Его нежная птичка

Глава 4

По всей квартире разносится божественный запах. Что-то точно съестное и явно вкусное. Я даже просыпаюсь от этого запаха и отрываюсь от подушки, чтоб понять, действительно ли мне это не снится.

Но нет, с кухни раздаются странные звуки, словно кто-то что-то жарит… Я зависаю на пару мгновений, сонно моргаю и вдруг вспоминаю, что вчера вечером привёл в дом Птичку. Ну конечно, кто ж ещё способен кашеварить в… Перевожу взгляд на часы и замираю. Семь утра?! Какого хрена, Алиса? Совсем с ума сошла?

Вылезаю в гостиную и понимаю, что Птичка действительно жарит блины, а у меня уже слюни текут от этого запаха. И не только от него, ведь девчонка в моей огромной футболке, которая на ней висит балахоном и достаёт почти до колен, забавно дёргается у плиты и размахивает деревянной лопаткой. Странно, но с учётом всех факторов это зрелище всё равно будоражит душу.

— Неужели в этом доме нашлась мука? — усмехаюсь я и вижу, как девчонка резко дёргается. Она нервно оборачивается ко мне, и большие голубые глаза становятся ещё больше. Что, трусиха, не ожидала увидеть хозяина дома так рано? Уже предвкушаю этот нервный отчёт по продуктам от Алисы, как она начинает сбивчиво шептать:

— В-вы ч-чего это?

— Что? — непонимающе хмурюсь.

Она тыкает в мою сторону лопаткой, поджимает губы и совсем уже не обращает внимание на сковороду, где явно начинает пригорать блин. С сперва не понимаю, чего ей не нравится, как вдруг до меня доходит весь ужас девчонки.

Ну ты и дебил, Дима! Не подумал о том, что надо хотя бы штаны надеть!

— Блять, — ругаюсь и бегу обратно в комнату, сверкая чёрными боксерами. Моментально натягиваю серые спортивные штаны с простой футболкой, делаю морду кирпичом и выхожу обратно. Алисы нет на кухне, она возвращается через пару мгновений из ванной в своём сером платье. Кровать заправлена, постельное аккуратно сложено. Интересно, она хоть поспала? В гостиной не очень-то комфортно, но постелить ей во второй спальне я не мог — там такой срач, что страшно подумать. Кровать завалена подарками для племянников, и таскать всё это среди ночи мне не хотелось. Но если она ещё останется, то придётся…

Обрываю себя и дурные мысли, потому что Птичка не должна оставаться. Зачем ей это? Пусть едет к дядьке или где она там живёт.

— Сделаю вид, что ничего не было, — деловито выдаёт девчонка и с важным видом проходит мимо. А я, как малолетний дурак, киваю и тащусь следом, пялясь на худенькую фигурку в платье.

Её не мешает откормить. И может быть даже приодеть. Вязаный мешок из-под картошки ей точно не к лицу.

— Надеюсь, вы не против, я немного похозяйничала, — щебечет она и ставит тарелку со стопкой румяных блинов на барную стойку. Там уже лежат разные плошки с вареньем, сгущёнкой и мёдом. Надо же, неужели всё это было в моём холодильнике? — Мне уже скоро нужно идти на занятия, освобожусь к половину второго. Вообще есть ещё и работа, но я сегодня прогуляю. Мы же можем часа в два выдвинуться? Не хочу, чтоб вы по темноте ездили. Там опасная дорога, много аварий.

Ещё и заботливая, хотя как раз это не удивительно. Я киваю и сажусь за барную стойку. Птичка моментально наливает мне кофе, тащит сахар и отходит к плите. Начинает убираться, складывает посуду в раковину и постоянно суетится.

— Садись завтракать, — говорю спокойно и твёрдо, чтоб она сразу поняла — возражения не принимаются. Девчонка поворачивает голову, и наши взгляды на пару мгновений встречаются. В голубых глазищах разгорается целая война, и я ожидаю активного сопротивления в стиле “не ем по утрам”, “поела пока готовила” или “поем в универе”. Но она сдаётся, наливает себе чай и садится напротив.

Мы долго молча переглядываемся и завтракаем. Девчонка уже почти не боится меня, хоть и косится иногда с подозрением. Наверное, моё появление её смутило. Плевать. Не маленький мальчик, чтоб стесняться, да и никогда не страдал этим.

Алиса дожидается, пока я доем, убирает со стола, моет посуду и прощается. Я отдаю ей ключ и надеюсь, что девчонка его не потеряет и не притащит сюда никого. Вдруг это ловушка для лоха?

Пока Птичка уходит на занятия, я иду в сервисный центр и отдаю телефон в ремонт. К счастью, у них есть в наличии экран на замену, приходится всего лишь два часа слоняться по торговому центру в ожидании. И пока хожу, натыкаюсь на интересное чёрное вязаное платье на одном из манекенов. Оно чем-то похоже на платье Алисы, только в разы лучше, да и сидеть на ней будет хорошо.

Два раза проплыв мимо этого отдела, всё же не сдерживаюсь и захожу. Ко мне сразу подбегает милая девочка-консультант. Она с кокетливой улыбкой спрашивает:

— Вам чем-то помочь? Может, подсказать что-то?

— Не нужно, — отмахиваюсь и собираюсь уйти. Но что-то не даёт мне сдвинуться с места. В голове стоит чёткая картинка: Алиса в этом чёрном платье. Аккуратном, не вызывающем. Ей точно пойдёт… — Хотя вообще-то подскажите. Мне нужно вот это платье.

Девчонка в чёрном брючном костюме улыбается, кивает и ведёт меня к вешалке с вещами.

— Выбираете девушке? — она стреляет в меня хитрым взглядом.

Да, если мужик заходит в магазин с такими ценами, к нему лучше присмотреться. Но сейчас мне совсем не до флирта.

— Жене, — вру не моргнув и глазом.

Она кивает и переходит с милого тона на официально-деловой, не выражающий эмоций.

— Какой размер?

— Без понятия, — пожимаю плечами и окидываю взглядом девчонку. Она стройная, и наверное Алиса была бы такой же, если бы питалась нормально. — Примерно как у вас, может чуть меньше.

Мне начинают рассказывать про это платье, про аксессуары к нему и замечательную кожаную сумку, но я отмахиваюсь и ограничиваюсь только платьем. Один хрен и от него Птичка откажется, кажется, она гордячка ещё та.

Когда возвращаюсь домой, Алиса уже сидит на диване в ожидании. Она вскакивает и спешно начинает собираться.

— Ты хоть поела? — хмуро уточняю, глядя на время. Наверняка голодная.

— Перекусила, — спокойно отвечает Птичка. Чувствую, что врёт, а доказательств нет.

— Молодец, — киваю и захожу в квартиру. Хорошо, что вчера две пиццы заказал, хоть погреть можно. Без раздумий засовываю всё в микроволновку и смотрю на Алису с немым вопросом. Она всё же вздыхает и возвращается обратно, садится за барную стойку. Мы молча быстро перекусываем и так же без лишних обсуждений спускаемся в паркинг. По пути я набираю Вадосу, тысячу раз извиняюсь и прдлагаю пересечься как-нибудь в другой раз.

Птичка нервно диктует адрес, и — о чудо! — это совсем близко от друга. У меня даже мелькает мысль заехать к нему, о чём я моментально сообщаю Вадосу. Откуда-то со стороны слышно, как кричит его девушка и грозит надеть мне на голову тарелку с салатом, если посмею не приехать.

— В этот раз всё точно, — отрезаю строго.

Мы молча мчимся в сторону деревни. В салоне играет радио, за окном снова разыгралась непогода, поэтому дворники не безустанно сгребают снег в стороны. Наверное, флёр загадочности пропал, потому что мне не хочется задавать Алисе вопросы. Если уж она сама не идёт на контакт, то так тому и быть.

На дорогу уходит примерно три часа. Весь этот серпантин даётся тяжело, ноги болят от постоянного напряжения, особенно остро сказывается старый перелом. Наконец примерно к половине шестого мы подъезжаем к деревушке, а меня будто окунают в далёкое детство, где бабушка топит печь и даёт поджечь бересту. Где я лежу на той самой печи вместе с чёрным котом и слушаю, как бабуля поёт и лепит пирожки. Всё это отдаёт в самое сердце и заставляет его судорожно сжиматься от боли.

— Вот дом, — тычет пальцем в сторону покосившегося здания Алиса и требует: — Остановите тут, дальше я сама.

Но нет, я не торможу на остановке, а разворачиваюсь под тяжёлым взглядом девчонки и глушу мотор только на обочине рядом с давно выцветшим покосившимся забором.

— Пошли, — уверенно выхожу под причитания Птички.

— Куда? Вам туда нельзя! Там дядя! Дима, не ходи туда!

О, как резко перешла на “ты”. Она бежит следом, тянет за пальто и тщетно пытается остановить, пока я иду вперёд.

Мда, тропинка заметена, никто её не чистит толком. Наверное, эта обязанность Алисы. Или дядьку она придумала? Тоже вполне вероятно, девчонка явно хитрая.

— Куда вы?! — плаксиво спрашивает она.

— Познакомлюсь с твоим дядей, только и всего, — пожимаю плечами и дёргаю серую деревянную дверь. Она маленькая, отчего мне приходится пригибаться, чтоб не прочесать головой потолок. Птичка об этом тоже предупреждает, но тон такой, будто она извиняется.

— Аккуратно, тут ступеньки, — шепчет позади как раз после того, как я практически раскатываюсь на полу. Кое-как удаётся сохранить равновесие. Тусклый свет горит только на улице, на углу чёртовой веранды, и через маленькое окно лампа ничего не освещает.

Не знаю как но всё же добираюсь до двери в сам дом и резко вхожу.

Первое, что я понимаю: там накурено так сильно, что дым стоит коромыслом. Даже мне, курящему и периодически бросающему, тяжело находиться в этом смраде. Ещё и резкий запах алкоголя, только не очень хорошего, палёного. На коричневом деревянном полу лежит тканый цветной коврик, справа от входа находится дверь, прикрытая занавесками — именно там кто-то есть и горит свет.

Ассоциация с детскими воспоминаниями и домом бабули моментально пропадает.

Отодвигаю жёлтые занавески с лебедями и вижу замечательную картину: небольшая кухня с русской печью, за столом сидят два кривых донельзя мужика. Пепельница в виде банки из-под тушёнки переполнена окурками, на столе стоит бутылка водки, пара стаканов и солёные огурцы на тарелке.

— Кто пришёл? — рычит один из них и медленно поворачивается к двери.

— Это я, — пищит Алиска и выглядывает из-за моей спины.

Один из мужиков под пятьдесят с красной рожей и стеклянными глазами качается из стороны в сторону, будто не узнаёт Птичку.

— Мы хоть туда попали? — уточняю у девчонки.

— Да, всё хорошо, это мой дядя, — тихо признаётся она, просачивается в кухню и сразу начинает хлопотать у плиты. Алиса делает вид, что всё нормально, но в итоге всё же останавливается и стоит посреди комнаты. Эти два чёрта пялятся то на неё, то на меня, и оба на удивление молчат.

Интересный дядя… Такого бы за воротник и подвесить над дверью.

— Спасибо, что позвезли, — шепчет девчонка. — Теперь вам пора.

Я пару минут смотрю на неё, пытаюсь поймать взгляд, однако Птичка никак не желает идти на контакт. Она отворачивается и делает вид, что занята чем-то важным.

Ладно. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Не потащишь же её за руку, как маленькую, ей-богу.

— Тогда пока, — сухо кидаю и выхожу обратно в коридор. Последнее, что я слышу, — это пьяный окрик одного из чертей:

— Это кто такой? Ты денег вообще привезла? У меня закончились.