Его нежная птичка

Глава 11

Сложно понять, зол Дима или просто устал, но смотрит он на Льва настороженно и с презрением. Зато Горный ничего не замечает и уверенно протягивает руку вошедшему в свою квартиру мужчине.

— Здравствуйте! Вы, наверное, дядя Алисы? — нервно тараторит Лев и широко улыбается.

Дима не отвечает ему тем же. Он хмур, сосредоточен и суров. В какой-то момент мне даже кажется, что он не ответит на жест Горного и не пожмёт руку. И что вообще даст в морду, ведь на лице Димы именно это и написано: “Хочу начистить тебе рожу, малец!”

Но он медленно скидывает сумку на пол и жмёт руку одногруппника.

— Наверное, — цедит мужчина и косится на меня. А я отчего-то краснею и прячу взгляд, хотя на самом деле ничего непристойного между мной и Львом точно не было. И всё же стыдно, что они встречаются вот так. — Дядя Дима.

— Лев, — гордо представляется парень.

Улыбка постепенно сходит с его лица, когда он понимает, что хозяева совсем не рады неожиданно нагрянувшим гостям. Горный высвобождает ладонь и беспомощно оглядывается на меня.

— Ну что, Алис, я пойду. До свидания, дядь Дима, — он осторожно, по стеночке, просачивается на выход и коротко машет рукой с лестничной клетки. — Пока!

Как только дверь за Горным закрывается, мужчина немного расслабляется. Но совсем капельку. Он резко скидывает обувь вместе с курткой и влетает в гостиную, внимательно осматривает диван, досконально изучает его и недовольно поджимает губы.

Дело плохо. Дима прячет ладони в карманы штанов защитного цвета, перекатывается с пятки на носок и грозно молчит.

Наши взгляды наконец встречаются. Но его глаза — потемневшие от усталости и гнева — не предвещают ничего хорошего.

— Кот из дома, мыши в пляс, — тихо рычит мужчина.

— Он просто… — мямлю и нелепо пытаюсь оправдаться. А в голове уже звучат закономерные вопросы: Просто что? Если бы я не хотела проверить свои чувства, то он бы не оказался тут! Если бы я ничего не ощущала по отношению к Льву, то не пустила бы его на порог. Или вообще отказалась бы общаться. Но нет. Мы переписывались, причём долго. Это ли не повод считать, что парень пришёл не просто так?

И я уже сама сгораю от стыда, что всё так получилось. Невовремя. Вот бы провалиться сквозь землю…

— Знаешь, это почти как в любой истории про жену, любовника и внезапно вернувшегося из командировки мужа, — бурчит мужчина и мотает головой, прогоняет лишние ассоциации. Ведь в такой картине я представлялась женой, а он буквально ненавидит меня. — Мне казалось, что ты понятливая девочка. Но приезжаю пораньше и что я вижу, Алиса? Какого-то охламона! Ещё и соврала ему, что живёшь с дядей, просто чудесно!

На глазах наворачиваются слёзы обиды и отчаяния, дышать нечем. Я чувствую, как покрываюсь красными пятнами, но не могу остановиться. Хочется крикнуть что-нибудь до ужаса обидное или оправдаться, только горло стянуто спазмом, и ни один звук не вырывается наружу.

— Скажи сказу, мне нужно вызывать клининг для чистки дивана? — цедит зло Дима.

Единственное, на что хватает сил — судорожно помотать головой.

— Уверена? — уточняет сухо, без всяких эмоций.

Киваю и до боли кусаю губы, стараюсь не думать о том, насколько обидно и противно слышать такое. Я же никогда и ни с кем, а тут… Но мужчина продолжает.

— Я взял на себя большую ответственность, Алиса, когда помог тебе и позволил остаться тут. Понимаешь?

Снова киваю. Это строгое “Алиса” режет до глубины души. Давно уже замечаю, что Дима называет меня странным прозвищем “Птичка” или вообще пропускает обращение. А тут… так официально и непривычно.

Мне хочется разреветься и закрыться в своей комнате, но я только мну руками своё домашнее тёплое платье, купленное Димой, и держусь из последних сил.

— Надеюсь, ты не принесёшь в подоле через девять месяцев, — грубо бросает мужчина, резко разворачивается и спешно уходит в свою комнату. Я же буквально осядаю на пор и не сдерживаю горьких слёз.

Я сижу на полу, обхватив колени руками, и всхлипываю, не в силах прекратить истерику и спрятать чувства под замок. В голове всё перемешивается отвратительным коктейлем: слова Димы, его презрение, которое так и сочилось из мужчины, а также обида на саму себя. Начинаю ненавидеть себя за глупость и за то, что позволила Льву зайти в квартиру. Надо было отказать. Закрыть дверь перед носом. Да что угодно сделать, но не доводить до такой крайности.

Теперь я чувствую себя предательницей, хотя по факту ничего не произошло. Но в глазах Димы мой поступок выглядит низко. И от этого мне ещё хуже.

А потом всё резко катится к полному краху.

Ещё в первый день я плачу на кровати, обнимаю подушку и жду, когда же придёт Дима, чтоб сказать, что внизу уже ждёт такси обратно в унылую страшную жизнь с дядей, побоями и вечной нехваткой денег. Но он не приходит. Более того, он больше вообще не попадается мне на глаза. А я в ответ прячусь в своей комнате и не высовываю носа. Готовлюсь к экзаменам и настраиваю себя на мысль, что нужно отпустить Диму.

Только каждый раз, когда я бросаю взгляд на дверь в комнату мужчины, сердце сжимается от тоски. Мы живём под одной крышей как соседи, будто находимся в разных параллельных мирах.

Дима специально уезжает рано. Я стараюсь успокаивать себя мыслью, что он просто много работает, хотя в глубине души понимаю — он просто не хочет меня видеть и слышать. В квартире теперь висит тишина, заполненная только моими невысказанными чувствами и запоздалыми объяснениями.

Даже когда мы случайно сталкиваемся в коридоре или на кухне, Дима делает вид, что меня нет. Спешно убегает к себе в комнату или вообще уходит из дома. Возвращается он всегда поздно, а иногда и вовсе не приходит ночевать. В такие моменты в голове всплывают слова Ули о том, что у него есть женщина “для здоровья”.

Наверное, он ездит к ней. Наверное, с ней ему лучше.

— Ну и ладно, — рычу бессильно в один из дней. На часах уже два, Димы всё ещё нет, а у меня завтра первый экзамен. Специально пишу Лёве, когда замечаю, что он онлайн, и немного отвлекаюсь от бесконечных страданий.

Если уж Дима не хочет общения, то я найду его в другом месте.

И действительно нахожу. Лев отвечает почти моментально, он как раз готовится к экзамену и усиленно учит. Мы какое-то время бессмысленно болтаем о всяком, пока разговор не заходит на скользкую дорожку. Точнее, парень спрашивает, решилась ли проблема у меня на личном фронте.

— Не только не решилась, ещё и сбежала, — обиженно шиплю на телефон, хотя отвечаю совсем другое. Просто отмазываюсь и перевожу разговор на другую тему. Лев очень понимающий, так что охотно поддаётся.

На следующий день мы оба хорошо сдаём экзамен. И сколько бы Горный не жаловался, что не может ничего запомнить, по факту делает это замечательно и первым выходит из аудитории. Он дожидается меня в коридоре и радостно обнимает. А мне этот жест кажется совсем не дружеским.

— Эй, не надо, — вырываюсь слишком уж резко из объятий и отхожу на шаг от парня. Он удивлённо следит за моими действиями, но не комментирует. То ли боится ляпнуть ерунду, то ли просто пытается сам сопоставить факты и последствия.

— Давай по мороженому, что ли? — неловко предлагает Лев.

Я всё же соглашаюсь. Не сразу, ведь дома ожидает уборка на кухне — в последние дни мне было некогда наводить чистоту. Однако от получасовой прогулки с парнем хуже не станет.

Мы гуляем по парку неподалёку от моего нового временного дома, едим мороженое на морозе и много болтаем. До тех пор, пока на телефон не приходит сообщение от Ульяны:

“Правильный выбор! P.S. Мальчишка симпатичный”

Я сразу понимаю, что даже если Дима не видел меня с Лёвой, то его сестра сразу ему доложит. Наверное, это и правильно, она заботится о нём. Вот только мне от этого не лучше. Скорее даже наоборот.

Лев провожает меня до калитки и при это ведёт себя в рамках дозволенного, исключительно по-дружески. А Дима… его ожидаемо нет дома.

В таком темпе пролетает целая сессия. До конца января я закрываю все экзамены и зачёты на отлично, постоянно зубрю, готовлю еду, которую после ем одна, и поддерживаю чистоту в доме.

А ещё снова и снова прокручиваю в голове слова Димы: "Я взял на себя большую ответственность, Алиса". Эти слова разрывают душу. Я не хочу быть бременем, но чувствую, что всё именно так и выглядит в глазах Димы. Я бы хотела, чтобы он увидел заботу и поддержку, которую могу оказать. Уже даже не надеюсь стать кем-то важным для мужчины, просто хочу хоть иногда его видеть.

Но в один из дней, когда я слишком долго сижу на скамейке в парке рядом с домом и думаю о том, как же правильно поступить, на телефон приходит сообщение. Сперва я решаю, что это МЧС предупреждает о гололёде, однако всё внутри замирает от осознания, что это Дима.

“Где ты?”

Дрожащими пальцами я пытаюсь набрать ответ, и всё время буквы ускользают. И хорошо, потому что следом за первым прилетает второе сообщение.

“Не сиди там долго, замёрзнешь”.

В сознание сразу прокрадывается мысль, что Дима следит. Она настолько бредовая и странная, что я мотаю головой и громко несдержанно смеюсь. Это странно, конечно, но мне хочется, чтоб он наблюдал из-за дерева. Или хотя бы проверял с общего балкона, что со мной всё в порядке, ведь окна квартиры выходят на другую сторону.

Реальность такова, что он точно не следит и никогда этого не сделает.

“Уже иду!”— радостно печатаю в ответ и порывисто поднимаюсь с лавочки, чуть не раскатившись на заледеневшей тропинке. Я ожидаю, что Дима сидит дома (на кухне или в гостиной) и ждёт. Может, хочет поговорить, обсудить что-то важное. Однако его снова нет.

Моей смелости хватает даже на отчаянный жест: пять минут сверлю взглядом дверь в комнату Димы, а после и заглядываю внутрь. Но его и правда нет. От этого на душе становится погано и тоскливо.

— Значит, сообщение ты написал просто так, — вздыхаю я и иду к себе в комнату.

На самом деле нет. Сообщение — это крохотный шаг. Знак, что Дима готов к общению, пусть и не совсем реальному. А у меня нет выхода. Именно поэтому я отбрасываю страх, достаю мобильный и печатаю:

“Ты сегодня придёшь?”

Не надеюсь на ответ. Между нами огромная пропасть непонимания и разница в возрасте, которая явно смущает Диму. Меня, признаться, тоже. Да и в целом пугает всё, что связано с мужчинами. Но я не могу бездействовать. А он, кажется, потихоньку оттаивает, ведь на телефон приходит очередное сообщение:

“Сегодня не жди, я заночую у друга”

— Знаем мы таких друзей, — вздыхаю я и мечтательно пялюсь в белый натяжной потолок. Уговариваю себя, что всё нормально. Что меня нисколько не смущает факт отсутствия Димы. Он ведь ночует не у друга, а у той самой любовницы. Куда же ещё ему мотаться так часто по ночам?

Но мне становится всё равно, когда он снова пишет среди ночи. Причём такое сообщение, от которого всё внутри переворачивается.