Барбара Картленд Дорожное знакомство

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1820 год

Маркиз Брум с трудом подавил зевок.

Душная атмосфера Карлтон-хауза сегодня казалась еще более невыносимой, чем обычно, и молодой человек с нетерпением ждал момента, когда сможет наконец покинуть резиденцию принца-регента.

У маркиза Брума было множество причин относиться к принцу-регенту с благоговейным восхищением, но его успели утомить бесконечные светские приемы, следовавшие один за другим и мало чем друг от друга отличавшиеся.

Единственным, что претерпевало некоторые изменения, было непостоянное сердце регента, время от времени менявшего фавориток. Сейчас маркизу Бруму казалось, что владычеству леди Хертфорд приходит конец и ее место рядом с любвеобильным принцем займет скоро новая фаворитка – маркиза Конингэм.

«А впрочем, не все ли мне равно, – подумал маркиз. – Кто из этих жеманных разряженных женщин будет блистать на балах с нашим будущим монархом». Новая фаворитка, как и ее предшественницы, наверняка будет так же глупа и невежественна, так же равнодушна к царящим в стране настроениям. И невежество это будет проявляться всякий раз, как только милая дама откроет рот.

Единственным, что доставляло маркизу несомненное удовольствие, ради чего можно было терпеть бесконечную скуку приемов в Карлтон-хаузе, была коллекция картин принца-регента, которую тот заботливо пополнял. А также мебель, статуи, ценный фарфор и другие предметы искусства, благодаря которым королевская резиденция с каждым днем все больше походила на музей.

Маркиз все-таки не удержался и широко зевнул.

Лорд Хэнскет, один из ближайших друзей маркиза, как раз проходивший мимо, остановился и спросил:

– Тебе скучно, Айво, или же ты просто устал от ночных развлечений?

– Скучно, – пожаловался маркиз.

– А я думал, что ты выбрал вчера малышку и услаждался ею ночь напролет, – продолжал Генри Хэнскет. – Моя чаровница оказалась слишком болтлива. А ты ведь знаешь: ничто не утомляет меня больше, чем женская болтовня на рассвете.

Маркиз не стал отвечать на эту реплику, и Хэнскету пришлось вспомнить об одном из правил своего приятеля – Айво никогда не обсуждал интересующих его женщин, шла ли при этом речь о леди из общества или о хорошеньких простолюдинках, готовых оказывать услуги джентльменам, которых аристократки полупрезрительно называли «лоскутки муслина», намекая на их пристрастие к нарядам, которыми щедро осыпали красавиц полусвета богатые любовники.

Впрочем, знатные дамы и сами питали не меньшее пристрастие к шелку, бархату, модным шляпкам и особенно драгоценностям.

– Мне кажется, Принни – так называли за глаза принца Уэльского близкие друзья – скоро пойдет к себе, – Хэнскет поспешил сменить тему. – Одно радует: по мере того, как он становится старше, ему надоедает веселиться всю ночь напролет.

– Да уж, – ответил на это маркиз. – Вспомни прежние времена. Только с восходом солнца принц Уэльский начинал отряхивать перышки.

– «Отряхивать перышки»! Я должен запомнить это, Айво. Снова один из твоих знаменитых каламбуров.

– Дарю его тебе, – лениво произнес маркиз. – Все равно ведь ты будешь теперь им пользоваться.

Генри улыбнулся.

– Почему бы и нет. Ты ведь остроумнее многих из нас, и остроты рождаются у тебя с такой легкостью. Значит, их можно присваивать без зазрения совести – все равно до конца вечера ты состришь еще не один раз.

Маркиз, однако, уже не слушал старого приятеля. Он смотрел, как принц-регент предлагает руку леди Хертфорд. Это означало, что принц готов был проводить даму из Китайской гостиной.

Маркиз прикинул в уме, что при благоприятном стечении обстоятельств он сможет покинуть Карлтон-хауз минут через десять.

Видимо, прочитав его мысли, лорд Хэнскет спросил, лукаво улыбнувшись:

– Куда же ты так торопишься, Айво? Интересно, смогу ли я угадать, кто ждет тебя сегодня ночью?

– Прибереги свои фривольные намеки для кого-нибудь другого, – ответил на это маркиз, заставив Генри снова вспомнить о принципиальности старого друга. – Если уж ты хочешь знать, как только закончится прием, я отправляюсь в Брум.

– Среди ночи! – удивленно воскликнул Генри.

Маркиз кивнул.

– У меня новый конь, которого мне не терпится объездить перед стипл-чейзом в следующую субботу.

– И ты, конечно, собираешься выиграть?

– Все зависит именно от этого жеребца.

На секунду повисла тишина, затем лорд Хэнскет воскликнул:

– Ну конечно! Я понимаю, о чем ты говоришь. Ты купил несколько лошадей из конюшни бедняги д'Арси. Готов спорить, речь идет об одном из жеребцов, прежде принадлежавших ему.

– Угадал, – довольно сухо ответил маркиз. – Я просто взбесился, узнав, что д'Арси купил в Тэттерсэлле Агамемнона в тот день, когда я не смог туда попасть. Я ведь давно положил глаз на этого красавца.

– Агамемнон! – снова повторил Хэнскет. – Ну да! Я помню его! Настоящий зверь! Понадобилось тогда три человека, чтобы привязать его к кольцу.

На губах маркиза заиграла едва заметная улыбка, и лишь через несколько секунд он произнес:

– Мне говорили, какой он норовистый. Я предлагал д'Арси купить у него Агамемнона, но он хотел подержать жеребца у себя, чтобы взвинтить цену. Однако сам д'Арси так и не смог справиться с этим конем.

– А ты, конечно, сделаешь это с легкостью, – поддразнил друга Генри.

– Именно этим и собираюсь заняться в ближайшее время, – спокойно ответил маркиз.

В каждом слове Айво слышались достоинство и уверенность в себе. Впрочем, так было всегда.

Маркиз Брум был чертовски привлекателен. Благодаря своему внушительному росту он возвышался над большинством мужчин, присутствовавших в гостиной, и на его атлетически сложенном теле совсем не было лишнего жира.

Маркиз Брум вызывал неизменное восхищение своими спортивными достижениями. У него было множество поклонников, не упускавших случая посмотреть выступление маркиза на очередных скачках.

В то же время очень многие, считавшие себя друзьями Айво, находили его непредсказуемым, почти загадочным.

Хотя любая светская красавица мечтала о том, чтобы положить свое сердце к его ногам, Айво так придирчиво относился к тем из них, кому удавалось вызвать в нем хоть какой-то интерес, что заслужил репутацию человека холодного и жестокосердного.

– Он так жесток… так жесток… – рыдала совсем недавно одна из лондонских красавиц на плече у каждого, кто готов был ее слушать.

И это было очень странно, потому что, когда речь заходила о спорте, маркиз был яростным противником какой бы то ни было жестокости.

Айво употребил все свое влияние на то, чтобы бои быков стали непопулярны среди светского общества. Он мог отхлестать кнутом любого, если видел, что тот плохо обращается с лошадью.

Но женские слезы оставляли маркиза совершенно равнодушным, каким бы хорошеньким и несчастным ни выглядело в слезах обиженное им милое создание.

Под покровительством маркиза постоянно находилась какая-нибудь, как говорили, «белокурая Кипрея» – это было модно.

Причем маркизу неизменно доставалась одна из «несравненных» – женщина, за которой охотились все щеголи с Сент-Джеймс-стрит. Для маркиза не было большего удовольствия, чем выхватить красавицу у всех из-под носа, вызывая ревность и зависть среди своих соперников.

– Если вас интересует мое мнение, – сказал как-то одному из своих друзей по клубу лорд Генри Хэнскет, – я не верю, что Брум интересуется по-настоящему хоть одной из тех малышек, которых поселяет в своем доме на Мэйфер и начинает осыпать бриллиантами. Айво просто хочется позлить всех нас, еще раз показать, что никто не может тягаться с ним, когда ставки становятся по-настоящему высокими.

– Если ты пытаешься убедить меня, что маркиза не интересует по-настоящему малышка Линет, он заслуживает пули, – ответил Генри его собеседник. – Я вызову его на поединок.

Лорд Хэнскет только рассмеялся в ответ.

– Мечтай лучше о полете на луну, Кристи. Или ты забыл, как управляется Айво с пистолетом? Никто до сих пор не победил его на дуэли.

– Черт бы побрал этого маркиза! Почему он всегда приходит первым – идет ли речь о скачках или о женщинах.

И снова Генри рассмеялся.

– Ты завидуешь ему, вот в чем беда. А я очень хорошо отношусь к Айво, и поэтому для меня очевидно, что этот человек на самом деле несчастлив по-настоящему.

– Несчастлив? – недоверчиво воскликнул Кристи. – Не может такого быть! Как он может не быть счастливым, обладая всем тем, что делает человека счастливым?

– И все же я остаюсь при собственном мнении, что Айво многое упустил в этой жизни, – не унимался Генри.


Возвращаясь в тот вечер в свой дом на Хаф-Мун-стрит, Генри думал о том, что за все годы, что он знает маркиза, Айво ни разу не был влюблен.

Они оба были молоды, когда служили вместе в армии Веллингтона, и Айво, еще не успевший тогда унаследовать от отца титул маркиза, был не только самым красивым среди гвардейских офицеров, но также самым отчаянным храбрецом, вызывавшим неизменно всеобщее восхищение.

В свободное от службы время они с Генри наслаждались обществом милых дам, принадлежавших либо к местному бомонду, либо к обществу «городских леди», в тех местах, куда заносил их приказ начальства.

Но пока их друзья страдали, теряли головы, преследовали и побеждали женщин, пленивших их воображение, Айво всегда был равнодушен к дамам, с которыми проводил время, а если и вздыхал по ком-то, его друзьям ничего не было об этом известно.

Конечно, женщины не оставляли без внимания будущего маркиза и по возвращении друзей в Лондон. И лорд Хэнскет, проводивший с Айво почти все свободное время, видел множество надушенных записочек, которые с утра до ночи приносили в дом на Беркли-сквер.

Читал ли Айво эти записки, отвечал ли на них или даже не распечатывал, навсегда осталось тайной, но приносили их регулярно.

Лондонским сплетникам трудно было найти в личной жизни маркиза что-нибудь такое, что хоть отдаленно указывало на намерение связать себя узами брака. Он всегда избегал общения с юными девицами на выданье, которых мог бы скомпрометировать своим вниманием.

А впрочем, сейчас Генри Хэнскета куда больше интересовало, предложит ли ему старый приятель отправиться вместе в Брум. Больше всего на свете Генри нравилось гарцевать на породистых конях маркиза. К тому же они с Айво дружили так давно, что им всегда было о чем поговорить, и время, которое молодые люди проводили вместе, приносило обоим пищу для ума и хорошее настроение.

Но тут Генри Хэнскет вспомнил, что, к сожалению, обещал принцу-регенту сопровождать его завтра утром в Букингемский дворец, куда тот должен был отправиться с визитом.

Сыновний долг обязывал Его Высочество посетить королевскую резиденцию и поинтересоваться здоровьем отца.

Его Величество угасал день ото дня и теперь, на восемьдесят втором году жизни, чувствовал себя совсем уж неважно.

Бесконечное ожидание угнетало принца-регента, и он обычно просил кого-нибудь из тех, кому мог доверять и к кому испытывал расположение, сопровождать его во время визитов во дворец, продиктованных долгом.

– Когда вернешься? – спросил Генри маркиза.

Он внимательно наблюдал, как принц-регент прощается в другом конце гостиной со своими гостями, нетерпеливо прикидывая в уме, когда закончится этот ритуал и можно будет наконец ускользнуть.

– Не знаю точно, – сказал он. – В среду. Может, в четверг.

– Если ты задержишься до этого времени, я бы с удовольствием приехал к тебе, – сказал Генри.

– Это наверняка вдохновит меня остаться в поместье, – заверил друга маркиз. – Я вообще не понимаю, что делают люди в городе в разгар охотничьего сезона, когда можно целыми днями скакать по лесам и полям, преследуя дичь.

– Согласен с тобой. Все эти поклоны и преклонения колен вполне могли бы подождать до конца охотничьего сезона.

– Однако говорят, что на этот раз король действительно умирает, – заметил Айво. – Принни грозит, повинуясь сыновнему долгу, отменить свои приемы, так что нам удастся ненадолго сорваться с крючка.

– Ты приободрил меня, – сказал лорд Хэнскет. – Но я боюсь, что прилив сыновних чувств может продлиться не долго.

Маркиз ничего не ответил, но взгляд его говорил лучше всяких слов. Генри понял, что, если сам не решится улизнуть с одного из приемов в Карлтон-хаузе, маркиз наверняка как-нибудь справится с этой задачей.

Теперь регент определенно двигался к двери, одаривая присутствующих благосклонными улыбками. Леди, мимо которых он проходил, приседали в глубоком реверансе, джентльмены склоняли головы.

Полный, слишком пестро разодетый, но все еще не утративший былого шарма, принц удалился наконец под руку с леди Хертфорд.

Маркиз с облегчением вздохнул:

– Теперь могу ехать и я! Подвезти тебя, Генри?

– Нет, спасибо, – ответил лорд Хэнскет. – Мне надо поговорить тут еще с двумя-тремя джентльменами, прежде чем я уеду. Не сиди в поместье дольше, чем следует, а то без тебя в Лондоне станет невыносимо скучно. И все равно я завидую тебе – подышишь свежим воздухом, получишь огромное удовольствие, объезжая своего Агамемнона.

И снова губы маркиза чуть дернулись в усмешке, ясно показывая Генри, что он с нетерпением ждет возможности сесть на лошадь.

– Будет просто замечательно, – произнес после паузы маркиз, – если ты действительно сможешь присоединиться ко мне в четверг или пятницу. Тогда уж мы не вернемся до понедельника, как бы сильно в нас здесь ни нуждались. Постараемся просто забыть о Лондоне, старом короле и Принни.

– Хорошо, Айво, – кивнул Генри. – Я обещал пообедать в пятницу с одной очаровательной леди, но придется принести ей свои извинения – я ни на что не променяю возможность погостить у тебя в Бруме.

Маркиз не сомневался в том, что друг ответит согласием на его предложение. Счастливо избежав столкновения с графиней де Ливен, женой русского посла, преследовавшей его в последнее время своим вниманием, Айво быстро вышел из Китайской гостиной.

Графиня, кроме очаровательной внешности, отличалась завидным для женщины умом. Она уже долгое время плела сети, в которые хотела завлечь маркиза, но пока не добилась своей цели.

Айво спустился по великолепной лестнице, поражавшей воображение каждого, кто видел ее впервые. Он и сам был поражен, когда оказался здесь после того, как была закончена отделка дворца. Затем Айво прошел через грандиозный холл, украшенный ионическими колоннами из коричневого сиеннского мрамора.

Лакей накинул ему на плечи отороченный мехом плащ, и маркиз вышел через парадную дверь под высоким коринфским порталом.

– Карету для его светлости маркиза Брума, – провозгласил камердинер при его появлении.

Маркиз заранее предупредил слуг, что постарается уехать с приема как можно раньше. Экипаж, запряженный шестеркой прекрасно подобранных вороных коней, подъехал всего через несколько секунд.

Карета, в которую были запряжены лошади, была получена от мастера недавно. Она была сделана по собственноручным чертежам Айво и казалась такой легкой за счет безукоризненных пропорций. Создавалось впечатление, что колеса ее во время движения едва касались земли.

Маркиз сел в карету, и лакей набросил ему на ноги поверх доходящих до колен бриджей соболье покрывало, затем закрыл дверь с гербом Брумов, вскочил на запятки, и карета тронулась.

Больше всего на свете маркиз не любил долгих поездок.

Он ждал от своего кучера, что тот будет управлять экипажем с тем же мастерством, что и его хозяин, но в то же время требовал скорости, такой, что его спутники, если он брал кого-то с собой в карету, сидели в напряжении, гадая про себя, удастся ли им доехать до места целыми и невредимыми.

Сам маркиз не испытывал подобных опасений. В отличие от многих коринфян, которые сами прекрасно управлялись с вожжами и не любили чувствовать себя пассажирами, маркиз доверял кучеру, прослужившему у него уже долгое время и не раз демонстрировавшему свое мастерство. Однако не многие храбрецы решались сесть в карету маркиза Брума во второй раз.

Когда экипаж миновал оживленную Пэлл-Мэлл, Сент-Джеймс-стрит и Пиккадилли, маркиз откинулся на обитую бархатом спинку и положил на противоположное сиденье обтянутые шелковыми чулками ноги.

Под толстой обивкой сиденья скрывался надежный сейф со специальным замком, в котором маркиз намеревался хранить во время долгих путешествий свои драгоценности.

Разбойники, если найдутся такие безумцы, у которых хватит смелости напасть на его экипаж, вряд ли сумеют догадаться о существовании тайника.

Маркиз сам разработал конструкцию сейфа, особенно заботясь о том, чтобы внутри было достаточно места для всех драгоценностей и ценных бумаг, которые ему вздумается возить с собой. В то же время над сейфом было приделано удобное сиденье, на которое можно было посадить своих гостей. Внешне сиденья ничем не отличались друг от друга.

Но сейчас маркиз думал вовсе не о новом роскошном экипаже, в котором так удобно было путешествовать. Он предвкушал удовольствие, которое получит завтра, объезжая Агамемнона.

Айво знал, что потребуется все его умение, чтобы подчинить себе это гордое, своенравное животное, и заранее радовался предстоящей борьбе.

И еще, как заметил чуть раньше Генри Хэнскет, Айво немного устал.

Не так легко было утомить сильного, тренированного маркиза, но он провел на ногах несколько ночей кряду.

Но, как бы поздно ни ложился Айво, это никогда не мешало ему, находясь в Лондоне, проехаться рано утром верхом в парке, прежде чем соберутся другие наездники и помешают ему задать себе и коню хорошую нагрузку.

Больше того, сегодня утром, после завтрака, маркиз отправился в Уимблдон посмотреть на схватку между двумя кулачными бойцами, одному из которых он покровительствовал, и не слишком удивился тому, что именно его подопечный выиграл состязание.

Потом Айво завтракал с премьер-министром и одним из членов кабинета. Они обсуждали кое-какие политические проблемы, особенно интересовавшие маркиза.

Его серьезно беспокоили вспышки жестокости и отчаянные угрозы общественному порядку. Айво опасался повторения событий тысяча восемьсот пятнадцатого года.

Настроенные наиболее оптимистично государственные деятели считали его опасения преувеличенными.

Но лорд Сидмут поддержал маркиза, сказал, что почти не сомневается в том, что «северные тучи вскоре разразятся грозой». И, как сказал он недавно канцлеру, лорду Элтону, «ему хотелось бы убедить себя в том, что имеющихся в их распоряжении средств, как юридических, так и силовых, действительно достаточно, чтобы справиться с недовольными, подавить дух мятежа».

Лишь очень немногие из друзей Айво знали о том, как внимательно прислушивались государственные деятели к его мнению во время таких вот частных бесед.

«Необходимо что-то предпринять, причем очень быстро, – сказал себе сейчас маркиз. – Иначе грянет беда. Мы и так сильно запоздали с реформами».

И Айво стал перечислять в уме меры, которые принял бы, если бы был премьер-министром.

Кони несли его мимо пригородов Лондона в сельскую местность, быстро перебирая копытами по дорогам, успевшим просохнуть, так как уже довольно долго стояла сухая погода, а по ночам случались заморозки.

Ночь выдалась на удивление лунной, и кучеру не пришлось довольствоваться тусклым светом фонаря, раскачивающегося перед экипажем. Он ясно видел путь под усыпанным звездами небом и заливавшим землю лунным сиянием.

До Брума, притаившегося среди холмов Суррея, было не больше двух часов пути, во всяком случае, на лошадях и с кучером Айво.

Маркиз задремал под ровный стук колес, но вдруг встрепенулся, почувствовав, что по какой-то непонятной причине противоположное сиденье, на которое он положил ноги, пришло в движение.

Сначала Айво лишь смутно сознавал, что ноги его продолжают подниматься. Потом ему пришло в голову, что замок сейфа наверняка не закрыт как следует и что-то произошло с механизмом.

Это раздражало маркиза – он всегда стремился к совершенству во всем, что его окружало.

Нахмурившись, Айво снял ноги с противоположного сиденья, откинул полог и наклонился вперед, чтобы проверить замок. Он тут же заметил, что тот действительно не закрыт так, как следовало. Происходило что-то странное.

К величайшему изумлению маркиза, крышка сиденья поднялась еще выше, и он разглядел при лунном свете, проникающем сквозь окошки экипажа, что внутри кто-то шевелится.

– Черт побери… – прошептал Айво.

Он быстро просунул под поднявшееся сиденье руку, чтобы схватить непрошеного попутчика.

Раздался слабый возглас, когда стальные пальцы маркиза вцепились во что-то теплое и мягкое, и он поспешил извлечь свою добычу на свет божий.

Удивлению Айво не было границ. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не белокурого подростка, который, упав на пол кареты у его ног, обвиняюще воскликнул:

– Вы сделали мне больно!

– Кто ты и что здесь делаешь? – сурово спросил Айво.

– Я прятался.

Подросток сидел на полу, потирая рукой шею, а маркиз внимательно разглядывал свою неожиданную «добычу».

Мальчик был очень худенький, и не удивительно, что ему не составило большого труда спрятаться в пустом сейфе.

– А мне кажется, ты пытался что-то у меня украсть, – резко произнес маркиз. – Но мы отправились в путь, и тебе не удалось вовремя ускользнуть, маленький воришка.

Мальчик ничего не отвечал – просто продолжал тереть шею, и через несколько секунд маркиз сказал:

– Больше всего меня интересует, как ты узнал, что под сиденьем есть место, чтобы спрятаться, и как открыл ящик, который наверняка был заперт на замок.

Мальчик поднял голову, и Айво заметил, что у него тонкий овал лица, острый подбородок и огромные глаза.

Последовала тишина, затем маркиз сказал:

– Я жду ответа и советую тебе говорить правду, пока я не передал тебя своим слугам. За твой поступок тебя ждет наказание.

– Я ничего не крал у вас, – ответил на это мальчик. – Как я уже сказал, я просто прятался.

Только сейчас Айво обратил внимание на то, что у мальчишки правильная речь и довольно приятный голос.

Было также весьма удивительно, что подросток не дрожит от страха, как дрожал бы всякий на его месте, а с независимым видом спокойно сидит на полу, поджав под себя ноги.

Маркиз разглядел на своем непрошеном госте короткий камзол вроде того, что носил сам, когда учился в Итоне, но вместо обычного белого воротничка, какие носили ученики, под камзолом был шелковый черный шарф, завязанный бантом.

– Надеюсь, у тебе есть надлежащее объяснение подобному поведению, – сказал маркиз. – И полагаю, что имею право его услышать.

– Я не сделал ничего плохого, – ответил мальчик. – Разве что хотел прокатиться в роскошном экипаже, не испросив вашего разрешения. Выехав из Лондона, я исчез бы и никогда больше вас не потревожил. – Он замялся, потом продолжал: – Вы вообще не узнали бы о моем существовании, но у меня так затекло все тело, и внутри было так душно, что я не мог больше высидеть – боялся задохнуться. Согласитесь, с трупом у вас было бы гораздо больше хлопот.

– Ты вполне заслужил подобную участь, – мрачно заметил маркиз, невольно отметив про себя остроумие и находчивость маленького проказника. – Но я по-прежнему хочу знать, как ты забрался в мой экипаж и как узнал, где тут можно спрятаться.

Прежде чем ответить, наглый мальчишка улыбнулся.

– Так уж случилось, что точно такой же сейф есть в дорожном экипаже моего дяди, который он купил недавно.

Маркиз застыл в изумлении.

– Ни за что не поверю! Это мое собственное изобретение, и каретник поклялся честью, что не станет делать ничего подобного ни для кого другого ни при каких обстоятельствах.

Мальчик снова рассмеялся, и маркизу показалось, что он уловил в этом смехе некую издевку.

– Вы, должно быть, очень доверчивы. Большинство людей продадут любые секреты, тем более чужие, если заплатить им как следует. Неужели вы об этом не догадывались?

– Черт побери! Никогда больше нога моя не ступит на порог этой мастерской! – воскликнул маркиз. – А я-то считал, что имею дело с порядочной фирмой!

– Честно говоря, дело тут не в фирме, а в одном из их рабочих, которого и без того уже уволили за то, что он брал взятки. Так что вам не о чем беспокоиться – виновный наказан, – объяснил всезнающий подросток.

Маркиз крепко сжал губы.

– То, что ты сказал мне, так же отвратительно, как само твое присутствие здесь. Но – хватит пустой болтовни. Кто ты и как тебя зовут?

– Я не обязан отвечать на этот вопрос, – с неожиданным достоинством произнес незваный гость. – Все, что я прошу, это чтобы вы ссадили меня в любом небольшом городке, через который будете проезжать на пути к месту назначения, а потом забыли, что вообще видели меня.

– Такая просьба кажется весьма странной, – задумчиво произнес маркиз. – Боюсь, что дело здесь нечисто, и я должен узнать о тебе побольше, прежде чем решу, согласен я на твои условия или нет.

– У вас нет причин интересоваться мною, – возразил мальчик. – Как я уже сказал, вы и не узнали бы, что я нахожусь в вашем экипаже, если бы внутри не было так тяжело дышать. Я испугался, что потеряю сознание.

– Но теперь с тобой все в порядке, – сказал маркиз. – Так что предлагаю тебе устроиться поудобнее на сиденье напротив и рассказать мне правду о своей особе.

Мальчишка снова рассмеялся, и маркиз в который раз поразился его умению владеть собой.

– Сомневаюсь, что вы поверите, – сказал юный наглец, – но позвольте мне заверить вашу светлость, что для вас будет гораздо спокойнее оставаться в неведении о том, кто я, и о причинах, заставивших меня воспользоваться ненадолго столь любезно предложенным вами гостеприимством.

Слова подростка заставили маркиза едва заметно улыбнуться. Наглости мальчишки не было предела, но он оказался весьма забавным собеседником.

– Думаю, ты бежишь от скучных школьных занятий и строгих учителей, – попытался угадать Айво. – Позволь заметить, что это не только очень глупо, но может к тому же плохо кончиться. Тебе ведь наверняка не приходилось раньше путешествовать одному.

– Это уж мое дело!

Говоря это, мальчик поднялся, морщась и потирая ногу, и пересел на сиденье, как советовал ему маркиз.

– Если тебе больно, – холодно заметил Айво, – в этом некого винить, кроме самого себя.

– Знаю, – ответил мальчик. – Но я отсидел ногу, и теперь ее словно покалывает иголками, а это очень неприятно.

Мальчик поднял ногу на сиденье и задрал брючину, чтобы растереть лодыжку.

– Больно! – воскликнул он. – Но уже лучше. Сначала нога так затекла, что я вообще ее не чувствовал.

– Не жди от меня сочувствия, – заявил маркиз. – И учти – чем скорее ты вернешься домой, тем лучше. Ты еще слишком мал, чтобы путешествовать без провожатых.

– Я не собираюсь возвращаться, – твердо заявил мальчик. – И что бы вы ни говорили, чем бы ни пугали меня, какие бы опасности ни расписывали, вам не заставить меня повернуть назад.

Маркиз плохо видел в полумраке экипажа и не мог бы точно сказать, сколько же все-таки лет его собеседнику, но мальчик говорил тонким мелодичным голосом, которому еще только предстояло превратиться в бас или баритон взрослого мужчины. К тому же у него были очень маленькие кисти рук и ступни ног. Все это наводило на мысль о том, что перед ним очень юное создание.

– А теперь слушай меня, – сказал Айво уже совсем другим, куда более серьезным тоном. – Каждому мальчишке хоть раз в жизни приходит в голову идея убежать от домашних и учителей. Но ты не имеешь ни малейшего понятия о трудностях, которые ждут тебя в большом мире, за пределами безопасных стен дома. Так возвращайся же и не будь идиотом!

– Нет! – высокомерно произнес мальчишка.

– И сколько же ты думаешь продержаться один, без денег? – поинтересовался маркиз.

– У меня с собой достаточно денег!

– Их наверняка украдет первый же мошенник, который встретится на твоем пути. Тебе еще повезет, если он не изобьет тебя заодно.

– Вы пытаетесь меня запугать, – заявил мальчик. – Но что бы ни ждало меня впереди, все это не так страшно, как причина, заставившая меня убежать.

– Может, ты все же расскажешь мне, в чем дело? – настойчиво предложил маркиз.

– Вы не поверите мне.

– Как ты можешь быть так уверен в этом? Мне приходилось слышать множество весьма странных историй. И если они казались искренними и правдивыми, я всегда старался помочь попавшим в беду.

– Так вы предлагаете мне помощь?

– Вот именно.

Последовала тишина. Затем мальчик, сняв ногу с сиденья, медленно, задумчиво произнес:

– В общем, мне хотелось бы довериться кому-нибудь… но я боюсь, это было бы… ошибкой.

– Твоей или моей? – уточнил маркиз.

– И вашей, и моей, но особенно вашей. Могу заверить вашу светлость: связавшись со мной, вы, вне всяких сомнений, пожалеете потом об этом. Вот почему, как только вы сделаете первую остановку, я сойду, и вы никогда меня больше не увидите.

– Ты не можешь даже представить себе, в какую ярость я приду, если ты покинешь мой экипаж, оставив меня теряться в догадках по поводу того, кто ты и что с тобой произошло, – возразил Айво. – Я не люблю неразгаданных тайн. Так что, мой юный друг, тебе придется оплатить проезд, рассказав мне историю, правдивую или вымышленную, неважно.

Мальчишка неожиданно усмехнулся.

– Вы говорите так, словно я Шехеразада.

– Шехеразада была женщиной!

Последовала долгая пауза. Затем маркиз медленно произнес:

– Если не ошибаюсь, мне удалось найти ответ на первую загадку. Уверен, что передо мной юная леди.

На секунду ему показалось, что хрупкое создание, сидящее напротив, намерено это отрицать. Но Айво оказался не прав.

– Неужели так заметно? – огорченно спросила девушка, поднимая на маркиза глаза. – А я была уверена, что, если коротко остригу волосы, никто не отличит меня от мальчика.

– Если бы мы встретились при дневном свете, я догадался бы быстрее, – сказал маркиз. – У мальчика, даже в таком юном возрасте, голос был бы более грубым и хриплым.

– Вы думаете, кто-нибудь, кроме вас, догадается? – встревожилась девушка.

– Уверен, что догадаются.

– Я не верю вам!

– Никто не препятствует вам проверить это при первой же возможности, – сухо заметил маркиз. – Можете рискнуть…

Последовала пауза, затем девушка расстроенно произнесла:

– Ну вот! Теперь вы все разрушили! Я была почти уверена, что сумею обмануть всех и остаться неузнанной, пока не доберусь до Франции.

– До Франции? – воскликнул маркиз. – Так вы собираетесь во Францию?

Девушка кивнула.

– У меня есть подруга в Париже. Она француженка. Я решила, что, если доберусь до Парижа, она спрячет меня, и тогда уже никто меня не найдет.

– И вы действительно думаете, что можно добраться одной от Лондона до Парижа? – изумился маркиз. – Это не только неосуществимый, но и совершенно дурацкий план!

Теперь, зная, что разговаривает с девушкой, а не с подростком, маркиз отметил про себя, что его непрошеная спутница, безусловно, хороша собой.

И как он не догадался сразу, что этот мелодичный голос и изящные руки могли принадлежать только особе женского пола?!

– Тогда вы должны помочь мне, раз уж оказались посвящены в мою тайну, – заявила девушка. – Вы не найдете человека, который сопроводил бы меня в Париж? Мне есть чем оплатить его услуги.

– И сколько же у вас денег? – поинтересовался маркиз.

– Двадцать фунтов в банкнотах и монетах. И вот это…

Засунув руку в карман брюк, девушка вытащила оттуда что-то, блеснувшее в лунном свете.

Маркиз разглядел брошь в форме креста, усыпанную бриллиантами, и колье – также бриллиантовое. Эти украшения наверняка были очень ценными.

– Я могу продать это, – сказала девушка. – И не буду ни в чем нуждаться довольно долгое время.

– Вы думаете, так легко продать драгоценности? – спросил маркиз. – Даже если вам удастся пересечь Ла-Манш, будет не так просто найти ювелира в незнакомом городе, который даст вам хорошие деньги за эти украшения.

Девушка ничего не ответила, и маркиз продолжал, не сомневаясь, что его внимательно слушают:

– Любой ювелир, увидев особу женского пола, переодетую в мужскую одежду, поймет, что вы находитесь в затруднительном положении, и сочтет своим долгом вас надуть. Даже если подруга-француженка согласится спрятать вас, родители будут искать и рано или поздно найдут свое заблудшее чадо. И очень скоро вы обнаружите, что этих денег хватит во Франции совсем ненадолго.

– Вы нарочно придумываете трудности, чтобы напугать меня, – упрекнула его девушка.

– Было бы гораздо проще, если бы вы согласились быть со мной откровенны, – предложил Айво. – Начнем сначала. Как вас зовут?

– Кара.

– И это все?

– Нет, у меня есть и другое имя, но я не назову его.

– Почему же?

– Это вопрос, на который я не собираюсь отвечать, – упрямо тряхнула стриженой головой Кара.

– Вы должны понимать, что я не смогу помочь вам, если вы собираетесь держать все в секрете.

– Единственная помощь, которую я прошу у вас, – это выделить мне курьера из ваших людей, который сопроводил бы меня до Франции. Ведь это не так уж сложно?

– Я начинаю терять терпение, – почти угрожающе произнес маркиз. – Сначала вы прячетесь в моем экипаже, в том месте, которое я считал никому не известным. Потом вы выдаете себя за мальчишку. И, в довершение ко всему, отказываетесь сообщить мне свое настоящее имя. Так чего же вы ждете от меня? Не лучше ли мне передать вас магистрату, чтобы там с вами поступили, как полагается со сбежавшими из дому девицами?

Девушка испуганно вскрикнула, затем сказала:

– Вы снова пугаете меня. Вы ведь прекрасно знаете, что не сделаете ничего подобного!

– Я бы на вашем месте не был в этом так уверен, – возразил Айво, теряя терпение.

– Я все же не сомневаюсь, несмотря на то, что у вас репутация человека безжалостного и бессердечного.

Слова девушки удивили маркиза.

– Что вы хотите этим сказать?

– Весь свет говорит о неподражаемом в своем благородстве маркизе Бруме, – заявила она.

– Что ж, если вы так много знаете обо мне и обсуждали меня со своими подругами, будет только справедливо, чтобы я тоже мог поговорить с кем-нибудь из друзей о вас. Так откройте же свое имя.

– Я решительно отказываюсь сделать это!

– Почему?

– Потому что, если я назову его, вы не станете мне помогать.

Маркиз изумленно смотрел на девушку.

– Не понимаю, – сказал он, – почему такая мысль пришла вам в голову. Я помог многим людям, попавшим в беду.

– Я слышала о вас совсем другое, – стояла на своем упрямая девица.

Последовала пауза, затем маркиз произнес:

– Я не собираюсь удовлетворять ваше любопытство по поводу собственной персоны, подтверждая или опровергая дошедшие до вас слухи. Сейчас мы говорим о вас.

– Да, я знаю, но поскольку говорить о себе я не собираюсь, гораздо интереснее обсудить вас. Многие мужчины завидуют вам. Думаю, вы это прекрасно знаете, ваша светлость.

Маркиз рассмеялся.

– До сих пор не могу поверить, что вы существуете на самом деле. Наверное, мне снится вся эта нелепейшая ситуация. Кстати, почему на вас надет камзол Итона?

– Камзол принадлежит моему кузену, который успел из него вырасти, – ответила Кара. – Я нашла его в сундуке на чердаке и прятала в гардеробе, пока не подготовилась к побегу.

– Так, значит, вы заранее планировали побег?

– Готовилась больше недели, – подтвердила Кара. – Я пыталась придумать какой-нибудь другой способ, но этот оказался единственным.

– Итак, вы обстригли волосы, переоделись в ученическую форму своего кузена и спрятались в моем экипаже. А как вы узнали, что это мой экипаж?

– Я разглядела ваш фамильный герб на дверце. Но, честно говоря, я выбрала этот экипаж вовсе не потому, что он принадлежит вам.

– Тогда в чем же причина?

– Он был запряжен шестеркой лошадей. И я поняла, что этот экипаж непременно покинет сегодня Лондон, а именно это и было мне нужно.

Объяснение было таким простым и разумным, что маркиз невольно улыбнулся. Несмотря на очевидную наивность, его спутнице явно нельзя было отказать в сообразительности.

– Итак, вы готовы были выбрать любую карету или экипаж, который покинет сегодня Лондон?

– Да, – кивнула Кара, – но рада, что выбрала именно ваш.

– Почему?

– Потому что, что бы о вас ни говорили завистники, вы – превосходный спортсмен, ваша светлость. Это вселяет в меня уверенность, что вы не выдадите несчастную девушку магистрату, и, что бы вы там ни говорили о бродягах, которые непременно ограбят и покалечат меня, вы не покинете меня на самом деле.

Маркиз отметил про себя, что девушка не только смела и находчива, но и на редкость умна.

– Все это очень приятно слышать, – сказал он, подумав несколько секунд. – Но если вы рассчитываете на мою помощь, то должны доверять мне. Иначе я не смогу быть вам полезен, мисс Кара.

– Я ведь уже сказала, что вы можете сделать.

– Вы готовы сообщить мне имя вашей французской подруги?

– Нет!

– Почему же?

– Потому что впоследствии вас, возможно, вынудят сообщить его тем, кто, несомненно, будет меня преследовать.

– Так вы считаете, что меня будут допрашивать? – с притворным испугом спросил маркиз, которого все больше забавляла ситуация, в которой он случайно оказался.

– Сомневаюсь в этом, но никогда ведь не знаешь заранее, – резонно ответила девушка. – Переполох поднимется большой, так лучше вам не знать всего до конца, не завязать в этом деле слишком глубоко.

– Кажется, я уже завяз в нем по самые уши, – сказал маркиз. – Если действительно поднимется большой переполох по поводу вашего исчезновения, я должен сделать вид, что никогда не видел вас, никогда не подвозил в своем экипаже из Лондона?

– Неужели вы даже на секунду допускаете мысль о том, чтобы выдать меня врагам? – недоверчиво уставилась на него Кара.

– Это ведь ваши враги – не мои, – пожал он плечами.

Кара усмехнулась.

– Возможно, вы напрасно так думаете.

– Что вы хотите этим сказать? – удивился маркиз.

– Ничего, кроме того, что мало кто имеет столько врагов в свете, сколько вы. Конечно, они просто завидуют вашему богатству и особенно успеху у милых дам, ваша светлость, – язвительно сказала девушка.

Маркиз резко выпрямился.

– Как вы смеете говорить об этом! – воскликнул он. – Я явно ошибся, решив, что вы хорошо воспитаны!

Кара снова рассмеялась. Она нисколько не была смущена.

– Вот вы и доказали, что не любите правды. Что ж, если бы я была в бальном платье и прятала лицо под веером, я бы, возможно, льстила вам, как вы того ожидаете. Но сейчас я переодета мальчишкой, вы не знаете, кто я такая, и могу говорить то, что думаю.

– Если бы я мог обращаться с вами, как с мальчишкой, я прежде всего задал бы вам хорошую трепку, – угрюмо заметил маркиз.

– Я всегда знала, что грубая сила – единственное средство убеждения сильных, но недалеких умом спортсменов! – парировала Кара.

Несколько секунд Айво смотрел на девушку в упор, затем откинулся на спинку сиденья и усмехнулся.

– Вы неисправимы! – сказал он. – Никто никогда не говорил со мной подобным образом.

– Тогда вам будет несомненно полезен этот опыт, ваша светлость, – прокомментировала девушка. – Хотя вы и не увидите меня больше, может быть, запомните то, что я сказала вам, и будете знать, что всегда есть люди, готовые вонзить кинжал вам в спину, как только вы отвернетесь.

Маркиз просто не смог удержаться от смеха.

– Если это случится, поздно будет вспоминать о ваших словах, мисс Кара.

– Что ж, это будет ваша вина – я вас предупредила, – с загадочным видом произнесла девушка.

Загрузка...