Дорогой Монстр-Клаус

Глава 23

Christmas Without You — Ava Max

Ксо

Всё моё тело горит, пока стыд вылизывает меня так же, как я вылизывала Арсона — постоянно. Это жестокие, мучительные удары, и все они пялятся на нас, ожидая ответа.

— Он помогает мне найти любовь, — робко отвечаю я; мой голос срывается на писк. Рядом с семьей я всегда чувствувала себя маленькой, изгоем. Сейчас это чувствуется ещё хуже, потому что даже Вал осуждает меня. Я никогда не видела, чтобы его челюсть была так сжата, а всё его напряженное тело излучало разочарование.

— Ага, именно этим он и занимается, — насмехается Дион, презрительно кривя губы.

— Хватит, — рявкает Арсон. — Неважно, что мы делали. Вы все переходите границы.

Что-то вспыхивает у меня в груди. Это то же покалывание, что было с момента нашей встречи, но именно в этот миг оно расцветает во что-то осязаемое. Оно наполняет меня покоем. Чувством защищенности. Он защищает меня. Никто никогда меня не защищает.

— Арсон прав. У Купидонов могут быть свои правила насчет "никакой любви" и всё такое, но у них есть сделка, которая нас не касается, и глупо с нашей стороны осуждать, — вторит Пиро, кивая брату. По крайней мере, у Арсона есть брат, который его любит. Но теперь, когда Вал мрачно сверлит взглядом брата Арсона, я задаюсь вопросом: правдив ли тот туманный комментарий о том, что они спали вместе?

— Заткнись, Купидон.

— Купидон, как, черт возьми, оригинально, Весельчак.

Весельчак?

— Вон, — бросаю я Валу и брату Арсона, указывая большим пальцем на заднюю дверь. Они недовольно выдыхают и обходят нас всех. Дион следует за ними, подпрыгивая от восторга. Мучения других всегда были её суперсилой, и прямо сейчас она воочию наблюдала хаос, который, в кои-то веки, вызвала не она.

Дульсе наклоняется к моему уху, сжимая мои плечи.

— Если бы я знала, что он Санта, я бы тоже кончала.

— Дульсе, ты же не сказала это всерьез! — возмущаюсь я, давясь от того факта, что она трахает взглядом мужчину, в которого, как мне кажется, я влюблена. Клянусь богиней, я её прирежу.

Неукротимая ярость нарастает во мне, но я не успеваю произнести ни слова, как вмешивается Арсон.

— Нам нужна минута.

Благодарная ему, я хочу поцеловать его в знак признательности. Дульсе уходит, виляя бедрами, а я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу.

— Всё в порядке, Радость. Я смотрю только на тебя, — дразнит он, но мне не нужна его игривость. Я взрываюсь.

— Почему ты такой провокатор? — шиплю я; моя грудь вздымается от переизбытка эмоций. Его брови сходятся, и впервые я вижу ярость, направленную на меня.

— Я? Я же твой друг, — выплевывает он, повторяя мои слова Валу. Он такой огромный, когда злится.

— Арсон, я не это имела в виду...

— Да? А что ты имела в виду? — давит он, его глаза загораются так же, как несколько дней назад, когда он лишил меня девственности. Но это другое. Он беспощаден, охвачен обидой, в которой ноль смысла.

— Мы друзья? — говорю я утвердительно и вопросительно одновременно. — У нас есть соглашение.

Он кивает один раз, резко, и этот кивок говорит мне столько же, сколько любой спор. Я сказала не то, и он расстроен.

— Мне пора, — бормочет он.

— А как же наша сделка?

Он ощетинивается, и пар вырывается у него из носа и рта. Я иду по камням, нависая над смертоносной лавой. Он фыркает, прежде чем отвернуться от меня.

— Я найду тебе твою любовь, но мне нужно идти. Сегодня канун Рождества, и для меня это слишком, чтобы разбираться сейчас.

— Арсон, пожалуйста, — умоляю я, чувствуя боль в груди. — Давай поговорим об этом.

Он слегка поворачивает голову; поражение и горячий нрав залегли складкой меж его бровей.

— Не о чем говорить. Мы друзья, Ксочитль. И наша сделка завершена.

— Как?

Он не удостаивает меня ответом. Он направляется в гостевую комнату. Мгновение спустя я бросаюсь за ним, но окно там открыто, и в комнате не осталось ничего, кроме его шапки с той первой ночи. Единственная вещь, которая говорит мне, что он не был полным самозванцем, выдающим себя за Санту.

Что я наделала? Почему так трудно выразить свои чувства вслух?

Я выхожу на улицу, всё тело дрожит, и не от холода. Что-то внутри меня раскалывается, и я задаюсь вопросом, не это ли разбитое сердце. На днях я думала, что чувствую это из-за отсутствия ответа на письма Санте, но теперь, после ухода Арсона на плохой ноте, реальность накрывает меня. Я всегда знала, что любовь — это эмоция, которую я не испытывала. Пока не появился Арсон. Его уход не разозлил меня. Он причинил боль.

Я полностью влюблена в него. Он был не просто тем, с кем я заключила сделку. Он стал результатом этой сделки. Я такая, блять, дура.

— Что случилось, Ксо? — спрашивает Дульсе; то ли у меня убитый вид, то ли у неё отличная интуиция.

— Он ушел, — хнычу я, и она тут же оказывается рядом. Она заключает меня в объятия, и я просто плачу. Моя сестра никогда не утешала меня, и теперь, когда я и так обнажена нервами из-за Арсона, это перебор.

Даже брат Арсона и Вал прекращают свой спор, чтобы посмотреть, что случилось.

— Он действует на горячую голову, — объясняет брат Арсона.

— Я Пиро. — Он кивает мне в знак приветствия. — Я проведаю его. Просто знай: он рискнул всем ради того, о чем вы договорились. Не думаю, что он планировал ввязываться так глубоко.

— О чем ты? — плачу я.

— Это был его план! — Он качает головой. — Я имею в виду, он определенно влюблен в тебя. То, что было между вами двумя — очень реально. Он просто не может справиться с тем, что ты отмахнулась от этого, как от простой игры.

Я киваю, зная, что именно в этом я ошиблась.

— Я люблю его, — признаюсь я, и моя губа дрожит, когда эмоции захлестывают меня.

— Он знает. Арсон может быть злым и глупым сейчас, но он знает. Прямо сейчас у него впереди большая ночь. Было приятно познакомиться. Даже если обстоятельства довольно дерьмовые.

Я выдавливаю смешок, и он улетает.

— Ненавижу этого парня, — жалуется Вал, но я вижу, что он не всерьез. Его постоянные проповеди о том, что любви не существует и всё такое — это он говорил, опираясь на свой опыт. Однажды они оба это поймут.

— Давай тебя умоем, а потом ты расскажешь нам все грязные подробности.

— Ни в коем случае, — предостерегает Вал, пока Дион в ужасе качает головой.

— Ладно, может, мы и обсудим все грязные детали, — заговорщически шепчет она мне на ухо. — Потом расскажешь, какой шлю-хо-хо-хошкой ты была для Санты. Ты стопудово в списке непослушных.

Я стону от веселья Дульсе, жалея, что они не остались в стороне. Я запросто могла бы прожить в сплетении рук и ног Арсона намного дольше. Может быть, даже вечность.