Джанк

Глава 8

Сухой горячий ветер носил песок по маленькому городку. Глиняные низкие дома кишели жителями, как насекомыми. В воздухе витал аромат аниса и специй. Под бумажными навесами, у своих лавок, прятались продавцы, обмахиваясь веерами и газетами. Женщины бегали от прилавка к прилавку, обмотанные в светлые палантины с головы до пят. В их руках были большие корзины из лозы. На спинах у некоторых, в импровизированных колыбелях из отреза ткани, сидели дети. Они плакали, смеялись, визжали и кричали. Шумная улица жила своей привычной жизнью.

Палящее солнце Востока выжигало на светлой коже Себастьяна красные пятна. Он шел по раскаленному песку босиком, накинув на плечи и голову белую простынь. Стопы, руки, голова покрылись волдырями от солнечных ожогов. Себастьян шел вперед, не обращая внимания на суету вокруг. Шел прямо и непоколебимо, расталкивая толпы перед собой широкими плечами. Продавцы кричали ему вслед, предлагали свой товар: воду, фрукты, украшения, специи. Женщины, которых он задевал, сыпали проклятиями и возмущались.

Ноги сами вели его вперед, неведомая сила держала за голову. От долгого пути по жаре он сильно ослаб. Губы высохли и потрескались, глаза покраснели от постоянно попадающего в них песка. Он шел, словно опьяненный, мир вокруг расплывался, звуки перемешались. Он слышал только свое дыхание и чей-то зов вдали. Голос манил, звал к себе, но чем ближе к нему подходил Себастьян, тем дальше он становился.

Но вот, наконец, зов перестал убегать от него. Себастьян остановился у ступеней огромного храма. Высокие колонны, расписанные яркими красками стены, барельефы у потолка. На трех красных куполах здания стояла статуя Аена. Бог раскинул руки в стороны, желая обнять весь мир. Статуя улыбалась и смотрела на мир с теплотой, как отец на сына. Себастьян вновь услышал голос. Он раздавался отовсюду, с каждого угла, с каждого окна, с каждой улицы. Кричал прямо в голове.

– Хватит.… Хватит… – иссохшими губами шептал Себастьян.

Голой ногой он ступил на первую ступень высокой лестницы, затем на вторую. Чем выше он поднимался, чем громче становились голоса. Себастьян зажал уши руками и закричал. Собрав последние силы, что остались в измученном теле, он побежал вверх по ступеням.

***

Сегодня работы в морге, на удивление, не было. Медики расползлись кто куда. Часть чаевничала в каморке, другая сплетничала в крематории, остальные же, отдыхали в старых деревянных креслах в главном зале. Пара медиков развалились прямо на трупных столах и дремали. Лисандр сидел на одном из таких металлических столов, болтал ногой и вчитывался в отчеты из лаборатории. С каждой новой страницей лицо его становилось все печальнее и печальнее.

– Как же скучно… – протянул один из работников в старом кресле в углу.

Лисандр обернулся и свел брови.

– Работы мало? – спросил он с издевкой.– Можешь вон того вскрыть, разрешаю, – Лис указал на одного из медиков, спавших на столе.

Тот, услышав это, тут же проснулся и вскочил на ноги:

– Не надо, я живой еще.

– Жаль, я уже настроился, – Рассмеялся мужчина в кресле и похрустел пальцами.

– Инструменты помой, – ответил Лисандр.

– Дважды уже мыли… – мужчина в кресле закинул руки за голову. – Ли-и-ис, – протянул он натужно. – Отпусти нас домой, а?

Лисандр обернулся и замер. Мужчина ехидно улыбался, щелкал языком. Папка с отчетами шлепнулась на металлический стол. Лисандр, ни слова не сказав, подошел к рабочему месту мужчины, открыл ящик с чистыми инструментами и рывком выдернул его из корпуса. Скальпели, ножницы, пинцеты, иглы, разлетелись по полу. Следом за ними, вниз полетели склянки с разными растворами, жидкости для промывки, антисептики.

– Хреново помыл. – Лисандр вернулся к папке с отчетами. – Заново.

Мужчина в кресле встал и виновато склонил голову. Все вокруг замолчали и замерли на местах, боясь пошевелиться.

– Кому еще нечем заняться?! – закричал Лисандр во весь голос.

Подчиненные отвернулись и принялись имитировать активную деятельность. Еще один медик, что спал на столе, вскочил с места и принялся перебирать скальпели в ящике рядом. Кто-то принялся за уборку, кто-то побежал на склад. В самом углу, у двери в кабинет, замерла Мэй, поджав руки к груди. На ее глаза навернулись крупные слезы, а губы задрожали. Увидев это, Лисандр устало выдохнул. Взяв документы, он подошел к двери кабинета. Мэй громко всхлипнула.

– А потом… – Повернулся Лисандр к остальным. – Можете идти.

Мэй утерла слезы рукавом. Лис наигранно улыбнулся и кивнул ей. А затем закрылся в кабинете изнутри.

***

Заведение Гана и Мартиши готовилось к открытию. С кухни слышался грохот стальных сковородок, скворчащего масла, хруст зелени и овощей под ножами. Рабочие полировали пол до блеска, оттирали засохшие пятна от еды, напитков, пепла с диванов и столов. Окна открыли настежь и морозный воздух, летал по залу, растворяя зловонные ароматы наркотиков, сигарет, пота и других малоприятных вещей из здания.

Мартиша стояла у сцены, и как всегда потягивала дым сигареты через мундштук:

– Кого ты вчера прессовал в конце дня?

– Студентки залетные, – нехотя рассказывал Ган. – Сказали на входе, что подружки Миглиора. На уши тут все подняли,

– И ты поверил? – Мартиша рассмеялась в голос.

– Не поверил. Но проверил.

– Ничего себе проверил. Я этот визг поросячий через пять стен услышала.

– Переживет.

Мартиша замерла на месте, из рук выпал мундштук. Огонек сигареты моментально погас, коснувшись мокрого пола.

– В смысле переживет? – Ее глаза округлились. – Ты что, отпустил их?

– Ну да, а что, убивать что ли?– Пожал Ган плечами.

– Да! – Закричала она так громко, как только могла. – Именно это и нужно было сделать! А если они пойдут жаловаться?

– И что? – Ган лениво почесал щетинистую щеку и отвел взгляд. – О нет, сюда придет отряд особого назначения и всех нас повяжет, кошмар какой, боюсь-боюсь.

Ган пнул валявшийся на полу мундштук ногой, тот покатился под стол, прямо к ногам одной из уборщиц. Девушка тут же схватила деревянную трубочку и убежала на кухню. Ган приобнял разъяренную жену за талию и прижал к себе. Сухие губы коснулись золотой серьги в ухе Мартиши.

– Действительно думаешь, что жалобы пары дурочек хватит, чтобы сдвинуть нашу стальную крышу? Не глупи. Они юные, красивые. Пусть еще приходят.

Мартиша резко изменилась в лице, брови взлетели вверх как две черные птички, красные губы растянусь в язвительной улыбке:

– Что, хочешь под кого-то подложить, а потом денег содрать?

Ган сверкнул золотыми зубами.

– У нас же есть вредный, богатенький мальчик, что все носом крутит. А тут новые лица, почему бы и не устроить им свидание? И нам хорошо, и гость доволен, и затрат никаких.