Двойня от чужого мужа (СИ)

Глава 20

Наши дни

– Не верю, вот просто не могу поверить! – причитает Маша. – Как так–то?! Мы их только из роддома выносили, таких крохотных, родившихся раньше срока.

– Это нормальная ситуация с двойней, – перебиваю сестру.

– Да понятно, я не о том. Я про то, что как так, они были малышами, ничего не могли делать, только лежали и махали своими крохотными ручками, а теперь мы готовимся праздновать их четырехлетие! – заканчивает–таки свою мысль Мария.

– Ты стала сентиментальной с беременностью, – смотрю на нее с долей здорового скептицизма.

– Зато ты как сосулька! Ледяная и равнодушная! – не остается в долгу Маша.

– Ох, – качаю головой, – и как только Миша тебя терпит, ему памятник надо поставить.

– Прощаю тебя лишь потому, что я добрая, – улыбается Мария, глядя на мирно играющих друг с другом двойняшек. – И как я буду справляться? Не представляю.

– Ты мне много помогала, ты опытная уже. И у тебя один в животе, если, конечно, на первом скрининге не рассмотрят второго, вот это я развеселюсь, – улыбаюсь и я.

Люблю я сестру, хоть она и вредная. Но она нам с двойняшками заменяет всех–всех родственников. Отец при новости о появлении у него внуков отделался внушительным денежным переводом и пожеланием здоровья. Впрочем, на бракосочетание Маши с Соколовским он поступил точно так же.

А мама… Ну, с ней тяжело.

– Квартиру мы вам с папой оставили, и вы решили пустить в нее приживалу и наплодить детей? Очень умные поступки, – с прохладой заявила наша обожаемая маман.

Видимо, ее до сих пор гложет обида на отца и косвенно на нас. Ведь это папа отписал квартиру нам, впрочем, не оставив бывшую супругу ни с чем. Мама прекрасно проживает в уютной жилплощади на другом конце города. Но почему–то не любит нас и, наверное, считает причиной ухода мужа к другой женщине.

Но мы с Машей давно справились с собственными обидами, нас уже не задевает.

– Иди ты, – пугается сестра, – я помню, какого нам было первое время с двумя синхронно кричащими кулечками. Даже Соколовский побыл няней. Хотя лет с двух мне стало нравиться, что их двое. Друг друга развлекают, играют, удобно.

– Он молодец у тебя, и я помогу по мере свободного времени, не переживай, – подбадриваю Машу. – А Тимофей с Леной станут отличными старшими товарищами по играм. Правда, их не скоро можно будет оставить одних с младенцем. Но детям нравится помогать, будут памперсы с пустышками носить. Все будет хорошо, ты слишком переживаешь, – нежно сжимаю ладонь сестры. – Мы справились с моими, сейчас тем более справимся!

И это истинная правда. Я бы с ума сошла, останься я одна с двойняшками. Мало того, что Маша помогла мне с работой, она еще и самоотверженно помогала первые полгода с детьми, отказывая своему Соколовскому в переезде к нему. Только после того, как у Тимошки и Леночки более–менее устаканился режим сна, я смогла выпроводить сестру устраивать личную жизнь. Ее Миша очень понимающий мужчина, но даже он не будет ждать невесту очень долго.

К чести ребят, они меня не бросили, а стабильно проводили один выходной с нами тремя. Лучшей семьи для своих детей я и не могла бы придумать. И тогда, и сейчас я часто ловлю себя на мысли, что я рада тому, что Власов оказался женат. Неизвестно как бы мы с ним жили, выйди я за него по залету.

Алексей всегда был скорее про обеспечить необходимым материальным, а не про напитать духовной поддержкой. Странно, но я больше не держу на него обиду. Она вся изжилась. В один момент я поняла, что отрицательные эмоции вредят в первую очередь мне, а не тому, кто меня обидел. Удивительно, но после декрета, который длился ровно полтора года, я и в работе смогла реализоваться, наконец–то начав заниматься тем, чем и хотела, а Власов не давал. Так что с какой стороны не смотреть, сволочизм Алексея обернулся мне на руку.

Сейчас я могу надеяться лишь на одно – чтобы мы никогда с ним больше не встретились. Чтобы мои дети никогда не узнали, что их отец хотел избавиться от них. Что они стали лишь результатом случайной осечки одного недалекого самовлюблённого кретина.