Двойня от чужого мужа (СИ)

Глава 43

Я сильно–сильно зажмуриваюсь. Этот вариант развития происходящего мне совсем не нравится. Конечно, я не сочиняла сказку про космонавта или про героического спасателя, который постоянно разъезжает по миру и помогает тем, от кого все отказались, но я и не собиралась правду рассказывать. Пока что.

На удивление, двойняшки до сих пор не интересовались вопросом «где папа». Рядом с ними всегда был и есть дядя Миша, и на этом им хватало мужского присутствия в их жизни.

Сейчас же мужчина, которого мама назвала больным на голову, представляется их отцом. Более приятной ситуации для психики трудно представить.

Или нет, не трудно. Если они познакомятся с тетей Снежаной и своими, получается, братом и сестрой, будет еще более интересно. Мне.

– Свою супругу уже оповестил? Или ты хочешь за мой счет выбить себе развод? – сухо осведомляюсь. – Она тебе не простит великодушно алименты и стребует последнее, прикрываясь нуждами детей. Или ты цирк затеял, чтобы от нас радикально избавиться?

– Настя, ты с возрастом превратилась в глупую истеричку, – произносит Власов, кривляясь. – Вон, даже детей зашугала своими восклицаниями!

– Детей пугаешь ты, – Двойняшки жмутся ко мне сильней, – не я. Имей ввиду, в прошлый раз я не обратилась за помощью, даже сестре не рассказывала. В этот я молчать не буду. Всего доброго! – припечатываю и делаю еще одну попытку уйти в подъезд.

– Стой! – Власов поднимается на ноги и хватает меня за локоть. – Ты о чем? Может, это у тебя проблемы с головой, ты поэтому выставляешь ненормальным меня? Никто не примет у тебя заявление, если ты расскажешь, что я и Снежана настаивали на аборте. Или ты думала, она, как мать, примет тебя с распростертыми объятиями? Она свое защищает, ты должна понимать.

– Свое защищает? Теперь это так называется?! – Мои брови ползут вверх от удивления. – А уголовный кодекс нашей страны знает, что ее поступок – это всего лишь защита своего?! Может быть, еще скажешь, что каждая вправе так поступать? Долой устои цивилизованного правового государства и да здравствует самосуд? Так, что ли?

– С каких пор переписка от чужого имени приравнивается к самосуду? – восклицает Власов, нахмурившись. Даже делает шаг назад, до того убедительно разыгрывает изумление. – Ничего такого она тебе не писала, даже когда ты поняла, что это не я пишу. Я читал. Там не было каких–то страшных оскорблений и угроз. Признаться, я думал, Снежана будет более эмоциональна в этом вопросе, но она отнеслась с понимаем, что ли. Мы с ней поговорили и пришли к согласию. Скорее всего она мне тоже изменяла, только поэтому смогла найти силы не устраивать некрасивые сцены ни тебе, ни мне.

Мне становится смешно. У них действительно вся семейка гнилая, рыбак рыбака, как говорится.

– Послушай, мне все равно, что там у вас происходит внутри семьи, не нужно посвящать. Но ты слишком наивный или видишь в своей супруге лучшее, как и подобает хорошему мужу. Ты ни разу не допускал в своей голове, что она могла скорректировать нашу переписку? И не спрашивал, что еще она предпринимала для того, чтобы защитить свое, как ты выразился? А ведь она пошла на очень крайние меры, такие точно никто не одобрит в нормальном обществе.

– Какие? – в глазах Власова появляется беспокойство.

Кажется, его вера в супругу не безгранична.

– А такие, что она хотела организовать мне аборт самостоятельно, с помощью какого–то неловкого парня с ножом в руке.

После моих слов лицо Алексея натурально вытягивается.

– Нет, этого не может быть, – говорит он ошарашенно.

Но я вижу по его глазам, что он принял правду и допустил в своей голове, что так могло быть на самом деле. Все же Снежана не такой ангел, каким он ее пытался выставить, и он об этом прекрасно знает.

– Надеюсь, после этого ты отстанешь? Еще раз повторюсь, я не буду требовать с тебя причитающееся, хоть это и было бы правильно. Мне такие родственники для детей не нужны. Это тот случай, когда безопаснее остаться со своей маленькой синицей в руке, чем рисковать ради призрачного непонятного журавля в небе.

Бросаю на застывшего Власова снисходительный взгляд и наконец–то захожу с детьми в подъезд.