротив него, вся перемазанная ярко-красной помадой стояла четырехлетняя Виктория.

Она была в пышной юбке-пачке, надетой поверх пижамы, в резиновых сапогах и в моей шляпе, которая сползала ей на нос. Помада была везде: на губах, на щеках и даже на ухе Демона, который сидел рядом с обреченным видом.

- Я не сперррла! - возмущенно заявила дочь, топнув ногой. - Я крррасивая! Как мама!

Матвей, который стриг газон, заглушил газонокосилку и подошел к детям, вытирая руки

тряпкой.

- Вика, - строго начал он, приседая на корточки перед дочерью. - Мы же договаривались.

Косметичка мамы - это запретная зона. Это как папин сейф с документами.

- Но папа! - Вика сделала свои фирменные «глазки кота из Шрека». Те самые, голубые, доставшиеся ей от меня, против которых у Матвея Александровича Миронова, грозы юриспруденции, не было иммунитета. - Я хотела быть принцессой!

Я видела, как плавится «железный адвокат». Уголки его губ дрогнули. Он беспомощно

оглянулся на Максима.

- Сын, протокол задержания составлять будем?

Максим закатил глаза - жест, который он явно подсмотрел у меня.

· Пап, она испортила губную мамы. Мама расстроится.

· Ты и так принцесса, - вздохнул Матвей, доставая платок и пытаясь стереть улики с пухлых щек дочери. - Но если мама увидит помаду... нам всем крышка. Максим, тащи влажные салфетки, быстро. Уничтожаем улики, спасаем сестру.

Макс тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как тяжело жить с этими женщинами, но

побежал в дом

Я улыбнулась, глядя на них через окно. Моя банда. Моя жизнь.

В ворота въехал черный внедорожник.

- Дядя Макс приехал! - завопил сын, забыв про салфетки и выбегая на крыльцо

Максим вышел из машины. Он стал еще шире в плечах, еще жестче во взгляде. Но когда к

нему навстречу выбежал мой сын, он улыбнулся.

Следом из машины вышла Рита. Ей было уже двадцать три. Она изменилась. Больше не было той испуганной девочки с папкой. Она была одета в дорогой деловой костюм, волосы убраны в строгий узел. Она держалась уверенно, холодно, настоящая леди-босс.

Но я заметила, как Максим, проходя мимо нее, по-хозяйски положил руку ей на поясницу. И как

она на секунду прикрыла глаза, чуть подаваясь назад, к нему.

- Привет, семья, - Максим пожал руку Матвею. - Мы ненадолго. Завезли подарки мелким. У нас

самолет в Нью-Йорк через три часа

· Опять работа? - спросила я, выходя на крыльцо.

· Свадебное путешествие, - вдруг сказала Рита, и ее голос прозвучал на удивление твердо.

Мы с Матвеем переглянулись.

- Что? - я уставилась на брата.

Максим усмехнулся и поднял правую руку. На безымянном пальце блестело кольцо. У Риты

было такое же.

- Мы расписались утром. - он посмотрел на Риту тяжелым, собственническим взглядом. - Идем,

жена. Поцелуешь племянников, и в аэропорт.

Они ушли в дом.

Матвей подошел ко мне, обнял за талию.

· Твой брат полон сюрпризов.

· Это у нас семейное, - я положила голову ему на плечо. - Как думаешь, они будут счастливы,

после всего, что произошло?.

- Думаю да, они стоят друг друга.

Мы смотрели, как наши дети носятся по газону с Демоном, который, несмотря на возраст и

солидное пузо, все еще пытался убежать от накрашенной Вики.

· Знаешь, - сказал Матвей задумчиво. - А ведь я купил то ружье.

· Какое?

· Чтобы отгонять женихов от Вики. Оно в сейфе.

Я рассмеялась.

· Ей три года, Матвей!

· Время летит быстро. Вон, посмотри на нее. Она уже вертит мужчинами, как хочет. Вся в мать.

Украла помаду, а виноватым себя чувствую я.

Он развернул меня к себе и поцеловал. Глубоко, нежно, со вкусом стабильности и счастья.

Я люблю тебя, Миронова.

· Я люблю тебя, Миронов. И твоих детей.

· Пойдем в дом? - шепнул он мне на ухо. - Пока гости не уехали, а дети заняты дядей Максом и

Ритой. У нас есть минут двадцать.

· Двадцать минут? Ты стареешь, дорогой. Раньше нам нужно было больше.

· А я научился быть эффективным, - он подмигнул и подхватив меня на руки, понес в дом, под

возмущенный визг Вики: «Папа укрррал маму!»

Жизнь была сложной, непредсказуемой, иногда пугающей. Но здесь, в этом доме, в этих руках, я знала точно: мы будем счастливы всегда.