Диагноз: Второй шанс

Глава 22

Прошли несколько суток от нашей последней встречи с Глебом, а кажется, будто мы не виделись целую жизнь. Еще позавчера он смотрел на меня с обожанием и любовью. Может, и умело наигранной любовью, но все же… А сегодня в его пристальном взгляде плещется нескрываемое отвращение. Словно перед его взором находится противное надоедливое насекомое, и он прикладывают много усилий, чтобы его не прихлопнуть. Желваки ходят волнами по лицу мужа, крылья носа широко раздуваются, но он продолжает смотреть на меня, ожидая ответа или объяснений. Под нахлынувшим адреналином выпитый алкоголь моментально улетучился из моего тела, оставляя мне в подарок трезвый рассудок.

— Какими судьбами, Глеб? — я не удержалась от издевки, скрестив руки на груди. Зная всю правду, что он скрывал. Все то зло, что сотворил за восемь лет, я не позволю ему сейчас сделать меня виноватой. — Тоже на свадьбу захотел?

Язвительность — моё все, особенно, когда боюсь. Острый язык иногда компенсирует мою физическую слабость. Хотя в случае с Глебом, я не была в этом до конца уверена. Да и чего скрывать? Мне до чертиков страшно возле него.

Глеб вернул мне взгляд полный ненависти и презрения, так что я слегка отпрянула.

— А это такой большой секрет? — со смешком парировал он. Его непринужденная поза, язвительные ухмылки — все это заставляло меня дрожать. Словно я попалась в лапы хищника, который одним рывком оторвет мне голову.

— И все же? — я придала притворной уверенности своему голосу.

— Стас подсказал, где ты спряталась, — Глеб холодно ответил.

Я нахмурилась и поджала губы. Конечно, кто же еще.

Муж взял меня за плечи и с легкостью отодвинул в сторону.

— Вот про Демьяна он, почему-то, забыл упомянуть. Сто лет не виделись, Друг, — с акцентом на последнем слове протянул Глеб

Я напряглась от плохого предчувствия. Россыпь мелких мурашек холодом пощекотали спину. Его напускная приветливость и спокойствие пугали больше, чем открытая агрессия.

— Глеб, давай мы спокойно поговорим, — резко протрезвев, произнес Демьян, пытаясь утащить его за локоть подальше от веселящихся гостей. — Не надо портить людям праздник.

Глаза Глеба сузились, а губы превратились в тонкую линию. Он склонил голову набок, словно тщательно раздумывал что-то.

— Я и не собирался портить людям праздник, — закатывая рукава на кипенно-белой рубашке, с усмешкой протянул муж. — Но как говорят: “Какая свадьба без драки?”, — он довольно обнажил ряд зубов и молниеносно зарядил кулаком Демьяну в нос.

Красные брызги крови оросили лицо и выглаженную одежду мужа.

— Что ты делаешь?! — я истошно заорала, перекрикивая попсовую песню. Я пыталась привлечь внимание присутствующих в надежде, что кто-то из них придет на помощь. Что кто-то по-любому оттащит разъяренных мужей друг от друга.

Только зря. Гости продолжали пить и веселиться.

А мужья в это время умело махали кулаками и не обращали на мои просьбы никакого внимания.

Вы когда-нибудь видели как в мертвой хватке сцепляются бойцовские собаки? Пока один из противников не умрет, бой будет продолжаться. Вот и Демьян с Глебом своими амбициями не уступали злым псам.

Бывший муж, дезориентированный, первое время одной рукой зажимал разбитый нос, а другой — хаотично махал в пространстве, но Глеб ловко уходил от ударов. Затем Демьяну все же удалось попасть в цель, и нос его друга так же противно хрустнул под его кулаком.

Я пыталась самостоятельно разборонить их. Кричала, молила, чтобы остановились. Тащила то одного, то другого мужа за руки, но тщетно.

Да что ж такое…

Я растерянно огляделась на гудящую толпу гостей и от бессилия заорала на все горло:

— Пожар! Мы горим!

Ведь все брошюры и журналы пестрят подобными советами: “В экстремальных ситуациях кричите то, что потенциально заинтересует людей. Никаких “помогите”, “спасите”, “убивают”.

Никто не обратил на меня внимание. Все крики повисли в воздухе.

Тогда я еще раз заорала. Истошно и с надрывом в голосе.

— Пожар!!!

Музыка моментально утихла. Цыгане замерли на мгновенье, наблюдая за нешуточной бойней, а затем радостно завопили:

— Драка! Драка!

Все словно только и ждали подобной команды. Начался общий замес: посуда с едой летала, как брошенное фрисби, девушки визжали и убегали куда подальше, гости наперебой лупили друг другу морды…

Сама не заметила, как Демьян с Глебом скрылись в гудящей толпе. Тревога, противной судорогой, прошлась по моему телу. Спина похолодела от ужаса. Я представила, что они там друг с другом сделают и чуть не задохнулась от страшной картинки, возникшей перед глазами.

Но тут я почувствовала крепкую хватку на моем запястье. Возникшая из ниоткуда Сюзанна ухватила меня за руку и потащила подальше от массового побоища. Я вырывалась и кричала ей, что мои мужья поубивают друг друга, но удостоилась лишь короткой фразы “мужики сами разберутся”. Цыганка затолкала меня в летнюю кухню, которая сейчас пустовала, и строго приказала:

— Сиди здесь, пока не утихнет, — и перед самым лицом захлопнула дверь.

— Сюзанна, выпустите меня немедленно, — я яростно начала лупить по лакированной деревянной поверхности. — Выпустите! Потому что я сейчас здесь все разнесу. Это незаконно. Нельзя так!

Несколько минут из моего рта вырывался поток несусветного бреда. Я и просила, и молила, и угрожала, но все без толку. Огромная дверь оставалась недвижимой. Никто не спешил открывать ее. Похоже, старая цыганка давно ушла по своим делам.

Вот ведь Сюзанна...

Тоже мне указчик. Легко ей говорить. Не ее ж мужья дерутся.

Под бульканье кастрюль на плите я заметалась по комнате в поисках запасных ключей. Бегло пробежалась по ящикам, тумбочкам… Ничего.

Конечно, можно было разбить окно и без лишних трудностей выбраться, но это мне показалось уж слишком диким поступком. И так столько неудобств принесли хозяевам.

Глухой щелчок замка за спиной прозвучал как спасительный гонг, и я облегченно выдохнула. Наконец-то, она вернулась.

Я радостно обернулась, но в дверном проеме вместо Сюзанны показалась мощная фигура Глеба. Он тяжело дышал, сплевывал красную слюну. Его лицо украшали ссадины и кровоподтеки. От такого устрашающего вида мужа внутри все болезненно сжалось. Вот и пришел мой конец.

Скосив глаза, я заметила на столешнице скалку в муке. Если Глеб нападет, смогу ею защищаться.

— Где Демьян? — я глухо спросила, незаметно приближаясь к моему деревянному оружию.

Он проигнорировав вопрос и, хищно улыбнувшись, поддался вперед. Я быстро схватила толстую скалку и замахнулась, но Глеб несильным ударом по запястью тут же выбил ее из рук.

— Не трогай меня, — я зашипела, протирая пульсирующее от боли предплечье. Глаза от обиды и страха наполнились слезами, готовыми вот-вот пролиться.

— Быстро пошла в машину, — внезапно процедил Глеб, — там поговорим.

— А Демьян…

— Блд! Юля, я сказал: “Быстро. Пошла. В машину”!

Ничем не винные тарелки с голубцами разлетелись вдребезги. Я испуганно визгнула и расплакалась. Уродливые пятна с едой расползлись по бежевой плитке.

— У нас детей похитили, а ее только любовник волнует. Живой твой Демьян, — с горечью произнес Глеб и, оставив меня одну, вышел во двор.

— К-как… похитили…? — я хрипло прошептала, пытаясь убедиться в правильности услышанного.

Моя истерику грозила сменить паническая атака. Грудь сдавило невидимым кольцом, стало трудно дышать. Согнувшись, я судорожно вдыхала воздух.

Нет-нет-нет…

Мысленно приказывала себе успокоиться.

Нельзя поддаваться панике. Только не сейчас.

Я слегка стряхнула головой, прогоняя ненужные эмоции. Сейчас не время себя жалеть. Мои дети в опасности.

Вытерев влажные дорожки на щеках, я кинулась догонять Глеба сквозь шумную толпу. Гости почти успокоились и уже по новой занимали места за столами.

— Глеб, погоди, — крикнула в толпу, заметив его спину. Но он не остановился, а продолжал быстро идти.

Да погоди же ты! — я схватила мужа за порванный край рубашки, когда мы вышли за ворота. Он обернулся и смерил меня снисходительным взглядом. — Что с Никой и Викой? Мама говорила, что с ними все в порядке, — глотая буквы, я пыталась отдышаться.

— Артур, — пояснил он скупо. Устало потерев переносицу, Глеб выдохнул и повторил. — Их похитил Артур.

— Но… как… зачем, — все мысли разбежались в разные стороны. Страх за моих девочек скользкой змеей пробрался в душу, вынуждая оторопело замереть от бессилия.

Глеб, проигнорировав мою реакцию, направился к машине. Он разблокировал ее и занял водительское место. Я встрепенулась, словно пробуждаясь от шока. Нужно спасать дочек, а не нюни распускать.

Я обежала авто и плюхнулась на соседнее от мужа сиденье.

— Зачем Артуру наши дети? Чтобы шантажировать? Где они сейчас? Это связано с твоей работой? — я судорожно сыпала вопросы, чтобы не поддаться на очередной приступ паники.

— Ремень…

— Что? - спросила, нервно облизав губы.

— Ремень пристегни, — холодно кинул Глеб. — Датчик пищит.

Я без заминки выполнила его указание. Мотор глухо зарычал и машина двинулась по грунтовой дороге.

— Зачем Артур похитил дочек? — сделала еще одну попытку хоть что-нибудь выяснить в молчаливого Глеба. Я не хотела признаваться ему, что все знаю. Все, что он делал за годы семейной жизни. Не сейчас. Нельзя дразнить разъяренного зверя. — Из-за того, что я сбежала?

— А ты как блд думаешь!!! — Глеб злостно рявкнул и несколько раз влупил по рулю, пока клаксон громко не загудел. — Господи, я же просил тебя. Просил по-хорошему. Едешь в Одессу, нигде не останавливаешься!

— Я только в магазин зашла, — пропищала в нелепой попытке оправдаться.

— Юля, закройся! Просто молчи! Демьян с тобой как оказался? В магазине купила на сдачу?

Я осеклась от такой реакции и, не удержав малодушный всхлип, с досадой отвернулась к окну. Грудь распирало от сумасшедшего коктейля чувств: страха, стыда, безысходности и несправедливости. Да, в большей степени это моя вина. Но если бы Глеб сразу признался во всем… Если бы рассказал хотя бы о долге...

Глухо всхлипывая, я незаметно вытирала слезы и кусала губы до металлического вкуса. Во рту пересохло, в ушах шумело от ужаса.

Я смотрела в окно и мутным взором не могла ничего различить. Деревья и кусты превратились в сплошную зеленую картинку.

Лучше бы меня в том погребе изнасиловали и избили. Я не прощу себе, если с Никой и Викой что-то случится.

— Юля, ты вернешься к Артуру, — сдавленно прошептал Глеб, нарушая сгустившееся молчание. — Я поменяю тебя на детей.