Хозяйка кафе "Золотой Цыпленок", или Жаркое из дракона (СИ)

Глава 10

На следующее утро «Золотой цыпленок» проснулся другим. Воздух в нем был светлее, звон посуды — мелодичнее, а смех клиентов — искренним, без подспудной тревоги. Сора порхала между столиками, словно на крыльях, а даже угрюмый Финн позволил себе подшутить над вечно сонным Громбором.

Я стояла за стойкой, готовя очередную порцию фирменных крылышек, и ловила себя на странном чувстве — я была счастлива. По-настоящему, глубоко счастлива. Не просто довольна успехом или облегчена от того, что опасность миновала. Нет. Я чувствовала, что это место — мое. Что эти люди — мои. Что эта жизнь, со всеми ее трудностями и странностями, стала моей настоящей жизнью.

Изабелла исчезла. Слухи говорили, что она срочно уехала в свои родовые поместья «приводить дела в порядок». Я почти не сомневалась, что она пытается найти новые источники денег, но теперь это была ее проблема, а не моя.

Днем ко мне заглянул лорд Вернон. Он пришел не как официальное лицо, а как клиент — заказал порцию крылышек и кружку эля.

— Поздравляю, — сказал он коротко, когда я лично принесла ему заказ. — Вы оказались... удивительно компетентны. Наши информационные каналы будут открыты для вас. При условии, конечно, что вы продолжите делиться своими... наблюдениями за рынком.

Он ушел, оставив на столе щедрые чаевые. Это было признание. От одного из самых влиятельных людей в городе.

Казалось, все налаживалось. Но чем спокойнее становилось вокруг, тем громче звучал в моей голове голос Каэлена: «...тем интереснее для меня становится ответ на мой главный вопрос. Кто вы на самом деле, Элинора Лейн?»

Он дал мне передышку. Возможно, чтобы посмотреть, как я буду наслаждаться победой. Возможно, чтобы дать мне почувствовать вкус безопасности, а потом снова бросить вызов. Я не знала. Но я знала, что наша игра не окончена. Она просто перешла на новый уровень.

Вечером, когда последний клиент ушел, а Сора и Финн закончили уборку, я осталась одна в тихом, пахнущем чистотой зале. Я сидела за столиком у окна и смотрела на «Логово Дракона». В его окнах, как обычно, горел свет.

И тогда я приняла решение. Я не могла вечно ждать его следующего хода. Пришло время проявить инициативу. Не как подопытная кролик, не как полезный партнер, а как... равный игрок. Насколько это вообще возможно в игре с драконом.

Я встала, подошла к нашей скромной кладовой и достала небольшую баночку с медом — не обычным, а тем самым, лесным, с глубоким, терпким ароматом, который я приберегала для особых случаев. Затем я испекла небольшую порцию миндального печенья по рецепту, который знала только я — с цедрой апельсина и щепоткой кардамона.

Не стала ждать приглашения. Я не стала посылать Ториана. Я завернула печенье в чистую льняную салфетку, взяла баночку с медом и вышла на улицу.

Переход через мостовую казался самым долгим в моей жизни. Я шла не как просительница и не как деловой партнер. Я шла... с визитом.

Постучала в массивную дверь «Логова». Мне открыл тот же немой слуга. Увидев меня, он отступил, пропуская внутрь.

Каэлен ждал меня в библиотеке. Он стоял у камина, спиной ко мне, но я была уверена, что он знал о моем приближении.

— Я начала думать, что вы забыли дорогу, — произнес он, не оборачиваясь.

— Я принесла гостинец, — сказала я, подходя и ставя сверток с печеньем и медом на стол рядом с ним. — В знак благодарности. За... стабилизацию обстановки.

Он наконец повернулся. Его взгляд скользнул по свертку, затем поднялся на меня. В его глазах читалось любопытство.

— Благодарность? Как трогательно. Но мы оба знаем, что это не просто благодарность.

— Нет, — согласилась я. — Это начало. Начало нового раунда.

Он удивленно поднял бровь.

— И в чем будет заключаться этот раунд?

— Я еще не решила, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но я больше не хочу быть просто вашей загадкой. Или вашим активом. Я хочу... понимать правила. Ваши правила.

Он медленно приблизился. Мы стояли так близко, что я снова чувствовала исходящее от него тепло.

— Правила просты, — прошептал он. — Вы либо достаточно интересны, чтобы я продолжал вкладывать в вас ресурсы, либо... вы становитесь неинтересны.

— А что делает меня «интересной»? — спросила я, не отводя взгляда.

— Ваша непредсказуемость, — он протянул руку и взял прядь моих волос, крутя ее между пальцами. Это движение было на удивление нежным. — Ваша стойкость. И эта... абсолютно чужая душа, что смотрит на меня из ваших глаз. Вы — окно в другой мир, Элинор. А я... я коллекционирую уникальные виды.

Его слова должны были пугать. Но почему-то они заставили мое сердце биться чаще.

— Так собираетесь ли вы продолжать... коллекционирование? — мои губы сами собой растянулись в лёгкую улыбку.

Он ответил тем же. Его улыбка была медленной, осмысленной и полной обещаний.

— О, еще как. Потому что я подозреваю, что самые интересные экземпляры в моей коллекции только начинают проявлять свою истинную окраску.

Он отпустил мои волосы.

— Останьтесь, — сказал он неожиданно. — Выпейте со мной вина. И расскажите... расскажите мне о месте, где печенье пахнет апельсином и кардамоном. О мире, где учат таким странным и эффективным бухгалтерским трюкам.

Это был не приказ. Это было приглашение. Приглашение в самую опасную игру из всех — в игру на откровенность.

Я посмотрела на его протянутую руку, на бокал, который он держал. А затем на его глаза — золотые, загадочные, полные бесконечного любопытства.

И я приняла приглашение. Потому что какой бы опасной ни была эта игра, я была готова играть. Ради «Золотого цыпленка». Ради своей новой жизни. И, возможно, просто потому, что его любопытство оказалось заразительным.

— Хорошо, — сказала я, принимая бокал. — Но только если вы попробуете печенье.

Он рассмеялся — настоящим, глубоким смехом — и отломил кусочек.

— Договорились.

И в тот вечер, в библиотеке дракона, за бокалом вина и разговором о чужих мирах, я поняла, что мое приключение только начинается. И что самый опасный зверь в этом мире, возможно, не тот, что хочет тебя съесть, а тот, что хочет разгадать твою душу. И я была готова к этому вызову.

— О мире, где печенье пахнет апельсином и кардамоном? — я сделала глоток вина, оттягивая время. Вино было теплым, с нотками спелой сливы и дуба. Идеальный щит. — А что вас интересует? Кулинарные традиции или нечто большее?

Его губы тронула улыбка. Он понимал мою уловку.

— Все, что вы сочтете возможным поведать. Начните с печенья. Это безопасно, не так ли?

— Безопасно, — согласилась я, отламывая еще один кусочек. — В том мире у людей была... страсть к сочетаниям. Они разбирали вкусы на молекулы, пытались понять, почему одно работает с другим. Это была целая наука.

— Наука о вкусе? — Каэлен откинулся в кресле, его поза была расслабленной, но взгляд, пристальный и неумолимый, выдавал охотника. — Интересно. Здесь этим занимаются лишь алхимики, да и то мимоходом. А обычные люди полагаются на традицию. Как вышло, что вы, провинциальная дворянка, прикоснулись к такой науке?

Ловушка захлопнулась. Аккуратно и изящно.

— Случайность, — я пожала плечами, делая вид, что рассматриваю узор на своем бокале. — В библиотеке моего дяди нашлась одна... странная книга. Без начала и конца. В ней были эти рецепты. И схемы, похожие на алхимические, но объяснявшие не превращение веществ, а сочетания вкусов. Я увлеклась. Это было как головоломка.

Я плела паутину из полуправды, и он это знал. Но качество паутины, похоже, его впечатляло.

— Книга, — протянул он, и в его голосе зазвучала забавная нота. — Удобно. И что же случилось с этим сокровищем?

— Сгорела, — ответила я с наигранной легкостью. — Во время того самого «недомогания», что едва не свело меня в могилу. Случайно уронили свечу.

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, будто выискивая микроскопические трещины в моем спокойствии.

— Какая досадная потеря. И для мира, и лично для меня. Я бы с удовольствием ее изучил.

— Возможно, когда-нибудь я восстановлю по памяти что-то еще, — пообещала я туманно. — Но память — штука коварная. После болезни многое стерлось. Остались лишь обрывки. Ощущения. Знания без контекста.

Я посмотрела на него, позволяя в своем взгляде промелькнуть искренней растерянности, которая отчасти не была наигранной.

— Иногда я сама не понимаю, откуда мне что-то известно. Просто... знаю. Как дышать.

Это была рискованная ставка — сделать вид, что я и сама не в себе уверена. Но она сработала. Жаждущий логики ум Каэлена не мог устоять перед такой загадкой. Его глаза вспыхнули с новой силой.

— Амнезия, перемешанная с гениальными озарениями, — прошептал он, больше себе, чем мне. — Фрагменты чужого знания, встроенные в сознание... Да, это объясняет многое. И делает картину еще сложнее.

Он встал и подошел к окну, глядя на темную улицу.

— Вы — ходячее противоречие, Элинора Лейн. В вас уживаются наивность провинциалки и мудрость, которой нет равных в этом городе. Вы боитесь собственной тени, но бросаете вызов драконам и преступным синдикатам. И теперь вы говорите мне, что ваш разум — это лоскутное одеяло из утраченных книг и забытых воспоминаний.

Он обернулся, и его лицо освещала лишь луна и отблески камина.

— Вы понимаете, что от этого мое любопытство не утихает, а лишь разгорается?

— Я на это и надеялась, — призналась я тихо. — Пока я остаюсь загадкой, я остаюсь в безопасности. В вашей безопасности.

Он рассмеялся, коротко и резко.

— Вы учитесь. Быстро. Использовать мои собственные интересы против меня. Это достойно восхищения.

Он вернулся к своему креслу, но сел на подлокотник моего, так близко, что до меня снова донесся его теплый, пряный запах.

— Хорошо. Я принимаю ваши правила. Пока что. Я не буду вырывать правду клещами. — Он наклонился чуть ближе, и его голос стал низким, интимным. — Но знайте, я буду наблюдать за каждым вашим шагом, ловить каждое необдуманное слово, каждый намек, который вы бросите. И однажды, — он пообещающе улыбнулся, — я сложу этот пазл. С вашей помощью или без нее.

Его угроза была сладкой, как вино на моем языке. Это была не угроза уничтожения, а обещание погони. И по какой-то безумной причине это заставляло мое сердце биться в унисон с этим обещанием.

— Тогда, возможно, мне стоит быть осторожнее в своих признаниях, — сказала я, поднимаясь. Ночь затягивалась, и мне нужна была дистанция, чтобы прийти в себя.

— Возможно, — он не стал меня останавливать. — Но это сделает игру только интереснее.

Он проводил меня до двери. Его рука скользнула по моей спине, легкое, почти невесомое прикосновение, которое, однако, жгло сквозь ткань платья.

— Спокойной ночи, загадка, — прошептал он у самого моего уха.

— Спокойной ночи, коллекционер, — ответила я, не оборачиваясь, и вышла в прохладную ночь.

Возвращаясь в свое кафе, я понимала, что только что заключила новое, еще более опасное соглашение. Я согласилась быть его тайной, его головоломкой. И в процессе я сама начала получать от этого странное, тревожное удовольствие. Охота началась. И впервые я задалась вопросом: кто в ней на самом деле был добычей?