Джанк

Глава 4

Пять девушек собрались в ряд в огромном полупустом помещении. Пол засыпан песком. Высоченные потолки, к которым крепились сложные механизмы из карабинов и веревок. У стен аккуратно собраны тренировочные принадлежности: деревянные брусья, гири и многое другое. Девушки стояли ровно, повернув голову влево. Мессалин, в конце строя, периодически вертела головой, вопросительно заглядывала другим в глаза, но никто ничего не объяснял.

Дверь зала открылась с противным металлическим скрежетом. Первым в зал вошел Эшлен. Сразу за ним – высокий мужчина с глубокими морщинами и поседевшей местами бородой. Эш окинул строй печальным взглядом:

– Очень жалко отдавать их тебе, Хель. Но времени совершенно нет…

– Тебе на кресле положено сидеть и бумажки подписывать. А гонять всех по залу моя работа.

Хель размял старческие плечи и шею. Для своих преклонных лет, он был в превосходной форме. Если бы не морщины и седина, тяжело было бы назвать его стариком.

– Новенькую я еще вчера взял, – продолжал Эшлен. – Нужно будет подтянуть. – Он взглянул на Мессалин, что все никак не могла понять, что ей делать. – Капитан Ангела. – Указал Эш на хмурую блондинку в начале строя.

Хель не спеша осмотрел каждую девушку. Команда очень разношерстная: худые и полные, крепкие и совсем хрупкие, светлая кожа и темная, блондинки и брюнетки. Самая яркая из них была Ангела. На ее груди красовалась контрастная вышивка номера – 280. Она высоко задрала нос и стояла идеально ровно. Рядом стояли две похожие друг на друга девушки – Харон и Амала. Обе смуглые, темноволосые, похожи друг на друга и ростом, и телосложением. Следом за ней его взгляд остановился на Морис. Вытянутая, с черными волосами, собранными в косу и широкими бедрами. Ее глаза бегали по залу, мышцы периодически подрагивали, она переваливалась с ноги на ногу, будто не могла решить как ей удобнее. Последней была Мессалин: кудрявая, слегка смуглая и фигуристая. Полные бедра, как у Морис, объемная грудь. Чуть ниже Ангелы, и выше, чем все остальные. На одежде, так же как и у остальных, вышиты цифры – 315. Взглядом она зацепилась за Эшлена, и никак не хотела его отпускать.

– Информирую вас, – Громко объявил Эшлен. – Ваша новая подруга прибыла с Запада.

Все курсантки одновременно повернули головы к Мессалин. Морис улыбнулась, Ангела сурово нахмурилась.

– Западный шпион? – не сдержалась Ангела.

Эшлен кинул на нее раздраженный взгляд. Ангела закусила щеки и отвернулась.

– 315 потеряла память, – продолжил генерал. – И я буду очень вам благодарен, если вы отнесетесь к этому с пониманием. Так же, у вас меняется наставник. Теперь все занятия будет вести Хельвем. Я по-прежнему ваш командир, так что буду периодически навещать. Также по любым вопросам можете приходить ко мне в кабинет. Все понятно? – Широкая улыбка осветила весь зал. Девушки синхронно кивнули.

– Тогда бегом марш! – Хель закричал так громко, что эхо еще долго прыгало по помещению.

Ангела отошла к стене, следом за ней и все остальные. Змейкой они побежали вдоль периметра.

– Зачем ты эту взял? – Обратился Хель к генералу в полголоса. – С самых азов все объяснять придется. Или, вдруг, действительно шпионка.

– Было бы что красть… – Вздохнул Эшлен. – Думаю, проблем не возникнет.

Хель шмыгнул носом и неодобрительно взглянул на генерала.

– Понравилась что ли?

– Нет, – Эш тихо усмехнулся. – Чувство приятное, будто щенка подобрал, верю, что даже из дворняжки может вырасти что-то стоящее.

– Как бы не цапнул. – По-старчески неодобрительно Хельвем покачал головой.

Эшлен потер укус на руке, с легкой улыбкой, а затем, молча попрощавшись, удалился.

***

Солнечные лучи протискивались сквозь узкие щели между полотнами штор и врезались Лисандру прямо в глаза. Утро давно настало. Наручные часы валялись на полу, зеленый экранчик мигал, противный писк резал уши. Лисандр перекатился на спину и уставился в потолок, усыпанный мелкими трещинами. Резиденцию, или же дворец по-старому, уже давно нельзя было назвать королевским местом. Упадок читался во всем: от гнилых полов, до каменных стен со сколами, которые прислуга забивала гипсом и заклеивала обоями. Плесень на паркете закрывали коврами, окна, выбитые снежным ураганом, закладывали кирпичом. Электрические провода часто искрили, трубы отопления взрывались, затапливая целые залы. На исправление всего этого не было ни денег, ни рук. Вечные войны потрепали Северное королевство как никакое другое, а лихорадка и дешевые наркотики, косили население, даже быстрее, чем на фронте.

Лис нехотя приподнялся и сел на край кровати. Сильная боль, будто пулей, прострелила голову. В ушах зазвенело. Часы на тумбе снова запищали. Каждый звук словно нож в голову. Лисандр зажал уши ладонями, согнувшись пополам. Часы и не думали умолкать. Резко вскочив с места, Лисандр схватил их с пола и швырнул в стену с криком. Устройство разлетелось вдребезги, но не перестало пищать. Лис подбежал к часам и стал яростно долбить по ним голой пяткой. Механизм не замолкал. Металлические детали и осколки впились в ступню, нога и пол окрасились кровью.

– Заткнись! Заткнись! Заткнись! – Лисандр продолжал бить по устройству ногой, кровавые брызги разлетались по комнате.

Через десяток ударов устройство замолчало, издав последний мерзкий писк. Лисандр остановился, от ярости сбилось дыхание. С каждый выдохом и груди вырывался сдавленный стон.

В дверь тихо постучали.

Лис со всей силы зажмурил глаза и сжал зубы, подняв голову к потолку. Пара глубоких вдохов и ярость отступила. Он поплелся к двери, оставляя кровавый след. Открыв замок, Лис посмотрел в коридор сквозь узкую щелочку. На пороге стояла Мэй:

– Ты чего не отвечаешь? Там такой завал внизу. – Она толкнула дверь и вошла внутрь, осмотрев комнату.

– Раз не отвечаю, значит, не могу. – Он захлопнул за ней двери и встал у косяка. Мэй взглядом прошлась по дорожке из крови, от ноги Лисандра до разбитых часов у соседней стены.

– Я приду попозже. Или трупы очень спешат? – сквозь зубы сказал Лисандр.

– Да не очень. – Мэй заправила локон за ухо и закивала. – Они же мертвы.

– Именно. Могут подождать. Не успеваете – есть холодильники.

– Я просто заволновалась. – Мэй прошлась по кровавой дорожке в обратном направлении. Под ногой Лисандра образовалась красная лужица. – Я схожу за аптечкой.

Лис недовольно сжал губы, отвел взгляд и открыл ей дверь.

– Я быстро, пару минут только… – сказала она уходя.

Лис вытолкал Мэй в коридор и захлопнул дверь. Сделав глубокий вздох, он, чуть прихрамывая, устремился в ванную.

Горячая вода хлынула из крана и моментально окрасилась в красный цвет. Все тело ныло так сильно, что жжение от раны практически не ощущалось. Лисандр выковыривал металлические детали и стекло пальцами, кровь бежала все быстрее.

Из комнаты послышался топот. В тот же миг в ванную забежала Мэй, с небольшой сумкой в руках.

– Ну что ты делаешь! – закричала она и швырнула аптечку на пол. – Вода грязная, заражение будет! —Мэй перекрыла воду, достала из сумки моток бинтов и стеклянную баночку с антисептиком. – Повернись.

Лисандр не реагировал на нее, смотря на то, как остатки розовой воды убегают в слив.

– Повернись! – Прикрикнула она. Высокий голос эхом заскакал по комнате.

Лисандр сгорбился, мотнул головой. В ванной начала собираться багровая лужица. Мэй раздраженно вздохнула и шагнула в ванную, опустилась на колени в остатки кровавой воды. Схватила Лисандра за ногу и дернула на себя так, что тот чуть не упал назад:

– Да что за капризы!

Мэй вылила целый флакон обеззараживающей жидкости на рану, и быстро наложила повязку. Кровь пропиталась сквозь бинты.

– Мэй, я не беспомощный… – С трудом выговорил Лисандр. Глаза склеивались, все мысли были о том, чтобы поскорее вернуться в постель.

Мэй возмущенно вскочила на ноги, вышла из ванной, стала складывать бинты и склянки обратно в сумку.

– Не беспомощный? Если бы не я… – Писклявая шарманка закрутилась. Мэй практически вопила, читая нотации о том, как плохо Лисандр относится к самому себе и окружающим. – А потом было бы заражение! И ты бы умер!

Лисандр повернулся к ней, голые ступни коснулись пола. Голос Мэй сводил с ума. Казалось, что она говорит на удвоенной скорости, слова сливались, уши сворачивались в трубочки.

– Мэйви, прошу тебя, умоляю, пожалуйста… – Лисандр обнял ее, крепко прижал ее светлую голову к своей груди, вынудив ту замолчать. – Дай мне отдохнуть. Я все сделаю, что скажешь, но потом.

Лис чмокнул ее в затылок и прижался щекой. Перед глазами все плыло, зажигались яркие вспышки. Он еле стоял на ногах, прилагая максимум усилий, чтобы не свалить на пол прямо сейчас.

Мэй отодвинулась, уперлась руками в его грудь.

– А как же работа? Там такое…

Лис снова прижал ее к себе, не дав договорить.

– Мэй, пожалуйста… Печать в столе, подпись мою знаешь – делай что считаешь нужным…

Лисандр так сильно сжал ее, что Мэй закряхтела.

– Хорошо, хорошо! – выдавила она. Лисандр выпустил ее из объятий. – Я тогда зайду еще вечером? Или ты ко мне…

Лис быстро вытолкал ее прочь из ванной, а потом и из комнаты. Замок щелкнул. Наконец, вновь настала тишина. Лишь легкий скрип деревянного пола и завывание ветра. Лисандр подошел к окну, снаружи кипела жизнь: рабочие убирали снег, кто-то носил дрова, катили тележки, передавали коробки.

Лис плотно задернул шторы, не давая ни одному лучу противного солнца попасть к нему в спальню. Подойдя к кровати, он снова рухнул на нее, моментально провалившись в сон.

***

Морис добежала последний круг кросса и свалилась в песок. Рядом с ней остановилась Мессалин, на которой не было ни намека на усталость.

– Ты… вообще… не устала… – Морис жадно хватала воздух и выговаривала по одному слову.

Месса мотнула головой и подала той руку.

– Я тут… уже полгода… каждый день… бегаю… и каждый раз… умираю, – стонала Морис. – Она схватила протянутую руку и поднялась на ноги. Уперлась руками в колени, никак не могла надышаться.

Ангела остановилась в метре от них:

– Жрать меньше надо, – прошипела она, глядя на Морис. – А ты гнездо свое собери.

Мессалин подняла глаза кверху и сдула упавшую на лицо прядь.

– Ты тоже сегодня молодец, Ангела! – ответила Морис.

Ангела цокнула языком и отошла в сторону. Морис заулыбалась, провожая ее взглядом:

– Кстати, о пожрать, на завтрак пойдешь?

– А можно? Иду. Буду. А где? – Мессалин резко ожила.

Морис выпрямилась, зачесала челку назад. За спиной раздался голос Хеля:

– Внимание, пожалуйста. – Все курсантки собрались вокруг наставника, Хель с прищуром вчитывался в текст на небольшом листочке. – Завтрак в девять. Утренняя разминка в семь. – Почерк каллиграфичный, множество петель и завитков. – С десяти до пяти общие занятия. Расписание они знают сами, спроси если нужно.

– Знаем! – Рассмеялись девушки.

Хель прочистил горло и перехватил листок в другую руку.

– С пяти до шести ужин. С шести до восьми тренировки. Внимательно, Морис прогуливает!

Смех вновь заполнил зал.

– Тишина, пожалуйста, – прикрикнул Хель. – После восьми свободное время, если нет других распоряжений. Если что … – тренер нахмурился и поднес листок ближе к глазам. – Если что, то посылай их ко мне, быстро направлю на истинный путь. – Старик почесал голову и свернул листок. – Ну, все всё поняли? Гуляйте. – Он отошел от двери и сел на скамейку у стены, принявшись перечитывать текст еще раз.

Отряд разбрелся кто куда. Морис схватила Мессалин под руку и повела по коридору:

– Ты тоже с Запада, да? С какого района? Я вот с Арелийской стороны, возле моря.

– Не помню.

– Забыть свой родной дом? – Морис остановилась. – Ужасно… – Затем побежала дальше. – А что помнишь?

– Ничего.

– Жизнь с чистого листа, значит!

Они быстро шли по коридору, минуя поворот за поворотом, пока не дошли до нужной двери. На подходе к ней в нос ударил запах еды: жареного мяса, молока, чая. В животе Мессалин громко заурчало. Морис посмеялась и открыла дверь, пропустив ту первой.

Звон посуды, тарелок и вилок, стеклянной посуды, наполнял большое светлое помещение. Народу было достаточно много, свободное место нужно было еще постараться найти. За столами сидели люди разные возрастов: молодые курсанты, взрослые и пожилые служивые. У потолка повисло облако пара, тянущееся с кухни. Грохот стальных кастрюль и поварешек грел душу и даже немного убаюкивал.

Морис дернула Мессалин за собой, подведя к стойке выдачи. Схватив два подноса, они стали в очередь, и Морис, подпрыгивая, пыталась рассматривать, что сегодня дают.

– Сардельки, яйца и тост с джемом. – Высокий мужчина перед ней развернулся и сообщил все меню.

Девушка довольно облизнулась и стала ровно. Месса невольно улыбнулась.

– Слушай, а как тебя вообще взяли такой… отшибленной?

Мессалин захлопала глазами и вспомнила вчерашний вечер. Ответ на вопрос никак не формулировался.

– По блату, да? Вы с генералом это самое? – хихикала Морис. Мессалин не успевала отвечать. – Мы прошли строгий отбор с кучей требований, чтобы попасть сюда, тем более под наставничество Эшлена. Экзамены сдавали. Странно как-то…

Очередь сдвинулась. Открывшийся доступ к еде отвлекли Морис от расспросов. Она накидала себе на тарелку двойную, даже тройную, порцию. Из-за стойки показались недовольные глаза поварихи.

– Из нас пришло только двое! Из пяти! – Морис наклонилась и встретилась взглядом с работником столовой.

– А если потом придут, с меня будут спрашивать, да? – Повариха злобно постучала ложкой по жестяному столу.

Очередь снова сдвинулась, и Морис скрылась за столбом. Мессалин рассмеялась и положила себе одну порцию.

– Больше бери! Больше! – шепнула Морис у стенки.

Еще один шаг в очереди и девушки почти дошли до конца. Взяв себе по чашке кофе, они вышли в зал, подыскивать место. Стол у выхода освободился как раз тогда, когда они проходили мимо.

– Какого это, начать жизнь заново? – Морис бубнила с полным ртом.

– Не могу объяснить. – Месса пожала плечами. – Сначала было страшно, а сейчас никак, совершенно все равно.

Морис съела почти все, что было на тарелке, набив щеки как хомяк. Запила все чаем и громко рыгнула, а затем рассмеялась. Мессалин прикрыла лицо и тоже захихикала.

– Я бы расстроилась, если забыла бы всю свою жизнь. – Морис задумчиво отвернулась к стене. – Грустно даже.

– Трудно грустить о том, чего ты не помнишь. – Вновь пожала плечами Месса.

– Прямо вообще ничего не помнишь? Имя же ты свое не забыла? Хотя, лучше бы забыла…

Месса положила ложку на стол и наклонилась вперед, ближе к соседке. И, прикрыв рот ладонью, шепнула ей.

– Один человек сказал, что меня так зовут… Что означает Мессалин? Почему все либо удивляются, либо смеются?

Морис растянула губы в улыбке:

– Так это не твое имя? Кошмар! Мессалин это плесень. Едкая плесень, которая, по поверьям, растет там, где часто умирают. – Морис отклонилась назад и сложила руки на груди, вздернув нос. – Но на самом деле просто, где темно и влажно.

Мессалин замерла, уголки губ поползли вниз:

– Классно.

– Да, не знаю, кто тот человек, но пошутил он плохо. – Морис рассмеялась.

Она залпом допила свой чай и уставилась в тарелку подруги, на последнюю сардельку. Мессалин, увидев ее взгляд, пододвинула тарелку к подруге и подперла подбородок рукой. Морис одним махом проглотила угощение и расплылась в довольной улыбке.

– Может, можно еще имя сменить? – Печально спросила Месса.

– Забудь. Это не такое распространенное слово, да и звучит красиво. Мес-са-лин. – она просмаковала каждый слог. – Звонко так. Мне нравится. Гораздо лучше, чем Морсевада.

– Морсе… бавада? Это еще что?

– Это я. По документам. Морсевада Портасте. Язык сломаешь. Может, поменяемся? Быть плесенью мне больше нравится.

Они рассмеялись, смотря друг на друга. Мессалин оглянулась вокруг, в поисках знакомых лиц.

– А остальные почему не пришли?

Морис недовольно фыркнула.

– Эти северянки, кожа да кости, только и трясутся в страхе лишнюю складочку заиметь. Ангела так вообще, кажется, одной водой питается. А потом в обмороки падает.

– А как понять, кто откуда?

Морис убрала волосы назад и показала пальцами на уши.

– Длинные и острые – север, острые, но короткие – юг или восток. А круглые, как у нас, запад. Еще там цвет волос, телосложение можно учесть, но главное уши.

Мессалин прикоснулась к своему уху, нащупав круглый изгиб.

– А кто «лучше»? – неуверенно спросила она.

Морис задумчиво нахмурила лоб.

– Философские вопросы задаешь. Но по логике, что мы сейчас в Северном королевстве, гораздо лучше будет быть длинноухим, конечно. Но если объективно, то эти бледнолицые строят из себя каких-то великих аристократов, тонких и изящных. – Морис корчила рожи, изображая статных особ. – Но по факту – вечные эпидемии, хрупкое телосложение, поголовное бесплодие … Может, когда-то давно Север и стоял на вершине мировой арены, но сейчас, ничего от той славы не осталось…

Мессалин провалилась в свои мысли, Морис не прекращала рассказ. Она вспомнила стерильную комнату, в которой проснулась. Не один десяток людей на столах. Перед глазами встал образ несчастной, что умерла прямо перед ней, от укола неизвестным веществом. Месса свела брови и прикрыла глаза, пытаясь глубже залезть в свое сознание, вспомнить что-то еще. Глаза нервно забегали под прикрытыми веками. Морис помахала рукой перед ее носом. Мессалин дернулась, выпав из воспоминаний.

– Ты слушаешь? – Возмутилась Морис. – Говорю, западных вообще ни одна хворь не берет, даже лихорадка. Так что, если увидишь кого-то с «черной паутиной» на лице, можешь не бояться.

Морис встала из- за стола и собрала всю посуду в одну гору. Взяла получившуюся стопку, она унесла куда-то в дальний угол. Мессалин снова погрузилась в свои мысли. Она пыталась вспомнить еще хоть что-то, но в создании выросла огромная, бетонная стена. Мессалин потерла шею, куда недавно пытался вколоть яд Лисандр. Хоть и раны там не было, но на миг показалось, что кожу, будто на самом деле пронзила игла.

– Что-то вспомнилось? – Морис вернулась к столу уже без посуды.

Мессалин встала из-за стола, мотнула головой. Печально вздохнув, Морис взяла Мессу под руку. Впереди был длинный день, полный учебы и сидением за партой.

***

За обеденным столом опять собрались лишь двое. Завтрак сегодня был скудный. Повара готовились к выходному приему, из-за чего сильно экономили продукты для обычных обедов. Эшлен сметал все, что содержало хоть грамм мяса, и надеялся, что успеет закончить раньше, чем придет мать с братом.

– Эшлен, – Услышав за спиной скрипучий голос, Эш закатил глаза. Грэм вместе с Соротом прошли к столу. – Мы опять вдвоем? Где твой брат? – Она присела на место короля, во главе стола.

Сорот засуетился вокруг королевы. Подавал чай, закуски, еще раз натер все приборы салфеткой.

– Не знаю, – сухо ответил Эшлен.

– Я думала твоя работа все знать, – хмыкнула Грэм.

Эш оторвался от еды, вилка легла на стол. Салфетка коснулась губ.

– Моя работа – формирование и расформирования полков, отрядов, подразделений, – как по учебнику зачитал Эшлен, смотря матери в глаза. – А не слежка за кем-либо. – Он снова взял вилку в руку и вернулся к мясной тарелке в центре стола. Грэм усмехнулась.

– А ещё, обеспечение безопасности носителей власти. Кем является, с недавних пор, твой брат, не так ли? – Королева сделала маленький глоток из чашки, не опуская улыбки.

Эшлен вздохнул, отвел взгляд. Наружу просились миллион слов, но сказал он лишь:

– Мне узнать, где он?

Грэм сморщилась, отмахнулась. Сорот передвинул поднос с мясом с центра стола ближе к королеве. Губы Эшлена сжались в тонкие ниточки, возмущенный взгляд прилип к советнику.

– Спасибо. – Поднялся Эшлен и слегка склонил голову. – Если понадоблюсь, я…

– Нам нужно поднять дело о Джанке вновь, – перебила его Грэм.

Эш застыл на секунду, зрачки сжались. Отодвинув стул обратно, он сел на место:

– Зачем? Пять уже лет прошло. Он, наверняка, давно мертв.

– Лет прошло достаточно, но только наркотрафик обороты не сбавил, – вмешался Сорот. – И к тому же, мы думаем, что это хороший вариант убрать… – советник не осмелился договорить.

– Убрать Лисандра. – договорила за него Грэм.

Все замолчали. Ветер ударил в окна, задрожали стекла.

– Какая связь? – повторился Эш. —

– Не притворяйся дурачком, Эшлен. – Возмутилась Грэм. – Лисандр в этом деле точно не крайний. Найдем хоть одно доказательство – все само собой и раскроется.

– Решим три проблемы, – продолжил за ней Сорот. – И с бунтами, и с наркоманией, и с вашим наследием, господин.

Эшлен нахмурился, тон стал серьезный:

– Вы уверены, что за столько лет, менкоина на улицах не стало меньше? Может, аналоги? – Генерал отодвинул тарелку в сторону.

– Ни на йоту, – по-доброму улыбнулась Грэм.

Сорот достал из кармана записную книжку, быстро ее пролистал, затем подошел к генералу:

– Статистика смертности от менкоина год назад. – Советник показал одну из записей. – Два, три, четыре… – Сухой палец скользил по исписанному листу. – Стабильные показатели.

Эш взял блокнот в руки, еще раз пробежался по тексту глазами. В груди неприятно закололо.

– Хорошо, – Эш передал блокнот обратно Сороту. – Если Лисандр действительно к этому может быть причастен. Я узнаю.

– Только, пожалуйста, – протянула Грэм. – Сделай так, чтобы сам Лисандр об этом ничего не узнал. – Рука в золотых кольцах уперлась в подбородок. – А то ведь, все спрячет, что и с собаками не найдешь, прямо как в прошлый раз. – На последних словах раздался многозначный смех.

Эшлен молча встал, не проронив больше ни слова, вышел из зала. Как только двери закрылись, Сорот наклонился к королеве.

– Вы ему доверяете? Вид такой, будто бы…

– Эшлен строит из себя черт знает кого, – перебила Грэм. – Прямо как отец. Но слишком сильно переживает за свою репутацию. Ни за что в жизни, между статусом и братом, он не выберет Лисандра. Никогда.

***

К полудню Лис все же добрел до своего «подвального отделения». Запах мяса и спирта, как всегда, кружил в воздухе, еще на лестнице.

«Пациентов» было больше, чем в любой другой день. Все жестяные столы заняты. Врачеватели ковырялись внутри тел, будто маньяки в жертвах, холодно, бездушно. Обменивались шутками, курили, обсуждали какие волосатые лобки и длинные члены у мертвецов. Швыряли на специальные тумбы скальпели и зажимы, иногда, даже органы. Сверху, над столами, нависали небольшие прожекторы. Достаточно яркие чтобы работать с комфортом, но недостаточно, чтобы полноценно осветить темное подвальное помещение. Санитары обрабатывали тела, обмывали кожу, убирали одежду. У противоположной стены, вдали, несколько дверей: кабинет Лисандра, крематорий и холодильная. Несколько шкафов по стенам, с литературой, препаратами, записными книжками, разными флакончиками. Рядом с ними кружила Мэй. Увидев Лисандра, она широко улыбнулась и подбежала ближе. Из кармана халата Мэй достала новые наручные часы.

– Откуда столько? Перестрелка очередная? – Лис застегнул новые часы на запястье.

– Нет, ты что. С какой-то квартиры в черте города. Все из одной.

Только сейчас Лисандр заметил одну общую черту у всех трупов: Неестественные позы, скрюченные кисти рук, жуткие гримасы.

– Менкоин, – шикнул Лис. Это слово так часто звучало в подвале, что тошнило.

Мэй еле коснулась его плеча и собиралась что-то сказать, но Лис тут же ее перебил:

– Иди работай. Пожалуйста.

Оттолкнув Мэй, Лисандр прошел к кабинету и закрылся внутри. На столе уже ждала огромная стопка бумаг, нуждающаяся в его подписи. А рядом с ними открытка в виде сердечка с надписью: «Всё пройдёт. От Мэй». Лис выкинул открытку в мусор, даже не взглянув.

Она оставляла их каждый день. Практически с первого дня их знакомства. Сначала это были дружеские записки с мотивирующими надписями, а затем превратились в любовные. Такой знак внимания казался Лисандру забавным, первое время, а потом стал раздражать.

Мэй – бывшая медсестра из лечебницы для менкоинщиков, что выхаживала Лисандра, когда он туда попал. Она заботилась о нем, как никто другой, терпела все выходки, помогала в ломке, за что Лисандр был безумно благодарен. Прямо в лечебнице у них завязался роман, что тянется до сих пор. Мэй следовала за Лисандром всюду, как тень. Бросила учебу и работу, устроилась в морг помощницей. Сам же Лисандр относился к этому равнодушно. С Мэй было удобно и просто, она ничего не просила и не требовала, прощала, помогала. Его чувства к ней трудно было назвать любовью. Это была привязанность, благодарность и банальное желание. Но Мэй этого, кажется, было достаточно.

Лисандр взял первый бланк, машинально вписал в него одно лишь слово – «менкоин». Подписался и отодвинул листок в сторону. Взял следующий, поднес ручку к листу, собираясь повторить действие, но остановился.

Массовой смерти от менкоина быть не могло. Он убивал неожиданно, тогда, когда ему вздумается, а понятия «передозировки», у менкоина, не существовало вовсе.

Лисандр высунул голову в общий зал:

– Причина смерти какая?

– А не видно? – ответил один из медиков. – Менкоинщики…

– Вся толпа, в одно время, в одном месте? – Лисандр говорил все громче. Раздраженнее. – По килограмму сожрали?

Медики замерли. У одного из них из рук выпал скальпель и с громким, мерзким металлическим звоном покатился по кафелю. Начали перешептывания.

– Какая причина смерти? – повторился Лис. Медики заерзали на местах, будто не зная, что делать. – Быстро! – Разъяренный крик оглушил, дверь кабинета захлопнулась.

Спустя несколько часов на столе Лисандра появилась бумага с заключением. Пожилой лаборант, с дрожащими от тремора руками, придвинул листок ближе к начальнику.

– Что в итоге? – Лисандр отодвинул ее в сторону, не взглянув.

– Синтетика. Отравились. Из одной плошки хлебали, – прохрипел старик.

От этих слов с души Лисандра будто свалился большой камень. Он радостно улыбнулся:

– Ну и отлично! Не менкоин значит. Замечательно.

Он схватил заполненный ранее документ, широким движением перечеркнул прошлую причину смерти и вписал новую.

– Штош тут хорошего, – шепелявил лаборант, – Молодые ребята, жить и жить.

– Да, да, конечно. Очень грустно, безусловно. – Лисандр как автомат заполнял бланки один за одним.

Старик грустно покачал головой и ушел, ничего больше не сказав. Лис радостно дергал ногой под столом, отбивая пяткой веселый мотив. Усталость как рукой сняло. Размашистым почерком Лисандр вписывал в пустые строчки результаты экспертизы.

Время летело быстро, незаметно. Когда все бумаги были заполнены, наступила ночь. Морг опустел, за стенами рычали холодильные машины и хрустели остывающие печи.

Лисандр побрел к выходу, напевая мелодию. Но у самой двери, будто из-под земли, появилась Мэй.

– Может, вместе вечер проведем? – Она смотрела на него щенячьими глазами.

– Я планировал сходить к Гану. Давно не виделись.

Мэй резко изменилась в лице. Нахмурила нос, свела брови:

– Зачем ты продолжаешь ходить в этот… В этот бордель?

Лис закатил глаза и тяжко вздохнул.

– Он опять втянет в тебя в неприятности! Он… Он… – Мэй не могла подобрать слов от злости.

– За почти пять лет не смог! – Лис не сдержался и прикрикнул на медичку. Мэй одернулась и сжала губы. – Сколько еще должно пройти лет, сколько еще я должен исправляться и каяться? Почему ты думаешь, что я ребенок, требующий постоянного внимания? Хватит!

Мэй опустила глаза, по щеке побежала слеза. Она затряслась. Лис замолчал, тяжело вздохнул. Так хотелось отпихнуть ее в сторону и пройти дальше, но не получалась. Каждая ее слеза, будто капля кипящего масла прямо на сердце.

– Прости, – Он обнял ее. – Прости что накричал.

– Не ходи туда.

– Пойду.

Мэй оттолкнула его, вытерла слезы рукавом и грустно покивала. Поправила светлые волосы, развернулась и ушла, ничего больше не сказав.

На душе повисло тяжелое чувство вины, что зацепилось прямо за сердце острыми когтями. Лисандр смотрел в след Мэй. Внутри разгорелся огонь безумной ненависти, обиды, словно маленькому ребенку отказали в покупке игрушки. Мэй умела портить настроение лишь одним своим взглядом. И вот снова ей это удалось.

Минуя длинные полупустые коридоры, Лисандр пытался взять себя в руки. Эмоции душили, сердце обливалось кровью. За окнами вечерело, темная метель над городом. Крупные снежинки подсвечивались желтыми фонарями. Лисандр остановился у окна и открыл его настежь. Холодный воздух ворвался внутрь, захватив с собой сотню белых пушинок. Вдали, на достаточном удалении от ворот резиденции, желтыми огнями светился город. А за ним, темной полосой расположился лес. Метель летала высоко в небе, как ведьма, злобно завывая. Холод пробрал до костей, остудив вместе с телом и душу. Лис закрыл окно и пошел дальше.

Наконец, добравшись до спальни, он вошел внутрь, и удивленно замер. Все было убрано. Кровь, стекло, то, что осталось от часов. Но, все остальное осталось, как было. Расправленная кровать со скомканным одеялом. Раскиданные листы и записные книжки по столу. Открытые ящики с ночи, с перевернутыми вещами. Горничные бы точно так все не оставили. Лисандр прошелся по комнате, зашел в ванную, где была та же картина. Идеально убран пол, но все остальное не тронуто. В миг, он засомневался в своей памяти. Сев на край ванной, он скинул ботинок. Бинты на месте.

Он вышел обратно в комнату, порылся в ящике стола. В самой глубине должна была остаться еще одна склянка менкоина. Нащупав ее, он достал пустую баночку. Покопавшись в мыслях, он швырнул склянку в мусорное ведро под столом. Так и не вспомнив, а было ли в ней что-то вообще.

Не придав этому значения, Лисандр подошел к шкафу с вещами, достал темный костюм, расшитый мелкой вышивкой по плечам и спине. Надев его поверх свободной белой рубашки, он поправил волосы у зеркала, уложив назад. На пальцы надел кучу перстней, украшенных драгоценными камнями. В отражении уже стоял не замученный, уставший от всего работник морга, а состоятельный мужчина, с уверенным взглядом и сверкающей улыбкой. Как дама, готовящаяся к балу, он покрутился у зеркала. Настроение чуть улучшилось. Накинув тяжелое драповое пальто, такое же расшитое, как и пиджак костюма, он вышел в коридор.