Дровосек для Наташи (СИ)

Глава первая: Наташа

Первым делом, что я вижу, когда открываю глаза — подоконник с моими спасенными.

Кривой кактус из «ИКЕИ» с наполовину сгнившими корнями — три года назад чуть не умер, а теперь вон, готовится порадовать меня огромным цветущим «граммофоном». Рядом — три суккулента, раньше напоминали изюм, а теперь очень даже съедобного вида, сочные и вполне возможно, готовые к размножению.

Надо бы в класс забрать парочку, сделать малышне живой уголок.

— Торпеда, ты где? — тру ладонью нос, садясь в кровати.

В ответ раздается шорох, и маленький, пушистый комок счастья стремительно планирует со шкафа прямо мне на плечо. Моя белка-летяга. Единственное живое существо, который не требует от меня соответствия стандарту «женщины в тридцать».

Единственное, что она от меня требует — вовремя давать ей жука или личину, и ломтики груши, которые обожает прям до писка. И прямо сейчас тоже требует, настойчиво щекоча шею усами.

— Пойдем завтракать, чудовище.

Мое утро — всегда один и тот же ритуал. Не крепкий кофе со сливками, овсянка с ягодами и тишина, которая не задает вопросов типа: «Наташ, ну когда уже замуж-то?» или «А частики тикают, Наташа, кому ты нужна в тридцать-то лет?».

А мне и так хорошо, да да.

Как говорила мама — царствие ей небесное — «Замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть».

Я своей жизнью вполне довольна: лучшая учительница младших классов в нашей гимназии, с идеальным почерком, выглаженными белоснежными блузками, грамотами, статьями в педагогических альманахах и такой коллекцией методичек, что за мной охотятся коллеги даже из соседних областей. У меня все хорошо — ни тиндера, ни сайтов знакомств, ноль мужских номеров телефонов.

Пока Торпеда сосредоточенно грызет орех на краю стола, я лениво листаю ленту в трэдс.

Обычно там рецепты, немного новостей и разные истории из разряда «Подслушано в городе».

И вдруг…

Сначала взгляд цепляется за что-то, что пролистывает палец, а потом я быстро прокручиваю назад и утыкаюсь взглядом в пост, взявшийся непонятно откуда в моей ленте, но, видимо, просто по тэгу города или геолокации.

«СРОЧНО. ПОМОГИТЕ. SOS. Нужно приютить кота на некоторое время. Чистый, здоровый, но он альбинос и глухой. Уезжаю через два часа, связь пропадет. Дам денег на ВСЕ, привезу сам в любую точку города. Пожалуйста!».

И фото.

Белый кот. Огромный, гладкошерстный, с ушами, которые кажутся слишком длинными и острыми для обычной кошки. Вместо глаз — две прозрачно голубые льдинки, немного пронзительные и чуть-чуть грустные. Он как будто сам по себе — живой сигнал SOS.

Я смотрю на это белое облако меланхолии, и мое сердце предательски ёкает. Это же как мой кактус из уценки — маловероятно его вот так быстро пристроить, потому что… ну кому нужен глухой кот? Даже если просто на время?

— Торпеда, ты не против соседа? — спрашиваю летягу, и она как будто одобрительно дергает ухом.

Я заглядываю в профиль хозяина кота, но там нет никаких опознавательных знаков, что он все-таки из себя представляет. Только немного красивых фото панорамных пейзажей, выложенных с промежутками в несколько месяцев. Ну, ладно. В наше время когда у мужчины в профиле нет фотографии, где он в дорогой машине на фоне заката — это уже почти что «зеленый флаг».

Мои пальцы сами печатают ответ: «Я могу взять на передержку вашего котика. Я учительница, сейчас в отпуске, до середины августа буду дома. Живу в центре».

Ответ приходит мгновенно, будто человек на том конце сидел и молился на экран. «Спасибо! Где можем увидеться?!»

Я: Давайте в кафе «Ваниль» на Дворцовой? Я подойду туда минут через двадцать.

Он: А можно как-то побыстрее?

Я морщу лоб, но потом вспоминаю заголовок его сообщения, буквально написанный отчаянием, и соглашаюсь, напоследок спросив, как его все-таки зовут.

«Валерий. Уже иду туда», — пишет он, так и не спросив в ответ мое имя.

Мда.

А не влипаешь ли ты в какую-то сомнительную историю, Наташа?

Я зачем-то надеваю свое любимое платье в мелкий цветочек и даже слегка подкрашиваю ресницы, прыгая на одной ноге, чтобы влезть в мокасины. Не то чтобы я ждала принца, просто привычка «быть в форме» перед родительскими собраниями неистребима.

Кафе «Ваниль» от меня буквально в пяти минутах ходьбы, и здесь как обычно пахнет свежей выпечкой. Сегодня суббота, в одиннадцать утра народа почти нет, так что я занимаю видовой столик у окна и поглядываю на часы.

Хм, Валерий, значит.

Я в принципе знаю о существовании такого имени, но как-то ни одного Валерия в моей жизни еще не было, зато есть ученица — Лера, та еще… «очень активная» девочка.

Пытаюсь представить, почему Валерию не на кого оставить кота. Заглядываю в его профиль еще раз, но там по-прежнему только фото гор и елок. Возможно, он какой-то айтишник-интроверт?

Когда через пару минут в дверях намечается шевеление, мои губы сами собой растягиваются в улыбку. Глуповатую, но вот прям… а как же еще на него смотреть? Высокий, стройный, в идеально отглаженной рубашке и с аккуратной модной стрижкой. Оглядывает зал и когда наши глаза встречаются, улыбается так... белозубо, обаятельно.

Ну надо же, ничего себе какой Валерий!

Чувствую, что по-дурацки моргаю, прикидывая, тот ли это суженный-ряженый, ради которого можно потеснить кактусы на моем подоконнике. Пожалуй, что…

Я уже готовлюсь поднять руку, чтобы помахать, как вдруг дверь за его спиной буквально распахивается настежь.

И в кафе входит… медведь.

Ну, или снежный человек, хотя в принципе разница невелика.

Мужчина ростом под два метра, в тяжелых ботинках, забрызганных какой-то светлой пылью, и в рубашке нараспашку, поверх серой футболки. У него густая, внушительная светлая борода — фууу, терпеть не могу бородатых — из которой видны только острые скулы и серые пристальные глаза.

На плече у бородача огромный, пузатый баул, а в руке…

Я моргаю.

Пару раз, не веря своим глазам.

В его огромной ручище зажата маленькая, пластиковая розовая переноска для животных. На его фоне смотрится как игрушечный аксессуар, отобранный у пятилетней девочки.

«Красавчик» с модной стрижкой испуганно вжимается в стену, пропуская гиганта. А тот, наоборот, занимает собой все пространство. Обводит зал тяжелым взглядом и безошибочно направляется в мою сторону.

Ой, мамочки!

Мой уютный мир дает трещину, когда останавливается рядом и обдает крепким таким ароматом леса, чего-то механического — бензина? — и холода, хотя на улице плюс двадцать.

— Это вы моего кота согласились приютить? — Голос у него такой низкий, что от этой вибрации дребезжат мои внутренности.

— Да… — Сглатываю, уже жалея, что вообще вязалась в эту авантюру. — Меня Наташа зовут. А вы — Валерий?

Он с грохотом ставит баул на пол, а розовую переноску — прямо передо мной на стол. Внутри что-то шуршит.

— Это — Вицык. Кот. Виски по паспорту, но ему плевать, он не слышит. — «Борода» вытирает лоб тыльной стороной ладони. — Прости за вид, я прямо с объекта. Машина ждет, поезд через сорок минут.

Вот так и на «ты» — а разрешение кто спрашивать будет?

Он говорит быстро, рублено, как будто экономит слова.

Достает телефон.

— Номер карты? — Смотрит на меня как гражданин майор, ей-богу.

Я как-то на автомате начинаю диктовать — у меня он в голове, на память, я вообще много чего помню, профессия такая, что нужно знать по именам всех мам, пап, бабушек, дедушек, домашних животных и всех персонажей фильмов про супергероев. Запомнить номер своей же карты вообще не сложно.

Через тридцать секунд приходит оповещение из интернет-банкинга.

Я смотрю на сумму — и чувствую, как в щеки ударяет стыд.

Я столько отпускных не получила!

— Это много, вы с ума сошли! — Вообще-то я как раз собиралась сказать, что никакие деньги мне не нужны. Зачем только продиктовала номер?! Вот все дело в его взгляде — прям как у нашего предыдущего директора, ему хотелось как батюшке исповедоваться.

— Я скинул тебе название корма — Вицык только такой жрет, от другого его тошнит. Вот, — ставит баул рядом, — лоток и наполнитель. Вот, — на стол «падает» наличка в виде двух крупных купюр, — это на такси. Телефон мой у тебя есть, но со связью будет напряженно.

— Почему? — снова спрашиваю на автомате, почему-то думая, что этих денег на такси хватит, чтобы пару недель устраивать рандеву по городу. Не говоря уже о том, что мне тут пять минут до дома легкой походкой.

— Буду в таких ебенях, что там даже птицы не поют, — не сильно фильтруя слова, говорит он.

Я морщусь — терпеть не могу мат!

Но Валерий или не замечает, или замечает — но ему вообще все равно.

Я смотрю на него снизу вверх и чувствую себя первоклашкой, которая забыла сменку.

— А… надолго вы... пропадаете? — выдавливаю еле-еле.

— Месяц. Может, полтора, — басит Борода с телом снежного человека. Хмурится, еще раз осматривает меня с недоверием. — Ты какая-то… мелкая. Справишься? Вицык характерный. Если наступишь на хвост — орать будет так, что соседи полицию вызовут.

— Я справлюсь, — обижаюсь я, выпрямляя спину и задирая нос. — Я учительница. Я справляюсь с двумя десятками первоклашек одновременно. Один кот меня не напугает.

Валерий вдруг усмехается. Улыбка у него странная — короткая, почти незаметная в бороде.

— Учительница, значит? Наташа с котиками. Классика.

Он уже разворачивается, чтобы уйти, явно считая дело сделанным.

— Вообще-то, — зачем-то вдогонку говорю я, сама не понимая, какая муха меня укусила, — я — Наташа с белочкой.

Валерий замирает у самой двери, медленно оборачивается, оглядывает меня еще раз — от моих аккуратных мокасин до ленты, которую я вплела в рыжую косу. Взгляд задерживается на моем лице лишнюю секунду.

— С белочкой? — переспрашивает он, и в его глазах вспыхивает какой-то странный, ироничный огонек.

— У меня сумчатая летяга, — быстро поправляю я, с запозданием понимая, что мои слова, вообще-то, можно прочитать с совсем другим смыслом. И, кажется, Дровосек именно так их и понял.

— Ну, удачи тебе, Белочка, — еще одна эта его странная микро-улыбка. — Присматривай за Вицыком.

Дверь за ним закрывается — с грохотом, хотя он вроде бы и не нарочно.

Я остаюсь сидеть за столом, разглядывая в темноте переноски два огромных голубых глаза.

— Надеюсь, ты не такой чурбан как твой хозяин, — говорю совершенно глухому коту.

Ну вот как можно совершенно незнакомого человека обозвать Белочкой?!