Файрс-Крик

22

Мы ехали уже несколько часов, пока не загнали скот в загон и не разбили лагерь прямо у скотопрогонной тропы. Это было привычное место для нас во время сборов: удобные загоны, ручей неподалеку и множество деревьев, чтобы укрыть лошадей и скот в тени.

Ривер привязала Скаут к столбу, спешилась и начала ее расседлывать. Насвистывая мелодию, она стянула седло с крупа кобылы и прислонила потертую кожу к стволу дерева. Достав из седельной сумки тряпку, она осторожно протерла под брюхом Скаут, там, где сидела подпруга.

Мы с Тедди занялись своими лошадьми, расседлали их, привязали, а между делом украдкой целовались и играючи хлестали друг друга поводьями. Он никогда не позволял мне забыть, что я улыбаюсь. Будто мы были родственными душами, свободно странствующими по этой земле. С ним я чувствовал себя замеченным, живым до самой глубины.

Ривер со своей жизнерадостностью уравновешивала мою ворчливость и, казалось, усмиряла внутреннего дьявола, что пожирал каждое бодрствующее мгновение Тедди. Его наклонности бабника всегда исчезли в тот момент, когда она ступила в Файрс-Крик. Она была светом во тьме. Она была нашей, а мы были ее.

Я наблюдал молча, как она стянула джинсы и повесила их на седло просушиться, затем сняла короткую футболку, обнажив полные, упругие груди. Сняв лифчик и трусики, она освободила свои сладостные изгибы, ее грудь задорно подпрыгнула, когда выбралась из-под ткани. Скинув все до конца, она стояла перед нами, обнаженная, во всей своей славе, и, подмигнув, дерзко объявила:

— Время поплавать, мальчики!

Она неторопливо спустилась с холма к большому ручью у подножия горы, все еще насвистывая свою мелодию, и вошла в кристально чистую воду.

— Ну что, идете? — крикнула она нам, затем нырнула с головой и вынырнула, откидывая волосы назад, словно русалка. Боже, какой же сексуальной русалкой она была бы!

— Дважды повторять не надо, — отозвался Тедди.

Не знаю, как я умудрился прозевать, что этот ублюдок уже успел раздеться, но он сорвался с места, абсолютно голый, и, хохоча как сумасшедший, помчался к ручью. На его красивом лице играла дьявольская улыбка, а голая задница сверкала в лучах послеобеденного солнца.

Я не удержался и довольно улыбнулся, глядя, как он нырнул в реку. Волна от его тела окатила Ривер, когда он с плеском ушел в прозрачную гладь воды. Я снял одежду, наблюдая, как они резвятся в реке. Смех Ривер разносился по тихому загону, словно нежный перезвон колокольчиков, и этот звук тут же отозвался в моем члене.

— Подвиньтесь, сучки! — заорал я, мчась к ним уже тоже совершенно голый. Напоровшись на низкую ветку, я едва не растянулся и с размаху впечатался лицом в воду.

Они вдвоем чуть не захлебнулись от смеха. Вынырнув, я провел мозолистой ладонью по бороде и рванул к Ривер. Раскинув руки, я прижал ее к себе, и, как всегда, ее тело идеально легло на мое.

Она подняла ко мне лицо, и золотые омуты под ее ресницами сверкнули дьявольским огоньком, когда ее губы прижались к моим. Наши рты слились в одно, ее язык скользнул между моими губами, и поцелуй стал жаднее. Она поднялась выше, обвив меня ногами, и я крепко удержал ее. Ее пальцы скользнули по моим мокрым волосам, углубляя поцелуй, а бедра толкались в меня, ее пизда терлась о мое тело.

— Ну, ну, ну, гляньте-ка на вас двоих, — усмехнулся Тедди, пробираясь ближе к нам с той самой дьявольской улыбкой. В его мягких карих глазах вспыхнула темная похоть, когда он оказался за спиной у Ривер. Я почувствовал, как его руки скользнули по ее заднице, а затем его пальцы вошли в ее пульсирующую киску. Ее стоны задрожали на моем языке, и она отдалась наслаждению.

— Хорошая девочка, Персик.

Я медленно направил свой твердый член в ее теплый центр, заменив пальцы Тедди. Из ее рта вырвался резкий выдох, пока она растягивалась, привыкая к моему размеру. Тедди, улыбаясь за ее спиной, откинул волосы ей на плечо и вцепился зубами в изгиб ее татуированной шеи.

— Расслабься, маленький Персик, — проворковал он, приподнимая ее чуть выше на моем члене. Она изогнула спину, чуть подаваясь вперед, открывая мне лучший доступ к ее совершенной груди.

Рука Тедди обвилась вокруг нее, легла на ее талию. Я почувствовал, как он уперся, фиксируя себя, и начал медленно вгонять свой член в ее тугую задницу. Его громкий стон наполнил воздух, глаза закатились, пока он продвигался все глубже.

— Да, блять, хорошая девочка. Ты вся забита, Персик. Прими нас обоих, позволь нам владеть тобой, — тяжело дыша, выдохнул он. Его толчки стали быстрее, пока ее тело приспосабливалось к тому, что мы вдвоем растягивали ее жадные, тугие дырочки. Его похвала и властный тон сводили меня с ума. Я чувствовал, как его член плотно прижимается к моему внутри нее, вместе мы растягивали ее до безумия.

— О боже, да, ебать да! — закричала она, яростно выгибаясь, пока мы удерживали ее между собой и безжалостно вбивались в нее. Холодная вода ручья на мгновение приносила ее пульсирующей киске облегчение от жестокого траха. Я схватил ее грудь, сильно сжал ее и перекатил между пальцами проколотый сосок, пока она дрожала под моим прикосновением. Ее киска судорожно сжалась вокруг моего члена, растянутая до предела моей толщиной.

— Рыжая, блять, детка. Ты такая идеальная, когда забита нами. Я люблю тебя, — простонал я ей прямо в губы. Мои толчки стали дикими и отчаянными. Яйца Тедди шлепались о мои, пока мы синхронно трахали ее.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнула она, и ее тело выгнулось в конвульсиях, дрожа между нами. Она откинулась назад к Тедди, выставив грудь навстречу мне, и, задыхаясь, прошептала: — Я люблю тебя, Тедди. Я люблю вас обоих.

Тедди ускорился, вгоняя себя в нее все глубже. Мы удерживали ее, опираясь друг на друга, пока трахали ее. И вместе мы нашли разрядку, выплеснувшись в нашу девочку. Она содрогалась под нами, ее собственный оргазм накрыл ее, пока она не обмякла в наших руках. Совсем выжатая, она уронила голову мне на грудь, а с ее припухших губ слетали тихие всхлипы.

Мы выскользнули из нее, но остались в объятиях и оба мягко поцеловали ее в лоб. Тедди наклонился ко мне, оставил игривый поцелуй на моей щеке и прошептал:

— Я ведь тоже люблю тебя, знаешь?

— Знаю, — ответил я.

Мы лежали так, прижавшись друг к другу в неподвижных водах, и казалось, что прошло целое вечное мгновение, пока солнце уходило с неба, уступая место луне.

— Закат так красиво отражается на воде, — заметила Ривер.

— Вот почему город и назвали Файрс-Крик, Персик.

— Правда? — спросила она.

— Ага. Говорят, основатели города увидели отражение заката на воде и решили, что их поля загорелись. А когда поняли, что произошло на самом деле, то назвали место в его честь, — объяснил я.

— Файрс-Крик, — задумчиво произнесла она.

— Самый что ни на есть, — подтвердил Тедди.

Мы вышли из реки, и ночной воздух свежо коснулся наших обнаженных тел. Мы помогли друг другу одеться, после чего устроили ужин и свернулись у костра. Алекс подошел и опустился на коврик рядом с Ривер, устало положив голову ей на колени.

— Я люблю тебя, Тедди, — прошептал я.

— Я знаю, — последовал его ответ.

Мы позволили тишине задержаться, пока звезды танцевали в деревенском небе, а единственными звуками был шелест листвы и мычание скота неподалеку.

Зная, где я нахожусь, куда иду и с кем нахожусь рядом, я чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал себя счастливым. Я чувствовал себя дома.