Грани Игры. Исцеление

ГЛАВА 5

ВИКТОРИЯ

Мне нравилось, что Лев не переводил наши отношения в романтические, ничего не требовал от меня. Просто общался, звонил, держал дистанцию. Хотя иногда, случалось, он пытался поцеловать меня.

Но я не могла и с робкой улыбкой уворачивалась. Старалась находиться на расстоянии.

С момента, как Игорь попал в больницу, он большую часть времени находился в Москве. Раз в неделю или две мы встречались. Он прилетал в Питер, и мы гуляли по галереям, ужинали в ресторане.

На предпоследнем ужине разговор зашел о компании. В январе «SoftRus» получала престижную награду, и Лев пригласил меня сопровождать его. Я вежливо отказалась, не хотела лишний раз видеть Покровского.

Сегодня мы снова встретились. Лев отправил машину и меня привезли в ресторан.

Илларионов как всегда встречал с букетом цветов. Красивый, деловой и дружелюбный. Стоит отметить, у него притягательная улыбка, приятная энергетика, в него стоит попробовать влюбиться. Но все внутри меня сопротивлялось. Его присутствие и ухаживания не заполняли черную дыру в груди.

Сердце видело другого мужчину. Мужчину, который трижды предал меня. Когда он не сказал про задание со звездочкой, когда он переспал с Миленой и когда заплатил Владу, чтобы тот пришел на пресс-конференцию. Когда кричал«Убирайся!».

Я не снимаю с себя вины, я тоже совершила серьезную ошибку. Но мне кажется, заплатила за нее сполна. Я должна всем нутром ненавидеть его, хотя была готова еще два месяца назад приехать к нему и признаться во всем.

Спасибо Полине, что остановила меня. Спасибо Льву, что напомнил мне о настоящем Покровском.

Вика, ты пытаешься жить настоящим. Надо переключиться. Надо вытолкнуть его. Вычеркнуть.

– Вика, ты здесь? – услышала я громкий голос Льва.

– Да, да… – скромно улыбнулась я.

– Ты сегодня весь вечер задумчивая и грустная.

– Не выспалась.

– Из-за ребёнка?

Я свела брови, глядя пристально в его голубые глаза.

– У тебя есть ребенок? – мягко спросил он.

– Нет, – быстро ответила я.

– Не лги.

– Если даже и есть, это что-то меняет?

– Он от Покровского?

– Какая разница?

– Не играй со мной в эти игры. Я честен с тобой. Почему ты до сих пор не рассказала ему?

– Не хочу, чтобы он был частью моей жизни.

– Почему не рассказала мне?

Я промолчала.

– Не доверяешь?

Я качнула головой, давая понять, что нет.

– Откуда ты узнал? – неуверенно спросила я.

– Мой водитель часто привозил тебе цветы и шоколад. И несколько раз видел, как Инга выходила с коляской из двора.

– Ты сохранишь мой секрет?

– Конечно, – твердо ответил он, обошел стол и сел рядом.

– Так просто? И тебе ничего не нужно взамен?

– Ничего. Решай сама, – он положил руку на спинку дивана, наши бедра едва соприкасались.

– Но Покровский же твой друг, – я посмотрела на него, между нашими губами оставалось несколько сантиметров, а он аккуратно перекинул прядь моих волос за плечо.

– Но я не люблю его так, как тебя, – улыбнулся он и провел большим пальцем по линии моей нижней губы.

– Прости, но не могу сказать тебе тех же слов, – я обхватила его запястье и прижала к его груди.

– Всему свое время. Я не требую. Тем более Игорь занят новыми отношениями, – он взял мою руку и нежно перебрал пальцы.

– С кем?

– Со своим врачом, – нахмурился, вспоминая ее имя. – Кристина вроде. Я приехал к нему в больницу забрать документы, а она сидела с ним на диване, они целовались.

Я крепко стиснула зубы и постаралась сделать безразличный вид, натянув фальшивую улыбку. Рада, что ужин подходил к концу, и он сейчас увезет меня домой.

– Надеюсь, он в порядке.

– Как видишь, у него все прекрасно, – Лев переключился на официанта, достал из внутреннего кармана кошелек и расплатился за ужин. Я врезалась взглядом в стол, задумалась. Больно было услышать, что у него появилась девушка. Но наши пути разошлись. Теперь это две параллельные линии.

– Пойдем… – услышала я словно издалека. – Вика… – повторил Лев, касаясь моего плеча.

– Да, конечно, – неловко улыбнулась я.

Пока мы ехали до моего дома, он о чем-то болтал, но я не запомнила ни слова. Новость о том, что у Игоря появилась новая девушка, заставила меня ревновать. Вспомнить в миллиардный раз, что где-то в темных фибрах моей души мерцают искры любви к нему.

– Мы приехали, – мягкий голос Льва снова вывел меня из раздумий.

– Спасибо за вечер. Спокойной ночи.

– Все хорошо? – он подхватил мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Да.

– А то мне показалось, ты загрустила.

– Я устала немного, – слабо улыбнулась я. – До встречи, – и вышла из автомобиля.

Слезы безудержно потекли горячими дорожками по моим щекам.

Я ушла на задний двор и разрыдалась. Мне хотелось, чтобы никто не слышал моих всхлипов. Немного успокоившись, я вернулась в дом, схватила бутылку крепкого алкоголя и присела на скамейку на террасе, глядя на звезды.

На эти гребаные звезды! Каждую ночь они напоминают о нем.

Вселенные… Души…

Эти воспоминания режут сердце. Кромсают его на атомы. А потом опускают в кислоту и безжалостно разрушают.

До встречи на свадьбе у меня было мало эмоций, я умело поглощала свои чувства. Сейчас же справлялась с трудом. Я делала глоток за глотком из бутылки. Мне хотелось затушить эту несчастную и жалкую любовь к нему. Ведь скоро мы встретимся с ним… Надо быстро все подписать, без лишних вопросов, без лишних взглядов.

Я опьянела и уснула в гостиной на диване. Арсений спал с Ингой. Я слышала сквозь сон, что он несколько раз за ночь просыпался и плакал. Его успокаивала тетя – ни физических, ни душевных сил помочь ей не осталось. В этот момент я чувствовала себя плохой матерью. Ужасной!

Утром я поцеловала Арсения, попрощалась с Ингой и поехала в аэропорт. Завтра важный день. Я должна сделать то, что нужно было сделать давным-давно.

В Москве меня встретил Лев. Мы пошли завтракать в уютный ресторанчик. Заселились в отель, сходили в галерею.

– Куда мы едем?

– Ко мне в гости.

– Зачем?

– Я играю на гитаре, ну как играю, пока плохо получается…– рассмеялся он, – но мне бы хотелось, чтобы ты послушала.

– Хорошо.

– А вечером ты уедешь в отель, если захочешь.

– Мне стоит сказать тебе спасибо за все. Для меня очень ценно, что ты учитываешь мои чувства.

– К Покровскому?

– Да. Они безусловно остались, но, думаю, со временем исчезнут, – лгала я ему и себе. – Я иногда думаю, может рассказать ему про Арсения?

– Вика, я ведь ничего не знаю о вашем разводе и расставании. Поэтому не могу дать никакого ценного совета. Но мне кажется, у тебя будет шанс признаться во время передачи акций. Только ты должна понимать, что в таком случае будешь видеть его постоянно, а я не хочу, чтобы тебя это огорчало. Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась, – он наклонился и протянул руку через консоль, погладил меня по щеке большим пальцем. Я прикрыла глаза, а он нежно прижался к моим губам.

Я посмотрела на Льва, он отодвинулся.

– Прости. Я не сдержался.

А я скользнула ладонью по его шее и прижалась обратно к губам. Чтобы почувствовать. Хоть что-то почувствовать к нему.

Почувствовать себя живой.

Он ладонью обхватил мою щеку, и наш поцелуй разгорелся. Я думала, что во мне начнет что-то просыпаться.

Но нет.

Пустота.

Ни одна клетка не трепетала, как от прикосновений Покровского. Хотя во мне все колыхалось только от одного его взгляда. Появилось ощущение, что я предаю свои чувства.

Когда перестало хватать воздуха, он прервался и заглянул мне в глаза.

– Ты сводишь меня с ума… – прошептал он и поцеловал снова в уголок губ. Автомобиль остановился около парадного входа особняка Илларионова. – Я открою.

Лев обошел машину и открыл мне дверь, подал руку, и мы вошли внутрь. Его особняк был похож на дворец. Мы вошли в мраморный холл, нас встретила горничная, забрала верхнюю одежду.

– Кстати скоро подъедет папа. Поужинаем вместе.

– Он же живет в Питере?

– И иногда приезжает сюда. Я покажу тебе дом.

Мы прошлись по первому этажу – дорогие картины, шикарная гостиная с белоснежным интерьером, три просторные комнаты и застекленная терраса, заполненная тропическими растениями.

Вернулись обратно в холл и поднялись на второй этаж. Нас встретил длинный коридор с тремя дверями по одной стеной. Лев открыл крайнюю дверь, и мы вошли.

Просторная комната, широкая кровать и электрогитара с колонкой напротив. В углу открытая дверь в гардеробную, а рядом вход в ванную.

– Сейчас нам принесут воду, чай и кофе. Говори, если еще что-то нужно, дорогая. Я хочу за ужином представить тебя отцу как мою девушку.

– Может, не стоит торопиться?

– Ты считаешь, что мы торопимся? Только спустя четыре месяца общения мы поцеловались, – улыбнулся он. – Если я что-то не так делаю, скажи.

– Все так идеально, что от этого страшно.

– Может, ты просто еще не была счастлива по-настоящему? Прошлые отношения принесли много боли? – Лев подошел ко мне, ласково скользнул ладонью по талии и притянул к себе.

– Я не хочу их обсуждать, – посмотрела ему в лицо.

– Я знаю, но всегда готов выслушать, вдруг тебе станет легче, – тихо сказал он.

– О них нечего говорить, – робко улыбнулась я.

– Тогда поговорим о наших? – он наклонился и хотел уже поцеловать меня, как в дверь постучали. Лев убрал руки и прошел ко входу. Открыл, и горничная внесла на подносе напитки, поставила их на столик.

– Вика, ты что будешь?

– Стакан воды.

– Так скромно?

– Давай начнем с воды.

– Луиза, налей пожалуйста, а мне чашку чаю.

Девушка выполнила просьбу Льва и, подходя ко мне, неуклюже пошатнулась – стакан опрокинулся прямо на меня.

– Луиза, что сегодня с тобой? – прикрикнул Лев.

– Простите, – виновато ответила она, подхватила полотенце и подала мне. Я принялась стряхивать остатки воды с платья.

– Выйди, потом поговорим, – сдержанно приказал Лев и подошел ко мне.

– Давай, ты снимешь платье, я отнесу его в сушку. Полчаса и готово, – улыбнулся он, присаживаясь рядом, пока я промакивала полотенцем ткань на груди. – Я тебе сейчас принесу свою рубашку.

Лев ушел в гардеробную, а я направилась за ним. Он стащил с вешалки белую рубашку и подал мне.

– Выйдешь?

– Хорошо, но, надеюсь, скоро ты позволишь увидеть тебя обнаженной? – он соблазнительно приподнял уголок губ. – Надеюсь, очень скоро, – прошептал он на ухо, выходя из гардеробной.

Я промолчала.

Секс для меня из наслаждения превратился в страх. И как его преодолеть, я не знаю.

Наверное, мне нужно больше времени, прежде я проникнусь Львом и постараюсь убедить себя, что ему можно доверять.

Может, он прав, и я действительно не была счастлива по-настоящему? Или наоборот, была настолько счастлива, что сейчас ничего не имеет значения? Кроме тех чувств, которые дергают за ниточки души, заставляя ее вибрировать при мыслях о Покровском.

А со Львом такого нет.

Я старалась прогнать размышления и переубедить себя. Просто мне нужно больше времени. Дело во времени.

Скинула платье, надела рубашку – она доходила до середины бедра. Не очень комфортно, но, надеюсь, через полчаса я надену свое платье. Вышла в спальню, Лев забрал платье, протянул стакан с водой, ушел и вернулся через пять минут.

– Послушаешь? – кивнул он на электрогитару.

– С удовольствием, – улыбнулась я.

Он взял инструмент, а я села на край кровати напротив него. Скрестила ноги и обвила руками, сплетая пальцы на коленях. Лев что-то играл и с улыбкой смотрел на меня, я старалась делать вид, что мне нравится. Нет, он и вправду играл неплохо, но Покровский и скрипка преследовали и уничтожали любые новые эмоции. Глушили. Не хотели, чтобы в памяти отложилось что-то кроме них. Подавляли.

Илларионов закончил играть.

– У тебя есть любимая песня?

– Нет, – солгала я, хотя постоянно слушала Lana Del Ray, с нашего первого свидания с Игорем.

– Можно я еще сыграю одну? Надеюсь, тебе понравится.

– Попробуй.

Илларионов заиграл именно эту песню.

Зачем?

Зачем ты это сделал?

Я попала в комнату пыток?

– Пожалуйста, только не эту песню. Не надо, – вырвалось у меня. Я пошла к выходу, открыла дверь.

– Почему? Мне Руслан сказал, что на их свадьбе ты пела именно ее, я подумал, она тебе понравится … – услышала я вслед. Он побежал за мной и бережно схватил за запястье.

На краю лестницы я прижалась к его губам только лишь для того, чтобы эта мелодия исчезла из моей головы. Чтобы заглушить все воспоминания. Разорвать на мелкие кусочки, словно фотографии, и подкинуть вверх салютом.

Внутри был полный беспорядок.

Наши языки сплетались. Одна его ладонь гладила мою спину, а вторая поднималась выше по бедру под рубашку. Я мысленно умоляла мозг и сердце переключиться на этого мужчину. Ведь с ним все идет идеально!

– Добрый вечер, – прервал наш поцелуй до глубины души знакомый женский голос.

Мы одновременно повернули головы в сторону входа. На пороге стояли Злата и он. Тот, с кем у меня получалось чувствовать себя живой.

– Игорь? Твоя мама? – свел брови Илларионов, глядя на них сверху.

Покровский задержал арктический взгляд на моем лице. Потемневшие зеленые глаза пробирали до костей. Проникали под кожу. Мурашки рассыпались по всему телу. Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику. Внутренности стянулись в крепкий узел. Его желваки дрогнули, а я нервно сглотнула.

Лев взял меня за руку, и мы не спеша начали спускаться в холл.

ИГОРЬ

Не успели мы зайти в дом, как я поднял взгляд на лестницу и не поверил в то, что увидел. Остолбенел. Да что там, охренел!

Вика.

Она была одета в белую рубашку. Мужскую рубашку. Его руки блуждали по ней, и они целовались.

Только я мог ее целовать. Только я.

Все, о чем я думал сегодня днем, с каждой секундой улетучивалось. Меня словно придавило бетонной плитой. Мама посмотрела на меня, а потом на них и поздоровалась.

Я не слышал, что ответил мой друг. Крепко стиснув зубы, старался не выдать ни единой эмоции. В висках загудело. Голова закружилась на пару секунд. Стук сердца отдавался в ушах. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Гнев, смешанный с ревностью и разочарованием, разливался по венам.

– Привет! – холодно бросил я.

– Вы знакомы? – приподняла брови мама.

– Да, мы вместе учились.

– Какое совпадение! Мы тоже вместе учились с твоим папой, – дружелюбно сказала мама. – И с Викой мы тоже знакомы.

– Я догадался. Как можно к вам обращаться?

– Злата Леонидовна.

– Тогда вас проводят в гостиную, Злата Леонидовна. Папа с минуты на минуту вернется, и мы с Викторией присоединимся к ужину.

– К сожалению, я не останусь на ужин. Мне пора, – неловко произнесла Вика.

– Что-то случилось, дорогая? – улыбнулся Лев, посмотрел на нее и убрал волосы у ее лица за ухо.

Только я мог делать так. Только я.

– Нет. Мне пора, – увереннее ответила она, вытащила свою руку из его. – Принеси, пожалуйста, мое платье.

– Да, малышка. Я попрошу горничную.

И Вика поднялась наверх, а Лев что-то написал в телефоне и убрал в карман брюк.

– Я завтра возвращаюсь в компанию. Ты доделываешь проекты, и мы расходимся. Спасибо за помощь, – официально заявил я.

– Что за деловой тон? Мы вроде с тобой друзья. И я искренне помогал, пока ты лечился.

– Я благодарен тебе, но мы не сможем продолжать работать вместе. Мама, я поехал домой.

– Игорь, пожалуйста, останься на ужин.

– Нет. Прошу извинить меня, – и я вышел на свежий воздух. Дрожащими пальцами достал телефон и вызвал водителя. Еле держал маску невозмутимости.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

– Это из-за Вики ты не хочешь видеть меня в компании? Я ведь отлично справляюсь, – подошел Лев сзади.

– Нет.

– Когда ты уже признаешься, что ты до сих пор любишь ее? До сих пор ревнуешь? И завидуешь мне? – он повысил голос.

– У меня действительно остались к ней чувства. И завтра я хотел признаться, – выпалил я.

– Ей это не нужно. А тебе снова будет больно услышать, что у нее ничего к тебе не осталось. Ты же все видел своими глазами. Мы вышли из спальни.

Мне нечего было ответить.

Идиот. В очередной раз.

– Мы с Викой на днях признались в любви друг другу. Завтра вы закроете старую тему, а я завершу дела и после Нового года уйду из компании.

Я по-прежнему молчал. Так просто… Признаваться снова в любви. Я не верил его словам. Или не надо было верить ей. Возможно я просто вижу то, что хочу видеть?

Может я схожу с ума?

Может у меня уже шизофрения?

– Давай так и сделаем, – бездушно согласился я и направился в сторону машины.

– Игорь! – крикнул Лев. – Знаешь, хочу дать тебе совет.

Я остановился, держась за открытую дверь авто и посмотрел на него.

– Если любишь, то отпусти. Она должна быть счастливой.

Промолчав, с тяжелым грузом на душе я нырнул в салон.

Боль.

Пронизывающая боль. Словно голодные обезумевшие падальщики клевали меня изнутри.

Вырывали куски души.

Плоти. Мышц.

Перегрызали вены.

Я умирал от чувств, чувствовал себя брошенным в холодной бескрайней пустыне.

Подкрадывались слезы. Опять. Я крепко прижал ладони к глазам, пытаясь собраться с мыслями. Вернуть безжалостный разум. Ни черта не получалось.

В кармане пальто завибрировал телефон. На экране высветилось «Детектив».

– Да, – равнодушно ответил я.

– Я тут еще кое-что нарыл.

– Что?

– Справку о постановке на учет по беременности и родам.

– Что? – повторил я, потому что мой мозг был утоплен в океане чувств.

– Возможно, Виктория родила ребенка.

– Вы что-то путаете? – до сих пор не мог я прийти в себя.

– Нет. Никакой ошибки нет.

– Как Вы ее нашли?

– Она попала в больницу с анемией в октябре прошлого года и встала сразу на учет. Но где она вела беременность и роды неизвестно. Скорее всего это дорогая частная клиника. Но там мы уже ничего не узнаем.

– Спасибо.

– Полная информация на почте.

Я мгновенно открыл справку на телефоне и не поверил глазам. Зажмурился. Снова пробежался по строчкам. Нет никакой ошибки.

Что, блять?

У нас есть ребенок.

Я не мог поверить. Она родила ребенка или сделала аборт. Она не могла его сделать. Не могла.

Весь вечер я как придурок пялился на эту справку.

И улыбался.

Я буду рад, если это правда. Очень. Во мне появилась искра надежды на то, что еще можно все изменить.

Быть рядом. Несмотря на то, что она целовалась с другим мужчиной.

Всю ночь я не мог заснуть, предвкушал завтрашний разговор. От этой новости я даже забыл, что должен был встретиться с Кристиной, чтобы она передала мне лекарство. Отправил ей смс с просьбой привезти его утром в офис.

ВИКТОРИЯ

Захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Зажмурилась. Может, я сплю?

Постучали, и я забрала платье. Переоделась. Нервно прошлась по комнате туда-сюда. Мне нужно ехать в отель. Вызвала такси.

– Вика, – зашел Лев. – Ты правда не останешься на ужин?

– Нет, извини. В следующий раз.

– Хорошо. Без проблем, – он подошел ближе, хотел поцеловать, а я отстранилась.

– Что происходит? – нахмурился он.

– Извини. Голова разболелась.

– Ладно, – неохотно согласился. – Я провожу.

Мы молча пересекли холл, вышли на улицу, он открыл дверь своего автомобиля, и я села.

– Вечером позвоню, – он захлопнул дверцу.

Я выдохнула. Хотела побыть одна.

Из мыслей не выходил Покровский.

Конечно, он.

В каждом атоме.

В каждой клетке. Не оставляет ни миллиметра свободного места. Хоровод вопросов проносился в голове, будто бегущая строка по экрану телевизора.

Рассказать ему про ребенка?

Мы сделаем тест, а если он не от него? Мне придется узнать самую жуткую правду, которую я не хочу знать.

Сомнения выгрызали, словно черви. Как я буду выглядеть в его глазах? Поймет ли он? Да что он, что-нибудь измениться во мне?

Наши отношения окончены давно, они сгнили от лжи и вранья. Я ведь уже не так Вика, что прежде?

Да?

Мне нужно идти дальше, жить дальше, нельзя оглядываться назад, ведь там ничего не изменилось.

Этому мужчине, к которому пусть и остались какие-то чувства, я не смогу доверять.

Не смогу.

Больше не доверюсь своему сердцу. Я надеюсь, что со временем любовь испарится или спрячется где-то в глубинах. Но я не позволю больше тонуть в нем, приближаться ко мне. Но почему сегодня я чувствую, что изменила ему? Я представила себя на месте Игоря, как если бы увидела, что Кристина целует его.

Это тяжело. Правда. Но он переживет. Он должен знать, что я давно живу по-своему.Живу?

Мне правда хочется доверять Льву, и он старается для того, чтобы я увидела в нем опору. Но моя интуиция подсказывает, что это может оказаться игрой. Снова какая-то игра? Или это со мной играет мое воображение?

Надо пока притормозить наши отношения, мне нужно подумать.

Осознать.

Мы целовались с ним. Целовались. К сожалению, это не те эмоции, которые я испытывала раньше. Наши отношения со Львом развивались, а я не чувствовала к нему ничего, даже отдаленно напоминающего любовь. Глупое сердце.

Почему?

Почему ты не можешь вибрировать так же, когда я вижу Льва? Почему до сих пор тянешься к Покровскому?

Может, потому что все мои чувства на дне, умерли полтора года назад? Может, требуется больше времени, чтобы снова испытать их? Поднять с темных глубин?

Я зашла в номер. Эмоции перекрывали.

Стоп!

Но эти потоки не остановить.

Я прижалась к двери и медленно скользила вниз.

Пожалуйста. Пожалуйста.

Прижала руки к ушам. Не могу больше думать о нем. Сидя на полу, отбросила сумку и старалась дышать, разматывая шарф и расстегивая верхние пуговицы пальто.

Закрыла глаза.

Пыталась собрать мысли.

Игорь. Он в прошлом. Наша битва за отношения проиграна. Возврата больше нет. Доверия нет. Нам не вернуть ни одного счастливого дня. Но у меня есть настоящее, а в нем мой сын и Лев. Я начинаю ему доверять. Но вторая сторона сомневается.

Наверное, нужно время.

Еще время? Сколько еще?

Завтра я встречаюсь с Покровским. Отцом моего ребенка? Человеком, из-за которого мое сердце заперто в душераздирающем аду.

Каждый раз видеть его все сложнее.

Он дурманит.

Притягивает.

Я готова забыть наше больное прошлое…

Вика, ты должна собраться. Завтра все закончится.

ГЛАВА 6

ИГОРЬ

Утром подходя к кабинету, я обнаружил неприятный сюрприз – меня ожидали четверо партнеров, среди которых присутствовали ресторатор и Илларионов. Мы перекинулись приветствиями, вошли, они расселись за столом. Через пять минут к нам присоединился Марк.

– Игорь Александрович, – начал Златопольский, – мы посовещались и решили, что вам стоит отойти от дел компании на полгода. Мы очень беспокоимся за ваше здоровье.

– Вы же понимаете, что это бред! – недоумевал я.

– Не бред, – возразил Марк. – Ты три месяца назад чуть не умер. Тебе надо полностью восстановиться. Полина очень волнуется. Мы вместе переживаем за тебя.

– Неожиданно, – я удивился его позиции.

– В этот раз я поддержу позицию жены. Я считаю, что тебе нужен перерыв. Твое самочувствие важнее.

– Я прекрасно себя чувствую, но принимаю твое мнение. Ты что скажешь, Лев?

– Поддерживаю Марка. Извини. Тоже считаю, что тебе стоит на несколько месяцев отойти от дел и отдохнуть.

– То есть, ты решил лишить меня всего, что я люблю? – внезапно вырвалось у меня.

– Я ничего не забирал у тебя, – он положил руки на стол и сплел пальцы. – Ты вернешься на свой пост, когда закончишь лечение.

– Какие вы заботливые друзья. А кто-нибудь знает, что нужно мне? Кто-нибудь знает, чего хочу я? – нервно выпалил я.

– Успокойся, я сам не в восторге от этого решения, – повысил голос Марк. – Но так будет лучше. Если приступ повторится, шансов спасти тебя почти не будет.

– Окей. Спорить бесполезно. Голосуем.

– Нужен протокол, – сказал Златопольский и позвал бизнес-ассистента.

– Только среди нас нет еще одного партнера, – ехидно усмехнулся я.

– Есть, – в дверях в черном деловом костюме стояла Виктория. – Добрый день! – она уверенным шагом пересекла кабинет и опустилась напротив меня на кресло, скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Мы прожигали друг друга взглядами. Остальной мир словно разлетелся на атомы, в северном сиянии наших глаз не было место никому другому.

– Виктория, выскажитесь, пожалуйста, – прервал насэтот.

ВИКТОРИЯ

Я перевела взгляд на самодовольную улыбку Дмитрия – два дня назад он позвонил мне с просьбой поддержать их сторону. Потом снова посмотрела на Игоря. Блеск в его глазах тух и мрачнел. Он выглядел уставшим.

– Приступай. Отомсти мне! – иронично воскликнул он. – Ты ведь давно хотела вернуть мне старый долг за ту ложь и боль, что я принес в твою жизнь. Я не буду тебя ни о чем просить, – Игорь откинулся на спинку стула и тоже сложил руки на груди.

– Голосуем, – сказал один из партнеров.

Я перевела взгляд на Илларионова. Он скромно улыбнулся.

Все проголосовали за то, чтобы на место Игоря встал Марк. Голоса разделились на равное количество. И решение оставалось за мной.

– Дорогая, ты с нами? – коснулся моего плеча Златопольский. Я вздрогнула.

– У меня же всего пять процентов акций.

– И что? Твой голос решающий. Будет 51 процент против 46.

Я взяла паузу, посмотрела на каждого из них, задержав взгляд на высокомерной ухмылке Покровского.

– Я присоединяюсь к Игорю, – уверенно заявила я. – Через полчаса придет нотариус и мы оформим дарственную на мои акции в его пользу.

Он приподнял брови, пристально глядя на меня. Врезался грудью в стол, упираясь локтями, сплел пальцы и прижал их к подбородку.

– Вика, мы так не договаривались, – возразил Златопольский, нервно вскочил со стула и ткнул в меня пальцем.

– Мы с тобой в принципе ни о чем не договаривались. Я просто выслушала тебя, – хладнокровно произнесла я.

– Вика… – вклинился Илларионов.

– Я приняла решение, – отрезала я и обратилась к Ксении: – Вы записали в протокол? Игорь Александрович остается на своем месте.

Девушка оформила документ, все расписались и вышли из переговорной, кроме Льва. Он хотел приобнять меня, но я отстранилась.

– Ты можешь нас оставить? – официальным тоном попросила я.

– Конечно, – сухо ответил он и удалился.

Мы встретились с Покровским взглядами.

Глубокими. Холодными. Чужими.

– Может, заполнишь документы? Сейчас придет нотариус, – я по-прежнему была непреклонной и хладнокровной.

– Как меня бесит твоя доброта! Что я тебе за это должен? – он встал со стула и сокращал расстояние между нами. Я тоже поднялась и вышла из-за стола.

– Хотя бы сказать спасибо. Я сделала то, что давно должна была сделать. Мне правда жаль, что с твоими акциями так вышло. Я хотела признаться раньше, но каждый раз что-то происходило.

Меня накрывали чувства.

Я захлебывалась в них.

Беспощадно.

Как я скучала по нему. По его взгляду, голосу, поцелуям.Поцелуям?Нет, Вика, нет.

Остановись.

Вспомни как он нагло лгал тебе. Орал«Убирайся!».

Он подходил ближе. С каждым шагом сердце ускоряло ритм.

Я оледенела.

Я отступила.

Мы не сводили взгляда друг с друга. Мне так хотелось его поцеловать! Ощутить себя живой. Окунуться в его теплые объятия.

Но это все мираж. После всегда остается разруха.

Пепел.

Тьма.

Будет еще больнее от новых воспоминаний. Для свежих ран на моем сердце уже не осталось места.

Он опустил взгляд на мои губы. Я сглотнула.

В этот момент послышался стук в дверь – в кабинет вошёл мужчина. Внутри я ликовала! Мы ходили по тонкой грани, еще пару секунд – и я бы совершила непростительную ошибку.

Нотариус за полчаса оформил все бумаги. Долгих полчаса. Покровский при каждой возможности смотрел на меня, а я ловила его взгляд.

Холодный.

Нежный.

И снова ледяной.

– Поздравляю! – наигранно улыбнулась я.

– И тебя стоит поздравить! Ты выбрала отличную партию в лице Илларионова! Но хочу предупредить – будь аккуратнее с ним.

– Почему? Он ведь твой друг? Ревнуешь?

– Нет. Просто будь аккуратнее.

– Только не смей больше красть меня с романтического свидания, – иронично усмехнулась я.

– Не волнуйся. Не повторится.

– Отлично. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, – споткнулась я на последних словах и стиснула зубы. Приняла решение, что не стану рассказывать ему ни о прошлом, ни о ребенке.

– Увидимся, – мягче ответил он.

Я свела брови в недоумении.

Игорь потянулся, хотел убрать прядь волос за моё ухо, но я сделала шаг назад и прижалась к стене. Его рука повисла в воздухе, и он медленно ее опустил.

– Не надо, – прошептала я, не отрывая от него взгляда. Вновь нарастало желание впиться ему в губы. Я сглотнула, отогнав лишние мысли. – Зачем нам еще встречаться?

– Хочу увидеть своего ребенка, – неожиданно произнес он.

Я замерла. Застыла.

Обдумывала и собиралась с мыслями.

– Это сын? Дочь? – тихо спросил он, наклоняясь к моему лицу. Между губами оставались считанные сантиметры.

Я по-прежнему молчала, опустив глаза.

– Сколько можно молчать? Отвечай! – повысил он голос, хлопнув ладонью по стене возле моего виска. Я вздрогнула и зажмурилась.

– Ты не увидишь его, – громко и уверенно сказала я.

– Почему? – прищурился он. – Я вчера узнал, что больше года назад ты вставала в больнице на учет по беременности.

– Тогда ты должен знать, что я сделала аборт, – стальным голосом соврала я.

– Что ты сделала? – с презрением сузил глаза он.

– Аборт, – повторила я так же хладнокровно, как и он, когда все разы врал мне. Я оставалась верна своей клятве не впускать его больше в свою жизнь. И мстила за то, что он пригласил Влада на ту несчастную пресс-конференцию.

– Аборт? – недовольно переспросил. – Ты с ума сошла? Или ты снова лжешь? – он сканировал мое лицо, ожидая ответа.

– Не лгу. Могу отправить справку.

Он сделал шаг назад, сжав руку в кулак. Зеленые радужки его глаз потемнели. Я чувствовала, как он сдерживает злость.

– Ты смогла отнять жизнь у нашего ребенка? И ты меня считаешь бессердечным? – грубо произнес он.

– Я не хотела иметь с тобой ничего общего.

– В тот раз с Владом ты говорила точно так же. И стоило понять, что ты за человек. Наверное, если бы не я, ты бы тогда тоже его сделала.

– Я сделала в этот раз.

Его изумрудные глаза были наполнены презрением, яростью и разочарованием. Я не понимала, чего в них видела больше.

Он вел себя сдержанно. Очень сдержанно. Это пугало больше всего. Я думала, он начнёт орать.

Лучше бы орал..

Но проклятую тишину нарушало только тяжелое дыхание.

– Ты презираешь меня? – едва слышно спросила я.

Он молчал.

– Ненавидишь?

Он молчал.

– Почему ты молчишь? – выкрикнула я.

– Если я узнаю, что это ложь, ты столкнешься с моей темной стороной. Я сделаю все, чтобы лишить тебя прав на этого ребенка.

По позвоночнику пробежала холодная дрожь, пробираясь под кожу.

В горле застрял ком.

– Я знакома с ней. Поэтому оставь ее для других, – постаралась я произнести с надменным видом. – Нас больше ничего не связывает.

– Тогда, наверное, это к лучшему, – с металлом в голосе сказал он, обхватив ладонью горло – похоже, ему не хватало воздуха, как и мне.

Я вылетела из кабинета с бьющимся на невероятных скоростях сердцем, не успела сделать вдох, как мой локоть обхватила рука. Я обернулась и врезалась в Дмитрия.

– Спустимся ко мне в машину. Поговорим, – бросил он.

– О чем? Отпусти меня! – вырвала руку из его.

– Поговорим! – повысил он голос, и я молча направилась за ним к лифту.

– Подожди, я оставила свой экземпляр договора в кабинете. Я позднее спущусь.

– Жду в машине в подземном паркинге.

ИГОРЬ

Вика выбежала из кабинета. А я оперся на стол, склонив голову, и расстегнул пару пуговиц рубашки.

Я обдумывал ее слова. Вселенная рушилась снова.

Последняя надежда заливалась бурлящей вулканической лавой. Прожигала внутри.

Превращалась в магму.

Слово «аборт» окончательно все уничтожило во мне. Я как мог сдерживал себя.

Это не моя Вика.

Не моя.

Моя бы так никогда не поступила.

Она снова напомнила, что любовь была сплошной иллюзией.

Левую руку начало сводить. Гнев приблизился. Я потерял самообладание и в бешенстве смахнул со стола ноутбук, бумаги, папки. Сел на стул, положив локти на стол, пальцы запустил в волосы, а ладонями зажал виски. Закрыл глаза. Не укладывалось в голове, как она могла так поступить с нами. Со мной.

Вдруг я услышал голос Кристины:

– Игорь, тебе плохо? Что тут произошло? – она подошла, обхватила мою голову и прижала к животу.

– Не надо, – отстранился я. – Ты принесла лекарство?

– Да.

– Еще выпиши мне успокоительное, – раздражённо потребовал я.

– Нет. Тебе нельзя, – спокойно ответила она, присела на край стола, обхватило мое лицо ладонями, а потом обняла. У меня не оставалось сил сопротивляться.

– Пожалуйста. Выпиши мне антидепрессанты.

– Нет. Что бы не случилось сейчас, ты справишься, – я посмотрел на нее, а она прикоснулась к моим губам.

ВИКТОРИЯ

Возвращаясь в кабинет, я задумалась, что каждую нашу встречу мои чувства к нему коварно выплескивались наружу. Я ошиблась, предполагая, что их больше нет. Но они просыпались. Становились сильнее.

Я боялась их.

Дверь в его кабинет была приоткрыта. На столе сидела темноволосая девушка, Игорь стоял между ее ног. И вдруг она дотронулась до его губ.

Меня заполнила дикая ревность.

Пульс усиливался.

Какого черта?

Я демонстративно постучала, быстро взглянула на них и на погром, который Покровский устроил в своем кабинете.

– Извините! Забыла свой экземпляр договора, – я схватила со стола бумаги, подняла вверх и помахала. Девушка развернулась.

– Вика?

– Крис-ти-на? – по слогам я неуверенно произнесла ее имя.

– Привет! – она подошла ко мне, приобняла, а я мельком скользнула взглядом по Игорю, он был удивлен не меньше чем я. – Какая встреча! – искренне заулыбалась она.

– Привет! – растерянно поздоровалась я.

– Ты работаешь здесь?

– Нет. А ты новая девушка этого дьявола? – натянула ироничную ухмылку.

– Пока не знаю, – свела она брови и в замешательстве посмотрела на него. – А ты прошлая?

– Бывшая жена, – усмехнулась я.

– Как интересно, – на ее лице снова засияла улыбка, взбесившая меня еще больше. . – Игорь, мы с Викой одноклассницы, вместе сидели за одной партой. Представляешь, какая встреча!

– Да, а потом ты поступила в медицинский университет в Европе.

– Не зря, – перевела она снова взгляд на Покровского. И, похоже, влюбленный. Он слабо улыбнулся ей, стараясь игнорировать меня.

– Давно ты вернулась?

– Летом. Может, мы с тобой выпьем по чашке кофе?

– Через пятнадцать минут встретимся в холле. У меня осталось еще одно дело, – отрезала я и направилась к выходу.

Спустилась в подземный паркинг и села на заднее сиденье в авто Златопольского. Он закрыл перегородку, разделяющую с водителем.

– Ты обещала, что поддержишь нас. Что вдруг произошло? Тебе стало жалко Покровского, или что? Ему бы следовало отдохнуть, – возмущался Дмитрий.

– Я передумала. Советую тоже вернуть ему акции. И пусть он живет сутками на своей работе. Может, ему в этом кабинете и памятник поставят, – саркастично сказала я.

– Вернуть акции? Правда? – прищурился он.

– Зачем они тебе?

– Ты до сих пор влюблена в него?

– Нет, – твердо отрезала я, а сердце неприятно сжалось. Снова. Чувства пробуждались и где-то глубоко внутри ледяного сердца появлялись проталины.

– Могу вернуть с одним условием.

– Каким? Сходить с тобой на романтическое свидание? – безумно рассмеялась я.

– Не будь так наивна.

– Секс?

– Великолепная идея, но нет.

– Что тогда?

– Выйдешь за меня замуж.

– Знаешь, а давай! Мне не привыкать, – ехидно произнесла я и приподняла уголок губ.

– Тогда поехали в ЗАГС, – неуверенно предложил он. Идиот.

– Нет, я пошутила, – я резко приняла серьезный вид. Улыбка с его лица сошла. – Один урок я запомнила.

– Какой? – растерянно спросил он.

– Вы взрослые мальчики и разберетесь сами, – я схватилась за ручку двери и еще раз посмотрела на него. – Дмитрий, вы правда хороший мужчина. Но, к сожалению, не для меня. На этом все наши взаимоотношения окончены. Можете удалить мой номер телефона, – я оставила его в недоумении.

Я поднялась в холл. Около стойки администратора меня ожидала Кристина.

– Как я рада тебя видеть! – растянула она губы в улыбке.

– Да, действительно неожиданная встреча, – наигранно улыбнулась я в ответ.

– Может, пройдем в кафе и выпьем по чашке кофе?

– Да, конечно.

Мы молча прошли по коридору, заказали кофе и расположились за столиком у окна. Полтора года назад я сидела здесь и ждала Игоря. Гребаные воспоминания, пожалуйста,отпустите меня на свободу.

– Вика, ты связала жизнь с искусством? – обхватила она кружку двумя руками.

– Арт-дилер. А ты все-таки исполнила свою мечту…

– Да. Стала врачом. Вот Игорь был моим пациентом.

– Даже больше чем пациентом, – иронично улыбнулась я, а где-то между ребер злостно ужалила ревность.

– Надеюсь.

– Надеешься? Вы разве не встречаетесь?

– Пока нет, но я очень надеюсь, что скоро это произойдет.

Я промолчала и сделала глоток кофе.

– Вообще, я удивлена, как ты смогла отпустить такого мужчину. Он красив, умен. И, наверное, прекрасен в постели.

– Можешь не продолжать… – ухмыльнулась я. – Ты просто еще незнакома с его темной стороной.

– Расскажешь?

– В следующий раз. Мне пора, – я отодвинула рукав и посмотрела на часы.

– Подожди.

– Что еще?

– Напиши мне свой номер телефона.

– Хорошо, но консультировать как стать его девушкой, если что, не собираюсь, – ехидно улыбнулась я, а Кристина протянула свой телефон. Я вбила цифры, вернула гаджет, и она позвонила мне. Я тоже записала ее номер.

– До встречи.

– Увидимся!

Я вышла из кафе. Захлопнула двери.

На этот раз точно все.

Шах и мат.

Обхватив себя за плечи, я спустилась к набережной. Стояла и смотрела вдаль. Разрыдалась. Слезы бурно текли по моим щекам, я едва успевала их смахивать. Представляла их поцелуй. Ревность разъедала меня словно ядовитая кислота.

Просачивалась.

Бурлила.

Разрывала.

Надеюсь, то, что я сказала сегодня, навсегда оборвало связь между нами. Обрубила намертво.

Теперь Игоря точно не будет в моей жизни. Я предстала монстром в его глазах, могу выдохнуть. Тем более у него зарождаются новые отношения.

Он будет счастлив.

Обязательно.

Как и я.

Я промокнула салфеткой последние слезы и увидела Иларионова, стремительно шагающего ко мне.

– Вика, ты плачешь? – повернул он меня к себе. – Что случилось?

– Ничего.

– Вы поругались?

– Я сказала, что сделала аборт.

– Ты же знаешь, что я приму любое твое решение, – он кончиками пальцев погладил меня по ледяной щеке.

– Но мне кажется, я пожалею об этом.

– Я с тобой. Мы во всем разберемся. Не переживай, – обнял он меня. – Пойдем. Мой водитель увезет тебя в отель.

– В аэропорт. Мне нужно к сыну.

– Как скажешь. Конечно, – поцеловал он меня в висок.

– Ты поедешь со мной?

– Нет. У меня есть еще пара дел. Встретимся на выходных.

Я грустно вздохнула, он положил руку мне на плечо и повел на парковку.

ИГОРЬ

Стоя у панорамного окна, я наблюдал как Лев обнимал Вику, они разговаривали. Утром я ехал и думал, что появился шанс быть рядом с ней.

Она вдребезги разнесла его ко всем чертям.

На этот раз я провел черту между нами. Каждый день я буду напоминать своему сердцу, как с ним жестоко обошлись.

В который раз.

Пора остановиться. Она снова полоснула мне ножом по горлу и вставила его же между ребер, безжалостно проворачивая клинок и раздирая кости.

Когда мы остались одни, я так хотел прижать Вику к себе. Взять за руку и сбежать из этого душного кабинета. Увезти домой и целовать. Целовать. Целовать каждый миллиметр ее тела.

Я обезумел, знаю.

Но когда она сказала про аборт… В висках запульсировало. Грудная клетка сжалась. Сердце замедлило стук.

Только одно слово.

Аборт.

Она залила огненную лаву в и без того обугленные остатки чувств. Все плавилось. Беспощадно. Больно. Невыносимо больно.

Ненависть к ней росла.

И к себе тоже.

Я не мог поверить, что она смогла это сделать. Смогла убить нашего ребенка. Как такое возможно? В голове не укладывалось.

Любила ли она меня вообще? Почему я тогда узнал правду именно в свой день рождения? Может она уже знала о беременности и хотела сделать мне сюрприз? Не знаю почему, но сейчас я не снимал ответственности за ее поступок и с себя.

А если она просто мстит? Тогда это жестоко.

Очень жестоко.

Беспощадно.

Но я доберусь до правды. Обязательно доберусь. И если это действительно правда, ужасная правда, я превращу ее жизнь в ад. Она должна понять, что натворила. И заплатить за это.

Наверное, я бы сказал так раньше, но всепоглощающая любовь не даст мне этого сделать.

Каждая встреча с ней – мазохизм, на который я обрекаю себя.

– Игорь, ты выпил таблетки? – услышал я ласковый голос Кристины за спиной.

– Да. Спасибо, – повернулся к ней. – Как пообщались?

– Ничего такого. Она спешила. Ты до сих пор влюблен в нее? – неуверенно спросила она.

– Какая разница? – отрезал я.

– Ладно, – едва слышно ответила Кристина и замялась. – Я рада, что тебе лучше. Наверное, пойду.

– Зачем ты поцеловала меня?

– Прости, я это сделала на эмоциях, – она опустила глаза в пол.

– Больше не надо. Держи себя в руках.

– Береги себя, – и она вышла из кабинета

Пребывая в задумчивости, я сидел, сложив руки на столе и обхватив кулак ладонью, пока моя бизнес-ассистентка разбирала бумаги и поднимала папки с пола.

В кабинет постучались. На пороге появились Златопольский и Илларионов.

– Игорь, подпиши документы на продажу акций Дмитрия мне.

– С чего это вдруг он продает тебе акции? – с изумлением спросил я.

– Не знаю, – пожал плечами Лев.

– Дел в моем бизнесе хватает, – вымученно бросилэтот.

– Хорошо. Я не против, – взял ручку и подписал бумаги. Ресторатор вышел, а Лев подсел ближе.

– Поздравляю. Как тебе удалось его уговорить?

– Он сам предложил.

– Слабо верится. Ты, наверное, знаешь, что Вика была беременна от меня.

– Да, она сегодня рассказала, и о том, что сделала аборт.

– Ты думаешь, это правда? – с подозрительным прищуром спросил я.

– Наверное, да, – растерянно ответил он и скользнул взглядом по Ксении.

– В это тоже верится с трудом.

– Что ты собираешься делать?

– Выяснить правду. Если она сделала действительно аборт, хочу увидеть справку, проверить, не фальшивая ли она. А еще, передай ей, что я скоро приеду в гости с Никитой.

– Зачем?

– Удостовериться, что она не лжет. Если это ее новая игра, то она пожалеет.

– Может, достаточно? Отстань от нее. Каждую вашу встречу Вика нервничает. Не думаю, что, если бы у нее был ребенок, она скрывала бы его и от меня.

– Моя интуиция подсказывает, что она врёт. А может, и вы вместе.

– Хорошо. Надеюсь это будет последний раз, когда ты проверяешь свои догадки.

– А я надеюсь, что они подтвердятся.

– Ты видел, что получение премии назначено на двадцать пятое января?

– Да.

– И я ухожу.

– Как хочешь, можешь остаться, – небрежно бросил я. У Льва зазвонил телефон. Разговаривая, он вышел из кабинета.

– Ксения, закажи для меня завтра на утро джет, —я покрутил карандаш между пальцами.

– Вы не можете завтра улететь, – взяла она планшет.

– Почему?

– Прилетают партнеры из Эмиратов, они и так долго ждут. Все распланировано на три дня вперед.

– Точно. Важный контракт. Тогда после них.

– По расписанию будет еще одна встреча, – она смотрела в планшет и скользила пальцем по экрану.

– Ее сдвигай куда хочешь. Через три дня я точно должен быть в Питере, – приказным тоном произнес я.

– Хорошо, постараюсь, – она взяла папки и положила их под планшет. – Думаю, я разобралась с беспорядком.

Я кивнул, и она вышла. По-прежнему крутил карандаш и думал о Вике. Вспомнил про аборт и сломал его пополам.

Черт!

Бросил две половинки на стол и позвонил сестре.

– Привет!

– Полина, какого черта ты настроила Марка, чтобы он проголосовал против меня. Я понимаю, что ты волнуешься. Но не нужно. Все позади.

– Да, волнуюсь. Я думала, что так будет лучше для тебя.

– Я правда тебе очень благодарен за твою заботу и поддержку. Но не нужно лишать меня работы. – Хотел добавить,что это единственное спасение и убежище от чувств к Вике.Но не стал.

– Ты все-таки остаешься в должности?

– Да. Виктория появилась на собрании. Проголосовала в мою пользу и вернула акции.

– Неожиданно.

– А еще я узнал, что она была беременна и сделала аборт.

– Тогда я правильно сделала, что попросила ее больше не появляться в нашей жизни.

– Когда ты ее попросила? – с удивлением повысил я голос.

– Мы осенью случайно встретились в парке, когда ты был в больнице.

– Полина, какого черта? – вспылил я.

– Я думала, что так будет лучше для тебя.

– Не надо решать за меня, как будет лучше. Больше не лезь в мои отношения с ней. Да в любые отношения. И в дела компании.

– Игорь, хватит. Я же вижу, как ты страдаешь. Говоришь, что у тебя нет чувств, но я уверена, что ты по-прежнему влюблен в нее.

– Да, и что? – резко возразил я.

– Может, все к лучшему. Ее дядя заказал твое убийство. Она не приехала к тебе в больницу. Она сделала аборт. Она встречается с другим. Пора признать, что у нее не осталось чувств к тебе, и у вас нет будущего, на которое ты до сих пор почему-то надеешься, – на одном дыхании выпалила сестра. – Я желаю тебе счастья, но с ней …– она резко замолчала.

– Договаривай.

– Ты и сам все понял, – сдержанно сказала сестра.

– Сегодня ты чуть не лишила меня должности в компании и прошлась по моим и так больным чувствам.

– Прости, но правда иногда бывает неприятной.

– Спасибо, что напомнила. Но я понял другое – мои чувства никого не интересуют, – и я отключился.

Зачем я снова затеял все это? Окончательно разочароваться в ней? Еще раз услышать душераздирающую правду? Для чего? Или еще раз увидеть ее и заглянуть ей в глаза? Глаза, наполненные темнотой и… страхом? Но чем дольше она смотрит на меня, тем больше я вижу то, что видел раньше… Любовь. Нерушимую связь. Или это снова игра воображения?

Мне срочно надо ехать домой, иначе я сойду с ума.

Подхватил ноутбук и спустился к машине. Но прежде чем отправиться в коттедж, заехал в квартиру. Еще час просидел в кресле напротив картины, зачарованно вглядываясь в нее и пребывая в своих грезах.

Счастливых и беззаботных.

Кабинет превратился в гробницу воспоминаний. В склеп. Люди приходят, смотрят на иконы, молятся. А для меня ее подарок самый священный. Драгоценный. Бесценный.

Обещаю себе, что, если она действительно сделала аборт, я больше не потревожу ее. Со временем постараюсь смириться с чувствами и жить дальше.

ВИКТОРИЯ

По прилету в аэропорту я увидела пропущенные звонки от Льва и перезвонила ему.

– Ты уже соскучился?

– Безумно, – ласково ответил он. – Но я говорил с Игорем и у меня для тебя плохие новости.

– Что случилось? – напряглась я.

– Он не поверил. Просит справку о том, что ты сделала аборт, и скоро приедет к тебе в гости с Никитой.

– Да что с ним не так? – гневно выкрикнула я и остановилась. – Почему он не может оставить меня в покое?

– Я могу помочь со справкой.

– Если не трудно, – тяжело выдохнула я.

– Напиши адрес больницы. Я все сделаю.

– Сейчас. Спасибо, – и я отключилась.

Пока ехала домой скинула информацию Льву и позвонила Никите.

– Никита, тебе звонил Игорь?

– Да, только что закончил с ним разговаривать и хотел набирать тебе. Зачем ты сказала, что сделала аборт?

– Я не могла по-другому.

– Тогда у тебя серьезные проблемы. Он не верит. На следующей неделе мы прилетим к Инге.

– Пожалуйста, убеди его в обратном.

– Не буду. Если ты ему не расскажешь, я не стану молчать.

– Никита, не надо.

– Вика…

– Я устала. Я хочу нормальных отношений.

– Со Львом?

– Даже если и с ним.

– Даже если не любишь его?

– Какая разница.

– Ты еще что-то скрываешь?

– Никита, просто помоги и убеди своего брата.

– Нет. Мы приедем на следующей неделе. Ты во всем признаешься, – он так резко завершил разговор, что я не успела и рта открыть.

Черт, Никита! Зачем?

Я попросила водителя изменить маршрут и поехала к риелтору.

Он подобрал мне двухкомнатную квартиру в Питере, я сразу сняла ее. Не хочу иметь ничего общего с Покровским. Не хочу снова пережить ту боль.

Зачем он гонится за мной? Сущий дьявол. Где он вообще нашел гребаную справку?

Я ведь уже поставила точку. Думала, что он поверит.

Сколько можно?

Вечером вернулась совершенно вымотанная. Сообщила Инге о переезде. Поцеловала сына и, любуясь своим крохой, заснула.

Утром меня разбудила тетя, я сонная поплелась за ней во двор. Перед воротами стояли корзины с тысячами роз. Из одной выглядывал перламутровый конверт.

Вытащила открытку:«Я бы подарил все цветы мира, чтобы только увидеть тебя сегодня. Буду ждать завтра в 14:00 на чашку кофе. Водитель заедет за тобой».

Странно, он не запомнил, что я люблю орхидеи.

– Лев романтик. И, видимо, сильно влюблен в тебя, – она покачивала сына в коляске. Он спал.

– Да, Илларионов красиво ухаживает. Но мы еще не так близки.

– Не так близки? – усмехнулась тетя. – Однажды он захочет большего. Ты будешь готова к этому?

– Я пытаюсь полюбить заново.

– И как?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос.

– Тогда, может, стоит поговорить с Игорем, когда он приедет?

– Я не могу. Не могу простить его. Забыть, что он причастен к выкидышу. У меня язык не поворачивается сказать ему, что со мной сделал дядя. Даже если я впущу его в свою жизнь, несмотря ни на что, не представляю, как с ним видеться каждый день и знать, что не могу его обнять, прикоснуться. У него есть другая девушка. И я хочу, чтобы мы были счастливы, каждый по-своему. Я уверена, чувства, которые сейчас бушуют во мне, со временем уйдут. Нам просто не нужно больше встречаться.

– Два года уже прошло. Влада ты быстро забыла, несмотря на то, что встречалась с ним почти пять лет.

– Надеюсь, что у меня получится. Только Никита хочет рассказать Игорю про сына, снова свести нас.

– Никита желает вам счастья.

– Но не считается с моими чувствами, – я заглянула в коляску. Сын ещё сопел.

– Он приедет, и вы поговорите.

– Обязательно. Мы можем Арсения оставить с твоей подругой на пару часов?

– Да, конечно.

– Отлично. Тогда я пойду упаковывать вещи, скоро грузчики приедут, – я уже собиралась уходить, но обернулась. – Да, и раздай пожалуйста соседям цветы.

– Хорошо.

– Я счастлива, что ты есть в моей жизни.

– А я, что ты есть у меня, – тетя подошла ближе и обняла меня.

Весь день я собирала вещи. Наткнулась на коробку, где лежали подарки Игоря: черное платье, босоножки, колье из бриллиантов, нижнее белье. Я аккуратно приподняла платье за бретельки. Перед глазами вспыхнули кадры с того вечера в Сочи. Резко положила его обратно, закрыла коробку и бросила обратно в шкаф. Бесспорно, один из самых счастливых моментов в моей прошлой жизни. Как и все те дни, что я была с ним.

Считанные дни.

Поздним вечером Лев отправил мне фотографию справки, я переслала ее Покровскому.

«Посмотрим, насколько она подлинная»– пришло сообщение от него.

ИГОРЬ

Частный джет приземлился в Санкт-Петербурге. Мы с Никитой сошли с трапа и сели в черный автомобиль.

– Зачем тебе разговор с Ингой?

– Может, она честнее Вики.

– А ты не думал, что возможно это правда?

– Знаю, что Вика хорошо лжет и умеет играть в чертовы игры. В прошлый раз у нее отлично это получилось. И моя интуиция мне подсказывает, что она и в этот раз искусно врет.

– Либо с тобой играет воображение, либо ты веришь в то, что хочешь верить.

– Да, считай меня упрямым бараном.

– Или влюбленным?

– Да, блять, и это тоже, – повысил я голос. – Я ведь хотел поговорить с ней, потом увидел как она целуется со Львом. Мать тоже угораздило закрутить с отцом Илларионова.

– Они правда встречаются?

– Да, представляешь? Нашла себе друга. А вечером я вижу эту справку. Понимаешь, я очень хочу, чтобы она сказала мне, мол, Игорь, я солгала, потому что до сих пор не простила тебя. Я не знаю… Хочу, чтобы этот ребенок существовал. Мой ребенок. Я тоже не могу забыть, что сделала она. Как разрушила мое доверие, пошатнула деловую репутацию. Но несмотря на это, я готов извиниться. Готов даже держаться на расстоянии и, наверное, смотреть, как она строит отношения с моим другом. Но, главное, чтобы этот ребенок был.

– Ты настолько любишь ее. Тогда скажи ей об этом!

– Извиниться готов, но готов ли я признаться в любви и доверять – пока не знаю. Любовь без доверия не имеет смысла.

– Ты прав. Я слышал, что ты заезжал к Стелле.

– Да. Вы разводитесь?

– На днях получу документы.

– И как на это отреагировал Невский?

– Гневно. Но отошел немного. Мы через полгода завершаем проект и на этом все.

– Ходят слухи, что у тебя проблемы в компании?

– Проблемы всегда есть. Но справимся, – он улыбнулся краешком губ.

– Если что, я готов помочь.

– Спасибо.

ВИКТОРИЯ

Никита прошел в дом за тетей, а Игорь присел рядом со мной на заснеженной террасе. Волнение нарастало.

Он как всегда выглядел безупречно. Все тот же стиль – рубашка, пиджак, пальто, брюки. Аккуратно уложенные волосы и идеально выбритое лицо. Непроницаемый вид. Но за этим лоском я почувствовала усталость и тоску.

– Зачем ты нас мучаешь? Себя? Меня? – задумчиво спросила я, теребя угол кашемирового палантина.

– Я не верю, что ты смогла такое сделать. Вика…– он встал передо мной и опустился на корточки, вглядываясь в лицо.

– Ты видел справку, – я старалась не смотреть на него.

– Она может быть и фальшивой. Как с тем тестом на отцовство. Но скоро позвонит детектив и точно скажет, – он замолчал и едва прошептал. – Вика… – накрыл ладонью мои холодные руки. Я не смогла убрать их сразу. Каждое его прикосновение словно маленькая яркая звезда во всей моей черной вселенной. Но этого мало, чтобы осветить ее полностью. Наверное, нужно устроить пожар. Зажечь солнце. Но и этого может быть недостаточно.

– Ну да, ты же не веришь мне, – я убрала руки в карманы, поднялась, и он тоже. – Иди, обыщи дом и оставь меня в покое. Пожалуйста. Уходи из моей жизни, – умоляющим голосом сказала я.

– Я не могу. Меня не покидает ощущение, что ты лжешь.

– Почему ты так думаешь?

– Тебе до сих пор больно. Думаешь, мне не было больно? Но если есть ребенок, ты его несправедливо лишаешь отца, а меня сына.

– Я уже тебе все сказала, – настойчиво ответила я, складывая руки перед с собой.

У него зазвонил телефон, он отошел поговорить. Нахмурился. Через минуту вернулся.

– Мне звонил детектив. Твоя справка, похоже, настоящая, – мрачным низким голосом сказал он, скулы дернулись, а на висках напряглись вены.

– Теперь ты доволен? Доволен? – повысила я дрожащий голос.

– Нет, я не доволен, – он ударил кулаком по деревянному столбу. – Почему меня не покидает ощущение, что ты скрываешь правду? Почему?

– Игорь, откуда мне знать. Уходи.

– Ты ведь любила меня…– на выдохе произнес он.

– Пока не услышала слово «убирайся».

– Ты знаешь, почему я так сказал… Когда ты узнала о беременности, могла бы написать сообщение. Почему ты не сделала хотя бы этого?

– По той же причине, почему и ты не пришел и не написал.

– В новогоднюю ночь я звонил тебе, но ты была недоступна.

– Вспомнил про акции.

– Хотел услышать твой голос… – прошептал он.

– Ты знаешь, что мы проиграли все битвы. Прими поражение.

Я встретилась с его безжизненным взглядом. Зеленые глаза потускнели, словно еловый лес после дождя. Он засунул руки в карманы пальто, вышел за ограду и с треском хлопнул дверью автомобиля.

На террасе за мной стоял Никита и отрицательно качал головой.

– Что? – крикнула я.

– Я тебе даю две недели, чтобы ты призналась Игорю, либо я это сделаю сам, – полушепотом сказал он.

– Никита, ты обещал, – я посмотрела ему в глаза сквозь слезы и взяла за руки. – Пожалуйста.

– Вика, чего ты боишься?

– Поверь, у меня есть на это причина.

– Какая?

– Пожалуйста, – судорожно покачала я головой. – Не надо.

– Вика, я уверен, ты ошибаешься. Игорь должен знать. Он зол, но несмотря на это безумно любит тебя. И лучше это сделаешь ты, чем я.

– Никита… мне снова будет больно. Не надо, – он отпустил мои руки. – Я верила тебе…

– Это не предательство. Это ради вашего будущего.

– Ты же знаешь, у нас его нет. Мы не сможем доверять друг другу… Простить…

– Может, ты ошибаешься?

– Никита… пожалуйста… – умоляла я.

– Ты признаешься. Две недели.

– Пожалуйста…Назови хоть одну причину, по которой я должна признаться ему?

– Например то, что он защитил тебя от всех допросов, когда поймали мерзавцев, связанных с твоим дядей. Они утверждали, что ты, как и Вячеслав была заказчиком покушения. Игорь все уладил. Он закрыл это дело, не потревожив тебя.

– Нет… Нет…– сглотнула выступившие слезы. – Я не смогу…

– Мне пора. Это к лучшему. Поверь мне.

– Я не признаюсь! Лучше я уеду. Убегу. Испарюсь.

– Нет. Однажды я вас закрою в одной комнате и выпущу только тогда, когда вы поговорите, – на его лице мелькнула улыбка.

– Ты не оставляешь мне выбора. Я точно уеду.

– Не успеешь. Игорь узнает и не позволит этого сделать, – он достал из кармана пачку оранжевых драже и вложил мне в руку. – Вика, улыбнись и расскажи ему. Уверен, он поймет, – Никита смахнул оставшиеся слезы на моих щеках, улыбнулся и покинул двор.

Я прижалась к перилам на террасе. Я пойду до конца. Я дала себе клятву. На этот раз я не должна идти на поводу у чувств. Больше не выберу их.

Никогда.

Мое побитое сердце давно привязано стальным поводком к руке дьявола. Он бродит по пустынному полю в кромешной тьме, волоча его за с собой.

Истерзанное.

В шрамах и ссадинах. Обросшее коростами. Покрывшееся рубцами.

Прошло почти полтора года. Воспоминания того вечера по-прежнему острой болью прорезают сознание. Да, те самые. Я не смогу забыть. Стереть. Этот грязный след останется в моей душе. Ничем не отмыть.

Время не вернуть.

Очень надеюсь, что на этот раз он понял.

Как бы ему не было больно. Мне больнее делать такой выбор. Но он должен спасти нас.

ИГОРЬ

Я до сих пор не мог поверить, что это действительно правда. Правда, которая не дает покоя. Смогу ли я с ней смириться?

Нет. Скорее всего нет.

Но мне придется это сделать. Перешагнуть.

Я почувствовал, как будто ребра сжимаются и выдавливают сердце. Выжимают последние капли надежды.

Расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Задыхался от переживаний.

– Тебе плохо? – заметил Никита.

– Все нормально, – я приоткрыл окно, и салон наполнился холодным морозным воздухом. Глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз.

– Не переживай. Скоро все изменится. Будет лучше.

– Спасибо, брат, за поддержку. Но не с этой девушкой…

Зазвонил телефон. Я вытащил его из кармана пальто и ответил.

– Привет, Крис!

– Привет! Пришло еще одно лекарство. Когда и куда тебе привести?

– Вечером в загородный дом.

– Хорошо, – я отключился.

Никита остался в Питере, а я настолько быстро хотел убраться отсюда, что даже не заехал к сестре.

Может я реально принимаю желаемое за действительное? Это все мои фантазии, а я настолько верил в доброту и милосердие этой девушки, что любовь заслонила мне глаза?

Ослепила?

Мне нужно принять, что она прервала беременность, убила нашего ребенка. У нее есть другой мужчина. Ее чувства ко мне исчезли.

Но упрямое сердце сопротивляется, подчиняет разум. Оно словно стало кукловодом и управляет мной.

Чувства накрывают. Я не выдерживаю таких порывов и словно кручусь в воронке смерча.

Наконец, еду по Москве. Автомобиль остановился на подъездной дорожке у дверей гаража. Я покинул салон и увидел, что на крыльце меня уже ждет Кристина.

– Давно приехала?

– Только что.

– Пойдем. Холодно.

Входная система считала биометрику лица, и дверь открылась. Мы скинули обувь, верхнюю одежду и прошли в гостиную. На столе ждал ужин.

– Присаживайся.

Она скромно прошла, опустилась на край стула, а я сел напротив нее. Кристина порылась в сумке и поставила передо мной таблетки.

– На самом деле мне пора, еще на работу нужно заехать.

– Тогда, может, поужинаем в следующий раз? – неожиданно для себя спросил я.

– Ммм… – задумалась она.

– Что скажешь?

– Давай, – с застенчивой улыбкой ответила она, убирая прядь за ухо.

– Завтра?

– Подойдет.

– Адрес я скину тебе позднее.

– Буду ждать. Береги себя.

Я проводил ее и сел за работу, периодически снова предаваясь воспоминаниями о Вике. Они изрядно выматывали меня.

ГЛАВА 7

ИГОРЬ

Организацию свидания я доверил Ксении. Стоя в гардеробной, выбирал рубашку для встречи с Кристиной.

Зачем я внезапно предложил ей встретиться? Может, она станет подорожником от моей несчастной любви?

Хотя, вряд ли.

Вытеснит ли она из сердца ту, при произношении имени которой его ритмы бешено подпрыгивают?

Не уверен.

Лучше бы я сейчас устроился в кресле перед ноутбуком или поплавал в бассейне.

Ладно, одно свидание. Одно.

Отвлекусь. Торопиться не буду.

Через три часа я ждал Кристину в панорамном ресторане с завораживающим видом на город. Она появилась в распахнутых дверях зала в длинном облегающем платье. Стоит отметить, она красива и грациозна.

Но мое сердце принадлежит другой. Той, которая превратила его в решето.

– Великолепно выглядишь! – воскликнул я.

– Мне тоже нравиться это платье, – она покружилась и огляделась. – Мы будем в ресторане одни? – улыбка засияла на ее лице.

– Да, – ответил я и подумал, что Ксения молодец, хорошее выбрала место и подальше от лишних глаз.

Отодвинул кресло, Кристина присела, а я устроился рядом.

– Ты не против, я сам выбрал блюда? – учтиво произнес я, скрывая ложь.

– Я уверена, что вкус у тебя отменный.

– Спасибо.

– Как самочувствие?

– Все отлично. Благодаря тебе.

Официант вынес разнообразие закусок, поставил перед нами салаты и несколько безалкогольных авторских коктейлей.

– Где будешь праздновать новый год? – спросила она и пододвинула к себе ярко-красный напиток со льдом и мятой.

– С сестрой. Присоединяйся, если у тебя еще нет планов.

– Я собиралась уехать в Европу с подругами, но если получу от тебя официальное приглашение, то отменю поездку.

– Тогда я официально приглашаю тебя! – улыбнулся я. Решил, что стоит узнать ее получше. Может произойдет чудо, и я найду где-то в фибрах души переключатель.

– Тогда я согласна, – улыбнулась она.

– Что ты хочешь в подарок?

– Тебя.

– Меня? – я игриво приподнял бровь.

– Ты нравишься мне. Зачем скрывать? Мы же взрослые люди. И последние три месяца я была каждый день рядом с тобой.

Она внимательно смотрела на меня, ожидая взаимности.

– Ты мне тоже, если это минута откровений. Но нравишься как врач… Друг…. И я ценю твою помощь.

– Врач? Друг? – засмеялась она. – Не очень приятно слышать такое на романтическом свидании.

– С чего ты решила, что оно романтическое?

– Дружеское? Извини, видимо я не так поняла, – неловко улыбнулась она, но не растерялась, наклонилась к моему уху и зафлиртовала: – Но мы все можем исправить в один миг.

– Например?

– Поехать ко мне и сыграть в одну игру. Пациент-Врач. Уверена, тебе понравится. Ты оценишь, у меня есть белый халат покороче тех, что я ношу на работе, – рассмеялась она.

– Ты меня соблазняешь?

– По-дружески. Ты же знаешь, что перед тобой любой трудно удержаться.

Только не той, которую хочу я.

– Уверен, что игра увлекательная, но может не сегодня? – я приподнял уголок рта.

– Ты такой скучный, – наигранно отмахнулась она с улыбкой. – Остается только приступить к салату, – она подхватила вилку и проткнула дольку апельсина. Я тоже пододвинул тарелку к себе и взял приборы.

– Странный салат, – она сморщилась, промокнула губы салфеткой и поставила тарелку на край стола.

– Не понравился? – я задержал взгляд на пару секунд на блюде и задумался о Вике. А потом о своей ассистентке, которая заказала ее любимое меню. Легко улыбнулся.

– Интересно, кому нравится такой салат? Забираю свои слова назад, у тебя не отменный вкус, – у нее вырвался смех.

– Тогда попробуй горячее. Может передумаешь, – улыбнулся я.

– Надеюсь, горячее мне понравится больше салата.

Нам подали осьминога с ромеско10и фенхелем.

– Как тебе это блюдо?

– Тоже не мое, – она ответила с веселой интонацией. – Я не люблю морепродукты.

– Может тогда десерт?

Перед ней появился десерт с манго. Кристина рассмеялась в полный голос и откинулась на спинку кресла.

– Тоже не то?

– Я ненавижу манго, – сквозь смех воскликнула она, а я засмеялся с ней.

– Тогда что ты предпочитаешь? Нам сейчас приготовят. Я не могу тебе позволить уйти со свидания голодной.

– Давай приготовим вместе стейки, – потянула коктейль из трубочки.

– Тогда поедем ко мне.

– С удовольствием. Я приготовлю лучший в твоей жизни рибай.

– А я с удовольствием попробую.

Пока мы ехали до дому, Кристина что-то рассказывала, я периодически улыбался и думал о Вике. Ее имя пульсировало в каждой клетке. Чувства полностью завладели мной.

Их много.

Очень много.

Если бы она заявилась ко мне сейчас, несмотря на сломанное доверие, на вранье я бы простил все. Я бы обнял ее. Да, любовь превратила меня в мягкотелого сопляка. Тюфяка. Не осталось сил бороться.

Может, мне надо хорошо повеселиться? Развлечься?

Опять вспоминаю слова своей матери, что, наверное, Милена была бы отличным вариантом. Хотя, может быть и Кристина стала бы неплохой женой. Но я ей благодарен, она не заслуживает такого отношения.

Когда мы приехали ко мне, как раз привезли продукты, которые попросила заказать Кристина. Она надела фартук. Я подошел к ней сзади, потянулся, достал из верхнего шкафа посуду и поставил на столешницу. Кристина повернулась и положила ладони на мою грудь.

– Поможешь мне?

– Конечно! – я посмотрел на ее руки. – Что нужно?

– Нарежь мясо, только поперёк волокон. Я сейчас покажу, – она улыбнулась, мы встали около кухонного острова. Крис отрезала несколько слайсов и начала готовить салат, а я продолжил разбираться с мясом.

Запах свежего розмарина смешивался с ароматом лимонной заправки. За разговорами я решил открыть бутылку вина.

– Если что, тебе нежелательно пить алкоголь, – улыбнулась она.

– Я немного и только с тобой. Ты ведь сможешь оказать медицинскую помощь?

– Смогу и начну с искусственного дыхания, – она улыбнулась, чокнулась с моим бокалом и сделала глоток. Я тоже отпил и прошелся по ней взглядом. Она какая-то идеальная – умная, классная, веселая, сексуальная но для меня ли?

Оперившись боком на кухонный остров, я наблюдал вместе с ней как румянится мясо на сковороде.

– Поужинаем на террасе? – предложил я.

– Да. Бери салат, а я принесу стейки и вино.

После ужина я приглушил свет, и мы устроились на диване возле камина.

– Полгода назад я рассталась с парнем, – начала она, глядя на огонь. – До этого мы встречались два года. Все было чудесно. Он даже сделал мне предложение стать его женой и подарил очень дорогое кольцо. Но я спросила, откуда оно – у него не было столько денег. Он ответил, что заработал. Потом оказалось, что он вор. И в один день он исчез вместе с этим кольцом. Оставил мне проблемы с полицией. Перед переездом в Москву он нашел меня и умолял начать все сначала, но я отказала. Никогда не прощу лжи.

– У тебя до сих пор остались чувства к нему?

– Сначала было больно, но сейчас нет. Уже ничего нет. Можно мне узнать почему вы развелись с Викой?

От ее имени бросило в озноб.

– Я думал, ты уже нашла в интернете. Или обсудила на встрече с ней, – усмехнулся я и отпил из бокала.

– Я же жила в Европе. И у меня много работы. Да и вообще, я бы хотела это услышать от тебя, а не читать на новостных порталах или обсуждать с кем-то.

– Мы много лгали друг другу. И давай закроем эту тему. Пожалуйста, – мягко попросил я.

– Наверное, мне пора ехать домой.

– Уже поздно. Останься. Я покажу тебе спальню.

Она опустошила бокал и потянулась через меня, чтобы поставить его на столик. Наши губы разделяли несколько сантиметров. Кристина вдруг прижалась к моим. Я резко отстранился.

Она хотела что-то сказать, но я запечатал ее рот своим. Она пересела на меня, задирая длинное платье, и обвила шею. Сливаясь с ней в глубоком поцелуе, я ничего не чувствовал. Не хотел продолжения. Медленно прервался и посмотрел в ее глаза, пылающие страстью.

– Крис… – прошептал я. – Давай не будем спешить. Я не могу.

Какого черта я не могу заняться сексом? Простым сексом! Эта любовь сломала меня. Теперь я еще и импотент. Пиздец.

– Не можешь? – удивилась она. – Вроде я тебе лечила другой орган, – рассмеялась Кристина.

– Может на меня так действуют твои таблетки? – улыбнулся я.

– А может тебе мешают расслабиться чувства к другой? – наклонилась она ниже и прошептала в уголок губ.

– А может ты знаешь лекарство от них? – я легко наклонил голову и посмотрел на нее, убирая руки с ее талии.

– Медицина бессильна в таких вопросах. Или тебе просто надо хорошо повеселиться и забыться, – провела она ногтем по моей груди.

– Извини, но я, наверное, поторопился. Давай отмотаем минут на десять назад, разойдемся по комнатам и ляжем спать.

– Скучный! – рассмеялась она и слезла с меня. – Проводи меня в спальню.

Я показал Кристине комнату на первом этаже, одолжил свою футболку и поднялся к себе в спальню. Открыл ноутбук и решил доделать часть проекта.

Но все мои мысли занимала Вика. Что я должен отдать за то, чтобы она сейчас расхаживала в шелковой ночнушке по этому дому? Что?

Я зарывался в свои фантазии, а когда возвращался в реальность снова ощущал, как болит душа. Этот поцелуй с Кристиной… Я ничего не ощутил. Да хоть бы одна струна зашевелилась! Хотя бы член! Я не мог даже переспать с ней. Если бы на ее месте была Вика, я бы уже не остановился ни на долю секунды.

Обхватил пальцами виски и глубоко вздохнул от безысходности.

Мне надо пережить это время.

Пережить эти чувства.

Когда они закончатся?

Любовь действительно безгранична?

Доделал работу и рухнул на кровать. Лежал. Бессонница вернулась. Накинул махровый халат и вышел на балкон. Выпуская морозные клубы пара изо рта, глубоко дыша, я посмотрел на звездное небо и слабо улыбнулся. Воспоминания окутывали. Я выкурил сигарету и вернулся в постель. Удалось поспать пару часов.

Натягивая черную футболку, спустился на кухню и почувствовал аромат любимых сырников от Эльзы.

– Доброе утро! – улыбнулся я.

– Доброе! Ты плохо выглядишь. Опять бессонница?

– Нет, все хорошо. Крис спит? Надо позвать её к завтраку.

– Она еще час назад уехала, – Эльза поставила передо мной чашку черного кофе и оставила одного.

Десять дней, что оставались до Нового года, я работал дома. Плавал. Читал. Иногда болтал с Кристиной. И думал. Много думал. Даже снова разбил всю посуду. Эльза, наверное, уже устала ее заказывать.

Полина запланировала отметить праздник в Куршавеле. За день до этого мы с Никитой заехали за Кристиной и улетели. Мы с ней жили в разных номерах. Пока все отдыхали, я по полдня проводил время в номере один и работал. В это время Никита развлекал Кристину.

Мы вернулись через пять дней. Я постоянно хотел остаться один. Кажется, депрессия поглощала меня снова, я до сих пор не мог успокоиться и поверить, что Вика так поступила. Эта новость содрогнула все внутри меня. Даже несмотря на то, что я любил её.

Люблю.

Один раз я выбрался с Кристиной выпить кофе. Ирония судьбы,я встретил ее…

Перед Рождеством мне позвонил Руслан и предложил отметить праздник вместе с Марком. Мне было необходимо отвлечься. Я согласился.Хотя лучше бы этого не делал…

ВИКТОРИЯ

Лев последнее время был слишком занят. За это время мы общались только по телефону, но перед Новым годом он приехал с огромным букетом цветов, и мы провели целый день у меня дома.

Он играл с Арсением, а когда тетя забрала сына на прогулку, мы приготовили пиццу.

Бухнулись на диван, и я включила фильм «Ван Гог». Он положил руку мне на плечо, притянул к себе и поцеловал, постепенно углубляя поцелуй. Его рука медленно скользнула мне под футболку, а я сжала ее, пытаясь остановиться.

– Почему?

– Не могу. Я не готова, – быстро и с волнением произнесла я.

– Хорошо. Подожду еще, – улыбнулся он. – Уверен, что через год, два, двадцать два ты все-таки захочешь.

– Ты готов так долго ждать меня? – с восхищением удивилась я.

– Да.

– На что ты еще готов ради меня?

– На все, – он заглянул в глаза и поцеловал в краешек губ.

– Даже получить пулю в сердце?

– Хоть две.

– Тогда может принесешь сливочного мороженого с лепестками миндаля? – игриво улыбнулась я.

– Будет. Только не смотри без меня фильм, – он чмокнул в щеку, оделся и ушел.

Через полчаса он вернулся с пятью банками мороженого.

– Зачем так много?

– Чтобы не отвлекаться, если ты захочешь еще.

Он погладил меня по волосам и убрал их за спину. А я закрыла глаза и представила Покровского. Почувствовала дыхание Льва и распахнула веки. Мое сердце не стучало.

Не билось.

Не металось.

В очередной раз ничего из того, что происходит внутри меня при виде Игоря.

Он открыл мороженое, подхватил ложкой и поднес к моему рту. Я съела. Лев прикоснулся к губам.

– Сладкая, – облизнулся он.

Мы продолжили смотреть кино, и я незаметно для себя заснула на его плече. Когда открыла глаза в полутемной комнате, то услышала, как из спальни доносится разговор Инги с сыном. Льва рядом не было. Взяла телефон и прочитала сообщение – ему нужно было срочно лететь в Москву встретиться с отцом.

На следующий день тетя с энтузиазмом украшала елку, и заставила меня делать это вместе с ней. Я без энтузиазма ей помогла.

Меня не радовали все эти шарики-фонарики. Мигающие елки. Гирлянды. Новогоднего настроения не было. Я постоянно думала о последнем разговоре с Никитой.

Он действительно сможет все рассказать?

Никита не знал самой страшной правды о моем изнасиловании. И не должен узнать. Ее никто не должен узнать.

Чувства к Покровскому росли.

Неудержимо.

Мощно.

В один момент я уже хотела написать ему и договориться о встрече, но холодный разум напомнил: что дальше? Либо мы периодически будем видеться, стараться собрать все по кусочкам. Или эти попытки увенчаются новым крахом. Еще один я не переживу. Либо тот один процент моих сомнений может подтвердиться. Нет. Я отложила телефон.

Я тонула в бездне одиночества.

Пустоши любви. Представляла ее цветком, который пророс среди песчаных барханов и еле как выживает без воды под палящим знойным солнцем.

Новый год я отметила скромно в своей квартире. Мой сладкий мальчик уснул. После боя курантов я проводила тетю. Она уехала встретиться с подругой.

Я устроилась на кресле у панорамного окна и смотрела на заснеженный Финский залив, доедая оливье.

Илларионов отмечал праздник в особняке отца и собирался улетать в Париж, там намечались важные вечера. Он приглашал меня, но я отказалась. Я не любила показываться на людях.

Выбрала тень. И сама стала ею.

Никита написал мне поздравление в сообщении и упомянул, что улетел в Куршавель с семьей Разумовских, Игорем и Кристиной. Мое воображение заработало на полную мощь, вспыхивая кадрами их занятий любовью. Для него это всегда было просто, учитывая, что он снова переспал со Стеллой. Ревность оживала.

Слава Богу, позвонила Катарина и отвлекла от невыносимых мыслей, хороводом бегущих в моей голове. Она пригласила вместе провести Рождество. Я согласилась. Нужно немного развеяться. Но лучше бы я этого не делала…

Утром пятого января я прилетела с тетей и Арсением в Москву. Она тоже хотела встретиться со своими подругами. Мы заселились в отель в центре города. Днем я сидела с малышом, а к вечеру меня сменила тетя, и я поехала в торговый центр встретиться с Катариной.

Мы прогуливались по магазинам, смеялись, напокупали всяких новогодних безделушек, выпили по чашке кофе и пошли в детский магазин.

Катарина хотела купить Арсению подарок.

Мы уже подходили к магазину, как из него вышел он.

Покровский.

Мы столкнулись острыми взглядами, за ним вышла Кристина с пакетами.

– Я все-таки взяла этот костюмчик, – воскликнула она, а потом посмотрела на нас. – Вика, привет!

– Привет!

– С Новым годом! – радостно сказала она.

– Тебя тоже, – сдержанно ответила я.

– Зачем вам в детский магазин?

– Купить подарок для одной коллеги на работе, уходит в декрет после Рождества, – ответила Катарина, а я выдохнула.

– Кристина, нам пора, – он демонстративно взял ее за руку и потащил за с собой.

– Спишемся, – напоследок махнула она.

– Спасибо, – посмотрела я на подругу, а потом на удаляющийся силуэт Игоря. Во мне забурлил коктейль из сожаления и ревности.

– Да не за что. Поехали завтра на дачу вдвоем?

– Я не знаю. Я не люблю оставлять сына на ночь одного, – возразила я.

– Почему одного? С ним же Инга. Тебе надо развеяться.

– Я поговорю с тетей.

– Думаю, она тебе не откажет.

– А где Руслан?

– Он завтра планирует с Матвеем и Марком тусоваться. Может с ними Покровский тоже будет. Не знаю. Последнее время он вечно занят.

Предполагаю, кем он занят.

Но я сделала вид, что последние пару предложений меня не сильно волнуют.

После торгового центра мы заехали в отель. Катарина поиграла с Арсением. Мы договорились, что подруга заедет за мной днем.

На следующий день Каримова ждала меня на парковке около отеля.

– Мамочка скоро вернется! – промурлыкала я и сначала поцеловала ручку сына, а потом несколько раз его щечки. Обняла тетю, подхватила сумку, спустилась и села в машину к подруге.

Мы приехали на дачу к Катарине уже ближе к вечеру. Зашли во двор.

– Как давно я не была здесь, – ностальгически улыбнулась и взглядом врезалась в скамейку, где мы с Игорем почти два года назад сидели и любовались звездным небом.

– Да, с моего позапрошлого дня рождения, – она рылась в сумке в поиске ключей. – Где же они?

Вдруг ворота заскрипели и вошли Руслан, Марк и Игорь.

– Откуда вы здесь? —недовольно спросила Катарина.

– Солнце, я же написал, что мы поехали на дачу с парнями, – мягко ответил Руслан.

Подруга достала телефон. Покровский с Марком стояли позади Руслана, о чем-то общались и смеялись.

– Да, – взглянула на экран. – Видимо связи не было по пути.

– Катарина, отвези меня в Москву, – резко заявила я.

– Вика, – мы отошли в сторону на пару шагов, – там снегопад, ты же видела, мы и так простояли в пробке три часа. Давай я увезу тебя завтра с утра, когда почистят дороги.

– Пусть тогда уезжают они.

– Мы уже отпустили водителя и выпили виски, – Руслан шагнул к нам.

– Я не хочу оставаться с ним, – я выглянула из-за плеча мужа подруги, но Игоря и Марка уже не было.

– Они ушли готовить мясо, – он заметил мой взгляд. – Мы никому не помешаем.

– Вика, успокойся. Пошли в спальню, откроем вино и будем болтать.

– Я не могу, зная, что проведу ночь с ним в одном доме.

– Извини, я не знала, что так все получиться, – с сожалением произнесла Катарина.

– Дорогие мои, вы разбирайтесь, а мы продолжаем свою вечеринку, – улыбнулся Руслан и пошел в дом.

– Может, вам наоборот удастся поговорить.

– Не о чем, – отрицательно закачала головой я. – Его больше нет в моей жизни. Я вычеркнула его навсегда.

– Я поняла. Тема закрыта, – сказала Катарина. – Пошли в спальню.

Мы прошли в дальнюю комнату с огромной кроватью посередине и плазмой на стене напротив. Я поставила сумку.

– Схожу за бутылкой вина и пиццей.

– Хорошо, – я включила телевизор.

Через пять минут подруга прикатила журнальный стол, принесла и поставила на него два бокала, вино и еду.

– Как у тебя со Львом? – разливала она вино по бокалам.

– Общаемся. Я позволила поцеловать себя. Быть ближе. Но поняла, что не готова.

– Почему?

– Я не верю ему. Он настолько идеальный, что это меня порой отталкивает. А у вас как с Русланом?

– В последний месяц работы было очень много, мы встречались только ночью в кровати. А иногда он приходил, когда я уже спала. Его, наверное, заразил твой бывший муж, они слишком часто стали общаться, – хихикнула Катарина.

Я молча улыбнулась.

– Может, посмотрим фильм?

– Давай, – я подхватила бокал вина и кусок пиццы.

Катарина включила романтическую комедию, в которую я даже не вникала. Лишь делала вид, что смотрю, и мне весело. Хотя все мысли были о нем.

Мы допили бутылку. В дверь постучали.

– Милая, может присоединитесь к нам в гостиной? Мы пожарили мясо, – показалась голова Руслана из-за двери.

– Как скажет Вика, – улыбнулась она.

– Пойдем, – посмотрел Руслан на меня и сделал умоляющие глаза. Он всегда любил придуриваться, хотя был талантливым успешным дизайнером.

– Мы подумаем.

– Вика, пойдем. Повеселимся! Не укусит тебя никто, – растянулся в улыбке Руслан. – Давайте, вылезайте уже из норы и зажжем.

– Отстань от нее! – сквозь смех воскликнула Катарина.

– Куколки, вы такие скучные! – он сделал пару танцевальных движений руками в стиле тектоника, пытаясь нас развеселить, и подхватил меня за руку. – Вставай! Идем!

– Он не отстанет! – улыбнулась подруга. – Мы не надолго.

Я неохотно встала и поплелась за этой безумной парочкой.

Мы прошли в гостиную и сели за стол. Марк смеялся с Игорем и разливал виски. Руслан поставил передо мной и Катариной стейки, украшенные розмарином.

– Может, еще открыть бутылку вина? – спросил он.

– Да, открой, пожалуйста.

Руслан поставил два бокала и наполнил их.

– Спасибо, – Катарина притянула Руслана к себе и поцеловала в щеку, он улыбнулся и сел на другой стороне стола.

– С новым годом! – отсалютовал Марк, глядя на нас.

– С новым годом! – радостно ответила Катарина. Игорь игнорировал меня, а я украдкой поглядывала на него, пока Катарина что-нибудь рассказывала и перекидывалась фразочками с мужем или его друзьями.

Черная футболка сексуально обтягивала его торс.

Вика, не смотри!

И я начала переписку со Львом. Потом у Игоря зазвонил телефон, и он ответил.

– Да, Кристина, – и вышел.

– Прости, что так получилось. Я даже не представляю, что ты чувствуешь, когда видишь его, – с сочувствием произнесла подруга.

– Свое прошлое.

– Может, вам поговорить?

– Не надо. Он как раз успокоился.

– Но про Арсения придется сказать, либо это сделает Никита. А сейчас у тебя есть шанс.

– Пусть Никита сам говорит ему, а я не могу. Возможно, нужно еще время. Но я не знаю, сколько мне понадобиться.

Игорь до сих пор не вернулся, я допила вино.

– Пойду на улицу, немного подышу перед сном. Очень душно, – сказала я Катарине, забрала куртку из комнаты, вышла из дома и присела на скамейку. Посмотрела на небо, на ту же звезду, она была по-прежнему яркой, а наши отношения давно уже померкли.

– Смотри, какая яркая звезда, – я услышала низкий баритон. По спине проскользнул холодок.

– Как я была в твоей жизни, – тихо ответила я, тоже вспоминая тот беззаботный вечер. Он присел рядом, а я поднялась.

– Давно хотел тебе сказать, что знаю – твой дядя был заказчиком моего убийства.

Меня прибило обратно на край скамейки. Я молчала, слезы защипали мои глаза, и я неуверенно заглянула в его. Внутренности стягивало в крепкий узел.

– Он ведь поэтому застрелился? Да?

Мои руки задрожали, я засунула их в карманы и сжала в кулаки так, что ногти впились в ладони. Меня уносило в тот день, когда я себя похоронила заживо вместе с ним.

– Почему ты снова молчишь?

– Потому что мне нечего добавить, – едва произнесла я, стараясь сдержать себя и не разрыдаться. Я хотела уйти, но мои ноги стали такими тяжелыми, словно на каждую из них прицепили железные цепи и подвесили груз весом сто тонн. Погружаясь все больше в тот день, я смотрела в одну точку. Реальность быстро ускользала.

– Вика, что с тобой? – он наклонился и пристально посмотрел на меня.

Я не обращала внимания.

В ушах гудело.

В висках пульсировала тупая боль.

Сердце ускоряло ритм. Вновь я слышала в голове голос монстра, а потом как будто почувствовало его противное дыхание у себя на шее.

Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась, как будто это происходило снова.

– Вика, – услышала приглушенный голос и почувствовала, как Игорь обхватил мою голову и прижал к груди.

У меня не было сил сопротивляться, как тогда, в ту кошмарную ночь. Я захлебывалась от слез. Задыхалась.

Внезапно я услышала голос Катарины словно сквозь пелену.

– Вика, что случилось? – она присела рядом и погладила меня по спине. – Пойдем в дом?

Покровский неохотно разомкнул руки и отпустил меня. А я, немного успокоившись, безмолвно подчинилась Катарине. Мы прошли в спальню, я присела на кровать, вытирая слезы.

– Как ты, милая? Что случилось? Вы поругались?

Я попыталась вернуть себя в реальность и ответить на ее вопросы. Она встревоженно вглядывалась в мое лицо.

– Сумка, – прошептала я.

– Что там?

– Принеси пожалуйста.

Катарина встала, заглянула в шкаф и положила сумку мне на колени. Я дрожащими руками вытащила успокоительное.

– Воды.

– Конечно!

Через минуту она вернулась и протянула мне стакан. Я запила таблетку. Давно ко мне не возвращались приступы.

– Тебе легче?

– Да, уже лучше.

– Ты вернулась в тот день?

Я кивнула.

– У дверей сидит Игорь. Он ждет, когда ты успокоишься, хочет поговорить, – прошептала подруга.

– Я хочу уехать. Это была плохая идея приехать сюда.

– Мы не сможем. Это я виновата. Прости.

– Ты не знала. Скажи ему, чтобы он уходил дальше веселиться и пусть забудет о том, что произошло.

– Хорошо.

Катарина вышла, я слышала, как она передала ему все слово в слово.

– Я буду ждать ее. Буду сидеть под дверью хоть всю ночь, пока мы не поговорим.

Катарина вернулась и захлопнула дверь.

– Думаю, ты слышала.

– Пусть ждет. – Я легла на край кровати, поджала ноги и укрылась пледом. Таблетки подействовали, и я проспала до раннего утра. Медленно распахнула веки, потянулась, встала с постели, на цыпочках подошла к двери и тихонько распахнула ее. Покровский сидел на полу, опершись спиной на стену, сложив руки на колени и опустив голову. Я хотела пройти незамеченной, но он открыл глаза, протер их и посмотрел на меня.

– Вика… – прошептал он. – Ты в порядке?

– Да, но будет лучше, если ты выкинешь этот случай из памяти, – я уверенно прошла мимо него.

Не успела дойти до двери, как он аккуратно обхватил мое запястье, я обернулась, стараясь не прикасаться к нему. Но не получилось, и я снова оказалась в его объятиях. Наши грудные клетки соприкасались. Дыхание учащалось. Изумрудные глаза наполнял свет, разгоняя тьму в моем сердце.

Пожалуйста, пожалуйста беги отсюда, шептал мой разум. Ты же поклялась себе.

Но сердце убаюкивало его вибрациями любви.

Я собрала всю волю в кулак.

Последнюю волю.

Все остатки разума.

Оттолкнула его, он пошатнулся.

– Не смей трогать меня, приближаться ко мне. Пусть я буду даже при смерти, не нужно прикасаться ко мне. Не нужно помогать и успокаивать меня. Ты понял? – повысила я голос.

– Понял, – строго ответил он, прошел мимо меня, вышел на улицу и громко хлопнул дверью.

Я молодец.

Вдох-выдох.

Я справилась. Закрыла глаза, мысленно настраивая себя. Он не прикоснется ко мне.

Хотя когда он тепло обнял меня, где-то в темном уголке души будто зажглась спичка. Но она быстро прогорела, и сердце снова заполнила мгла.

– Вика… – тревожный голос подруги вывел меня из задумчивости.

– Доброе утро!

– Доброе утро! Давай позавтракаем, и я тебя увезу в аэропорт. Там вроде уже чистят дороги.

– Да. Хорошо.

После того, как выпили по чашке кофе, мы вышли из дома. Покровский стоял на террасе с парнями, держал сигарету и выдыхал клубы дыма. Впервые видела, чтобы он курил. Они общались, и Игорь старался не замечать меня.

– Руслан, доброе утро! – подошла Катарина к мужу. – Я отвезу Вику и буду ждать тебя дома.

– Хорошо, – он поцеловал ее в щеку.

– Вика, пока! – помахал мне Руслан, и за ним Марк.

– Пока!

Мы сели в машину и выехали из двора. Я обернулась и увидела, как к дому подъехал мерседес, в него сел Покровский и поехал за нами по проселочной дороге. Но вдруг его автомобиль обогнал наш и остановился. Катарина тоже затормозила. Игорь вышел, подошел быстрыми шагами и открыл мою дверь.

– Выходи, – приказным тоном произнес он.

– Ты с ума сошел? – вспыхнула я.

– Выходи!

– Игорь, уезжай, – повысила голос Катарина.

Я вышла и с недоумением посмотрела на него, разведя руками.

– Я не понимаю, почему ты ведешь себя так, будто только я один виноват в том, что случилось между нами. Я не понимаю, почему ты не позвонила мне и не сообщила, что беременна? Я не понимаю, зачем ты вообще сделала аборт? Почему ты одна приняла это решение? Да, я вспылил, признаю. Да, я лгал, не снимаю с себя вины и могу попросить за это прощения еще миллион раз. Но ты знала о том вранье, что выстроили вокруг нас, и тоже могла признаться. Могла прийти и сказать, что твой дядя стрелял в меня. И эти гребаные акции, черт их побери! – он пнул заледенелый комок снега.

– Остановись! Прошу! – закричала я.

– Да, все, все … остановился! – он резко приподнял руки перед собой. – Ты постоянно молчишь! Ты могла бы извиниться за свою ложь, как минимум.

Он пристально вглядывался в мое лицо, а я старалась не терять самообладание. Я не разрушу свою клятву.

– Игорь, смирись. Все в прошлом. Если тебя это утешит, то извини. И пожалуйста, больше не стой у меня на пути. У тебя ведь есть девушка. Надеюсь, ты не повторишь предыдущих ошибок, – произнесла я жёстко и на одном дыхании, изо всех сил стараясь скрыть волнение, которое, казалось вот-вот снесёт меня.

– Это у тебя есть Илларионов.

– Да! И я с ним очень счастлива, – уверенна соврала я, фальшиво улыбнулась и вернулась в машину, и Катарина нажала на педаль газа.

ИГОРЬ

– Да! И я с ним очень счастлива!

Она уехала. Так просто уехала.

Оставила меня в недоумении.

Игорь, остановись, ты надеялся получить шанс.

Их больше нет.

Ни одного.

Эта женщина сделала все, чтобы навсегда закончить отношения. Она даже сделала аборт. Хотя я до сих пор верил в это с трудом.

Сел в машину и кулаком врезал по переднему сиденью.

Еще раз.. И еще…

Зачем я успокаивал ее? Зачем сидел у нее под дверью? Думал, мы спокойно поговорим. Придурок.

Гребаные чувства. Они подкидывают меня до потолка, но я каждый раз больно ударяюсь об пол, когда она отталкивает меня.

Когда спросил про дядю, и она разрыдалась на моем плече, я действительно думал, что она откроется мне.

Нет.

Я полный идиот, что до сих пор надеюсь на ее откровенность. Ведь ворошить прошлое больше не имеет никакого смысла.

Прошло полтора года.

А ощущения, что все случилось вчера.

Сердце бешено стучало.

Алкоголь или антидепрессант? Чем унять душевную боль? Боль, которая вонзает тысячи игл разом. Нет. Миллионы игл. Я снова расчувствовался и разрыдался.

Я устал.

Я выжат.

Я никогда не был настолько психологически уничтожен.

Полностью сломлен этими чувствами к ней. Опять.

Всю ночь я сходил с ума, просматривал наши фотографии, в голове звучал ее голос.

Её смех.

Её стоны…

Я не мог заглушить свои мысли ни громкой музыкой, ни алкоголем…

Это начиналось снова… Я закрыл глаза и зажал руками уши. Все как с Полиной, когда я потерял ее.

Я не выдержал и выпил двойную дозу антидепрессантов.

Похер.

Я больше не мог жить в этом кошмаре и игнорировать то, как сердце рушило мою гордость.

Оно, черт побери, разрушало меня.

Меняло.

Я готов был вечность спать у той двери на полу лишь бы мы поговорили открыто. Готов был приползти к ней на коленях.

Я? На коленях?

Но это бессмысленно.

«Бессмысленно…» – отозвалось последнее слово, и я наконец-то уснул.

Очнулся, в спальне было темно. Я проспал сутки. Голова гудела. На телефоне тысяча пропущенных звонков. Партнеры. Кристина. Марк. Никита. Ксения. Я перезвонил ассистентке.

– Говори.

– Вы завтра улетаете в Дубай. Сегодня доставят костюмы, и я завезу документы.

– Ок. Что-то еще?

– Еще насчет премии. После церемонии вручения вас с партнерами приглашают на интервью. Соглашаться?

– Да.

– Точно? Ведь там будут личные вопросы.

– Ок. Без разницы, – равнодушно бросил я и отключился.

Я еле оторвал голову от подушки, принял душ и неохотно поел. В разбитом состоянии заставил себя сесть за работу.

ВИКТОРИЯ

Пребывая в мыслях о нем, я села в машину к Катарине. Не могла выкинуть его слова из головы. Каждая наша встреча была невыносимо сложной для меня. Любовь и ненависть разрывали. Знаете, когда хочется броситься в объятия, но понимаешь, что это снова станет роковой ошибкой. Как тогда я крикнула «Заткнись!» и прижалась к его губам. Сначала горела от любви, а потом от боли в дьявольском огне.

Заживо.

Это тяжело. Очень.

Мучиться. Изнывать.

Каждый день.

Но я верю, что когда-нибудь чувства осядут. Приютятся на том глубоком беспросветном дне, где покоятся моя душа и сердце. Нужно подождать.

Еще немного…

Вернувшись в номер, подкралась к кроватке на цыпочках. Мой ангел спал, а Инга сидела в углу у окна и смотрела в экран телефона.

– Тетя, – прошептала я.

– Привет, дорогая! – она отложила гаджет, и мы сели за круглый стол. – Развеялась?

– Я снова встретилась с Покровским, и у меня неожиданно случился приступ панической атаки, я разрыдалась у него на плече. Представляешь?

– Тяжело тебе, девочка моя. Может, тебе ему во всем признаться? Откровенно поговорить? Я знаю, что это не просто.

– Я ему сказала, что счастлива со Львом, чтобы еще раз отрезать все. Почему он не оставляет попыток?

– Может, потому что ты до сих пор небезразлична ему? Поговори. Зачем ты мучаешься? Прости его. Прости себя и его.

– Не могу. Я всю жизнь закрывала глаза и жила в розовых очках. Влад, который мне изменял столько лет. Дядя, который играл со мной в игры. Игорь… Сколько раз он нагло лгал мне? Я ведь заслуживаю счастья? Правда?

– Конечно, заслуживаешь дорогая. Ты столько пережила.

– Я до сих пор вытаскиваю осколки из своего сердца, – слезы защипали глаза.

– Если тебе тяжело, может, снова начать ходить к психотерапевту?

– Нет, мне тяжело от обид, боли, которую мы причинили друг другу. Я стараюсь забыть его, но он постоянно на виду. А еще, на днях я столкнулась с ним, когда он выходил со своей девушкой из детского магазина.

– О чем ты подумала?

– Может быть, они выбирали подарок кому-то, а может Кристина беременна. Знаешь, я хочу, чтобы он был счастлив.

– Ты правда хочешь этого?

– Наверное. И я со Львом, – устало выдохнула я и закрыла лицо руками. – Наконец-то мы завтра улетим обратно.

Через неделю Лев приехал ко мне домой и вручил целую гору подарков.

– Я не знал, что ты любишь! – воскликнул он.

– И решил скупить все, – улыбнулась я.

– Надеюсь, хоть с одним я угадал, и тебе понравится, – он притянул меня ближе к себе и поцеловал. – Может, ты хочешь меня отблагодарить?

– Тише, Арсений спит, – полушепотом сказала я.

– Ты же писала, что скучала, – поцеловал он еще раз.

– Да, скучала, – неуверенно ответила я, кусая нижнюю губу.

– Покровский же успокоился? – он присел на стул, я хотела сесть рядом, но он обхватил меня за запястье, и я опустилась к нему на колени.

– Вроде да.

– Все хорошо? – его ладонь заскользила по моей спине ниже.

– Все хорошо, – повторила я.

– Выходи за меня замуж, – он нежно провел большим пальцем по подбородку и встретился со мной взглядом. В его голубых глазах порой я улавливала холод, хотя его действия были совершенно иными. Мне хотелось ему верить, но интуиция подсказывала, что не нужно.

– Так просто? – удивилась я, улыбаясь.

– Почему бы и нет? Вика, я так хочу тебя, – он прижался носом к моей шее и нежно поцеловал. – Я устрою тебе самую волшебную ночь. Хочу целовать тебя. Быть рядом. Всю жизнь.

– Ты слишком торопишься.

– Может, ты слишком медлишь?

– Давай оставим все как есть.

– Хорошо, принцесса. Пока оставим так… – тяжело вздохнул он и сухо улыбнулся.

– Что означает твоя татуировка? – я, едва касаясь, подушечками пальцев медленно провела по контуру тату на его шее. У него по кругу была выбита картинка нотного стана.

– Расскажу, если пойдешь со мной на премию. Это очень важно.

– Ты же знаешь, я не люблю все эти мероприятия. Да и не хочу оставлять Арсения. Тем более, ему в последнее время нездоровится.

– Премия будет проходить в Питере. Нам нужно туда прийти вместе.

– Ты справишься сам! К тому же, я не хочу больше пересекаться с твоим другом.

– Этот раз будет последним. Обещаю. Это важно.

– Я подумаю.

– Пожалуйста, прими приглашение. Ради меня, – он сложил ладони перед с собой, умоляя меня.

– Церемония пройдет в Питере? – я раздвинула губы в снисходительной улыбке.

– Да. А потом я уйду из компании.

– Почему?

– Ради тебя.

Я застенчиво улыбнулась и обвила его шею руками.

– Правда? – прошептала на ухо.

– Конечно, правда. И завтра приглашаю тебя на свидание.

– Куда мы пойдем? – с изумлением спросила я.

– На концерт симфонического оркестра, – радостно ответил он.

– Я всегда хотела туда сходить. Как ты узнал? – я заглянула в его небесные глаза, в которых неизменно видела искру холода. Но несмотря на свои внутренние ощущения пробовала поверить в его искреннюю симпатию ко мне.

– Сам люблю такое. И подумал, что ты тоже.

– Спасибо, – я неуверенно прикоснулась к его губам, а он положил руку на затылок и смелее прижал меня, переплетая наши языки. Во мне не было ни чувств, ни трепета. Ни одной вибрации или тепла внизу живота.

Снова. Ничего.

Полная пустота.

Почему? Почему я не могу влюбиться в другого мужчину? Я даже не могу представить Покровского на его месте. С ним было все иначе. По-другому.

– Мне пора. Завтра заеду за тобой в шесть вечера, – он посмотрел на меня и погладил по щеке. Я поднялась с его колен, он тоже встал, и я проводила его к выходу.

После симфонического концерта и ужина мы сели в его машину.

– Куда едем? Ты везешь меня домой другой дорогой?

– Тебя ждет еще один сюрприз, – взял он мою руку и поцеловал.

– Что ты задумал? – игриво прищурилась я.

– Мне кажется, тебе должно понравиться.

Машина остановилась на подземной парковке, и мы поднялись на последний этаж небоскреба.

– Проходи, – он открыл дверь и взмахнул рукой, чтобы я вошла первой. Огромный коридор, в конце которого виднелась гостиная с панорамной стеной и видом на город. Он помог мне снять пальто. Я скинула сапоги и неуверенно прошла дальше. Лев следовал за мной.

– Смелее, – вполголоса произнес он, подбадривая меня.

Приглушенный свет. На полу лепестки красных роз. В центре комнаты стоял круглый мраморный стол. На нём – серебристое ведро со льдом и бутылка шампанского. Хрустальные бокалы. Кругом вазы с цветами.

Романтичная обстановка.

Любая бы на моем месте обрадовалась и завизжала от счастья, но не я. Я сдержанно улыбалась, прикрывая нарастающее напряжение. Понимала, что он хочет большего. И это логично, что он ждет близости со мной спустя столько месяцев общения. За это время он всегда вел себя с уважением к моим интересам. Но страхи и чувства к Игорю овладели мной и не давали зайти дальше поцелуев. Да и моя интуиция шептала о том, что не следует доверять Льву. Но может, это просто мои предрассудки из прошлого?

– Тебе нравится? – полушепотом спросил он.

– Да. Очень красиво, – тихо ответила я, подходя к окну. Лев открыл шампанское, разлил по бокалам и, приблизившись, протянул мне один.

– Ты красивее, – он большим пальцем едва ощутимо провел по краю нижней губы и сделал глоток. Я тоже.

– Может, потанцуем? – он вытащил телефон из кармана брюк, и из стереосистемы полилась медленная мелодия.

– Хотела поговорить с тобой.

– Я тоже, – он нежно поцеловал меня в плечо, скользнул ладонью по талии. Я поймала его руку и аккуратно убрала.

– Ты хочешь поиграть со мной? – соблазнительно спросил он.

– О чем ты хотел поговорить? – я сосредоточилась на вопросе, не обращая внимание на его флирт, желая поскорее уйти отсюда. Я знала, чего он хочет, но не могла дать ему этого. На этом мы должны остановиться. Расстаться.

Поставить точку.

«Не получиться!» – бесконечное количество раз шептали сердце и разум.

– Секунду, – он засунул руку в карман и вытащил красную бархатную коробочку. – Вика, – открыл ее передо мной, внутри сияло кольцом с впечатляющим бриллиантом. – Хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я окаменела. Неожиданно.

– У нас ничего не получится, – с грустью прошептала я.

– Ты уверена?

– Да.

– Почему? Ты до сих пор любишь Покровского?

– Люблю, как бы не пыталась затушить чувства. Но я предпочту остаться одна. Не могу. Прости, Лев. Но у нас ничего не получится, как бы я не старалась проникнуться тобой. Все мои чувства с ним. Они принадлежат ему.

– Значит, пойдем другим путем, – он изменился в выражении лица. Стал более серьезным. От того дружелюбного и милого выражения лица не осталось и следа.

– Каким? – растерянно спросила я.

– Дорогая, присядь, – он одним движением пододвинул стул, и я опустилась на край. Лев сел напротив меня, закинул ногу на ногу. – У нас действительно ничего не получится. И я очень рад этому! Чувства – это прекрасно.

– Правда? – недоверчиво сузила глаза я.

– Конечно. Только тебе придется еще немного поиграть.

– Поиграть?

– Ты думаешь, я бы действительно стал ждать любви от тебя столько времени и согласился быть просто другом?

– Но когда мужчина искренне относится, наверное… – неуверенно начала я.

– Может быть. Но ты поняла, к какому миру принадлежишь, когда стала любовью всей жизни Покровского? Никому нельзя доверять.

Моя интуиция меня не подвела. И ни черта это не предрассудки.

– Чего ты хочешь?

– Я думал не дождусь этого вопроса, а буду отвечать на твои сопливые чувства. Ты должна будешь поиграть в мою невесту. Совсем немного. Мне надо доделать дела.

– Я не буду.

– Будешь! – твердо ответил он с каменным выражением лица, скинул ногу и наклонился. – Будешь слушать и делать то, что говорю я!

– Не буду, – повторила его действия. Наши лица находились в пяти сантиметрах друг от друга. Он смотрел на меня холодными голубыми глазами. Одним взглядом можно было заморозить, превратить в ледяную статую.

– Будешь!

– Не бу-ду! —повторила по слогам и хотела встать, но он крепко схватил меня за запястье, дернул. Я села обратно.

– Сядь! – прикрикнул он. – Ты сделаешь все, что я скажу. Иначе упеку Покровского за решетку. У меня есть одни интересные документы. Точнее, два разных экземпляра. Один посадит его, а второй поможет этого избежать.

– Ты блефуешь! Я знаю, как кропотливо он относится к своей работе. У него не может быть ошибок.

– В больнице он был в депрессии и особо не вчитывался, что подписывал. А подписал он оба варианта.

– Я поговорю с ним. Ты врешь.

– Поговоришь? Рано разговаривать. Ты должна сделать все, что скажу я. Но для начала, посмотри на самое интересное. Первый вариант документов с комментариями от моего юриста. Можешь сама проверить все статьи и удостовериться, что я не лгу. А вот ты… – растянул ядовитую улыбку, – всем же известно, как ты подорвала его доверие тем, что скрывала акции от него. И это были всего лишь пять несчастных процентов, а представь, что будет, если он лишится свободы и компании. Уверен, его уже никакая любовь не остановит. Он уничтожит тебя. А с твоим сыном будет сидеть чужая женщина. Поэтому в твоих интересах пока обо всем молчать.

– Вышли мне документы.

– Конечно. Только сначала первый вариант. Никому их не показывай. И молчи.

– И что дальше?

– На премии мы объявим о свадьбе. Остальное узнаешь позже, не торопи события.

– Зачем ты сейчас мне об этом рассказал?

– Я думал, ты ответишь мне взаимностью. Но понял, что больше нельзя ждать. Надо действовать быстрее.

– Когда ты добьешься своей цели, не знаю пока какой, отдашь мне все документы?

– Конечно. И даже расскажу о них Игорю. Впрочем, скоро все всё узнают.

Я молча встала. Ненавидела его. Себя. Опять попалась в паутину лжи. Я ведь так старалась держаться от всего этого дерьма, от лживого прогнившего мира подальше. Так хотела забыть его и поверить в другого мужчину. А теперь я снова марионетка в чужой игре. Я хотела простого счастья. Хоть ненадолго почувствовать что-то.

Тепло.

Заботу.

Любовь.

– Про сына тоже пока держи язык за зубами. Увидимся на церемонии награждения.

Игры. Снова гребаная игра. Все возвращается бумерангом. И сейчас я должна помочь тому, любовь к которому переполняет меня.

Он моя слабость. Слабость, которая должна сделать меня сильной.

Аномалия любви.

Я вызвала такси, мне хотелось убраться подальше от Льва.

Дура, Вика. Какая же ты дура.

Вытирая слезы, и укутываясь глубже в пальто, я села в машину. Прислонившись виском к холодному стеклу, думала, как можно быстрее все решить. Мне надо поговорить с Игорем. Он не допустит того, что задумал Лев.

Не успела я доехать до дома, как мне позвонил Лев.

– Дорогая, забыл сказать. Твой телефон на прослушке, и за тобой следят, – черный кроссовер на парковке моргнул фарами. – И еще, если что-то пойдет не по моему плану, ты пожалеешь. Например, с прогулки твоя тетя вернется без Арсения.

– Сволочь! – злобно выпалила я.

– Ты поняла?

– Поняла, – процедила сквозь зубы.

На мое сердце повесили еще один груз. Я словно титан Атлас, который держит небесный свод на своих плечах. Мне нужно было выплеснуть накопившиеся эмоции. Слезы. Не хотела заходить в квартиру, чтобы рыданиями не разбудить Арсения и не тревожить тетю. Я прошла во двор, села на качели и расплакалась.

За день до мероприятия Лев прислал мне фото документов. Я в этом не разбиралась и решила, что если у меня получится, то завтра при встрече обращусь за помощью к Никите.

На церемонию награждения надела черное длинное платье с открытой спиной, но закрытым декольте. Шелковое. Струящееся. Последний год я носила темные вещи.

Посмотрела еще раз в зеркало и спустилась к машине Льва. Мы перекинулись сухими приветствиями и молча доехали до здания.

Перед тем как выходить, Илларионов обхватил мое запястье и твердо напомнил.

– Везде будут журналисты. Камеры. Улыбайся. И не вздумай сказать лишнего. Везде поддерживай меня. Мы должны произвести впечатление идеальной любящей пары.

– Поверь, опыт есть, – ехидно усмехнулась я.

– Точно. Я и забыл.

Водитель открыл дверь. Лев взял меня за руку, и мы пошли, пробираясь сквозь вспышки по лестнице ко входу. Илларионову задавали вопросы, но он только улыбался и никому ничего не отвечал. Войдя в здание, на ходу скинули верхнюю одежду и отдали его помощнице. Пересекая холл, попутно останавливаясь и приветствуя знакомых, мы подошли к Марку, Полине и Никите. Лев обменялся с мужчинами рукопожатиями и положил ладонь на мою талию. Полина небрежно окинула меня взглядом.

– Не вижу важной фигуры среди нас, – ухмыльнулся он, намекая на Покровского.

– Наверное, задерживается.

Я облегченно выдохнула. Лев принес по бокалу шампанского. Сделав пару глотков, мы прошли на фотосессию и после нее на церемонию. Просторный зал был красиво оформлен. Мигали яркие огни. Софиты. Цветы. Круглые столы ломились от закусок. Мягкие светлые кресла. Большая высокая сцена. Мы опустились за стол в первом ряду.

– Церемония начнется через десять минут, – посмотрел на часы Марк. – Надо позвонить Игорю, – достал телефон из пиджака и вышел. Полина сидела и сдержанно улыбалась. Мне было сложно находиться в этом обществе.

Когда все закончится?

Я хочу уехать домой, лечь рядом с сыном, с моим сладким мальчиком, от одного взгляда на которого мое сердце растекается от нежности, плавится словно воск на огне, а я растворяюсь, забывая тревоги.

Вернулся Марк и сказал, что Игорь появится позднее. Прошла уже половина вечера, награждали лучшие компании в других отраслях. Я пила шампанское и не притронулась ни к одному блюду.

– Скучаешь по любимому? – с издевкой спросил Лев, наклоняясь к моему уху.

– Да, ты же меня не развлекаешь, – саркастично ответила я.

– Можем проехать ко мне в номер после вечера, или твоя никчемная любовь не позволит стать плохой девочкой? – он положил ладонь на мое бедро и начал сжимать. Заметила, как Никита скользнул взглядом и приподнял уголок рта. Я обхватила запястье и скинула руку Илларионова. Он ее переложил на спинку моего кресла.

– Больше не делай так, – прошептала я.

– А то что?

– Я уйду.

– Напугала, – небрежно бросил он и приподнял уголок губ.

Вдруг по правую руку от Илларионова опустился он.

Покровский.

Шлейф его парфюма обволакивал мои ноздри, отбрасывая в иллюзорный мир, в котором я могла забываться часами. Лев развернулся к нему и завел беседу. А я наконец расслабилась, допила шампанское и откинулась назад.

– Все нормально? – спросил Никита.

– После церемонии нам нужно встретиться в тихом месте.

– Что-то случилось?

– Я тебе отдам конверт. Дома прочитаешь, – прошептала на ухо.

– Хорошо.

Объявили компанию и имя Покровского. Он с Марком поднялся на сцену. Игорь был как всегда одет с иголочки. Черный костюм, белая рубашка, но без галстука. В софитах он выглядел блестяще. Потрясающе. Улыбался, но взгляд был грустным. Очень грустным.

Темный. Мутный. Без единой искры.

Я не сводила с него глаз. Сколько бы времени не прошло… Магнетизм, невероятная сила притяжения жили во мне.

Я пожалела, что упустила тот момент на даче Катарины. Надо было ему признаться. Если бы я только знала, что станет еще хуже. Очарованная им, я не слышала, что он говорил. Мою руку под столом взял Илларионов именно в тот момент, когда садился Игорь. Он мельком увидел это и сделал равнодушный вид. Может и вправду?

– Поздравляю! – воскликнул Лев. – Очень рад за тебя.

Официанты налили шампанское, и мужчины чокнулись бокалами.

Я аккуратно убрала руку пока Лев был увлечен беседой. Никита вышел, а минуту спустя за ним пошла и я. Он шел по коридору, я, оглядываясь по сторонам, следовала за ним. Он открыл дверь уборной, я вытащила из сумки конверт. В конверте лежали флешка и письмо, в котором я все написала про шантаж Льва. На пороге передала ему и зашла в женский туалет. Я нервничала. Глубоко дышала. Надеюсь, никто ничего не увидел. Когда я успокоилась, вернулась в зал. За столом сидел только Никита.

– Где все?

– Полина встретила знакомую, и они вышли, а Марк, Лев и Игорь отошли обсудить рабочие вопросы, – не поднимал он взгляда на меня, а пялился в экран телефона.

– Я пройдусь.

Решила подняться этажом выше подальше от толпы. Некоторые личности помнили, что я бывшая жена Покровского, а теперь нахожусь в отношениях с его другом, и их косые взгляды трудно было игнорировать.

Я ушла вглубь по коридору к окну, музыка играла отдаленно. Так спокойнее.

Вдруг дверь кабинета рядом приоткрылась, и полоска света пролилась на пол. Я зашла за угол, услышала мужские голоса. Льва и Игоря. Я ни с кем и никогда не спутаю его. Прижалась лопатками к стене.

– Я хочу тебя предупредить перед интервью, чтобы не было неожиданностей…Вика согласилась стать моей женой.

– Хорошо, – твердо отрезал Игорь. – Только предупреждаю, если с ее головы упадет хоть волос, или я увижу на ее глазах хоть слезинку, ты пожалеешь об этом!

Я прижала ладонь к губам. Внутри разливалось тепло.Зачем он это говорит?

– Не переживай, ее слезы были только из-за тебя, – ответил Лев.

– Надеюсь, ей понравился симфонический концерт.

– Да, очень. Вовремя тебе подарили билеты, и ты не смог пойти на него с Разумовскими.

– Ты знаешь, что я решал вопросы в Эмиратах.

– Да, да! Кстати, ты сегодня прилетел?

– Да, поэтому опоздал.

– Как все прошло?

– Скоро подпишем контракт.

Я на цыпочках пошла обратно по коридору, прибавляя шаг. Метнулась вниз. Подхватила шампанское у мимо проходящего официанта и выпила залпом.

Конечно! Какая же я наивная! Только Игорь знал, что я давно мечтала сходить на него. Нет никаких совпадений!

– Идем? – взял меня за руку Лев, а я вздрогнула и вернулась в реальность.

– Куда?

– На интервью пригласили.

– Ты мне не рассказывал про интервью.

– Да? В любом случае, улыбаешься и соглашаешься. Поняла меня?

– Хорошо, – покладисто ответила я. Мне нужно что-то изменить.

– Не переживай, ответим на пару вопросов, и я отвезу тебя домой, – он обхватил мою талию, и я натянуто улыбнулась.

ИГОРЬ

– Надеюсь, ты запомнил, что я сказал про Вику, – напомнил я, стоя на пороге кабинета.

– Конечно. Идем, нас уже ждут внизу на интервью, – ехидно улыбнулся Лев.

Когда я вышел за ним, по ноздрям ударил знакомый до боли шлейф цветочного аромата Вики. Я приостановился.

Она была здесь или это снова мои галлюцинации?

– Ну, ты где там?

– Иду, – быстро ответил я, прогоняя задумчивость.

Я вошел в студию, рядом со мной на диван сели Марк с Полиной, а по другую сторону присоединились Лев и Виктория.

Она фальшиво улыбалась. Глаза грустные. Растеряна.

Я специально опоздал на мероприятие. Если бы не это интервью, я получил бы эту награду и сразу улетел обратно в Москву. Мне было трудно сдерживать проносившиеся вихри чувств, глядя на них вместе.

Все возвращалось бумерангом.

Я солгал о задачке со звездочкой, она об акциях.

Я якобы переспал с Миленой и чуть не женился на ней. Теперь вижу Вику с другим.

Я подстроил встречу с Владом, и она потеряла ребенка. Я тоже потерял, когда она сделала аборт.

Журналисты задавали вопросы. Мы отвечали по очереди. Но боковым зрением я видел, что Вика заскучала, хотя старалась мило улыбаться.

Не думай о ней.

Ее здесь нет.

Внутренняя борьба не прекращалась.

Сквозь мысли я услышал вопрос, адресованный Льву.

– Лев, вы встречаетесь с бывшей женой Игоря Покровского, вашего друга и партнера?

– Да, и могу официально заявить, что скоро будем готовить приглашения на свадьбу.

ВИКТОРИЯ

– Только когда я соглашусь, – решительно заявила я, а Лев крепко сжал мою руку до боли. Хруста костяшек пальцев.

– Что это значит? Вы еще думаете? – нахмурилась журналистка, и по залу прокатился гул приглушённых перешёптываний.

Лев шепнул на ухо имя моего сына. В горле пересохло. Игорь переводил недоумевающий взгляд то на меня, то на друга. Илларионов раздвинул губы в улыбке.

– Виктория?

– Я еще думаю…

– Дорогая, может ты ответишь прямо сейчас еще раз, – вежливо спросил Лев, по-прежнему больно сжимая руку. – Ты ведь выйдешь за меня замуж?

– Конечно, дорогой, выйду, – с притворной улыбкой ответила я, а он наклонился и поцеловал меня. Вокруг раздались аплодисменты. Сквозь этот маскарад я приоткрыла глаза и увидела как Игорь снял микрофон с пиджака, небрежно бросил его на стол и направился к дверям. Сердце в груди выталкивало ребра.

Вырывалось.

Трескалось.

Дрожало.

Эмоциональный всплеск. Я не справилась. Не смогла подавить этот мощный импульс. Резко оттолкнула Льва и рванула за Игорем. Зачем я побежала? Я сильно рискую. Чем больше я отрицаю чувства, тем они сильнее растут.

Я вылетела на улицу в тонком шелковом платье, но не чувствовала холода. Жар растекался по моему телу. Сердце пылало, выбрасывая языки пламени словно дракон, извергающий огонь и сжигающий все на своим пути.

Адреналин бил по каждой клетке.

Пульс зашкаливал.

Он уже сел в машину, и собирался уезжать. Я стукнула ладонью по стеклу. Авто резко остановилось и вышел Игорь.

– Что? Что ты хотела? Ты разнесла весь мой мир в щепки и сожгла дотла. Что ты хочешь еще сказать? Что? – выпалил он.

– Я не делала….

– Вика! – рявкнул Лев, Игорь перевел взгляд, я посмотрела на него и вернула взгляд обратно.

– Зачем ты бежишь за мной? Забыли отдать пригласительный? У меня не осталось сил делать вид, что ты безразлична мне. Сколько можно стрелять по моему сердцу? Ты выходишь замуж за моего друга. Ты сделала аборт. Ты счастлива. Счастлива же? Я рад. Или что, ты снова хочешь извинений от меня? – на одном дыхании произнес он.

Тут нас окружили охранники. Журналисты. Вспышки камер. Выкрикивали вопросы. Шум. Гам. Полная неразбериха.

– Пожалуйста, хватит. Хватит разговоров. Достаточно! – с каждым словом повышал голос Покровский.

– Их действительно достаточно, – твердо и громко сказал Лев, а Игорь подошел к автомобилю.

– Почему ты не дал мне договорить? Какого черта ты встрял в наш разговор? – крикнула я, делая шаг навстречу Илларионову, и вдруг почувствовала на плечах пальто. Я растерялась, обернулась, а машина тронулась с места.

Игорь оставил мне свое пальто.

Он опять позаботился обо мне.

– Ты, крошка, забылась, – Илларионов подошел ко мне и произнес около уха. – Держи свои чувства при себе.

– Вика, что случилось? – подошел Никита, сзади него с охраной протискивались сквозь толпу Марк и Полина.

Слова застряли в горле. Перехватило дыхание. Я провожала машину взглядом и куталась в его пальто.

Лев взял меня за руку и потащил за с собой. Мы обошли здание и остановились где-то на парковке. Илларионов позвонил и распорядился, куда подъехать за нами.

Я бухнулась на край скамейке, выпуская клубы морозного пара. Только сейчас я ощутила, что на улице было очень холодно. Протиснула руки в рукава пальто и глубже укуталась в него.

– Какого черта ты устроила? – гаркнул он, нависая надо мной. Я подняла глаза и заглянула в его голубые безжизненные кристаллы. Он что-то говорил, орал, тряс меня за плечи. Но я была окутана своими чувствами.

Разочарование.

Отчаяние.

Пустота.

– Вот вы где, – вывел меня из задумчивости голос Никиты.

– Телефон Игоря недоступен. А где твой мобильный?

– Наверное, сумка осталась внутри, – рассеяно ответила я. В голове творился полный беспорядок.

– Что-то случилось?

– Мне только что звонила твоя тетя, у Арсения поднялась температура.

– Снова? – нахмурилась я.

– Да.

На этот раз я разрыдалась. Прижала ладони к лицу, опираясь локтями о колени.

– Я схожу за твоими вещами.

– Садись в машину, – приказал Лев.

– Моя сумка? – сквозь всхлипы спросила я.

– Заберу. Живо в машину, – прикрикнул он.

Водитель открыл для меня заднюю дверь, и я неохотно села. Лев выкурил сигарету, как раз подошел Никита. Они о чем-то поговорили. Илларионов забрал у него сумку. Когда сел рядом, небрежно кинул ее мне на колени.

Поднялась перегородка от водителя.

– Ты понимаешь, что выставила меня идиотом? Да и себя тоже. Выходишь замуж за одного, а бежишь за другим, – с металлом в голосе сказал он и добавил: – Если еще раз подобное повторится, я сделаю то, что обещал. Ты поняла?

Я молчала.

– Ты поняла? – прикрикнул он и ударил кулаком по консоли.

– Поняла, – процедила я сквозь зубы.

Он высадил меня у подъезда. Сил не оставалось ни на что. Душевная боль отравляла.

Парализовала.

Я чувствовала себя беспомощной. Тихонько повернула ключ и на цыпочках вошла.

– Девочка моя! Я не хотела тебя тревожить и сначала сама сбила температуру, – встретила меня тетя, я скинула обувь.

– Как он?

– Только что уснул. Температура немного опустилась. Позвонила педиатру. Завтра ранним утром на прием.

– Спасибо, тетя, спасибо… – я обняла ее и разрыдалась.

– Что случилось? – она гладила меня по спине, пытаясь успокоить. Я хотела ответить, но Арсений заплакал.

– Иду, сынок. Иду, – прошептала я, хотя у самой рыдала душа, мне хотелось покоя и сна. Но я должна найти в себе силы на сына. По пути к комнате я скинула пальто на кресло, вытащила Арсения из кроватки и прижала к себе.

– Да, мамочка здесь.

Он был весь горячий.

– Мамочка здесь. С тобой. Больше я не уйду никуда. Надо измерить температура.

Я шептала из последних сил. Проговаривая действия, прошла на кухню. Инга мне подала градусник измерила температуру. 38. Я присела дала ему попить из бутылочки. Качала. Он плакал и плакал, а я не знала, чем ему помочь.

– Вика, ты выглядишь уставшей. Давай я посижу с ним.

– Нет. Сейчас он успокоится, – я продолжала укачивать сына, прижимая к себе.

– Заснул? – спустя время спросила Инга.

– Вроде да, – шепотом ответила я.

Медленно встала со стула и аккуратно уложила его в кроватку, которая стояла вплотную к моей.

Я переоделась в хлопковую пижаму, умылась, подхватила пальто Покровского и легла на кровать, прижимая его к груди. Слезы застилали глаза. Я прижала воротник к носу, вдыхая глубже его аромат, сминая и прижимая еще плотнее. Я как будто чувствовала его тепло. Словно пыталась вдохнуть его самого.

Чувства, воспоминания поглотили меня. Прожевали и выплюнули в реальность. Я нащупала у него в кармане бумажник. Привстала, вытащила. Он был маленьким, для пластиковых карт. Распахнув его, среди воткнутых пластиковых карт я увидела фотографию с нашего первого свидания на теплоходе.

Он хранил ее. Хранил.

На обороте было написано слово «моя». Я слабо улыбнулась. С трепетом вложила фотографию, захлопнула бумажник и убрала обратно. Снова прижала к себе пальто и задремала. Крепко уснуть я не могла. Каждые полчаса мерила температуру Арсению и ждала утра, чтобы ехать к врачу.

ИГОРЬ

Спустя десять минут как мы уехали из этого хаоса я попросил водителя остановиться. Легкие сжались. Остатки сердца разрывались на части. Облокотился на машину, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Пытался успокоиться. Телефон разрывался от звонков. Я отклонял все. Это был тот момент, когда я ходил по краю и спрыгнул. В бездну.

Я не справился.

Любовь. Ревность. Отчаяние.

Одержали победу.

Мне выносимо больше оставаться здесь. Нужно забиться в угол и зализывать ноющие кровоточащие раны на душе. Я заказал самолет, чтобы улететь на Шри-Ланку. Позвонил Эльзе, чтобы собрала и отправила с водителем чемодан. Отправил маме сообщение и вырубил телефон.

Пришел тот момент, когда любовь заполнила мои легкие так, что я не мог вздохнуть. Ей было мало места. Она росла.

Росла.

Росла.

Росла.

Она не оставляла мне самого себя.

Весь полет я пил виски и нажрался в хлам. Не помню, как меня привезли на виллу.

Приоткрыв глаза, увидел на прикроватной тумбе бутылку с водой и таблетки, а в ногах сидела мама. Я привстал на локтях.

– Мама? – хриплым голосом сказал я, выпрямился и потер глаза.

– Добро пожаловать на остров. Пей лекарство и присоединяйся к завтраку на веранде, – и она вышла.

Я жадно выпил всю воду из бутылки, потом лекарство. Еще немного повалялся. Голова шумела. Сходил в душ, натянул шорты. Вышел на улицу и присел рядом с мамой за стол. С веранды открывался потрясающий вид на безграничный океан. Легкие волны, тропический воздух.

Я взял бутылку и откинулся на спинку стула, откручивая пробку.

– Это из-за нее? – мама поставила чашку на блюдце.

– Какая разница? Тебя не должно волновать, – я пил воду.

– Так сильно любишь ее?

– Мама…

– Я утром видела видео вчерашнего скандала.

– Не хочу даже это обсуждать.

– Придется.

– Да, мама. Сильно, – выкрикнул я. – Я не вижу рядом с собой ни одной девушки, кроме нее.

– Тогда почему не подойдешь? Не вернешь ее? Это же в твоих силах?

– Приползти на коленях? Это не в правилах нашей семьи, – усмехнулся я, напомнив ей прошлый разговор.

– Ты их всегда нарушал.

– Я пытался поговорить с ней. Даже сидел всю ночь у ее двери, не смотря на то, что она сделала аборт.

– Аборт? – она приподняла бровь.

– Да, да мама. Я бы мог стать отцом. Ты думаешь, я могу это принять? Ее принять после всего? Могу? И у нее есть другой мужчина. Пусть она будет счастлива с ним. Она заслуживает этого. Мы слишком часто стали видеться, мои нервы и сердце не выдержали.

– Что ты будешь делать? Останешься один?

– Меня вполне устроит одиночество, – я достал из кармана шортов пачку сигарет, зажигалку и закурил.

– Тебе не стоит курить. И пить тоже, – строго сказала мама.

– Да без разницы что дальше… Я не собираюсь жить вечно, – выпустил я дым изо рта.

– Продолжим разговор позднее. Я пошла на йогу.

Докурил и лег на диван в тени. Ветер приятно обдувал. Я натянул солнцезащитные очки, отрываясь от реальности, перемещаясь в свой мир иллюзий. Любовь владела каждой клеткой моего тела.

Я неизлечимо болен.

Только сейчас я понял, что такое истинная любовь.

Она бессмертна.

Безгранична.

Необъятна.

Сколько лет я пытался забыть?

Вычеркнуть.

Вырезать.

Искоренить.

Сколько испытал боли?

Любовь все заполняла. Прощала. Оправдывала. Возвращала к тому, чтобы снова идти за своим сердцем. Должен признать, оно оказалось сильнее разума.

Намного сильнее.

Рядом с собой я видел ее одну. Хотел ее одну.

Ее. Одну.

Я столько раз прокручивал в голове нашу ссору полтора года назад. Может, мне надо было сдержаться, быть мягче? Она ведь меня прощала. Почему я не мог простить ее? А потом найти? Тогда она бы не убила нашего малыша. Дрожь пробежала по коже.

Сколько раз я прокручивал это?

Миллион? Миллиард?

А то, что случилось вчера? Полный крах. Разочарование.

Свадьба. Я не признавался себе, что боялся этого момента. Приглашение на свадьбу. Эта мысль преследует меня. Как я должен себя вести? Идти и делать вид, что я рад? Или демонстративно игнорировать, показывая свою обиду? Оба варианта кажутся фальшивыми и жалкими. Наверное, лучшим решением будет просто исчезнуть. Уехать куда-нибудь подальше, чтобы не видеть их счастья, не чувствовать постоянной боли. Просто вычеркнуть их из своей жизни. Смогу ли я?

Первые пять дней я провел на вилле, пытаясь собрать себя по частям, склеить хоть какие-то осколки разбитой души. Телефон не включал. С мамой мы пересекались за ужином. Она старалась говорить на другие темы.

Я полюбил сидеть на закате, курить и пить виски. Вилла казалась райским уголком, местом, где можно залечить душевные раны. Но даже здесь, на краю света, я не мог убежать от воспоминаний.

Ее голос, ее смех, ее прикосновения преследовали меня. Я закрывал глаза, пытаясь вытеснить эти образы, но они лишь становились ярче, четче.

Каждый вечер вдалбливал в свою голову, что наши миры никогда не смогут соприкоснуться. Мне нужно научиться любить в тишине.

Смириться.

Затушил сигарету и встал с дивана. Прохладный ночной воздух приятно освежал. Я спустился с веранды к океану и долго смотрел вдаль, слушая его умиротворяющее дыхание. Когда я смогу жить в гармонии с собой и несчастной любовью?

Ранним утром я сидел и пил кофе на веранде.

– Тебя уже ждет инструктор по серфингу, – присела мама на диван напротив.

– Сейчас пойду.

– Я завтра улетаю в Москву. Ты надолго останешься здесь?

– Недели на две.

– Марк неоднократно звонил мне. Ты так и не включил телефон?

– Нет. Перезвоню.

– Потом куда?

– Тоже в Москву на пару дней и в Эмираты. Поживу полгода. Так что заезжай.

– Обязательно. Я как раз присмотрела новую сумочку на день рождения, – мы обменялись улыбками.

На следующий день я проводил маму, помог ей донести чемодан до машины и опять отправился на серфинг. Изо дня в день я ловил волны и купался. Вечером пил виски. Курил. Думал. Представлял. Мечтал. Смотрел на звезды.

Скоро я полечу в холодную Москву, решу дела, встречусь с Кристиной и сообщу, что никаких отношений не получится. Найду другого врача. Соберусь и уеду, как и говорил, жить в другую страну.

ГЛАВА 8

ВИКТОРИЯ

Прошло три недели. Три недели бесконечных анализов. Арсений уже давно и часто температурил. От лекарств лучше не становилось. В середине февраля мы приехали к врачу, он осмотрел сына и после бесчисленных анализов и исследований вынес вердикт – тяжёлая апластическая анемия.11К сожалению, малышу нужна пересадка костного мозга.

Что? Как такое возможно?

Паника.

Я расплакалась.

Душа превратилась в черную дождевую тучу. Внутри все гремело. Разрывалось.

Приняв успокоительные, я постаралась выслушать врача. У меня было два варианта: поиск совместимого донора по базам данных или поиск донора среди родственников.

Времени мало.

Арсения поместили в отдельную палату, Инга осталась рядом с ним. Я

понимала, что должна быть рядом с малышом, но я не могла поступить иначе. Сыну необходим донор. И ради его спасения пришло время разобраться с его отцом.

Покровский. Мне нужен он.

Мужчина, которого я когда-то поклялась стереть из своей жизни. Вычеркнуть без остатка. Как бы я не боролась с разумом, чувства выигрывают. Берут вверх. Они уже пьют из кубка победителя.

Не раздумывая, я села в машину и позвонила Никите.

– Где твой брат? – отчеканила я. – Он вернулся с острова?

– Да, вчера.

– Вечером я буду в Москве.

– Вика, что случилось?

– Приеду расскажу, – и я отключилась.

Я гнала на машине. Через восемь часов подъехала к дому Никиты. Он ждал у подъезда и сразу сел рядом.

– Звони своему брату, спроси где он.

Он набрал его. Перекинулся парой фраз.

– Игорь поехал к Кристине.

– Ты знаешь где она живет?

– Да, – он вбил ее адрес в навигаторе, и я нажала на газ. Пока мы ехали, я рассказала Никите про Арсения.

– Я поеду с вами.

– Чтобы мы не убили друг друга? – усмехнулась я.

– Лев знает?

– Да, он звонил мне по пути сюда. Ты что-нибудь нашел? – намекнула я на флэшку и письмо, которые передала ранее.

– В процессе.

Через полчаса я припарковалась у дома Кристины. Позвонила ей, но телефон был отключен. Никита набрал Игоря. Его мобильный тоже был недоступен. Мы вместе прошли охрану и администратора. Я поднялась на этаж, Кристина стояла в дверях и ждала меня в шелковом халате.

– Привет! – бросила я, оценивая ее вид. Видимо я не вовремя. – Игорь с тобой?

Не дожидаясь ответа, я бесцеремонно прошла по коридору и влетела в комнату. Он стоял посреди спальни и застегивал рубашку. За мной вошла Кристина.

– Ты совсем спятила так врываться? – недовольно спросила она.

– Поверь, у нее есть опыт, – ответил за меня с улыбкой Покровский, припоминая мне, как когда-то я не дала ему повеселиться с эскортницей.

– Собирайся, ты поедешь со мной! – приказала я.

– С тобой? Куда? – приподнял он уголок губ, по-прежнему застегивая пуговицы.

– Господи, сколько можно возиться с ними? – я подошла и решила помочь ему.

– Что происходит? Может, объяснишь наконец.

– Позже, – мы встретились взглядами. Нежными.

Я взяла его за руку, и мы прошли к выходу. У лифта ждал Никита.

– Что происходит? – повысил он голос и расцепил руки. – Зачем ты здесь?

– Расскажу все по дороге, – протараторила я.

– Что расскажешь?

Я не ответила на вопрос, а Игорь поплелся за нами. Я села за руль, Никита за мной, а Игорь рядом. Я нажала на газ, и мы двинулись. У меня зазвонил телефон.

– Да, тетя! – встревоженно ответила я.

– Арсений уснул.

– Я выехала обратно. Думаю, в середине ночи будем.

Не успела я отключиться, как позвонил Лев.

– Да, я с ним, – опередила я его вопросы. – У меня не было другого выбора.

– Ты уже в Москве?

– Выехала в Питер.

– Мы едем в Питер? – растерянно спросил Игорь.

– Да, – ответила я, глядя в боковое зеркало и перестраивалась в правый ряд.

Я знала, что нужно отъехать и остановиться в более безлюдном месте. То, что я сообщу, разозлит Покровского. Перевернет его мир.

– Может, мне уже наконец кто-то скажет, что происходит? – раздражённо спросил он, переводя взгляд то на Никиту, оборачиваясь назад, то на меня.

– Пять минут.

Я выехала загород и остановилась на обочине. Вздохнула. Посмотрела на него, крепко сжимая руль.

– Ребенок, – Игорь сразу сосредоточился. – Он есть. – В моих глазах встали слезы. – Арсений. – Я решительно посмотрела на него, а Игорь зажмурил глаза.

– Повтори, – низким голосом сказал он словно из подземелья, желваки дрогнули, венки на висках надулись.

– Нашего ребенка зовут Арсений. Он болен. Нужен донор костного мозга, – я не стала ему говорить о том, что сын может быть не от него.

Рискну. Я договорилась с врачом сделать тест на отцовство, когда Игорь будет сдавать анализы. В крайнем случае, снова разобью ему сердце. И себе. Я буду молиться. Надеюсь, что сроки беременности оказались точными.

Игорь стрельнул в меня изумрудными молниями, распахнул дверь и с треском закрыл ее. Вздрогнула и на мгновение зажмурилась. Он ходил туда-сюда, запускал пальцы в волосы. Нервничал.

– Иди к нему, – тихо попросил Никита.

Я неуверенно вышла из машины. Медленно подошла.

– Почему так жестоко? – спросил он с надрывом.

– Игорь, прости, я тогда не могла по-другому.

– Ты решила лишить меня сына! – крикнул он, в его глазах стояли слезы. – И у тебя это получилось!

– Да, я так решила. Сначала решила. Но на церемонии пыталась сказать. Пыталась! – крикнула я.

– Ты считаешь, что я это заслужил? – всплеснул он руками. – Заслужил?

– Я это заслужила. Заслужила свое спокойствие.

– Ты всегда думаешь только о себе. О своих чувствах.

– Как и ты!

– А наш сын? Он вырастет, не зная, кто его отец? Он заслужил? Ты, как всегда, все решила за всех.

– Да, если хочешь знать… Я решила справляться со всем одна. Без тебя.

– Только сейчас я понадобился тебе.

– Сыну. Не мне.

– Ты вот так заживо похоронила меня, – разочарованно произнес он.

– Да так просто, – я глубоко вдохнула холодный воздух, обняв себя.

– И после этого я до сих пор бездушный? – он отвернулся и провел ладонью по волосам.

– Ты можешь на меня злиться, обижаться, я заслужила это. Но пожалуйста, помоги малышу, – умоляюще произнесла я, подойдя ближе и обхватив его руку.

– Никита знал? – он печально посмотрел на меня, аккуратно убрал руку и сделал шаг назад.

– Да, знал, – мягко отрезала я. – Он хранил тайну, лишь потому что я его попросила.

ИГОРЬ

Эта женщина когда-нибудь сведет меня с ума. Она уже снесла мне крышу. Сначала вырывает сердце с корнем, словно это сорняк. А потом хочет посадить его обратно.

Я только немного успокоился. Решил изменить свою жизнь. И Кристине не успел сказать, что хочу поменять врача и у нас ничего не получится. Она была пьяна и набросилась на меня со страстными поцелуями. Кстати, повелительница моего сердца ворвалась вовремя.

От осознания того, что у меня есть сын, в груди скапливался огненный шар. Наполнял меня теплом и светом. Как же я счастлив, что аборт оказался ложью.

– Я сяду за руль, – строго сказал я, обходя машину. Вика послушно кивнула и села рядом.

– Брат… – робко произнес Никита, наклоняясь вперед, но я прервал.

– Поговорим потом, – и он откинулся обратно.

– Покажи мне сына, – повелительным тоном обратился к Вике.

Она молча протянула телефон. Я начал листать фотографии. Зеленоглазый. Темноволосый. Пухлые щечки.

Под ребрами приятно покалывало.

– Когда он родился?

– Пятого мая.

– Удивительно, да? – ностальгически улыбнулся.

– Ты помнишь?

– Конечно, – и подумал, что все что связано с ней, я буду помнить бесконечно.

Я вернул телефон, отрицательно качая головой.

– Поехали, – тихо сказала она. Я включил поворотник, посмотрел в боковое зеркало и нажал на газ.

– Ты нас убить захотел? – взвизгнула она.

Я промолчал и по-прежнему гнал. Хотел скорее увидеть сына.

Через три часа остановился на заправке. Вика все это время молчала. Пересела назад, а мы с братом поменялись местами.

– Ты звонила Инге?

– Да. Пока все по-прежнему.

– Утром сдадим анализы. Я позвоню семье. Возможно кто-то из них сможет стать донором.

– Спасибо, – она посмотрела на меня, в ее глазах встали слезы.

– Не плачь, – пододвинулся ближе и смахнул влагу с её щек. Вика была измотана, бледное лицо, сухие губы. – Мы сделаем операцию, – я убрал ее волосы за ухо и нежно взял холодную руку. Не смотря на переплетающиеся во мне злость и боль, я был счастлив. Странная смесь эмоций.

Ее слезы не останавливались, она достала бумажный платок и промакивала их, а потом уткнулась лбом мне в предплечье и разревелась. Я развернулся и прижал ее к себе, гладил по волосам, к цвету которых до сих пор не мог привыкнуть. Она так сильно похудела, стала еще более хрупкой.

В зеркале над лобовым стеклом столкнулся глазами с братом. Он мягко посмотрел, улыбнулся и вернул взгляд на дорогу.

ВИКТОРИЯ

Я не могла успокоиться. Видимо, много накопилось во мне лжи. Очень много. Врала.

Ему. Себе.

Толстые пласты лежали на душе. Я так сильно сопротивлялась всему… Хотела оставаться верной своей клятве. Когда я вижу его, меня одолевают неконтролируемые порывы.

Прижаться.

Быть рядом.

Вновь поверить.

Он так близко. Его прикосновения исцеляют. Накатывали волны чувств, одна другой была выше. Впервые за долгое время я ощущала, как будто могу быть в безопасности. Во мне что-то проснулось… Сила?.. Надежда?..

Словно тот корабль, что утонул так давно в недрах души, можно было вытащить с темного дна.

Я не заметила, как провалилась в сон, растворившись в его объятиях.

Этот аромат… Кружит голову.

Прикосновения сносят остатки разума.

Стоит приблизиться к нему и весь мир перестает быть правильным.

Когда открыла глаза, его ладонь лежала на талии, а щекой он прижимался к моей голове.

Я медленно и неохотно высвободилась из его рук. Он поднял голову, зевнул и приоткрыл глаза, не придавая значения тому, что мы спали в обнимку.

– Который час?

– Четыре утра, – ответила я, взглянув на циферблат на панели управления.

– Никита, может я сяду за руль? – предложил Игорь сонным голосом.

– Нет, мы уже подъезжаем.

До больницы мы заехали ко мне, я собрала кое-какие вещи. Покровский медленно прошелся по квартире, внимательно изучая ее.

– Значит ты, Никита, все знал, – остановил он взгляд на фотографии Арсения и взял ее.

– Прости. Мне тоже было не просто.

– Пожалуйста, твой брат тут не при чем. Это я попросила его не говорить, – я подошла к нему. – Мы с тобой скоро все обсудим. И нам пора.

Мы приехали в больницу и встретились с врачом. Игорь и Никита сдали анализы. Покровский настойчиво попросил в лаборатории, чтобы завтра результаты были готовы. Снял палату и номер в отеле. Позвонил родителям и сестре, но пока никто из них не ответил.

Врач сообщил нам, что самочувствие Арсения ухудшилось, и его с Ингой перевели на полную изоляцию. Сейчас они находились на процедурах. Слезы снова защипали глаза. Я очень скучала по своему мальчику. Никита приобнял меня. Скоро все сдадут анализы, и я поменяюсь с тетей.

– Успокойся. Все будет хорошо, – гладил он меня по спине. – Может, пока пообедаем? Нам всем нужны силы.

– За углом есть кафе, – ответила я, вытирая остатки слез. Покровский был молчалив и сдержан. Всю дорогу мы шли в полном молчании.

Официантка нас проводила к столику в углу.

– Что ты будешь? – задал вопрос Никита, открывая меню.

– Мне без разницы, – оперлась на спинку кресла и равнодушно посмотрела в окно.

– Ты бледная. Нужно поесть, – услышала я от Игоря. Подошла девушка, приняла заказ.

Никита с Игорем что-то обсуждали, а я блуждала в своих мыслях. Переживала. Его объятия и взгляды усиливали ритм сердца.

Надеюсь, что Игорь отец ребенка, тест ДНК подтвердит это, и хоть кто-нибудь станет донором для Арсения. Я ничего так не хотела за всю свою жизнь, как снова видеть здоровым своего ребенка.

Девушка принесла блюда, поставила перед до мной любимый салат с руколой, креветками и апельсинами.

– Твой салат, – сказал Покровский и отпил из чашки. – Вкусы так быстро не меняются.

– На днях я завтракала здесь. Его не было, – в замешательстве ответила я.

– Видимо, вчера решили внести в меню, – тепло улыбнулся он и взял в руки приборы.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем, а тонкие вибрации тепла пробежали по глубинам души мерцающими искорками. Его забота разливалась сладким эликсиром по моей душе. Нельзя, Вика, таять перед ним, повторяла я себе.

Придвинула тарелку с салатом и подхватила вилку, хотя аппетита не было из-за стресса.

После обеда мы не смогли увидеть Арсения и Ингу даже через стекло, потому что малыш после процедур спал. Он был слабым. Я видела, как Игорь расстроился. Думаю, он уже мечтал обнять сына. Никита проводил меня в палату, а сам уехал с братом в отель.

Вечером мне пришли результаты на отцовство. Зажмурилась и дрожащими руками медленно открыла.

Покровский был отцом Арсения.

Я взвизгнула от счастья и, казалось, услышала с каким грохотом упал груз с моего сердца. Слезы снова наполнили глаза. Впервые – от радости.

Я так хотела обнять своего малыша. Безумно скучала. Позвонила Инге по видеосвязи. Она мне показала его. Арсений капризначал, хныкал.

– Не переживай, Вика, – успокаивала тетя. – Скоро ты увидишь и обнимешь его.

– Я буду с Покровским. Он сообщил, что завтра приедет вся его семья.

– А результаты теста пришли?

– Да, Игорь отец Арсения.

– Ты не представляешь, как я рада! – малыш заплакал, и Инга отключилась.

Мне позвонил Илларионов, сказал, что завтра днем заедет для очередного спектакля чувств. Когда он завершит свою игру, отдаст документы и уберется куда подальше? Но интуиция подсказывала, что всё не так просто.

Перед сном я поговорила с Катариной, она тоже сильно переживала за нас. Они с Русланом готовы были приехать и сдать анализы, но я убедила ее, что сначала нужны родственники.

Ранним утром меня разбудил звонок телефона. Игорь. Через полтора часа он ждёт меня у процедурного кабинета.

Я приподнялась и увидела на тумбочке горшок с орхидеей. Сразу поняла от кого этот подарок. Около цветка лежал конверт с открыткой:«Спасибо за нашего ангела…»

Улыбнулась.

Трепет пробежался по коже.

Орхидея была удивительной. Уникальной. Я знала о существовании таких, но никогда не встречала. Её нежные лепестки напоминали миниатюрных ангелов с распростертыми крыльями.12

Где он ее нашел?

Привела себя в порядок и спустилась.

– Доброе утро!

– Как ты, Вика? – Александр Владимирович поднялся с дивана. – Арсений?

– Пока состояние стабильное.

– Мы справимся, не переживай, – он приобнял меня и отошел к Игорю с Никитой. Покровский стоял, прижавшись к стене и скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной исподлобья, периодически бросая взгляд по сторонам. Сегодня он выглядел иначе. Никакого делового костюма. Черные джинсы, футболка и куртка. Двухдневная щетина.

Передо мной появились Разумовские.

– Прости, Вика, я не должна была в прошлый раз говорить тебе тех слов, – с сожалением произнесла Полина. – Я просто сильно переживала за брата.

– Тогда я хотела прилететь к нему. Но ты напомнила, что нам не стоит видеться.

– Прости… Я думала, что так будет легче всем.

Я промолчала и слабо улыбнулась.

Марк похлопал меня по плечу, и они опустились на кожаный диван. Ко мне подошла Злата Леонидовна.

– Здравствуй, Вика! Не ожидала, что мы увидимся снова, – в своей аристократической манере сказала она.

– Доброе утро!

– Отойдем?

– Зачем?

– Поговорим.

– Окей, – мы отошли к окну.

– Я когда-то говорила, что вы со временем сломаете друг друга.

– Да, а я вас не послушала, хотя наверное надо было. Но если вы об этом, можете не продолжать… Я все запомнила, – усмехнулась я и отвернулась, чтобы уйти.

– Постой… Вы можете все исправить, – уверенно заявила она, а я раскрыла глаза от удивления.

– Да, да. Вика. И начнется это с того, кто сумеет простить, отпустить и признаться в чувствах вопреки всему.

– Я не знаю. Еще есть Лев…

– Ты не смотришь на него так, как на моего сына. Нет того блеска в глазах. Я заметила это с самой первой встречи.

– И?

– Трудно будет жить без любви. Представляешь, засыпать с тем, кого не любишь, но стараешься это делать изо дня в день.

– Вам откуда это известно?

– Отец Игоря сказал перед разводом. Я много думала над этим. Нам стоило раньше развестись, – перевела дыхание и продолжила. – Так зачем ты будешь тратить жизнь на Илларионова, если твое сердце не согласно?

Удивительно слышать от Покровской такие слова.

– Молчишь? Подумай. Вы клялись любить до гробовой доски? Но случается разное в жизни, девочка моя. Наберись мудрости и смелости. Извинись и признайся ему.

– Зачем это вам нужно? Вы же всегда были против наших отношений?

– Времена меняются. На Шри-Ланке я видела, как Игорь пытался вычеркнуть тебя, но у него не вышло. В этом он похож на своего отца. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив и не повторил его ошибок. Только в случае Саши уже ничего нельзя исправить, а у вас есть шанс.

– У него же Кристина…

– У него никого нет. И никогда не было.

– Я видела, как они целовались.

– Не думаю, что этот поцелуй что-то значит для Игоря. Я точно знаю одно, он всем сердцем любит тебя. И для него сейчас главное – ты и здоровье малыша. С ним все будет хорошо. Уверена, Игорь не допустит, чтобы с сыном что-то случилось.

У меня выступили слезы на глазах.

– Иди сюда, – и Злата обняла меня.

Обняла! Я не могла представить ни в одной из Вселенных, что она скажет мне когда-то такое.

– Я же всегда говорила, что ты отличаешься, – вполголоса говорила она. – Ты красива, воспитана и умна, но будь мудрой. Если кто-то из нашего окружения захочет раздавить вас, вы больше не должны позволить никому это сделать. Я не говорю, что ты простишь его сейчас или завтра. Просто дай ему шанс доказать свою верность. Доверие можно вернуть, если в тебе есть любовь. А она есть. Я вижу.

ИГОРЬ

Я разговаривал с Никитой и внезапно замолчал. Увидел, как мама успокаивает Вику. Она обняла ее. Моя мать никогда не отличалась тягой к тактильности и недолюбливала Викторию. Но со стороны это выглядело трогательно.

Интересно, с чего это вдруг? Будто маму подменили.

Из процедурного кабинета вышел отец и они с Никитой поехали по делам. Мама тоже направилась за ними. Вика стояла у окна и промакивала щеки салфеткой. Я хотел подойти и обнять ее, но вдруг появился Лев.

Точно. Со всеми заботами я и забыл про него.

Он со слабой улыбкой махнул мне в качестве приветствия, подошел к Вике и заключил в объятия. Она лениво приобняла его.

– Я извинилась перед ней, – подошла Полина, наблюдая за парочкой.

– Спасибо.

– Перед тобой тоже хочу… – перевела взгляд на меня.

– Не надо.

– Извини, – с сожалением сказала сестра и снова посмотрела на них. – Что ты собираешься делать?

– Быть рядом.

– Льву это может не понравиться. Вы же друзья.

– Зато Вике, чувствую, понравится. Она сама должна выбрать.

– Значит, ты простил ее.

– Простил, – едва слышно на тяжелом выдохе ответил я. – Важнее, простит ли она меня…

Сестра дождалась Марка, и они тоже уехали.

Я больше не мог смотреть на объятия Вики и Льва и направился к лифтам. Ревность жгла под ребрами, словно их обвила кольцами и сжимала гремучая змея.

Пока я ждал лифт, Вика со Львом поравнялись со мной.

– Ты тоже, так полагаю, знал? – бесцеремонно спросил друга.

– Да. Прости. Ты должен понять меня.

– Удивительно, что я всех должен понять. Все вокруг знали, кроме меня! – фыркнул я.

– Тебя подвезти? – спросил он, игнорируя тему.

– Нет. А вы куда?

– Вику увезу домой, а я по делам.

Я посмотрел на Вику, она молчала, но в ее взгляде я заметил, что она хотела раствориться. Как ни странно, я ощутил, что она не хочет ехать с ним.Почему? Может, мне кажется?

Лифт распахнул двери перед нами. Мы вошли. Вика оказалась между мной и Львом. Он что-то печатал на телефоне и не обращал никакого внимания на нас. А я почувствовал нежное прикосновение ее руки.

Едва заметное. Воздушное.

Я взглянул на нее, и она подняла глаза.

Молящие. Грустные. Тусклые.

Как только мы приехали, я уверенно обхватил ее руку.

– Забыл, что у нас есть дела. Я сам отвезу Вику домой, – дерзко сказал Илларионову на ходу, он опешил. Вика послушно пошла за мной.

– Какие у нас есть дела? – спросила она, садясь в машину. А я видел по ее довольному лицу, которое она пыталась сделать серьезным, что мое чутье меня не подвело.

– Почему ты не хотела с ним ехать? Вы поругались?

– Что насчет дел? – улыбнулась она, откидывая волосы назад.

– Вспомнил, что нужно внести новую запись в свидетельство о рождении сына, – придумал на ходу, хотя я уже договорился с юристом о встрече в ближайшие дни.

– И поговорить.

– И поговорить, – с улыбкой повторил я.

Пока мы ехали к отелю, я написал юристу и посмотрел на нее. Я хотел взять ее холодную руку, отогреть. Положить на сердце. Поцеловать. Как это было трудно, не наброситься на нее. Не подчинить ее рот и язык себе.

Мне нужно собраться.

Я не заметил, как мы подъехали к отелю.

– Ты же сказал, нужно оформить документы, – оглядывалась Вика по сторонам.

– Юрист придет в номер.

Поднялись на пятый этаж. Молча. Она постоянно пребывала в раздумьях, будто подбирала нужные слова. Старалась быть сдержанной.

– Уютно, – осмотрелась она, на ходу разматывая шарф и скидывая пальто на диван.

– Присаживайся. Будешь кофе или чай?

– Чай. Но я ненадолго. Закончим дела, и я поеду.

– И поговорим, – с улыбкой напомнил я.

– Да.

Пока я заказывал в номер еду и напитки, Вика созвонилась с Ингой. Арсений спал.

Спустя полчаса пришел юрист. Подписали бумаги.

Я налил чай себе и Вике. Поставил перед ней кружку.

– Завтра решим вопросы с донорством, и я попрошу врача поменяться с Ингой. Скоро я буду с ним, – мечтательно произнесла она.

А я с вами.

Я безумно хотел прижать к себе сына. Хотел, чтобы в ближайшее время провели операцию. Надеюсь, кто-то из моей семьи сможет спасти нашего ребенка. Если нет, то я готов перерыть все донорские базы мира.

– Поговорим? – сделал я глоток чая и поставил чашку на стол.

– Да. Спасибо за орхидею. Где ты ее нашел?

– В одном из лучших садов, – своим любимым движением я завел прядь ее волос за ухо.

Она засмущалась, скромно улыбнулась. Собралась и сделала серьезное выражение лица.

– Я хочу обсудить наши отношения.

– Слушаю, – мягко сказал я.

– Игорь, я хочу извиниться. Ты был прав. Надо это было сделать при последней встрече. Мне очень жаль, что отношения сложились таким неприятным образом. Предлагаю оставить все наши обиды в прошлом.

– Уже простил, – я так быстро все забыл, любовь сметала все на своем пути, откидывала гордость и злость. Даже то, что у нее есть другой. Но я готов ради нашего сына быть рядом. Вернуть ее. Если почувствую, что и у нее что-то осталось ко мне. Но если она действительно влюблена и выбирает Льва, я не буду ломать ее сердце. Мне достаточно моего.

– Давай начнем с того, что ни на какие другие темы, кроме Арсения мы не будем общаться. Ты можешь видеть сына, когда захочешь. Только заранее предупреждай меня о своих визитах.

– Что-то еще? – я пока принимал ее правила, хотя не был с ними согласен.

– Подай ноутбук.

Я послушно поставил его перед ней на журнальный столик.

– Введи пароль.

– Готово!

– Открой почту. Я отправила тебе ссылку на виртуальный диск.

Кликнул по ней, и на экране появились папки с названием месяцев.

– Это фотографии Арсения. Я буду периодически пополнять альбомы.

Нажал первую папку«1 месяц»и смотрел фотографии по порядку.

– Спрашивай.

– Ты можешь оставить меня одного?

– Да, конечно, – она подхватила сумку, оделась.

– И еще, – вытащила из сумки мой бумажник и положила на стол. —Пальто заберешь позднее. Созвонимся, – направилась к выходу и хлопнула дверью.

Я распахнул бумажник и вытащил фотографию, перевернул, на другой стороне ниже моего слова«Моя»она дописала«Мой»,я улыбнулся и вложил снимок обратно.

Зачем она дописала, если планирует выйти замуж за моего друга? Или это просто воспоминания?

Пролистывал фотографии и открывал другие папки. Слезы щипали глаза. У меня есть сын! Это отзывалось в каждой клетке. Сын от любимой девушки.

Загрузил видео: Арсений гулил, а Вика держала над ним игрушку и тоже улыбалась в камеру. Мне так хотелось прижать его к себе!

Я до сих пор не верил в происходящее.

Не верил, что она могла лишить меня сына.

Последние два месяца были для меня настоящим эмоциональным аттракционом, похожим на американские горки.

ВИКТОРИЯ

Я вернулась в больницу и легла на кровать, думая только о ребенке и его отце. Пока мне было трудно находиться рядом с ним и играть в эту любовь со Львом. Как я могла слепо верить, что смогу забыть Игоря, когда он жил во мне? Мне постоянно хотелось обнять Покровского. Прижаться и поцеловать.

Наверное, я смогла бы решиться на это двумя часами ранее, но игры его друга-подонка останавливали меня. А Никита все еще разбирался с теми документами.

Следующим днем семья Покровских собралась в палате, мы ожидали врача с результатами анализов.

Чета Разумовских и Никита заняли диван. Родители сидели в креслах. Игорь опустился рядом со мной, наклонился к уху и прошептал:

– Все будет хорошо. Ты узнавала, как Арсений?

– Да, состояние прежнее.

Вошел врач с папкой и сообщил что донором костного мозга может стать Никита. Больше вариантов нет. Я с надеждой сквозь слезы посмотрела на него.

Он сначала растерялся. Как будто пытался осознать, что сказал врач.

– Если ты переживаешь за свое здоровье, или боишься, мы можем поискать в базах, наверное, – неуверенно добавила я, глядя на него, и перевела взгляд на Игоря.

– Да, брат. Если ты против…

Никита подошел ко мне, пододвинул стул и сел.

– Вика, я всегда мечтал о семье. И ты часть нашей семьи. Ты же помнишь, как я собирал его кроватку и встречал тебя из роддома?

– Помню, – трогательно полушепотом ответила я. Он открыто признался в этом, чтобы всего его услышали.

– Как ты могла подумать, что я оставлю тебя сейчас?

– Спасибо, – сказал Покровский, обхватил переносицу большим и указательным пальцем и вышел из палаты. Видимо, растрогался и не хотел, чтобы это видели. В последнее время он стал слишком уязвимым. Мы обменялись улыбками и Никита меня приобнял.

– Я найду врача и узнаю, когда мы сможем сделать операцию.

В этот момент я ощутила себя частью их семьи. Частью того, чего не было среди них давно, того, чего я не чувствовала со смерти моих родителей.

Каждый раз отец Игоря подбадривал меня, его мать приняла, Полина извинилась, Никита всегда относился ко мне как к сестре. Покровский окружил меня своим вниманием. Инга уже полтора года проходит со мной все трудности.

Операция состоялась через пять дней и прошла успешно.

Я выдохнула!

Никиту выписали быстро, но ему следовало раз в неделю появляться в больнице. Он решил пожить с тетей в коттедже загородом. А я с сыном по-прежнему находилась под наблюдением врачей в изолированной палате.

С Игорем мы разговаривали по телефону только на темы, касающиеся нашего ребенка. Он был холоден, невозмутим. Придерживался моих правил. Он ничего не требовал, не приказывал. Заботился. Он поддерживал меня. Говорил, что наш сын сильный и он справится. А перед сном его слова действовали на меня убаюкивающе.

Лев иногда звонил, спрашивал, когда я выйду из больницы. Видимо, болезнь моего ребенка отодвинула его мерзкие планы. И он нервничал.

ИГОРЬ

Месяц Вика находилась с сыном. После операции было необходимо пристальное наблюдение врачей и восстановление. Врач разрешил уехать им домой раньше, но мы перестраховались и остались еще на две недели. Малышу необходимо окрепнуть. Вика показывала его через видеосвязь, и я безумно хотел обнять его. Прижать к себе. Погладить по спине. Ущипнуть за щечки. Взять за ручку.

Я старался постоянно быть рядом. Работал в филиале с Марком. Иногда заезжал в больницу к врачу. Несколько раз столкнулся со Львом. Мы перекинулись сухими приветствиями и вопросами ни о чем. Я ревновал. И всегда буду. Я не хотел видеть его рядом с ней и моим сыном.

Интересно, она действительно счастлива с ним и выйдет за него замуж? Об этом я решусь поговорить с ней позднее. А пока я старался делать вид, что её личные отношения меня не волнуют.

Наконец Вику с Арсением выписали. Все показатели были в норме и более того, сын быстро шел на поправку. Конечно, он еще долго будет под медицинским присмотром. И врач будет периодически приезжать на дом.

Приехал за ними к больнице и чувствовал себя папочкой, ждущим жену с новорождённым ребенком. Хотя я немного опоздал. На девять месяцев. Всего-то.

Я встретил Вику в больнице, Арсений изгибался у нее на руках. Баловался.

Это были неимоверные чувства. Мне хотелось его крепко обнять, но я боялся сдавить его нежное тельце.

Она аккуратно передала мне сына.

– А вот и твой папа, – улыбнулась Вика. Он успокоился, вгляделся мне в лицо и игриво залепил мне по носу ладонью.

– Получай, – озвучила она его действия и рассмеялась. – Это тебе за то, что когда-то вел себя плохо.

Я улыбнулся и поцеловал его в щечку.

– Не слушай маму. Твой папа всегда был идеальным.

– Идеальным? Когда? – усмехнулась она.

– В последнее время особенно, – расплылся в улыбке.

Мы направились к выходу. В одной руке я держал сына, а во второй сумку Вики. Посадил малыша в детское кресло сзади, Вика устроилась рядом, а сам сел за руль. Когда я останавливался на светофорах, в зеркале встречался с ней взглядами. Я хочу остаться с ними наедине. Можно нам еще месяц пробыть на изоляции, только уже в квартире?

– Поехали, – сказала она и рассмеялась, а я услышал как мне сигналят. Я нажал на педаль газа.

– О чем задумался?

– О работе, – солгал я, хотя уже представлял, как целую ее шею и ключицы.

В ее квартире собралась наша семья за огромным круглым столом в гостиной. Только Мия носилась по дому и подкрадывалась к куче подарков, которые приготовили для Арсения. Впервые за долгие годы мы собрались вместе. Семьей. Я не думал, что это когда-нибудь случится.

Это чудо.

Но мой семейный трепет пропал с визитом Илларионова под вечер.

– Привет! – вошел он в гостиную с букетом цветов.

– Присаживайся, – Инга поставила стул рядом с Викой, чистую тарелку и приборы.

– Благодарю! – он отдал цветы Вике и поцеловал ее в щеку, она молча поставила их в вазу. В воздухе повисла неловкая тишина, но ее быстро разогнало бухтение Мии, которая все-таки утащила подарок и не могла его открыть. Полина пошла помочь ей. Родители возились в спальне с внуком.

– Как Арсений? – с улыбкой спросил он.

– Все хорошо, – сухо ответил я.

– Ты когда в Эмираты?

– Послезавтра.

– Отлично. Это финальные подписи?

– Да, а что?

– Я хотел сказать, что тоже наконец-то ухожу.

– Как хочешь.

Вика опустилась между мной и им, положила руку на стол и сжала салфетку. Он ее руку накрыл ладонью. Марк оценивающим взглядом скользнул по нам троим.

– Я думаю, что уже поздно и нам пора.

– Мне тоже, – поднялся я почти одновременно с ним. И мы пошли в спальню. Полина сидела в кресле, а Мия болтала с бабушкой и дедушкой и показывала игрушку брату. Я удивился, что сестра позволила. Обычно она держалась в стороне, да и родители боялись тревожить ее.

Сегодня прекрасный день, однозначно.

И я хочу продолжить его.

Марк устроился на подлокотнике рядом с Полиной и поцеловал ее в макушку. А я сел в кресло рядом. В дверях появился Никита, опершись о косяк и с улыбкой наблюдая за всеми.

– Может, еще кому-нибудь торта?

– Мы уже поедем, сейчас только Мия накрасит бабушке ногти, – улыбнулся Марк.

– Вика? – спросил я.

– Она вышла провожать Илларионова, – он не успел договорить, как в фантазиях вспыхнул их страстный прощальный поцелуй. Только я мог к ней прикасаться.

Только я.

Вика всегда вела себя сдержанно со мной. Очень сдержанно. Мне хотелось большего. В один момент я уже решил, что вот-вот потеряю самообладание, прижму ее к стене и страстно зажму ее рот своим.

Да, она может быть выйдет замуж, эта мысль не давала мне покоя. Я ощущал от нее флюиды, до сих пор видел этот блеск в глазах. Как она иногда смеялась со мной, и какой скованной была с ним.

Чтобы отвлечь себя я присоединился к папе и сыну. Мия еще немного поиграла с мамой, и они уехали. Вика тоже пришла с бутылочкой покормить Арсения. Я проводил родителей, Никиту и Ингу. Вернулся в комнату.

– Тоже скоро поеду. Только почитаю сказку, – я опустился на кровать рядом с Викой. Сын сидел у нее на коленях и пил смесь из бутылочки.

– Хорошо. Возьми, – она пересадила малыша ко мне. – Пойду, уберу со стола.

ВИКТОРИЯ

Когда я прибрала кухню и гостиную, вернулась в спальню. Эти двое спали. Арсений посреди кровати, а с краю Игорь. Сын держал его крошечной ручкой за палец и сладко сопел. Я не стала рушить идиллию. Любовь разливалась во мне к каждому из них.

Приняла душ, переложила Арсения в его кроватку, расправила другой край и легла.

Посреди ночи сынок захныкал, Игорь тоже проснулся, потирая лицо.

– Спи! Я покормлю его, – сонным голосом прошептала я.

Он поел, и я уложила его обратно в кровать. Мы лежали с Покровским спинами друг к другу. Хотя в моей голове промелькнули мысли, что я бы сейчас сорвала с него одежду и прижалась к губам. Внизу живота разлилось тепло.

Впервые за полтора года.

Утром я открыла глаза и обнаружила, что моя голова лежит на его груди, а ладонь – на животе. Я развернулась, он тоже. Вжался торсом мне в спину. И не только им… но и своим мужским достоинством. Крепко обнял и уткнулся носом в макушку. Я закрыла глаза, мне хотелось продлить эти объятия. Конечно, не только объятия…

Внезапно заплакал Арсений и я подскочила. Игорь откинулся на спину. Я вытащила малыша из кроватки, прижала к себе, немного покачала и положила между нами.

– Который час?

– Семь, – он стянул телефон с тумбы и посмотрел на время. – Извини, я уснул.

Сын полез на Игоря, а он поцеловал его и обнял.

– Заеду после работы. И завтра я улетаю в Дубай.

– Конечно.

Он принял душ, выпил чашку кофе, повозился с сыном и уехал.

Целый день я скучала по нему.

Очень.

Смотрела на время и слышала, как громко тикает стрелка, но минуты не меняются. Арсений спал, и я тоже прилегла рядом. Закрыв глаза, я ощущала его утренние объятия.

Прикосновения.

Теплые. Осторожные. Нежные.

В грезах я почти уснула, как вдруг позвонили в дверь. Открыла, в коридор прошел Игорь, на ходу снимая обувь и пальто.

– Арсений спит, – прошептала я.

Мы зашли в комнату к сыну, он сладко сопел. Засмотрелась и не заметила, как Игорь подошел ко мне сзади, плотно прижался спиной, обвил талию и поцеловал в шею.

– Помнишь, когда мы так же стояли в спальне Мии?

– Все, что связано с тобой, я всегда буду помнить, – развернулась к нему и аккуратно убрала руки. – И ты был готов вечность любить меня.

Она набрал в легкие воздуха и прошептал:

– Это по-прежнему так.

– Ты хотел сделать нас счастливыми.

– Поможешь? Ведь желания одного человека может не хватить.

Я молчала, собиралась с мыслями.

Если бы могла сейчас поговорить с тобой откровенно… Но нам нужно немного времени. Потерпеть. Снова.

Пространство заряжалось электричеством.

Его взгляд.

Молящий. Искренний. Томный.

Холодный, до глубины души родной изумрудный огонь искрил, поглощая реальность вокруг нас.

Все вокруг расплывалось.

Блекло.

Но чем больше мы смотрели друг другу в глаза, тем быстрее таял айсберг. За тонкой прозрачной стеной я видела те чувства, что он скрывает. Столько всего смешалось…

Чистая любовь, переплетенная с неукротимой страсть, выливалась в мучительную зависимость.

Я плыла под его чарами.

Разум померк.

Не могла контролировать себя.

Одно прикосновение – и ток бил по нервным окончаниям. Одно слово низким бархатным баритоном – и я захлебывалась в чувствах. Его обжигающее дыхание по коже – и я тонула в запретном возбуждении.

Эту одержимость невозможно сдерживать, она просачивается под кожу, проникает вглубь и разливается по венам.

Он нежно провел подушечкой большого пальца по моей щеке, я прикрыла глаза. Игорь медленно наклонялся, и его губы затаились в миллиметре от моих… Звонок… Я вздрогнула.

– Лев…– тихо сказала я, возвращаясь к реальности. Обошла Игоря, но он успел еще раз нежно коснуться моей руки.

– Опять ты? – недовольно воскликнул Илларионов, проходя в гостиную.

– Я приехал к сыну.

– Или к Вике? – Лев сел рядом за стол и чмокнул меня в щеку.

– Нет, – отрезал Игорь, перевел взгляд на панорамное окно и заиграл желваками.

– Не смущай гостя! – наигранно улыбнулась я. – Любимый, может, тебе налить чай? – фальшивым голосом спросила я.

– Не утруждай себя, мне уже пора. Я заехал, потому что хотел увидеть и поцеловать тебя.

Он обошел квартиру.

– Я провожу, – любезно сказал Игорь.

ИГОРЬ

– Ты действительно любишь ее? – мы вышли в холл.

– Конечно. Мы скоро поженимся. Только ты в последнее время все усложняешь.

– Что именно?

– Чересчур много времени проводишь со своим ребенком. Но я понимаю, ты хочешь вернуть ее. Только знай, просто так у тебя не выйдет. Она никогда не простит тебя. Не поверит опять. Не полюбит.

Я молчал. Злость поднималась словно клубы тумана над озером в дремучем лесу. Но я сдерживался. Он подошел к лифту, нажал на кнопку. С издевательской улыбкой обернулся ко мне.

– Знаешь, так приятно ее медленно раздевать, целовать, слышать, как она стонет в моих руках ночами.

– Замолчи! – неожиданно вырвалось у меня.

– Ой, я забыл, тебе же нервничать нельзя. Прости, – театрально произнес он и скрылся за дверьми железного ящика.

Я сжал кулаки. Стиснул челюсть. Кровь забурлила в венах. Глубоко вздохнул.

Блять!

Зачем он напомнил мне об этом?

Я не признавал. Не хотел. Боялся даже думать, что они занимаются любовью.

Вернулся, когда немного успокоился. Вика поставила передо мной яблочный фреш и салат с авокадо.

– Ты веришь ему? – нервно спросил я, опускаясь на стул.

– Да, пока да, – не очень убедительно ответила Вика. – Что-то случилось? – она положила приборы.

– Нет.

– Ты действительно выйдешь за него замуж? – я откинулся на спинку стула, сложив руки перед собой.

– Да, пока да, – повторила с той же интонацией. – Почему ты спрашиваешь? – она присела рядом на стул.

– Может, мы дадим еще один шанс друг другу? – неожиданно спросил я, наклоняясь к ней ближе. Дурак! Я ведь решил не спешить. Она загадочно посмотрела на меня, и я решительно продолжил:

– Скажи, что может вернуть твою любовь? Исцелить? Что сможет придаст сил нашим чувствам? Мы так боялись потерять друг друга, что утонули в океане лжи.

– Ты прав. Мы боялись. Но любовь не нужно возвращать, – она поднялась, подошла к кухонному «острову» и стала нарезать хлеб. Зачем? Никто ни подает хлеб к этому салату. Нервничала.

– Потому что она живет в нас? – я тоже встал рядом с ней, аккуратно вытащил нож и отложил его на другой край.

– Возможно. Но…– повернулась она ко мне и скрестила руки.

– Тогда начнем с прощения? – я вглядывался в ее лицо, покрывшееся румянцем.

– Или откровения? – пробежала улыбка по ее губам.

– Или дело в доверии? – встретились мы нежными взглядами, словно перемещаясь в изумрудную параллельную реальность

– Наверное, все вместе, – прошептала она.

– Может тогда начнем с первого … – я внезапно прижался к ее рту.

Властно завладел ее губами. Не верится, что я снова ощущаю вкус ее губ.

Вишневый.

Невозможно остановиться, словно трясина засасывает меня. Глубже и глубже проникал языком. Страстно сминал ее талию. Крепче прижимаю ее к себе. Она сдалась. Потеряла самообладание. Впрочем, как и я.

На меня обрушиваются гигантские волны искрящего тока.

Бомбит все нервные окончания.

Взрывает.

Я усыпал пылкими поцелуями ее лицо и опустился по трепыхающейся артерии на шее к ключицам. Прикусывал ее шелковую кожу. Всасывал. Вдыхал ее. Она жадно глотала воздух.

Любовь заполняла все мои легкие, я не мог вздохнуть, но ей было мало места. Она не оставляла мне самого себя. Я так никого не хотел, кроме Вики.

Даже импотенция наступила раньше, чем я рассчитывал.

Все из-за нее.

Черт побери! Даже этой ночью вся моя мощь скопилось в районе ширинки. И сейчас мне невероятно хотелось оказаться с ней в постели.

Вдруг донесся плач Арсения. Вика надавила мне на грудь, я неохотно сделал шаг назад.

– Нам нужно идти, – рассеянно сказала она, убирая растрёпанные пряди с лица.

Я не спеша пошел за ней. Она вытащила малыша из кроватки.

– Ты выспался? – медовым голоском спросила Вика. Он заулыбался.

– Я приготовлю смесь. Поиграй с ним, – приказным тоном попросила она.

Мне бы хотелось поиграть с тобой, подумал я. А она сделала вид будто ничего не произошло. Сдержанна, даже порой холодна. Неприступна. Внутри меня же, наоборот, горел адский огонь. Прикоснешься, и сожжет заживо. Особенно в брюках.

Арсений держал бутылочку и пил смесь, сидя на коленях у Вики.

– Я улетаю в Эмираты на два дня. Мне надо закрыть важную сделку. Мы с ней уже полгода возимся.

– Хорошо.

– Может, ты как-то прокомментируешь наш поцелуй?

– Воспоминания.

– Воспоминания? – удивился я, приподняв бровь. – Подумай, пока я в поездке, действительно ли это были они! – я поцеловал сына и покинул ее квартиру.

Воспоминания, блять!

ВИКТОРИЯ

Прикрыв глаза, я вспомнила влажные и страстные поцелуи Игоря.

Не хотела, чтобы он отпускал меня.

Не хотела отпускать его.

Прикосновение его губ дурманит, вышибает из меня все остатки разума.

Пленит.

Ослепляет.

Этот поцелуй словно ливень в засуху. Ни один поцелуй до этого ничего не значит. Будь их тысячи. Миллионы.

Только он.

Только его поцелуй пробудил во мне все до боли знакомые чувства. Я ощутила себя живой.

И если бы Арсений не заплакал, я бы сгорела в дьявольском пламени. Спасибо, сынок! Спасибо, что уберег меня от ошибки! Потому что сначала нужно избавиться от Льва. Что делать с ним? Как закончить эту игру и забрать документы? Но ничего не приходило на ум.

Нужно время.

Еще немного времени.

Игорь отправлял сообщения с вопросами об Арсении и сообщил, когда прилетит. Больше за эти дни мы ни о чем не общались. Я ждала его сегодня, но вместо Покровского заявился Илларионов. Мерзавец.

– Привет, дорогая! – Лев вальяжно прошел в квартиру.

– Не называй меня так, когда его нет.

– О боже!

– Что?

– Этот засос на шее поставил тот, о ком я думаю? – ехидно заулыбался он, приоткрывая воротник свитера.

Я промолчала, скинув его руку.

– Трахались?

– Какая разница? Тебя это не должно волновать.

– Пока меня волнует все происходящее. Игорь возвращается сегодня?

– Да. Сегодня. Когда все это закончится?

– Сегодня и закончится, – надменно ухмыльнулся Лев.

– Что ты задумал?

– Звони ему и узнай, через сколько он будет у тебя.

– Он едет с аэропорта.

– Отлично. Значит скоро узнает, точнее, ты ему сообщишь, что переезжаешь со мной в Париж

– Что?

– Уезжаешь со мной в Париж, – жестче повторил он.

– Я не буду этого говорить.

– Будешь. И положишь перед ним этот документ, – раскрыл он папку передо мной.

– Что это за бумаги?

– Он должен подписать разрешение на выезд ребенка.

– Ты сумасшедший. Я не буду этого делать!

– Не будешь? —он сдавил мне шею сзади. – Сделаешь или лишишься сразу двух любимых мужчин. Покровский сядет за решетку, а Арсений пропадет. Мало ли в каком он детдоме будет расти, если вообще будет?

– Ты ублюдок!

– А я, кажется, даже нравился тебе, да? – прошептал он.

– Это была иллюзия.

– Хватит прелюдий, ты все скажешь ему. Поняла?

– Поняла, – повторила я сквозь слезы.

– Вытирайся, скоро он приедет. Твои слезы должны быть только от счастья, – он поставил передо мной коробку с бумажными платками.

Я вытащила одну салфетку и промокнула слезы.

– А теперь иди и приведи себя в порядок. Умойся.

Я послушно встала, переоделась в вязаный костюм, умылась, поправила макияж.

Тут раздался звонок в дверь.

Лев ушел открывать.

Я прошла в гостиную. Покровский поставил горшок с орхидеей на стол.

– Привет, – он посмотрел на нас в недоумении. – Что здесь происходит?

– Мне кажется, нам давно пора поговорить, – с улыбкой произнес Лев. – Может присядем? – показал он жестом на стулья.

– Вика?

– Да, нам стоит поговорить.

– Ты не унимаешься, и слишком много времени проводишь с моей невестой, – недовольно предъявил Лев. – И мы решили какое-то время пожить в Париже! Тем более, я завершил все дела в Москве.

– Вика?

– Он говорит правду. Лев предложил, и я согласилась, – я постаралась улыбнуться. Это было мучительно больно. Я чувствовала, как снова ломаю остатки наших сердец. Сгибаю пополам. Стреляю по ним из гранатомета.

– А то, что было позавчера?

– Что было позавчера, дорогая, о чем он?

– Не знаю, – пожала я плечами.

– Вы шутите?

– Какие шутки? – нахмурился Лев. Он искусно играл свою роль. Потрясающий актер. – Вика, покажи ему документы.

– Подпиши пожалуйста.

– Что это?

– Разрешение на выезд Арсения.

– Нет!

– Подпиши, пожалуйста.

– Ты катись, а сын останется со мной, – стальным голосом сказал он.

ИГОРЬ

– Подпиши. Позволь нам уехать в Париж. Стать счастливее. Жениться. Это ведь так романтично. Правда, дорогая?

– Конечно, – неискренне улыбнулась она.

Что происходит? Что за игра? Она хочет полететь с ним? Но в глазах я видел фальшь. Ладно.

– Лев тебя шантажирует?

– Игорь, ты с ума сошел! – повысил голос друг.

– С чего ты так решил? – удивилась Вика. А я не понимал ее реакций. Позавчера она целовалась со мной, а теперь собирается со Львом в Париж. Я пришел сюда и обрадовался, когда увидел Илларионова, думал, Вика решила сказать ему, что уходит, и надеялся, Илларионов примет это с достоинством. Но лишним оказался я. И ни черта не понимаю, что происходит.

– Пару дней назад ты говорила по-другому.

– Игорь, послушай, подпиши документы и уезжай. Я выбрала Льва. Это окончательное решение. Тебя действительно слишком много было в последнее время, – на одном дыхании произнесла она.

Она запуталась? Она действительно решила принять его предложение? Все его предложения? Может, ее захлестнули воспоминания о нас, и она поддалась чувствам? Что у нее в голове? Я не понимаю. Но приму ее выбор. Раз она хочет остаться с моим другом, пусть остается. Я не стану им доставлять удовольствие, показывая эмоции.

– Ты выбрала его? Его?

– Да, – твердо сказал она и резко встала со стула.

– Хорошо. В Париж, значит, – я старался сдержанно вести себя, но какой нахрен Париж? Она еще позавчера почти сдалась, еще немного и стонала бы подо мной от удовольствия. А сейчас заявляет такое. Эта женщина сводит меня с ума. Сносит. Добивает.

Как можно было из миллиона, да блять, из миллиарда женщин выбрать ее?

Непредсказуемую.

Ненормальную.

Но такую желанную.

– Хоть раз послушай и сделай это ради меня.

– Хорошо, ради тебя. Но это последнее, что я делаю, – я черканул подпись. – Когда вы собрались в Париж?

– На днях, – ответил Лев.

– Значит, я прилечу следом, чтобы убедиться, что мой сын живет в идеальных условиях.

– За это можешь не переживать, – сказал Лев.

– Счастливо, – и я вышел.

Пребывал в полнейшем шоке. То, что чувствую я, и то, что говорит она, не совпадает. Я сдержал себя от лишних вопросов и скандала, который бы мог сейчас случиться. Меня раздирало на части. Я вышел из подъезда, жадно глотая воздух.

В сердце щемило.

В висках барабанило.

Звенело. В глазах потемнело. Я присел на скамейку, подошла Инга с коляской.

– Игорь?

– Да! – постарался я быстро прийти в себя. Сухо улыбнулся и заглянул в коляску. Вытащил сына. Крепко обнял.

– Привет! – Арсений заулыбался. – Папа поехал. Скоро увидимся, – я поцеловал его в висок. Он тоже улыбнулся.

– Вы поругались? – неуверенно спросила Инга, пристально изучая меня.

– Нет. Вернулись в точку ноль.

– Что бы это не означало, я знаю одно: тебе нужно ее уберечь от Льва.

– Почему?

– Потому что вижу, как она любит тебя, но…

– Что, но?

– Что-то ее останавливает, – задумалась Инга.

– Может чувства ко Льву?

– У нее нет к нему таких чувств, как к тебе.

–Тогда зачем она летит с ним?

– Летит?

– Да, она летит с ним и Арсением в Париж.

– Возможно, она бежит от себя, хочет реже встречаться с тобой, потому что вспоминает свою боль. Скажу одно, она многое пережила, когда вы разошлись.

– Что случилось?

– Она должна признаться тебе сама, но, если бы я не успела, сегодня ты бы сидел на ее могиле. И тогда, не зная, что беременна, твоего сына тоже бы забрала за собой.

Ледяной озноб пронесся по телу. Сердце болезненно сжалось.

– Почему она это сделала?

– Любила и ненавидела и тебя, и себя… И… Она решит сама, что рассказать тебе. Просто найди в себе силы беречь их.

– Я стараюсь, – посадил сына обратно в коляску. – Удачи, – и сел в машину. Не успел я устроиться, как зазвонил телефон.

– Да, Марк!

– Полетели срочно в Москву. У нас проблемы.

– Какие?

– С документами. И позвонила мой бизнес-ассистент, в твоем кабинете сидят какие-то мужчины. Они не уйдут, пока не встретятся с нами.

– Еду.

– Жду, самолет заказал.

Я ехал в аэропорт в ярости.

Разочаровании.

Мне хотелось выплеснуть эти чувства. Хотелось крушить и ломать.

Я не мог переключить мозг на проблемы, которые возникли в компании. Думал о Вике. Неужели это правда?

В голове не укладывалось то, что она сказала мне. Блять.

Что происходит?

Я всегда любил только ее одну, как бы ни старался это отрицать. Как бы крепко не запирал свое сердце за миллионом титановых дверей, не помогает.

Я говорил себе, что мы столько раз делали друг другу больно. Чувствую себя каким-то мазохистом, когда хочу вернуть отношения с ней. Но она не может принять меня! Не может! И кажется, что я не в силах открыть дверь ее сердца.

«Извинение – не означает, что ты не прав,

а другой человек прав. Это всего лишь означает,

что ценность ваших отношений важнее,

чем собственное эго».

Эрих Мария Ремарк