Грабёж моей фамилии (СИ)

Глава 6 — Маленькая, а кусается больно

Савелий

Пропущенный от жены. Пока есть свободная минута — наберу ее. Она же сегодня у врача была. Вдруг что-то не в порядке.

Я не паникер, но беременность жены пугает меня. Тем более, что опыт друзей и знакомых показывает — есть из-за чего переживать. Отцовство ответственная задача.

— Котенок, привет. Ты мне звонила?

— Привет. — Голос жены бодрый. Значит, все хорошо. Будь что-то не так, уже бы плакала в телефон. Беременность ее изводит. — Да, хотела рассказать, как прошел прием у врача. Это было ужасно.

Странно. Что такого «ужасного» могло случиться на приеме у гинеколога? И почему у жены при этом довольно счастливый тон? Ерунда какая-то.

— Почему?

— Ты только не злись, — как будто я на нее когда-нибудь злюсь. — Дело в том, что моя Анна Николаевна уволилась. И мне назначили нового доктора. Этим доктором оказался мужчина.

Ерунда какая-то. И почему я должен злиться?

— Это для тебя проблема?

Начинаю поедать пирог, который мне вручила Ксения. Нужно рассказать о ней жене. Может отвлечется от мыслей о врачах.

— Сначала была проблема. Я думала, что сбегу оттуда не попрощавшись. Мне было так страшно, ты не представляешь. А потом вроде бы ничего. Привыкла. Но ты, ты что меня не ревнуешь?

Все ясно, моя благоверная просто захотела внимания. Нужно ей немного подыграть, и она успокоится.

— Конечно ревную. Можешь передать своему доктору, — с расстановкой произношу эти слова. — что, если он до тебя хоть пальцем дотронется, я ему все его пальцы переломаю. Так ты хотела?

Хохочет. Это хорошо. Женский смех всегда поднимал мне настроение.

— Но, дорогой. Боюсь, что он уже успел дотронуться до меня пальцем. Он ведь врач. Это его работа.

— Ну вот видишь. Ты сама все понимаешь. И я понимаю. Он врач — существо бесполое. Его работа — следить за развитием нашей дочери. Мне не из-за чего злиться. Я его еще и благодарить должен.

— Ты прав, как всегда. А что ты там так вкусно жуешь?

— Твой пирог. — Поддразниваю жену. Она такая прикольная, когда чего-то не понимает.

— Как мой пирог? Ты ведь не брал его с собой, — а тон-то какой, будто ее ущипнули.

— Ну не совсем твой. Но приготовленный под твоим чутким руководством. Помнишь, я говорил, что где-то твою Ксению раньше видел? Она работает на ресепшене в офисе. Все-таки наш город одна большая деревня.

— Удивительно. Но это хорошо удивительно. Ведь хорошо? И как тебе пирог?

— Хорош, очень даже. Но ты готовишь вкуснее.

— Подлиза. А ты видел ее Игорька? Как она там вообще, в настроении? Я с ней разговаривала, но тогда я еще не поняла, как обстоят дела. Она не слишком эмоциональная.

— Да все у нее в порядке. Сидела внизу, с управляющим щебетала — глазки свои лупатые строила. Не бойся. Твой пирог сделает свое дело. Можешь платье на свадьбу выбирать. И себе, и малышке. Я куплю, какое захочешь.

— Ура! Я так давно не была на свадьбе…

— Ладно, котик. Кажется, мой перерыв подходит к концу. Я тебе потом наберу. Целую, пока.

— Пока.

Закидываю последний кусок пирога в рот, глоток кофе. И все — можно приступать к работе. С одними клиентами я разобрался, пора поговорить с поставщиками.

Не замечаю, как дело близится к вечеру. За окном темнеет, а я все никак не могу отлипнуть от составления договора. Нет, хватит. Пора закругляться. Дома ждет беременная жена.

Собираю вещи, тут не желательно ничего оставлять. Зал я арендовал лишь на день. Спускаюсь.

Семь часов, а бизнес-центр словно вымер. Большинство работников свалило еще за десять минут до конца рабочего дня. Но, такое не про меня. Я заядлый трудоголик. Мне деньги для стройки нужны.

Только одна хрупкая, но по глазам видно, что хитрая, девушка сидит напротив поста охраны, и что-то пишет. Не докторскую ли работу?

— Эй, хватит тут сидеть. Поехали домой. — Глупышка пугается моего голоса. Неужели она ровесница моей жены? Я бы ей и пятнадцати лет не дал.

— А сколько уже времени? — робко посматривает на часы. — Да, уже пора закругляться.

С одной стороны, я бы лучше быстрее оказался дома. Но, как подумаю, что этот божий одуванчик будет час еще расталкивать бабулек в автобусе, как-то стыдно становится. Нужно бы помочь этому существу.

— Ты сама до дома добираешься?

— Ну да, — мило пожимает плечами и надевает какое-то несуразное пальто. Ну и вкус у этой девчонки, честное слово. Похожа на полевую мышь.

Понятно. Игорек, или как его там, только на пирог польстился. А как сделать что-нибудь толковое, так и нет его. Нет, не могу я ее тут одну бросить. На улице сегодня пускай и было солнечно, но к вечеру пишут, что похолодало. Отвезу барышню до дома. Она в конце концов подруга моей жены.

— Поехали, подвезу тебя, горе ты луковое. Замерзнешь же в своем троллейбусе. Ты где живешь?

— На дубровке.

Твою мать. Она ездит сюда через весь город, чтобы заработать копейку. Не думаю, что труд барышни, которая на входе сидит и на звонки отвечает, хоть сколько-нибудь ценится.

— Далеко же тебя занесло. Не думала, найти работу где-нибудь поближе? Хотя бы в центре?

— Думала, но не получилось.

— Все ясно, прыгай в машину, пока не замерзла.

— Савелий, — набирается то ли смелости, то ли наглости это непонятное мне существо. — Не нужно меня, пожалуйста, жалеть. Работа мне нравится. И ездить на нее мне совсем несложно. Я включаю аудио-книги, и путь становится вполне приятным. Я согласилась с тобой поехать просто из вежливости. И, если ты не хочешь везти меня в такую даль, то высади меня на остановке.

Существо с характером. Маленькая, а кусается больно.

Ксения

Я точно знала, что сегодня будет хороший день. Еще утром поняла. И словно судьба — я с Ним в одной машине. Ох, что же сказать? Неужели я вновь потеряю дар речи, и буду глотать воздух, словно рыба?

И тут я вижу искорку жалости в глазах Савелия. И меня прет. Изнутри поднимается какая-то невероятная сила. Этот мужчина жалеет меня. Разве можно влюбиться в женщину из жалости?

Нет, такого не бывает.

Я хочу, чтобы он полюбил меня, потому что я лучшая. Пускай это и не сразу видно. Лучший мужчина достоин любви самой лучшей женщины. Сава — лучший. И я сделаю все, чтобы стать достойной его.

Исходя из этих мыслей, которые молнией проносятся у меня в голове, я выдаю свою «тираду» про жалость. Твердо, но без жестокости. Как будто опрокидываю ведро с холодной водой. Только не совсем ясно на кого. На себя или на него, но, что сделано, то сделано.

— Извини, — звучит как насмешка над моей вспыльчивостью и серьезностью. Саву как будто не пробрало. Может и зря я так на него наезжаю — он только посмеивается надо мной. Но, нет. Он не должен относиться ко мне, как к ребенку.

Конечно, теперь я чувствую себя пристыженно, глупо и неуклюже. Тянет сказать: «Нет, это ты меня прости». Но, делаю над собой усилие и сдерживаю свой порыв. Лучше сменить тему. Тут Дина подсказала мне прекрасную тему на все случаи жизни — стройка.

— Как продвигается стройка твоего дома? Звонил насчет окон? Я с братом списывалась, он сказал, что сделает для тебя хорошую скидку.

— Ммм, нет, — теперь Сава не настроен на разговор. Движение на дороге затруднено. Догадываюсь, что нужно внимательно следить за дорогой. — Приеду домой, наберу. Пока времени не было — много работы.

— А чем именно ты занимаешься на своей работе? — Ответ я знаю, но не могу унять соблазн. Я обожаю слушать мягкий, с мужской хрипотцой голос Савы.

— Продажей и установкой автоматического полива на участках. Благо зимы сейчас теплые. Конец ноября, а земля мягкая — можно еще работать и работать. Деньги зарабатывать. Но, как только нагрянут морозы — буду пропадать за отделкой дома.

— Помощь не нужна? — еще один шанс стать Саве ближе. Сейчас это самое важное. Я прекрасно осознаю, что он не может воспылать ко мне любовью за время нашего короткого знакомства. Тут нужно идти шаг за шагом. И цепляться за каждую ниточку, чтобы связать его по рукам и ногам.

Сава вновь усмехается, как будто я очередную глупость ляпнула. Даже поворачивает голову, чтобы взглянуть, всерьез ли я. Наверное, привык, что женщина не может ничем помочь мужчине. Я же смеяться или смущаться не намерена. Поэтому держу спокойное и серьезное выражение лица — он должен научиться воспринимать меня всерьез.

— Спасибо, пока я справляюсь, — сменяет насмешку на вежливость. А говорят, что люди не меняются… — Но буду иметь в виду: вы — девчонки, здорово пригодитесь, когда начнется покраска, выбор обоев и прочего. Динка с пузом вряд ли потянет такое. Но в компании с тобой, может что-то и получится.

Как же режет тот факт, что даже сейчас, когда мы вдвоем — между нами появляется Дина. Глубокий вдох — это временно. Это только пока, пока только начало наших будущих отношений. Скоро должно все измениться. Остается лишь четко следовать своему плану, над которым я немало потрудилась.

Что там писалось в книгах по соблазнению… ах, да — необходим телесный контакт. По-дружески касаюсь его плеча. Но, ему то ли неприятно, то ли он пугается моего невинного действия. С недоумением смотрит на меня. Будто я не коснулась его, а в любви призналась.

Не успеваю сообразить в чем именно проблема, и как быть дальше. Меня отвлекает какой-то странный толчок. Он вырывает меня из привычной комфортной зоны.

Голова улетает вперед, но ремень безопасности беспощадно давит на меня, оставляя полосу боли. Шум, дым, запах гари. Совершенно неясно, что со мной происходит, и почему машина остановилась. Очень странно, но мне не страшно. Время словно замедлилось, и я попала в другой мир.

Несмотря на боль от ремня, понимаю, что в общем я цела. Из чего можно сделать вывод — я не умерла. Просто, случилась авария — наверное, с чем-то столкнулись, или в нас врезалась другая машина.

Плевать на меня — главное, что с Савой? Резко поворачиваю голову. Вижу бледное лицо мужчины, по лбу тянется жирная капля крови. Похоже, ударился о руль. Савелий в сознании, так как глаза открыты, но вид такой — будто он в шоке и не видит ничего перед собой.

— Сава, Савелий, — дергаю мужчину за плечо. — Пойдем, пожалуйста. Нужно выйти из машины.

Из-за дыма и вспотевших стекол ничего не видно вокруг. Непонятно где мы, и что происходит. Возможно, кто-то еще пострадал, я не знаю.

Сава слабо реагирует на мои попытки его растормошить. Поэтому, я самостоятельно отстегиваю ремни. Открываю дверь машины — вид на дорогу, как в кино. Впереди колонна из нескольких разбитых машин, некоторые в гармошку. Позади огромная пробка сигналящих машин.

И всюду огни — фары, фонари, рекламные щиты и окна домов. Холодный свет среди темноты давит на психику. Чувствую, как начинает болеть голова, глаза слезятся, а ноги будто ватные.

Быстро обхожу машину, на автомате открываю дверь, тяну Саву за руку.

— Савочка, пожалуйста, пошли со мной.

Он, как ребенок, слушается меня и медленно выходит из машины. Но сам, будто не осознает, что происходит. Выйдя, начинает откашливаться, и кажется, приходит в себя. Берется за голову, взгляд уже более осознанный. Понимает, что у него рана и кровь, достает салфетки из полки на двери машины.

— Ты как? — Окончательно приходит в себя Сава и начинает уже беспокоиться обо мне. Я понимаю, что все самое страшное позади. И какое-то напряжение, которое все это время держало меня на ногах и позволяло действовать, испаряется, забирая с собой всю мою силу.

Хочу что-то сказать или сделать, но вместо слов на глаза выступают слезы. Я прячу лицо руками и начинаю рыдать. Все, больше не нужно быть сильной, можно выпустить все свои страхи наружу.

Ощущаю, как любимый человек накрывает меня своим теплом.

— Ну-ну, — мягко и нежно успокаивает меня Савка. — Все обошлось. Мы с тобой живы и вроде бы здоровы, а машина — черт с ней с этой машиной. Страховка все покроет. Не реви, Ксюша, что ты, как маленькая, м?

Невольно усмехаюсь тому, что не получилось у меня выглядеть в глазах Савы взрослой женщиной. И все эти глупости уже не кажутся важными. Хочется рассказать Саве все, как есть — что я в него влюблена, и переживаю я не за машину. Я безумно испугалась потерять Его. Из-за банальной глупости я могла навсегда потерять того, кто находился так близко.

Но, наверное, эту цену, а именно, этот испуг нужно было пережить, чтобы получить блаженную возможность вот так стоять и плакать в грудь Савы. Его сердце так быстро бьется, он так вкусно пахнет. И я стояла бы так вечность, если б не какой-то человек, судя по одежде — врач, который нас разъединяет и начинает осматривать.

В первую очередь врач обращается к Саве, потому что у него разбит лоб. Про меня на минуту забывают. А я, потеряв всякую опору, наконец поддаюсь внутреннему желанию забыться.

Кружится голова, на секунду закрываю глаза. Сейчас я упаду. Не нахожу опоры вокруг меня, все плывет.

— Сава, держи меня, — успеваю тихо произнести. И все. Дальше темнота и покой.