Девочка с севера

Глава 17

Неделя пролетела незаметно — словно кто-то вырвал листы календаря и выбросил их, оставив только усталое «сегодня». Ульяна устало выдохнула, поправляя спортивный инвентарь в зале, аккуратно расставляя гантели на места, проверяя, чтобы коврики были ровно сложены. Работа текла своим чередом, тренировки сменяли друг друга, клиенты требовали внимания, благодарили за результаты, а вечером клуб затихал в привычной тишине. Всё было ровно, спокойно, предсказуемо.

Только вот Демид исчез. Не звонил, не приходил, не появлялся даже случайно. И вместе с этим в сердце поселилось странное ощущение — пустоты, словно чего-то важного не хватало, словно в привычном ритме появилась зияющая трещина. Ульяна старалась не думать, загоняла себя в рутину, но мысли всё равно возвращались.

А вчера грянула новость, которая мгновенно разлетелась по спортивным кругам: Романа и его партнёршу Марию поймали на допинге. Скандал громыхнул так, что эхом отдавался во всех залах и раздевалках. Тренеры обсуждали подробности, спортсмены перешёптывались, публика строила догадки. Но Ульяна лишь вздохнула и отмахнулась. Это было не её дело, она не собиралась копаться в грязи.

Она снова и снова ловила себя на том, что думает не о брате и не о скандале, а о Демиде. О его словах, взгляде, прикосновениях. О том, что он делал — и о том, чего не делал. Всю жизнь он казался ей пустым мажором, который может купить всё и всех, жить беззаботно и нахально, не понимая настоящей цены побед и поражений. Но стоило остаться без него рядом, как её собственные мысли начали предавать.

«Почему же я так плохо о нём думала?..» — задумалась она, поправляя полотенца на стойке.

И ответ всплыл внезапно, прост, почти обидно очевиден. Пока Демид в детстве мог веселиться, смеяться, наслаждаться простыми радостями, она пропадала на бесконечных изнуряющих тренировках, с утра до ночи слушая окрики тренеров, требовательные взгляды матери. В её жизни не было места беззаботности, праздности, настоящему детству. Поэтому он и казался ей всегда бестолковым, слишком легкомысленным, слишком ярким — раздражающе живым.

Ульяна усмехнулась сама себе, чувствуя лёгкую горечь на языке. Вдруг ей показалось, что впервые она по-настоящему поняла его — того, кого годами не хотела видеть таким, какой он есть.

Амир, проверяя расписание, подошёл к Ульяне и мягко сказал:

— Сегодня можешь быть свободна, Королёва. Отлично потрудилась, отдохни.

Она благодарно кивнула, быстро собрала вещи и ушла в раздевалку. В зеркале отразилось уставшее, но всё ещё светлое лицо. Ульяна поправила волосы, смыла с кожи следы тренировочного дня, переоделась в удобное и тёплое, почувствовав облегчение — будто сбросила с плеч не только спортивную форму, но и груз бесконечных мыслей.

На улице было холодно, снежинки мягко ложились на пальто, щекотали ресницы. Девушка шагала быстрым шагом, а потом свернула в маленькое уютное кафе, где всегда пахло ванилью и корицей. Там уже вовсю готовились к праздникам: гирлянды мерцали разноцветными огоньками, на полках переливались стеклянные ёлочные шары, в углу красовалась пушистая ель, украшенная золотыми лентами.

Ульяна заказала свои любимые пирожные, устроилась за столиком у окна. Горячий чай согревал ладони, сладость растекалась по губам, а за стеклом кипела предновогодняя суета. Конец декабря всегда казался ей особенным временем — целым месяцем ожидания, предчувствий, надежд. Всё вокруг словно дышало праздником, обещанием перемен.

Она улыбнулась, поймав себя на странной мысли. Когда-то, в детстве, она всегда писала письма Деду Морозу, просила новые коньки, игрушки, книги. А сейчас вдруг ясно поняла: подарки, вещи — всё это не имеет значения. Внутри теплом и болью жила только одна просьба, одно желание.

«Я хочу счастья, — подумала Ульяна, глядя на падающий снег. — Хочу, чтобы рядом оказался тот, кто видит меня настоящую. Чтобы не нужно было прятать глаза и защищаться, словно всё время иду в атаку».

И в этот момент она поймала себя на том, что уже знает, чего попросит у Дедушки Мороза в этом году. Не золото, не медали, не успех и славу. А возможность позволить себе быть любимой — и любить в ответ.

Хоть вслух она этого никогда не признала бы. Даже самой себе.