Девушка с глазами цвета ветра

Глава 7

И в «Горе», и в соседней «Дыре» мы играли не раз. Меня там знают, поэтому пропускают вообще без вопросов. Саша оглядывается с любопытством, и я все больше убеждаюсь, что она не из нашей тусовки, а на концерт попала случайно. Спрашиваю, и она это подтверждает.

— Мне разная музыка нравится. И ваш «Перевал» тоже. Полина дала кассету. Там еще несколько ваших песен было. Она ваша фанатка.

Ну, может, и к лучшему. Фанатками, готовыми раздвинуть ноги по первому зеленому свистку, я уже сыт. Хочется надеяться, что ей интересен я сам, а не только то, что я Ветров.

В клубе сегодня ничего особенного, сборник из такой же никому не известной мелочи, какой и мы были совсем недавно. Сидим в углу, пьем кофе, разговариваем, наклонившись голова к голове — иначе не слышно. Шалею от ее запаха, от блеска глаз, от теплого дыхания на щеке.

Саша рассказывает, что закончила художественную школу, но средненько. Поступала в Репу — Академию художеств, на теорию и историю искусства, недобрала баллов. Успела подать документы в Кулек на заочку, после первого курса перешла на очное.

А я хотел, наоборот, после первого курса перейти на заочное, но родители выели мозг. Когда дело касалось меня, они умудрялись объединиться, хотя по другим вопросам не общались вообще. Я так и не догнал, действительно ли они думали, что я стану инженером, или просто хотели, чтобы сынуля получил диплом — чтобы не стыдно было перед знакомыми. Чем их тогда не устроила заочка? Дипломы-то одинаковые.

В художествах я полный ноль, рисовать умею только кота, вид сзади. А Саша признается, что ей слон наступил на ухо, по пению всегда была тройка. Говорим о школе, об институтах, о знакомых. А потом вдруг находим общую точку. Саша любит стихи, я тоже. И знаю их, наверно, миллион, от Жуковского и Маяковского до Пригова и Рыжего, могу читать сутками. А вот свои — нет, потому что они для меня неотделимы от музыки. Только так — песнями. Только петь.

А ведь мы с ней гуляли всю ночь и о чем-то разговаривали, но я ничего не помню. Да и вряд ли это было что-то важное. Намного важнее тогда было другое.

То, что нас потянуло друг к другу. И что мы, похоже, оба этого испугались. Слишком быстро — вот так, внезапно? Для нее? Я-то испугался не этого. Того, что она сама другая. Не такая, как те девчонки, с которыми я до этого имел дело. Во всех смыслах имел. Хотя, скорее, в том, постельном, в первую очередь.

Смешно, но я не умею ничего этого, не знаю, как это делают. Как это — просто встречаться. Чтобы не заняться сексом в первый же вечер и тут же забыть. Я вдруг понимаю, что хочу, чтобы она стала моей девушкой. А ведь еще недавно посмеивался над Игорьком и Михой. Мол, постоянная подруга — это как в ресторан прийти со своим пирожком.

И тут ведром воды на голову — а вдруг она не одна, вдруг у нее есть парень?

Да нет, не пошла бы тогда со мной гулять и сегодня встретиться не согласилась бы.

Ну а если?

— Саш… у тебя… есть кто-нибудь?

Она смотрит с недоумением, качает головой.

— А у тебя?

— Нет.

Формально это правда. Если не считать, сколько их было. Но ведь сейчас — нет! И я вдруг запоздало жалею, что было много. Слишком много.

Меня раздирает пополам. Хочется утащить ее в какое-нибудь укромное местечко, раздеть, целовать, кусать, облизывать. Трахать до стонов, до криков, до темноты в глазах и потери пульса.

А еще хочется вот так сидеть рядом и смотреть на нее, долго-долго. Ловить ее взгляд. Слушать ее голос. Держать за руку, обводить пальцем ее пальцы, один за другим, задерживаясь на впадинках между ними. Повторять ее имя, перекатывая его во рту, как конфету.

Саша… Александра…

Это как наваждение, морок.

Неужели Ветер наконец влюбился?

А на сцене патлатые гопники поют что-то такое… о любви, роковой и трагической, от которой выходят в окно. Парочки в обнимочку топчутся на танцполе. С таким видом, словно это их последний танец. А потом — туда… в окно.

— Пойдем? — Встаю, протягиваю руку.

Выходим на середину, обнимаю ее, прижимаю к себе. Чувствую ее дрожь. Рядом — полузакрытые глаза и приоткрытые губы. Наклоняюсь, едва касаюсь их, легко-легко, совсем не так, как целовал ночью на Марсовом поле.

— Сашка… какая ты… — шепчу, задыхаясь.

И снова ночь — такая же колдовская, как вчера. И снова развели мосты. Идем, обнявшись, через перламутр Невского, а на Игле — как маяк! — горит отблеск ночного солнца.

И опять рассвет у ее подворотни, только теперь никак не расстаться. Не хочу ее отпускать, да и она не хочет уходить.

— Вечером играем в сквоте, придешь?

— Где? — Саша удивленно хлопает глазами.

— Заброшка на Шкапина. Дом заброшенный.

Такие места — больше дань традиции. Ну и нервишки пощекотать. Нечто нелегальное, за что может и прилететь.

— Что, страшно?

Это подначка, разумеется. И она ловится. Вздергивает упрямо подбородок.

— Нет. Приду. Если расскажешь куда.

— Не надо, встретимся в семь на Болтах. На «Балтийской».

Если я приду с девчонкой…

Ну да, я приду с ней.

Ну все, скажут, погиб Ветер. Во цвете лет.

Глупо улыбаюсь, Саша вопросительно приподнимает брови.

— Оденься только как-нибудь… Там грязновато может быть.

— Хорошо, — кивает послушно. — А можно я Полину возьму?

Вот только Полины для полного счастья и не хватало! Для Витьки будет сюрприз, и не факт, что приятный. Он тоже из тех, у кого принцип «одной девке — одна палка».

— Как хочешь.

Целую ее последний раз на прощанье, и она убегает. А я плетусь к себе, засыпая на ходу. И, кажется, даже вижу сны.