Его версия дома

ПРОЛОГ

Коул

“Пока ты не осознаешь свою тьму,

она будет управлять твоей жизнью, и ты

назовёшь это судьбой.”

— Карл Юнг

В раскаленной пустыне Мексики солнце палило так яростно, будто мстило мне лично за что-то. Я смотрел на его ослепительный диск сквозь солнцезащитные очки, чувствуя, как сухой воздух, пропитанный запахами жженой травы, пороха и крови, проникает в легкие. Это был аромат войны.

Мой запах.

Долбанный запах плоти, пороха, еще свежего песка, залитый кровью и внутренностями гражданских, пронизывал мои легкие. Я пинаю чье-то тело, без понятия, кому оно принадлежит. Для меня они не люди, у которых, может, есть дети, семьи. Они — души. За которые я получаю огромные бабки. Минус один свидетель и пятьдесят тысяч долларов как с куста. Идеально, блядь. Сняв очки, я прищуриваюсь, мои морщины от четвертого десятка лет сразу же дают о себе знать. Мои парни разносят все живое, выбивают двери домов.

— Уф, как хорошо, — выдохнул я, и слова растворились в знойном воздухе. Сигарета на губе горько дымила. — Хищник 2–3, соседний дом. Не оставляй грязи.

Он кивнул.

Идеальные солдаты.

Мои солдаты.

Я наблюдал, как догорает хижина на окраине. Пламя лизало глиняные стены с какой-то почти похотливой жадностью. Так и должно быть. Всё, что отказывается подчиняться, должно быть уничтожено. Я не просто исполнитель контракта. Я — судья. Я — последняя инстанция. Я — Бог для этих никому не нужных душ.

Из-за угла горящего сарая вышел Кертис. Вытирал клинок о штаны. На его лице — привычная каменная маска, только в глазах, цвета оружейной стали, плавала тень. Не одобрения. Просто усталого знания.

— Чисто, — сказал он, даже не стараясь сделать радостный голос.

— Вижу, — я ухмыльнулся. Шрам на щеке дернулся. — Чертовски красиво горит...

Кертис молча протянул флягу. Я отхлебнул из холодного металла алкоголь, что так приятно грел горло.

— Это было лишнее, Коул, — наконец произнёс Керт, глядя не на меня, а на дымящиеся руины.

— Лишнее? — я рассмеялся, и звук получился резким, словно кто-то точил нож. — Здесь всё лишнее, братан. Весь этот божий мир. Мы просто приводим его в порядок. Убираем мусор.

Он не ответил. Умный малый. Знает, когда я не в настроении слушать мораль. Особенно его мораль. Особенно сейчас.

Докурил сигарету, швырнул окурок. Он упал в песок рядом с телом уродливого старика. Кричал перед смертью на испанском что-то про больную дочь...

Уголки губ дернулись. Дочь... семья...

Семья это... Это хорошо...

И вдруг пустыня исчезла.

Вместо вони гари — запах её духов. Вместо хруста песка — смех, звонкий и беззаботный. Маленькие тёплые ладони на моей щеке, на шраме: «Пап, а ты возьмёшь меня?»

Её губы, шепчущие моё имя сквозь поцелуй: «Коул, отпусти, ужин подгорит…»

А потом… потом вой.

«УЙДИ! ТЫ — МОНСТР!»

«ТЫ БОЛЬШЕ МНЕ НЕ ОТЕЦ!»

Сильный толчок в плечо вернул меня в ад. В Мексику. К огню. Передо мной стоял Кертис, его тяжёлый взгляд буравил меня насквозь.

— Опять? — спросил он без эмоций. Опять. Словно снова упал в болото. В трясину моей собственной головы.

— Херня, — буркнул я, отряхивая несуществующую пыль с рукава. — Возвращаемся. Пусть добивают.

Кертис не отводил взгляда.

— Когда-нибудь это всё настигнет тебя, Коул.

— Пусть попробует, — прошипел я. — Посмотрим, кто кого сожрёт.

Развернулся и пошёл к вертолёту, чей рёв уже заглушал треск пожара. Песок забивался в сапоги.

Огонь трещит за спиной.

Пора возвращаться.

Куда?

К моей семье.