Интроверт

Одним движением он протолкнул Оливию в просторный автомобиль. Сумка с её плеча слетела, и мужчина едва заметно кивнул своему помощнику, чтобы тот её подобрал. Он сел рядом с Оливией на заднее сиденье, но достаточно далеко от неё. Когда машина тронулась, мужчина стянул с себя перчатки и взглянул на девушку.

– Теперь рассказывай.

Вуд* – это клюшка с большой головкой, и предназначена она для ударов на большие расстояния.

Глава 14 «Все улики указывают на Берту»

– Что рассказывать? – растерянно спросила Оливия.

Мужчина пронзил её испепеляющим взглядом, отчего она вжалась в кожаное сиденье. Такие люди, как Кристофер, всегда её пугали: с хладнокровными, практически неживыми глазами, с властными нотками в голосе, с манерами, пропитанными превосходством и силой.

– Меня интересует вечер, когда вы вдвоём с Вертом покинули мой клуб, – Кристофер расстегнул верхние пуговицы у пальто. – Куда Верт поехал дальше?

От его пронзительных синих глаз Оливия отвернулась к окну. Недавние события стали болезненно всплывать в её голове.

Верт оставил её в одиночестве в тот момент, когда она готова была подарить самое ценное, что у неё было – себя. Разве после такого Оливия смогла бы его простить? Сначала Верт звонил ей и пытался всё объяснить, но она даже слушать его не хотела. А потом он и вовсе исчез.

Чувство обиды и горечи неприятно сдавило грудь, и одинокая слеза непроизвольно потекла по щеке девушки.

– Мы поехали к нему домой, – тихо проговорила Оливия, продолжая глядеть в окно.

Кристофер подсел ближе и, взяв Оливию за подбородок, развернул к себе, отчего она вздрогнула. Он смотрел ей прямо в глаза, ведь так сложнее скрыть ложь, сложнее соврать и уйти от ответа.

– Верт заезжал куда-нибудь ещё? – выделяя каждое слово, спросил Кристофер.

– Да, – едва слышно промолвила Оливия, не поднимая ресниц.

– Куда? – с нажимом проговорил Кристофер.

– Я не знаю.

Кристофер не собирался отступать просто так. Ему попадались и менее сговорчивые собеседники, но ото всех он добивался ответа.

Он бы мог проявить по привычке силу. Не составило бы особого труда проехаться по милому личику девчонки, разбить губу и безразлично наблюдать, как под аккуратным носом начала скатываться кровь.

Но сейчас неизведанное ранее чувство переполняло его.

Будто по воздуху, он ощущал беззащитность Оливии, и был этим обезоружен и заворожен.

Да, именно заворожен.

Словно сейчас в его руках была редкая, уникальная птица, пение которой хотелось постоянно слушать. Но забрать её домой и посадить в клетку было невозможно. Одно неверное движение – и хрупкая шея будет сломана, один неправильный жест – и она умрёт на твоих глазах.

– Оливия, – медленно произнёс Кристофер, словно пробовал её имя на вкус. – Куда поехал Верт?

Девушка попыталась опустить голову, но мужчина крепко держал её лицо, не желая прерывать зрительный контакт. Не выдержав, он вытер подушечкой пальца на щеке влажную дорожку. Оливия подняла на него блестящие, от застывших слёз, глаза, и Кристофер вглядывался в её бездонные голубые радужки.

– Я правда не знаю, – на одном выдохе проговорила девушка. – Верт сказал, что у его сестры возникли проблемы, и ему нужно срочно уехать. Это всё, что мне известно.

Кристофер разжал пальцы, и Оливия тут же отвернулась к окну.

– Куда вы меня везёте? – испуганно спросила она.

– Не бойся, – заверил её мужчина. – Мы едим навестить нашего друга.

***

Сумерки плавно опускались на город, проникая в каждый переулок и каждый двор. Уличные фонари загорались, освещая дорогу всем, кто в этот час возвращался с работы, ступая по асфальту, уставшему от проливных дождей.

В просторной гостиной у барной стойки расположились Верт, Теон и Саймон. Их рабочий день только начинался.

Теон уткнулся в планшет, подробно рассматривая 3-D карту. Все его мысли были заняты предстоящим делом. Его голубые глаза были сосредоточены на схеме запасных выходов из здания, а светлые волосы были немного взъерошены оттого, что Теон постоянно их поправлял. Обычно, так он делал, когда глубоко задумывался.

Рядом с ним сидел Саймон, внимательно изучая список сигнализаций, с которыми ему предстояло столкнуться. На столешнице около него лежал блокнот в кожаной обложке и немного потрёпанным корешком. Саймон то и дело добавлял новые записи, и его зеленые глаза бегали от списка к своим заметкам.

– Как дела? – Теон оторвался от планшета и посмотрел на Саймона.

– Это нереально, – покачал кучерявой головой Сай. – В доме, в который нам предстоит забраться, слишком много видов сигнализаций. Пока я отключу одну и буду возиться со второй, успеет приехать полиция.

– У меня тоже всё глухо. По всему периметру куча охраны. Невозможно пройти незамеченным, – Теон взглянул на Верта, стоящего на кухне. – Ты взял дело, которое нам не под силу.

В ответ Верт пожал плечами и усмехнулся.

– Всегда так говоришь.

Он готовил эспрессо, заполнив резервуар кофемашины зёрнами арабики и поставив две небольшие чашки на поддон. На фоне светлой футболки его руки казались загорелыми, а тело ещё более подкаченным. Верт нажал на кнопку, и через мгновение кухня наполнилась шумом перемалывания зёрен и приятным бодрящим ароматом.

– Этот дом охраняется лучше, чем Лувр в Париже, – с грустью констатировал Теон. – Мы должны отказаться от дела.

Блестящие глаза Теона потускнели. Сумма, обещанная за этот заказ, была в пять раз больше предыдущих, и ему было жалко расставаться с предоплатой, которую уже отдал Кристофер.

Но Верт не обратил внимания на пессимистичный настрой Теона. На манер опытного официанта он поставил перед друзьями чашки с тёмным дымящимся напитком и загадочно улыбнулся.

– Если мы не сможем проникнуть в дом, значит, мы должны придумать другой план.

Теон и Саймон переглянулись. Они догадывались, что в этот раз Верт затеял что-то необычное. Это обнадёживало и пугало одновременно.

– Другой план? – Теон скептически изогнул одну бровь.

– Мы всегда работали ночью и будили "клиентов" в их собственных домах. Пора выходить из зоны комфорта, – уклончиво ответил Верт. – Мне нужно несколько дней, чтобы разработать новый план.

Теон кивнул, и его голубые глаза вновь засверкали.

– Верт, свари кофе и на меня, пожалуйста, – в гостиной раздался женский голос.

Саймон оторвался от записей и поднял голову, чувствуя, как адреналин с бешеной скоростью разносится по телу.

По лестнице спускалась Берта. Полы её домашнего кардигана развивались, тоненькая белая майка едва прикрывала живот, как и хлопковые шорты, достающие до середины бедра. Светлые волосы были собраны в высокий пучок, оголяя изящную шею, на которой уже не было видно багровых следов.

Саймон с облегчением выдохнул. Наконец-то они исчезли.

Эти проклятые отметины преследовали его последние две недели. Каждую ночь Саймон пытался стереть их, покрывая шею Берты поцелуями. А когда просыпался – материл сам себя. Он выскакивал на балкон и курил, надеясь, что прохладный воздух наравне с никотином помогут остудить его пыл и привести мысли в порядок.

Он же не имеет никакого права думать о ней! Разве можно испытывать влечение к младшей сестре его друга, заведомо зная, что с ней произошло?

Что говорить о её дурацком характере? Будь она дочерью лучшей подруги его матушки, чёрта с два он бы с ней смог ужиться.

– Берта, – Верт развернулся, и его голос стал более жёстким. – Ты только что проснулась?

Берта прошла мимо сидящего за барной стойкой Саймона на кухню, и в его ноздри без приглашения ворвался её запах. Ароматы граната и малины осели в его лёгких, словно там была их теплица.

– Я была на учёбе, затем решила вздремнуть, – девушка потянулась к навесному шкафчику с посудой.

Шутливо толкнув брата плечом, она сыпала в тарелку кукурузные хлопья, не переставая тараторить на французском.

Саймон смотрел, как она бесшумно ступала по кухне в милых домашних тапочках, как открыла холодильник и обхватила коробку с молоком тонкими пальцами, отмечая, какая же Берта всё-таки хрупкая. Особенно на фоне Верта, который улыбался её репликам, ограничиваясь двумя-тремя словами за весь разговор.

Саймон поймал себя на том, что ловит каждое её движение, и отвернулся к окну. Ещё не хватало, чтобы она заметила, как он на неё пялился.

Но он же не виноват, что ему хочется на неё смотреть? Или всё-таки виноват?

Из рассуждений Саймона отвлёк голос Верта, начавшего наконец-то говорить по-английски.

– У меня сейчас голова лопнет от французского, – Верт состроил трагичную гримасу и поставил перед Бертой чашку с дымящимся напитком.

– Должна же я с кем-то практиковаться, – Берта пожала плечами и, осторожно обхватив чашку, сделала короткий глоток.

Выпив кофе, она взяла со столешницы тарелку и коробку с молоком, двинувшись в сторону барной стойки. Её мягкие тапочки ступали беззвучно, но Саймону казалось, что с каждым шагом Берта забивала сваи, когда приближалась к высокому стулу, который пустовал напротив него.

На этот раз запах граната ударил в нос сильнее, чем опытный боец на ринге, и Саймон уткнулся в блокнот, стараясь придать себе невозмутимый вид.

– Ты ведёшь дневник? – раздалось напротив, и Саймон поднял голову, заметив, как Берта наливала молоко в тарелку.

– Нет, – Сай увидел, как серые глаза, испещрённые золотистыми штрихами, откровенно рассматривали его записи, и захлопнул блокнот. – Разве я похож на двенадцатилетнюю девочку, которая описывает каждый день в школе?

При таком близком расстоянии ему удалось разглядеть остаток от багрового пятна рядом с ключицей. Сейчас он был зеленовато-жёлтым, и Саймон вспомнил свои сновидения. Он с шумом втянул через нос воздух, насквозь пропитанный гранатом.

– Вести дневник могут и взрослые люди, – Берта проницательно посмотрела на Саймона и улыбнулась. – А ты бы мог стать симпатичной кудрявой двенадцатилетней девочкой.

Рядом сидевший Теон хмыкнул, а Саймон устало потёр переносицу. Как же Берте шло молчать. Она была соблазнительна без косметики. Её длинные ресницы подрагивали, чувственные губы мягко обхватили ложку, но стоило ей открыть рот…

– Кстати, скоро зима, – Берта с усмешкой взглянула на Саймона.

– И что? – сдвинув брови, спросил Саймон.

– В Hermes сейчас скидки, – она надменно фыркнула. – У тебя есть возможность сменить ветровку.

Саймон почувствовал, как кровь в теле вскипела до предела, а в лёгких стало нечем дышать. Это же невозможно, чёрт возьми, чтобы один и тот же человек одновременно раздражал и притягивал магнитом к себе?

– Ты же вегетарианка, – помимо воли вырвалось у него. – А ешь кукурузные хлопья с молоком.

– И что? – девушка зачерпнула ложкой горсть кукурузных хлопьев и отправила её в рот.

– Может быть, корове было больно, когда её доили? – убийственно спокойно проговорил Саймон, и Берта подавилась, схватив со стойки салфетки. – Или кукуруза страдала, когда её срывали и очищали?

– Ради всех святых, помолчи Сай, – потребовал Верт, поравнявшись со стойкой и хмуро посмотрев на друга.

Саймон мысленно отругал себя за свою выходку. Он ощущал себя глупым, неотёсанным школьником, не знающим, как поставить на место выскочку, которая всё время садилась напротив доски. И сейчас эта выскочка откашливалась в салфетку, а Саймон мысленно отвесил себе подзатыльник. Ему стоило быть умнее и промолчать.

– Есть тип вегетарианцев, которые отказываются только от трупов животных. Они едят яйца и молочные продукты. Я в их числе, – Берта поднялась со стула. – Спасибо, что испортил мне аппетит.

Она хотела покинуть кухню, но путь ей перегородил Верт, закрыв собой проход в гостиную.

– Через полтора часа у тебя приём у психолога. Не опаздывай, – в его голосе одновременно слышалась забота и строгость, свойственная старшему брату.

– И как я могла забыть, – Берта холодно ухмыльнулась. – Сегодня у меня первое групповое занятие для зависимых.

Саймон подслушивал их разговор, боясь упустить хоть одну деталь. Это было похоже на какое-то грёбаное неправильное помешательство, и он не мог удержаться от вопроса, слетевшего с губ за мгновение до того, как его остановил бы помутневший рассудок.

– Для зависимых? – переспросил Саймон.

На него синхронно посмотрели Верт и Берта, и Сай впервые уловил между ними сходство. Две пары глаз одинаково прищурились, а в бледно-серых радужках запрыгал огонёк.

– Очевидно, Верт считает, что у меня зависимость, – медленно проговорила Берта.

– Что за зависимость?

Саймон понимал, что ещё пара вопросов, и Берта пошлёт его куда подальше, но ничего не мог с собою поделать.

– Техасский Холдем*, – произнесла она, слегка поражаясь чрезмерному любопытству кудрявого.

Саймон почесал затылок, вспоминая, что где-то он это слышал.

Техасский Холдем.

Внезапно его осенило, и он щёлкнул пальцами, решив, что думает в правильном направлении.

– Это что-то типа Стокгольмского синдрома? – его зеленые глаза уставились на лицо, на котором начал просыпаться румянец.

– Сай, – Верт неодобрительно покачал головой. – Заткнись.

Без просьбы Верта Саймон пребывал в задумчивом молчании. Он неотрывно смотрел на Берту. Та ничего не говорила, и Сай напрягся в ожидании её ответа.

Неужели, она испытывает чувства к ублюдку, который держал её неделю против воли в гостинице?

– Техасский Холдем – это игра в покер, – губы Берты тронула слабая улыбка.

Она повернулась и покинула кухню, оставляя после себя шлейф из граната и непривычно растерянного Саймона.

***

– Примерно две недели назад Джорджа Лэзенби нашли мёртвым в номере его гостиницы. На его теле обнаружено множество гематом, которые криминалисты списали на неосторожное падение в ванную, повлёкшее за собой смерть. По официальным данным он захлебнулся, будучи в состоянии алкогольного опьянения.

Лакированными лоферами молодой мужчина ступал по хорошо освещённой гостиной с величественными окнами. Он медленно стянул перчатки и прошёлся рукой по голове. Его идеальная причёска больше напоминала парик – ни один блестящий смоляной волос не выбивался, каждый лежал один к одному.

– Для чего ты всё это мне рассказываешь? – Верт скрестил на груди руки.

Стоило Верту закрыть дверь за Теоном и Саймоном, как спустя пару минут в его квартиру вновь постучали. Он решил, что кто-то из парней вернулся, но посмотрев в видеоглазок, понял, как сильно ошибся.

В этот момент в него словно воткнули сотни игл. Разом и внутримышечно.

На пороге стоял Кристофер и его охранник, а между ними была Оливия.

– Я надеялся, что это ты мне расскажешь, – Кристофер осуждающе качнул головой, присаживаясь на высокий барный стул напротив стоящего на кухне Верта. За спиной мужчины немой тенью замер его секьюрити.

– Что рассказывать? – Верт взглянул на сидящую на диване Оливию.

Внутри него всё сжалось, когда он увидел взволнованные бездонные глаза. Длинные угольные волны разметались по плечам, выбиваясь прядями из косы. Объёмный белый свитер скрывал её фигуру, но Верт всё равно заметил, как высоко поднималась грудь.

– Я знаю, что у тебя есть проблемы, Верт, – Кристофер ухмыльнулся, оголяя ровные белоснежные зубы. – Куда ты поехал, когда тебе позвонила сестра?

– Я думаю, что имею полное право не оправдываться.

– Конечно, ты можешь не говорить. Позволь, я расскажу всё сам, – Кристофер прищурился и подался немного вперёд. – Несколько моих ребят играют в покер "У одинокого Джо". Они говорили, что твоя Берта – довольно хороший игрок. Она имела доступ к закрытому столу, где собираются крупные игроки, в том числе и Джордж Лэзенби. И так вышло, что в последний раз её видели именно с ним. За неделю до того, как Лэзенби сыграл в ящик.

– Я не вижу связи между смертью Лэзенби, – Верт с отвращением произнёс фамилию, – и тем, что моя сестра играла вместе с ним в покер.

– В ночь смерти Джорджа исчезли записи со всех камер видеонаблюдения в гостинице. Но дорожная камера, висевшая прямо напротив запасного выхода, показала девушку очень похожую на твою сестру. Она шла с молодым человеком, но его не удалось разглядеть из-за накинутого на голову капюшона…

– Я до сих пор не понимаю, к чему ты клонишь, Крис, – Верт пождал губы. – Если ты пришёл по делу – говори. Выяснять что-то непонятное, что было на камерах – слишком пустое занятие.

– Персонал в гостинице сообщил, что всю неделю в номере люкс жила девушка. По описаниям работников её внешность совпадает с той, которая попала на дорожную камеру видеонаблюдения. Но это ещё не всё, – Кристофер достал из кармана пальто небольшой пакет и положил его на столешницу, слегка придвинув в сторону Верта. – Здесь серьги из белого золота с бриллиантами. Их примерная стоимость от пятнадцати до двадцати тысяч долларов. Знаешь, где я их взял? У обслуги, что убирала номер в день смерти Джорджа.

Верт испепелял взглядом обладателя лакированных лоферов. Как всегда, Кристофер был королем положения, умело просчитывающий каждый ход.

– Не думаю, что Лэзенби платил уборщицам столько, чтобы они смогли позволить себе Картье. Ты далеко неглупый, чтобы сопоставить первый и последний пункт моего рассказа. Поэтому, кончай разыгрывать спектакль, – мужчина откинулся на спинку барного стула. – Я знаю, что убил Джорджа либо ты, либо твоя сестра. У меня только два вопроса: кто именно из вас и зачем?

Верт глубоко втянул воздух, ставший тяжелее свинца. Казалось, в его лёгких уже успел осесть и заржаветь синевато-серый металл.

– Этот ублюдок в своей гостинице насиловал и держал взаперти Берту. Целую неделю. И неизвестно, что бы он с ней сделал, если бы ей не удалось связаться со мной. Я готов отвечать за свои действия, но единственное, что требую беспрекословно – в этой ситуации не трогать Берту. Она абсолютно ни при чём, – Верт посмотрел на сидящую на диване девушку. – Как и Оливия.

– Ты отомстил за сестру, и теперь убийцу Джорджа ищет его отец. Разумеется, он не знает, что это сделал ты. Мне пришлось хорошенько напрячься, чтобы получить первым запись с дорожной камеры и намного лучше полиции опросить обслугу, – Кристофер прищурился и пристально разглядывал стоящего перед ним Верта. – Если бы отец Джорджа узнал, что его сына убил один из моих людей, у меня бы возникли проблемы. Ты понимаешь на какие риски я иду, ради тебя?

– Что ты хочешь? – сухо спросил Верт.

Верт никогда не хотел от кого-то зависеть. Он считал себя самодостаточным человеком, но сейчас ощущал, как вокруг его шеи всё сильнее смыкалось кольцо. Словно питон, Кристофер постепенно лишал его воздуха с того момента, когда привёл перепуганную Оливию.

– Ты окажешь мне услугу, – Кристофер приподнял одну бровь. – От которой не имеешь права отказаться. В противном случае, отец Джорджа узнает, что его сына убила Берта. Все улики указывают на неё.

– Что за услуга? – Верт прожигал мужчину взглядом, искренне не понимая, неужели он не видит в его зрачках проклятий? Он сделает всё, что угодно, лишь бы его близким не угрожала опасность. Если будет нужно, он убьёт самого Кристофера ценой собственной жизни.

– Сначала закончи дело, за которое ты получил предоплату. На него я даю ровно неделю. Отсчет начался, – Кристофер поднялся со стула и повернулся к Верту спиной, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Техасский Холдем*– самая популярная разновидность покера.

Глава 15 «Уроки французского»

Черный Mercedes плавно остановился у двухэтажного небольшого дома с естественным цветом досок. Над входом в здание раскачивалась от ветра вывеска "Barret shops", первую букву которой съели лучи солнца.

Саймон захлопнул машину и пошёл вдоль дома, попутно рассматривая сквозь окна первого этажа стеллажи, заставленные книгами. Парень потянул на себя дубовую дверь с табличкой "открыто" и перешагнул порог. Его встретили запахи бумаги, типографской краски, кофе и чего-то ещё, с чем не справилось его обоняние.

– Добрый вечер, – пожилой мужчина с седой бородкой дружелюбно улыбнулся новому посетителю. – Могу я вам чем-то помочь?

– Здравствуйте, – Саймон подошёл к деревянной стойке, за которой находился хозяин книжной лавки. – Мне нужен англо-французский словарь.

– Какой у вас уровень знания языка? – мужчина пристально посмотрел на Саймона поверх круглых очков, и парень почувствовал себя, как на уроке в школе.

– Уровень языка… – Сай почесал затылок. – Я только собираюсь учить французский.

На его ответ хозяин магазина молча кивнул и исчез за одной из витрин.

В его отсутствие Саймон обвёл взглядом помещение. Стены по периметру скрывали высокие шкафы со стеклянными дверцами. За ними теснились ряды книг в разношерстных переплётах и со всевозможными шрифтами. Саймон бы не удивился, если бы встретил среди многообразия сборник рецептов алхимика или древнюю рукопись.

В центре зала возвышался массивный стол с патефоном. Играла негромкая музыка, и Саймон не знал, как именно называлась труба, которая в этот момент завораживающе звучала. Он решил, что под такую музыку хорошо мечтать или танцевать.

Саймон ещё никогда и не с кем не танцевал, но хорошо помнил фильмы из детства, которые смотрел с младшей сестрой. В них красивые пары в роскошных костюмах изящно кружились, и Сай невольно представил себя и Берту на месте героев из телека.

Он бы положил одну руку на спину Берты, а в другую взял её ладонь с тонкими пальцами. Он бы сделал шаг вперёд, прижимаясь к ней ближе и вдыхая запах граната с платиновых волнистых волос. Берта бы подняла на него серые блестящие глаза, а её персиковые губы слегка приоткрылись…

"Гребаная херня! Зачем ты ввязываешься в это?", – Саймон разозлился на самого себя и покачал головой, пытаясь прогнать сентиментальные замашки.

Мигом развернувшись, он быстро зашагал к выходу, желая, как можно быстрее свалить отсюда. Но проход беглецу загородил хозяин магазина, вынырнувший из другого конца зала. Пожилой мужчина держал перед собою довольно увесистую стопку книг. Он подошёл к стойке и поставил на неё книги, облегчённо выдохнув.

– Если вы начинаете учить французский, то вам нужен не только словарь.

– Что это? – Сай угрюмо покосился на возникшую башню на стойке.

Мужчина вытащил из стопки одну из книг и с довольной улыбкой хлопнул по ней морщинистой ладонью.

– Перед вами учебник старого издания и малого тиража, но с самыми доступными упражнениями. В наше время такой экземпляр вы найдёте только у старины Баррета, mon cher, – с нотками гордости произнёс он.

– Мне не нужны учебник и упражнения, – парень недовольно покачал головой, чувствуя, как из его носа стремительно улетучивается гранатовый шлейф. – Я просто хочу понимать, что говорит собеседник.

– Молодой человек, – обиженно проговорил пожилой мужчина. – Чтобы понимать французский на слух, его нужно много слушать. А как вы поймёте то, что будете слушать, без знаний основ? Сперва нужно углубиться в чтение и фонетику.

– Фонетику? – нахмурился Саймон.

Мужчина поправил на голове клетчатый берет-кепку.

– Будет лучше, если вы найдёте репетитора, который будет вам приятен. Вместе с ним вы будете учить основы, выполнять упражнения от простых к более сложным…

Мистер Баррет продолжал говорить, но Саймон перестал его слушать, вспоминая, как Берта тараторила на иностранном. Кажется, она сказала Верту, что ей надо практиковаться во французском?

Саймон едва удержался, чтобы не присвистнуть вслух. Похоже, старина Баррет был прав. Саймону действительно нужен был репетитор.

Парень тут же потянулся за кошельком и вытащил из него несколько крупных купюр, положив их на стойку.

– Беру все учебники.

Лицо мистера Баррета изменилось, но так ничего не сказав, он начал упаковывать книги в плотную обёрточную бумагу, туго перевязывая их джутовой верёвкой.

– Французский язык – как ребёнок. Сначала он требует много сил и внимания, но пройдёт время, и вы можете рассчитывать на его помощь и поддержку, – уверено произнёс пожилой мужчина, передавая молодому человеку покупки.

– Спасибо, – Саймон кивнул, мысленно соглашаясь и с первой, и со второй частью его фразы.

***

Увидев крестового короля на флопе*, серые глаза хищно сверкнули. Но лишь на мгновение. Не прошло и доли секунды, как хладнокровие и серьёзность вновь легли тонким слоем на радужки цвета утреннего тумана.

– Tout en**, – полушёпотом произнесла Берта.

Одним движением она поставила все фишки, что у неё были. Она пошла ва-банк с парой королей в рукаве. Этот ход был обдуман, практически без рисков и имел большой шанс на выигрыш, но Берта всё равно волновалась. С нетерпением она ждала ответа соперника: уравняет ли противник её ставку или сбросит карты?

Прошло ещё несколько секунд, показавшихся вечностью, и Берта прикрыла глаза. А когда их открыла, то увидела, что её соперник отвечает на ставку.

– Magnifique!***

Ей хотелось хлопать в ладоши и визжать от радости, как маленький ребёнок. До тех пор, пока она не посмотрела на вскрытые карты противника.

Это было отвратительно.

От напряжения пересохло во рту, и Берта инстинктивно облизала губы. Её пальцы до онемения вцепились в телефон. На его экране у виртуального соперника Берты была пара тузов. От досады девушка поджала губы. Если этому кретину повезёт и выпадет туз…

– Выключи телефон, пожалуйста, – прозвучал спокойный голос.

Берта не стала закрывать приложение "Покер онлайн", но подняла голову.

Вокруг неё сверкали белизной стены, одну из которых полностью занимали панорамные окна. Через них хорошо просматривалась парковка с достаточно ярким освещением.

Рядом с Бертой стояло несколько низких вельветовых кресел. В точно таком же сидела и она. Берта обвела взглядом присутствующих. Помимо неё сюда пришли три парня и две девушки. Некоторые из них были похожи на явных любителей алкоголя и наркотиков, и Берта возмущённо фыркнула. Что она тут забыла?

На ней было новое шерстяное платье кремового оттенка с высоким воротом и длинным рукавом. На ногах лаковые лодочки в тон верха с изящной шпилькой и алой подошвой. Аккуратный сдержанный макияж: нюдовая помада на губах, подкрашенные тушью ресницы и тоненькие стрелки. Волнистые волосы были собраны в высокий тугой узел.

Весь её сегодняшний образ подбирался ею осознанно. Каждая деталь должна была подчеркнуть, что Берта не имеет проблем. Что ей не место в группе для зависимых.

– На собраниях мы отключаем средства связи, чтобы нам ничего не мешало. Положи телефон в коробку, – более настойчиво повторил всё тот же ровный голос, и Берта взглянула на говорившего.

Низкий тембр принадлежал темноволосому парню. Несмотря на то, что на вид ему было не больше тридцати, в его взгляде карих глаз, вокруг которых начали зарождаться первые морщинки, чувствовался жизненный опыт. Он указал рукой, полностью покрытой татуировками, на прозрачную пластиковую коробку, стоявшую на столике. Внутри коробки лежало несколько мобильных.

– Я жду важное сообщение и не могу отдать телефон, – Берта пожала плечами, мол извините, и откинулась на спинку кресла.

Она взглянула на дисплей на телефоне и едва не подпрыгнула на месте, чтобы возликовать. Берта знала, черт возьми, она знала, что этот раз будет удачным. Не даром она пошла ва-банк и выиграла три тысячи за одну партию. Её виртуальный соперник так и не дождался туза.

– Боюсь, тебе всё-таки придётся выключить телефон и поговорить с нами.

Не скрывая раздражения, Берта оторвалась от телефона.

– О чём я должна говорить с вами? – лениво поинтересовалась она.

– Здесь мы делимся опытом, стараемся помочь друг другу в решении проблем. Гораздо легче справиться со своей зависимостью, когда ты знаешь, что есть поддержка и понимание, – произнёс тот же темноволосый парень.

Берта закатила глаза. Начинается! Она не была настроена на откровенные душевные разговоры. Наоборот, её крайне удивляло, почему она должна вести изнурительные беседы с посторонними людьми?

Не успела она подумать об этом, как её телефон вновь запищал. Берта открыла сообщение и прочитала его. Писал её знакомый, приглашая сегодня вечером на игру в покер у «Одинокого Джо». Недолго думая, она ответила ему, что придет.

– Что вы с ней церемонитесь, пускай идёт в коридор и там переписывается, – недовольно выкрикнула худощавая для своего роста девушка с чёрными короткими волосами, сидевшая напротив Берты. – Тут тебя никто не держит, дорогуша. Либо выключай мобилу, либо я это сделаю вместо тебя! – она нервно подскочила с кресла.

– Успокойся, – темноволосый парень пристально посмотрел на кричавшую, и возмущённая брюнетка уселась обратно.

– Это точно группа для зависимых? – Берта усмехнулась. – Больше напоминает сборище буйных психов.

– Ну всё, я её вырублю вместе с мобильным! – худощавая метнулась в сторону Берты, но перед ней возник парень с татуировками. Он расставил руки в стороны, чтобы брюнетка не смогла пробраться к Берте

– Не нужно так реагировать, – невозмутимо произнёс он. – Сядь на место. Скоро придёт мистер Грант, не стóит устраивать драку.

– Тогда сам её заткни, – худощавая поджала губы и заняла своё кресло.

Берта открыла рот, чтобы наградить нервную незнакомку отборным французским матом, как двойные двери раскрылись. В просторный зал зашёл мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. На нём были коричневый вязанный свитер и тёмно-серые слаксы. Берта глубоко вздохнула. Похоже, это и есть её новый психолог. Как там его называл татуированный? Мистер Крант?

– Я рад всех видеть, – мужчина пожал руку темноволосому парню и занял свободное кресло рядом с ним. – Как вы себя чувствуете, Рэймонд?

– Жив-здоров, – ответил парень и на его губах появилась едва заметная улыбка.

– Это хорошо, – доктор удовлетворённо кивнул и посмотрел на каждого из присутствующих, дольше обычного задержавшись на Берте, пишущей сообщение. – Сегодня я бы хотел начать наше собрание с того, чтобы познакомить вас с моим бывшим пациентом. Его зовут Рэймонд Стэлфорд. Несколько лет назад он пришёл ко мне впервые, как и вы, имея зависимость. На протяжении трёх лет Рэймонд употреблял алкоголь и наркотики, но ему удалось побороть то, что уничтожало его. И сейчас он счастливый муж, отец и офицер полиции.

– Он не похож на бывшего наркомана, и тем более не похож на копа, – Берта насмешливо поморщилась. – Я готова поставить сто долларов, что перед нами подставной актёр.

– Я тоже на первом занятии относился ко всему скептически. А задания доктора Гранта мне казались бредом, особенно, когда он поделил нашу группу на пары и отправил в дом престарелых, – Рэймонд усмехнулся, но через секунду стал серьёзным. – Но именно в этом и заключается смысл. Когда ты помогаешь другим и видишь результат, то сам вдохновляешься. Ты хочешь побороть свою зависимость.

– У меня нет зависимости, которая уничтожает меня, – Берта развела руками. – Я не пью и не употребляю наркотики. Конечно, я могу, как и все, немного выпить, чтобы расслабиться. Единственное, к чему меня тянет, и то, что не одобряет мой брат – это покер. Можно сказать, что я подсела на него, иногда могу играть целыми сутками. Но в любой момент я могу встать из-за стола и уйти.

– А что вы чувствуете, когда проигрываете? – мистер Грант сделал пометку в блокноте и повертел между пальцами карандаш. – Хотите отыграться? Или прекращаете играть?

– Я никогда не выхожу из-за стола при первой неудаче, – Берта усмехнулась. – Только не надо делать из меня игромана, который проигрывает всё до последнего цента. У меня высокий процент выигрышей.

– Были случаи, когда вы проигрывали полностью все деньги? Вы влезали в долги или вам приходилось чем-то жертвовать?

Берта неосознанно сцепила ладони в замок. Сейчас ей хотелось закрыться, стать нечитаемой. Хотелось поверить своему внушению. Что с ней всё хорошо. Что панические атаки пройдут, стóит только попить успокоительные.

– Я же просила не делать из меня игромана, – Берта недовольна покачала головой. – У меня нет пагубной зависимости.

– К сожалению, мой опыт подсказывает, что те, кто отрицает проблемы, на самом деле их имеют и нуждаются в помощи. Но я ни в коем случае не буду давить на вас. Сегодня ваше первое занятие, и я понимаю, как вам сложно адаптироваться, – Грант потянулся к папке, лежащей на низком столике перед ним. – Давайте лучше мы все вместе пройдём тест, который поможет нам познакомиться…

Следующие полтора часа прошли за тестом с зарисовками, над которыми нервно хихикала худощавая брюнетка. Берта выполнила половину задания и потеряла к нему интерес. Но к её счастью, вскоре собрание группы закончилось. Она покинула просторный зал одна из последних, остановившись у панорамного окна.

Берта никогда не подглядывала за посторонними людьми, ей было плевать на чужих. Но то, что она сейчас увидела, заставило её замереть и даже на несколько секунд задержать дыхание.

Татуированный парень с собрания шёл по парковке, и к нему навстречу бежал малыш, которому на вид было не больше трёх лет. Темноволосый подкинул ребёнка в воздух, поймал его и крепко поцеловал. Берте показалось, что сквозь закрытые окна она услышала детский смех. Через несколько секунд к ним подошла миниатюрная блондинка, и Берта готова была поклясться, что ещё никогда не видела таких счастливых глаз, как у этой девушки.

Телефон запищал, оповещая о новом сообщении, но Берта не стала доставать мобильный из сумки. Она и так знала, что писал её знакомый, приглашавший на покер. Берта заметила на парковке его внедорожник.

Она глубоко вздохнула и прижалась лбом к стеклу, чувствуя, как к глазам непрошено подкрались слёзы. Наверняка, эта семья сейчас поедет в уютный дом, где вкусно пахнет. Татуированный зажжёт на первом этаже камин, а его жена приготовит ужин. И они будут смотреть друг на друга так, как минуту назад на парковке.

Оставив на стекле запотевший след, Берта выпрямилась и вышла из зала. Так будет у нормальных людей. Но не у нее.

***

Если бы лет десять назад ему, худому мальчишке-подростку, сутками не вылезавшему из автомастерской, кто-нибудь сказал, что он будет за час тратить около семи тысяч долларов на одежду – Саймон бы рассмеялся ему в лицо. Уже тогда Саймон не верил в чудо и знал, что никогда не увидит такие суммы, ремонтируя старые тачки.

Когда Саймон начал работать на Верта и стал получать столько денег, сколько не мог вообразить в подростковом возрасте, он всё равно считал, что тратить большие суммы на себя – непозволительная роскошь.

На первый аванс Саймон погасил все долги матери и внёс предоплату за дом, о котором она мечтала: с собственной спальней на каждого члена семьи, с просторной гостиной и с отдельной кухней, откуда открывался вид на сад. За несколько месяцев Саймон расплатился за дом и только тогда исполнил мечту детства – купил себе машину.

И сейчас, стоя в примерочной бутика Hermes, он растерянно смотрел на себя в зеркало. За последний час его зеленые глаза перевидали столько рубашек, брюк, слаксов, пиджаков и пальто, что он уже готов был кричать о помощи.

– Если вы сомневаетесь, что именно выбрать, то возьмите всё из одной коллекции. Каждая вещь отлично подходит к другой, – слегка одёрнув плотный занавес, в примерочную вошла девушка-консультант.

Саймон развернулся, и первое, что увидел – длинные ноги в туфлях на высоком каблуке. Затем его взгляд поднялся, и он рассмотрел чёрную юбку-карандаш выше колена, и белоснежную блузку, несколько пуговиц которой были расстёгнуты, демонстрируя упругую, налитую грудь.

Приблизившись к Саймону, девушка поправила на нём воротник у рубашки и, будто случайно, задела его грудью.

– Вам безумно идёт этот цвет, – она улыбнулась вишнёвыми губами.

– Спасибо, – Саймон прочитал её имя на бейджике. – Ванесса.

– Не стоит благодарностей. Что вам понравилось?

– Я возьму рубашку, брюки, пальто и вот эти… – Саймон кинул взгляд на обувь. – Как вы их там назвали?

– Оксфорды, – ответила девушка, не прекращая улыбаться.

Саймон задумчиво кивнул и развернулся к ней спиной, расстёгивая пуговицы на рубашке. Ванесса потянулась к вешалкам. Одна из рубашек соскользнула с плечиков и упала на пол. Девушка изящно прогнулась в спине, и в отражении зеркала Саймон увидел, как ткань юбки обтянула её весьма округлые упругие ягодицы. Он знал, каких усилий девушке стоило, чтобы иметь такие формы. Нужно ежедневно проводить в спортзале по несколько часов или лечь под нож пластического хирурга.

Саймон снял с себя рубашку, и Ванесса выпрямилась в полный рост, снова оказавшись рядом с парнем.

– Вам больше ничего не приглянулось в нашем магазине? – она лукаво прищурилась и встала напротив Саймона.

Ловкими пальчиками Ванесса прошлась по крепкому обнажённому торсу Саймона, провела по напряжённым кубикам пресса и задержалась на пряжке ремня. Она бы продолжила и дальше, но Саймон перехватил её руку.

– Больше ничего не нужно, – выдавил он, натягивая на себя привычный спортивный свитшот и ветровку.

Как только Саймон остался один в примерочной, он с облегчением выдохнул. Конечно, он бы мог провести с симпатичной девушкой-консультанткой совместный вечер, плавно перетёкший в ночь. Ему бы даже не пришлось принимать каких-либо усилий. Ему и раньше хватало пары скабрёзных шуточек и несколько долларов, чтобы угостить выпивкой понравившуюся девчонку, и оказаться с ней в постели.

Но сейчас этого стало недостаточно. Он ещё никогда не хотел смотреть так сильно ни на одну из девушек. Пока не увидел в ванной комнате Берту, кидавшую в него шампунь. И ему действительно хотелось на неё смотреть.

Он бы смотрел, как она сонная зашла на его кухню. Как потянулась тоненькими пальчиками к навесным шкафчикам. Как засыпала кофе в турку, и одна волнистая светлая прядь выбилась из пучка на ее голове. Саймон бы непременно поднялся из-за стола и подошёл к Берте со спины, чтобы убрать в сторону локон и прикоснуться к её шее губами…

Саймон оперся руками в зеркало и начал часто вдыхать воздух через нос, чувствуя, как бешено подскочил его пульс. Он ругал сам себя, уговаривал перестать совершать ерунду, но ничего не мог с собою поделать. В его машине уже лежат несколько учебников французского, а через несколько минут он купит одежду, которая ему посоветовала Берта. Мужчины ничем не отличаются от женщин, когда хотят произвести впечатление.

У кассы его дожидалась девушка-консультант с упругой задницей. Ванесса бережно сложила все вещи в пакеты и томно улыбнулась, передавая нахмуренному Саю покупки.

– Спасибо, что выбрали наш магазин, – Ванесса подалась немного вперёд и понизила голос. – Если вы захотите что-нибудь ещё, то звоните. Я положила в один из пакетов мою визитку.

***

Саймон припарковался у клиники, зная, что с минуту на минуту собрание для зависимых должно закончиться. Выяснить эти детали не составило труда, имея в друзьях всезнающего Теона с его базой данных.

Сай чувствовал себя некомфортно в новых вещах, словно он был не тем, кем пытался быть. Выстукивая нервную дробь по рулю, парень наблюдал за выходом из медцентра. С непривычным для него волнением он дожидался, когда в дверях появится знакомая фигура с белоснежными волосами.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Саймон посмотрел на пассажирское сиденье, где лежал учебник. Вопрос "Ты поможешь мне с французским?", он прокручивал в голове сотни раз.

Наконец, на парковке показалась Берта. От вспышки адреналина сердце Саймона забилось так быстро, словно под светом софитов выстукивал каблуком чечётку сам Дьявол. От волнения Сай расстегнул верхнюю пуговицу у пальто и покинул салон автомобиля. Но сделав несколько шагов, он замер.

Девушка остановилась у внедорожника, открыла дверцу и заняла пассажирское сиденье. Она сдержанно улыбнулась водителю, и внезапный укол ревности пронзил грудь Саймона, словно он имел на это право. Он проследил, как машина тронулась с места, промчавшись мимо него.

Не зная зачем, Саймон достал телефон и записал в заметки номерные знаки. Затем сел в свой автомобиль, ощущая, как его спектр эмоций проносится от волнения к распирающей злости.

Сколько можно думать о той, которая откровенно насмехается над ним? Которая видеть его не хочет? У которой есть другой? От досады Саймон смахнул с сиденья учебник французского. Возможно, если он переключится на другую, у него не останется времени на глупости?

Саймон выпотрошил пакеты с покупками и схватил упавшую на пол машины визитку. С обратной глянцевой стороны была сделана надпись ровным каллиграфическим почерком "Ванесса" и номер телефона. Недолго думая, парень набрал оставленные маркером цифры и, не особо церемонясь на приветствия и любезности, договорился о встрече.

Спустя пару часов он сидел на диване в гостиной в квартире, которую снимал уже несколько месяцев подряд. Запрокинув голову, Саймон удовлетворенно выдохнул, чувствуя, как его тело наполнилось приятной истомой.

– Это было хорошо, – он погладил по светловолосой голове Ванессу, рассматривая её сверху вниз.

Она томно улыбнулась и облизала губы. Медленно поднявшись с колен, она начала расстёгивать перед Саймоном блузку. Затем игриво повела бёдрами и стянула с себя юбку, оставшись в белом кружевном белье.

Саймон раскрыл шире глаза, чтобы думать о стоящей перед ним девушке, чем о той, которая предательски вспыхивала в его воображении. Издав мучительный стон, Сай полностью снял с себя брюки и боксеры, после чего притянул к себе Ванессу и усадил к себе на ноги. Он ловко расстегнул бюстгальтер и припал губами к её груди, попутно стягивая кружевные трусики. Саймон боялся медлить, боялся, что время от времени мелькавшие мысли о серых глазах и о персиковых губах испортят весь момент.

– Я тебе нравлюсь? – спросила девушка, и её пальцы обхватили его напряжённый член и сжали.

– Конечно, – Саймон выдохнул ей на ухо и перевернулся вместе с ней так, чтобы она оказалась прижата спиной к дивану.

Нависая над девушкой, он схватил с низкого столика квадратный кусок фольги, нетерпеливо разорвав его. Раскатав резинку по всей длине, Саймон запрокинул на плечо длинную обнаженную ногу и стремительно вошёл, в выгнувшуюся навстречу ему Ванессу.

Он прикрыл веки, и в его голове тут же возник образ Берты, прижимавшей к обнажённой груди полотенце. Один в один, как в тот день, когда Саймон забрал из её ванной все бритвы.

– Детка, – Саймон не помнил имени консультантки из Гермес и не открывал глаз. – Скажи что-нибудь на французском.

Флоп*– второй раунд в игре в покере. В этом раунде на стол кладутся три общие карты, используя которые игроки могут составлять покерные комбинации.

Tout en** – в переводе с французского – ва-банк.

Magnifique*** – в переводе с французского – великолепно, прекрасно.

Глава 16 «Ты останешься?»

Верт смотрел в окно, за которым горели тысячи огней, а нескончаемые потоки машин превратились в световую нить. В город окончательно ворвался вечер, не суливший ничего хорошего. Сначала Теон и Сай заявили, что новый заказ им не под силу, а потом появился Кристофер… Что будет дальше?

Верт откупорил бутылку виски и наполнил стакан, после чего выпил всё его содержимое.

– Зачем так много?

На его плечо легла миниатюрная ладонь, и Верт развернулся. Напротив него стояла Оливия. На ней были белый объёмный свитер и тёмная юбка до колена.

– Ты серьёзно? – Верт с горечью усмехнулся. – Я убил грёбаного Джорджа и стал вечным должником Криса, а тебя волнует, сколько я пью?

Оливия опустила взгляд, но Верт поднял её подбородок, не прерывая зрительную атаку. Он вглядывался в её бездонные синие глаза, чувствуя, как его внутреннее спокойствие испаряется. Возможно, когда он остынет, то будет жалеть о своём грубом тоне, но сейчас на языке застыли только резкие слова.

– Я не понимаю, что ты здесь делаешь? – злобно процедил он. – Я убил человека. Какого чёрта ты не ушла?

От подступающей обиды Оливия закусила губу. Она ведь на самом деле хотела уйти. Хотела, но так этого и не сделала. Теон был прав. Она не ровня Верту. Безвольная, бесхарактерная, непринципиальная. На ее месте другая давно бы хлопнула дверью.

– Что ты молчишь? – Верт впивался в неё взглядом. – Не хватает смелости признаться, что я – монстр? Что ты больше видеть меня не желаешь?

Оливия набрала больше воздуха в лёгкие. Сколько раз за дни, когда они не виделись, она прокручивала в голове одни и те же слова? Как ей было обидно, как ей было неприятно от того, что Верт покинул её в важную для неё ночь. Но сегодня она узнала причину, почему он ушёл, и все фразы виновато уползли, поджав хвост.

– Я сама не знаю, почему до сих пор стою здесь. Ты оставил меня в такой момент…

– Я оставил тебя не потому, что этого хотел, – Верт поджал губы. – Ты знаешь причину. Мне правда жаль, что все так вышло.

Он отпустил подбородок Оливии и коснулся её густых тёмных волос, опускаясь к шее. Несколько вьющихся прядей выбились из косы и разметались по груди, и Верт с трудом сдерживался, чтобы не снять с волос резинку и распустить их окончательно.

В страшном сне он не мог представить, что с Оливией могло произойти что-то плохое. Но несколько минут назад с каменным лицом охранник Криса завёл девушку в его квартиру. И Верт понял, что плохое уже случилось. Она связалась с ним. С тем, с кем ей не следовало быть.

– Прости меня, что я исчез после той ночи. Сначала я хотел, как обычно, приехать к тебе и всё объяснить. Но потом понял, что возможно это был знак. Что от меня у тебя слишком много проблем. Я не могу допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое…

– Что ты имеешь в виду? – Оливия растерянно моргнула. Своими словами Верт поставил её в тупик.

– Думаешь, мне было безразлично смотреть, как тебя притащил охранник Криса? Я едва держал себя в руках, чтобы не пустить ему пулю в лоб! – Верт глубоко вздохнул. – Я не тот, кто тебе нужен, Оливия.

– Ты… – она свела брови, и на её лбу пролегла небольшая складка. – Ты хочешь расстаться?

– Так будет лучше для тебя, – выдавил Верт.

Его ладонь дотронулась до раскрасневшийся щеки Оливии, и Верт заметил, как её глаза в миг стали тёмными. Она убрала от своего лица его руку, и Верт почувствовал, как на него обрушился тёплый поток воздуха от внезапно изменившегося дыхания Оливии.

– Мне все время твердят, что делать, как жить, с кем следует дружить, кого следует избегать! – в сердцах воскликнула она. – Всю жизнь мне говорят, как будет лучше! Может хватит решать за меня?

Оливия запнулась. Неизвестно откуда взявшаяся волна накрыла её, заставляя говорить то, что она не планировала. Оливия взволнованно глядела на Верта. На его серьёзном лице не было и тени упрёка. Он пристально смотрел на неё и молчал. Его серые глаза пробирались глубоко, доставая наружу то, что тщательно скрывала Оливия.

– Больше всего я боюсь прожить так, как мои родители, – продолжила она. – Со стороны они кажутся идеальной парой, но на самом деле они живут, как соседи. Два года назад папа изменил маме. Она узнала про это, но всё равно его простила. И после этого словно с ума сошла. Каждые выходные мы изображаем идеальную семью. Мама приглашает подруг и рассказывает, какой у неё заботливый муж и прекрасная дочь. Только никто не знает, что после того, как закрывается дверь за последним гостем, мать снимает маску. Она не учитывает ни моих желаний, ни желаний отца. Я мечтала поступить в университет в соседний штат и набрала баллы, но мама не стала меня слушать. Наверное, боялась, что я буду далеко от неё, и она не сможет меня контролировать. Отец даже спорить с нею не стал, – Оливия тяжело вздохнула. – Ещё она неоднократно пыталась познакомить меня с сыновьями своих подруг. С теми, кто по её мнению будет идеальным для меня спутником. Поэтому фразу "Так будет лучше для тебя", я не могу слушать спокойно. Меня никто не спрашивает, чего я хочу.

Выслушав до конца Оливию, Верт повернулся и взял со столешницы открытую бутылку виски. Он наполнил наполовину стакан и протянул его девушке.

Одним жадным глотком она опорожнила стакан с янтарной жидкостью и поморщилась.

– Гадость, – девушка взглянула на Верта. – Как ты можешь это пить?

Верт слабо улыбнулся и мягко освободил руку Оливии от пустого стакана. Поставив его обратно на столешницу, он взял в свою руку хрупкую ладонь, осторожно поглаживая её. От его прикосновений Оливия покрылась мурашками и опустила взгляд, наблюдая, как Верт переплетает их пальцы.

– Что ты хочешь на самом деле? – тихо спросил он.

Оливия не решалась поднять голову. Верт стоял так близко, что она отчётливо слышала запах его парфюма. Прикрыв глаза, Оливия подумала, что если сделает ещё один шаг навстречу, то почувствует тепло от его дыхания на шее. А если положит руку на крепкую мужскую грудь, то ощутит удары сердца.

– Оливия, – протянул Верт. – Ты так и не ответила.

Мучаясь от напряжения, возникшего при близком расстоянии, Оливия едва слышно выдохнула и подняла голову. Серые глаза Верта словно гипнотизировали, и Оливия невольно задумалась. Почему именно рядом с ним она переживает за несколько секунд столько эмоций? От волнения и трепета до возбуждения, спустившегося со спины вниз живота?

Она сама не заметила, как прижалась к губам Верта. Не заметила, как вцепилась ему в шею и закрыла глаза, чувствуя, как его рука сжала её затылок. Сильно и неотступно, не давая ей и шага сделать назад. Хотя она сама бы этого не допустила. Губы Верта умело ласкали её, и она полностью отдалась поцелую.

Не выпуская Оливию и по-прежнему продолжая сжимать затылок, другой рукой Верт приблизил к себе девушку. Одно движение, и Оливия застыла в воздухе. Она потрясенно выдохнула, и только звон бьющейся посуды вернул её в реальность, где Оливия оказалась усаженной на столешницу.

Устроившись между ног девушки, Верт снова прижался к ней вплотную. Так близко, что она почувствовала сквозь ткань его брюк твёрдое выпирающее достоинство.

Теперь его рука поползла по её бедру, прошлась по талии и забралась под свитер, лаская обнаженный бок. Оливия запустила пальцы в волосы, слегка оттягивая тёмные пряди на его голове. С губ девушки сорвался приглушённый стон, когда коротким движением Верт освободил её от тесного бюстгальтера. На его смену пришла мужская ладонь.

Верт почувствовал, как задрожало её тело от его прикосновений, и ещё крепче впился в её губы. Затем он спустился, оставляя на шее смазанные поцелуи. От его жадных губ Оливия принялась сильнее оттягивать его волосы.

– Верт, – она застонала и выгнулась в спине.

С трудом оторвавшись от девушки, Верт одним рывком стащил с неё свитер и снял резинку, обтягивающую вьющиеся пряди. С придыханием он рассматривал, как чёрные волны раскинулись по груди. Она была цвета молочной пены и неспокойно поднималась и опускалась, приковывая к себе внимание.

– У тебя прекрасное тело, – прошептал Верт и с жадностью начал целовать грудь девушки, с особым наслаждением смакуя языком напряжённые соски.

Оливия прогнулась дугой, поражаясь гибким способностям своего тела. Теперь обе её руки пришли в активное действие и с нетерпением потянули за края футболки. Верт тут же избавился от верха, соприкасаясь с Оливией обнажённым телом. Она провела ладонью по его крепкому торсу и, подняв взгляд на Верта, нерешительно дотронулась до его груди губами. Парень приглушённо застонал, и вскоре, растеряв остатки смущения, Оливия повторяла очертания татуировки, добавляя к губам язык.

Верту хотелось прикрыть глаза от удовольствия, но он не мог себе этого позволить. На грани дикого возбуждения он наблюдал, как припухшие от поцелуев губы скользили по его телу.

– Я хочу тебя, – прохрипел Верт, прожигая её взглядом.

Он безошибочно нашёл замок и практически одним рывком стащил с Оливии юбку, задевая чувствительные бёдра. Через мгновение Верт отодвинул край белья и также безошибочно отыскал нужную, изнывающую от желания, точку. Его длинные пальцы ни на секунду не останавливались, совершая круговые движения. Они умело ласкали нежную, словно лепестки розы, кожу, отчего Оливию прошибло дрожью. К её ключицам начала стекать блестящая солоноватая капля, которую Верт тут же слизал.

– Верт, – скорее хрип, чем стон сорвался с губ Оливии.

Внутри неё всё дрожало, жар внизу живота достиг предельной отметки и требовал выхода. Кусая губы, она умоляла взглядом приступить Верта к обещанному.

Верт слышал биение её сердца, ловил её запах, сводящий его с ума. Потемневшими глазами он блуждал по обнажённому телу, всем нутром чувствуя, что она готова и жаждет его не меньше, чем он её. Верт потянулся к пряжке ремня, но внезапный телефонный звонок заставил его громко выругнуться.

– Блядь, – процедил он. – Это становится какой-то долбанной традицией.

– Это звонит мама, – сбивчиво проговорила Оливия. – Я не стану отвечать.

– Но уже поздно, тебя ждут дома.

Увидев, как Оливия упрямо замотала головой, Верт не поверил своим глазам.

– Ты останешься на ночь?

Оливия таинственно улыбнулась. Стоящий напротив неё парень выглядел соблазнительно. От его тела исходило магнетическое напряжение, тёмные пряди были взъерошены, скулы заострились в ожидании её ответа, а припухшие от поцелуев губы, так и тянули к себе.

– Да, – прошептала она. – Я остаюсь.

Этого было достаточно, чтобы Верт оторвал её от столешницы. Под нескончаемую трель мобильного его сильные руки обхватили её, и Оливия вцепилась ему в шею. Он нёс её по гостиной, приближаясь к лестнице.

– Верт, – прошептала девушка, оглядываясь по сторонам. – Мы идём к тебе в спальню?

– Да, – всего лишь на мгновение он поцеловал её, но это было так волнительно, что Оливия задержала дыхание. – Все мобильные останутся на первом этаже.

Верт поднимался по ступеням, а Оливия боялась, что он не донесёт её до кровати. Потому что её тело растворялось в кольце его рук. Потому что её сердце не выдержит, отчаянно выстукивая сигналы о помощи.

Когда Верт оказался в своей комнате, он не притронулся к выключателю. Света, проникающего через большое окно, было достаточно, чтобы он смог налюбоваться телом девушки. Он настойчиво сорвал накидку и одеяло, положив на простыни Оливию.

– Ты же позволишь мне это сделать? – прошептал он, нависая сверху.

Оливия часто закивала, и Верт расстегнул ремень и стащил брюки. Он лёг на девушку, покрывая её шею поцелуями. Девушка почувствовала, как сильные руки блуждали по её телу, а в её живот упиралась его возбужденная плоть. Парень скользнул ниже губами, захватывая ртом сосок то на одной, то на другой груди.

У Оливии больше не осталось сил подавлять стоны, когда он спустился к животу, обжигая кожу горячим дыханием. Её пальцы впились ногтями в спину парня, поползли выше и запутались в его волосах.

– Верт, я сейчас с ума сойду, – прошептала она.

Настойчивые губы вновь отыскали рот Оливии, вбирая в себя её стоны. Парень ещё сильнее привлёк к себе девушку, сжимая её в руках. Не разрывая поцелуя, он избавился от её последнего куска одежды, оставляя Оливию абсолютно обнаженной.

– Я не устану говорить, как ты прекрасна, – Верт оторвался от губ Оливии и потянулся к тумбочке, достав оттуда небольшой квадратик фольги.

Нерешительно положив руку на его разгоряченную плоть, Оливия подняла на него взгляд. Серые глаза Верта словно покрылись туманом, тело напряглось и взбугрилось, а пронизывающий свет от окна очертил каждую мышцу. С их губ сорвался единовременный стон, когда пальцы Оливии обхватили твёрдый член и сжали его у основания.

– Чёрт, Оливия, – Верт шумно выдохнул. – Что ты творишь со мною?

Его желание было невыносимым, и он с жадностью накинулся на Оливию. Под его губами и языком, которые останавливались на каждом изгибе, Оливия расплавилась окончательно. Её мысли полностью отключились, она изнывала от жажды, застывшей испепеляющим жаром внизу живота.

– Верт, я хочу тебя, – она умоляюще посмотрела на Верта.

Он поднял голову, и Оливия готова была поклясться, что в серых глазах пылал пожар, в котором она скоро сгорит.

Усмиряя собственный натиск, Верт бережно приподнял бёдра Оливии и, как можно аккуратно заполнил её собой. Он медленно вошёл до основания и остановился, отслеживая реакцию девушки.

– Не останавливайся, – прошептала она, чувствуя, как горьковато-болезненные ощущения постепенно уходят, а тело вновь начинает сгорать в предвкушении его движений.

Сделав ещё несколько осторожных толчков, Верт стал более настойчивым. Его руки сжали бёдра Оливии и подтолкнули навстречу к себе.

– Девочка моя, тебе больно? – спросил он, а его потемневшие глаза исследовали каждый обнаженный дюйм на теле девушки.

– Нет, – прошептала Оливия.

Она уже позабыла про боль внизу живота и перестала её чувствовать. Как одержимая, Оливия вонзилась ногтями в спину парня. Верт задал необходимый ей темп, ускоряя толчки, а его крепкие пальцы, вцепившиеся в бёдра Оливии, только сильнее распаляли её желание.

– Я не могу с тобой остановиться, – прохрипел Верт.

В ответ Оливия прошептала что-то бессвязное. Её речь пропала от палитры эмоций, которые она испытывала в этот момент. Всё её тело сковали неизведанные ранее приятные судороги, и она перешла с шёпота на крик, теряя связь с реальностью. Сейчас для неё существовал только один мир, где были только он и она, слившиеся воедино.

Почувствовав её пульсацию, Верт и не думал останавливаться. Он слишком долго ждал этого, что желание быть в ней, перевешивало осторожность. Его удары стали более жёсткими, темп всё быстрее. Он отпустил бёдра девушки, и накрыв собой её, притянул Оливию максимально близко к себе и сжал изо всех сил.

– Оливия, – простонал Верт, жадно впиваясь в её губы.

Его оглушил взрыв безмерной эйфории, пронёсшегося по телу мощной волной. Сливаясь с Оливией в единых стонах, он расслабленно положил голову на её грудь, не слыша больше ничего, кроме ударов её сердца.

***

Утренний блеклый свет пробивался в высокие окна. Впервые за долгое время Алиса сидела так рано в кафе, находящимся рядом с клиникой, где лежал её отец. С минуту на минуту у неё должна была состояться встреча, и девушка нетерпеливо выстукивала пальцами по столу. Собственная привычка приходить раньше назначенного времени, сейчас действовала на неё раздражающе.

На ней была кожаная куртка, поверх которой был повязан объёмный вязанный шарф. Впрочем, Алиса уже стянула его и положила на соседний стул. Джинсы, обтягивающие бёдра были заправлены в ботинки, достающие до середины икры.

– Латте без сахара, – проговорила Алиса официантке, когда та поравнялась с её столиком.

Работница кивнула и отошла к бару, а Алиса взглянула на входную дверь. Порог кафе перешагнула женщина, которая внимательно осмотрела полупустой в этот час зал. Заметив Алису, она приветливо улыбнулась. Женщина ловко обогнула круглые столики и остановилась рядом со столиком девушки. Повесив пальто на плечики, она отодвинула стул и заняла место напротив Алисы.

– Доброе утро, мисс Сильвер, – дружелюбно произнесла женщина. – Я – Нора.

На ней была голубая хлопковая блузка и синие джинсы, а на вид не больше сорока лет.

– Здравствуйте, очень приятно, – Алиса коротко улыбнулась и вновь стала серьёзной. – Давайте перейдём сразу к делу. Сколько вы проработали медсестрой?

– Медсестрой я работала всю жизнь, как окончила колледж, но последние три года проработала за пределами клиник, – уверенно ответила Нора.

Алиса с неприкрытым интересом рассматривала, как женщина потянулась к сумочке и раскрыла её. Пальцы с аккуратным неброским маникюром достали несколько папок, положив их на стол рядом с Алисой.

– Здесь диплом, аттестат, характеристики, рекомендации и благодарности, – проговорила Нора, поправив светлые волосы длиною до плеч.

– А почему вы больше не работаете в клинике? – Алиса раскрыла одну из папок, внимательно просмотрев документы.

– Из-за времени и денег, – женщина пожала плечами. – В клинике я выходила на дежурства несколько суток подряд. Это было физически тяжело. А теперь я работаю сутки через двое, и зарплата почти в два раза больше.

Алиса закрыла папку, убедившись, что в ней находятся все бумаги, которые должен иметь уважающий себя специалист.

– Я буду платить вам на тридцать процентов больше остальных клиентов. Но у меня к вам будет особое условие, – задумчиво проговорила девушка.

Теперь пришла очередь Алисы доставать документы, которые ей помог составить семейный адвокат. Она придвинула их к женщине и пристально на неё посмотрела.

– Вы должны никому не говорить о вашем месте работы. Никто не должен знать адрес и имя пациента. Абсолютно никто, кроме вас, меня и остальных сиделок, – выделяя каждое слово, проговорила Алиса. – Вам нужно будет подписать договор о неразглашении. Вы согласны на такие условия?

Женщина просмотрела документы и подняла взгляд на Алису. За последние три года Нора с чем только не сталкивалась, но такое условие встретила впервые. Хотя, всё равно она мало общается с семьёй и друзьями насчёт своей работы. Мало, кому интересно слушать о стариках и их болезнях.

– Я согласна, – женщина утвердительно кивнула.

– Честно сказать, вы понравились мне сразу, и я хотела, чтобы вы согласились. На прошлое собеседование ко мне пришла молодая девушка с огромными отвратительными ногтями, – Алиса состроила недовольную гримасу, и Нора улыбнулась. – Нам нужно подписать договор.

Когда суета с бумаги была покончена, и Нора покинула пределы кафе, Алиса волнительно поджала губы. Прошло три дня, как Верт сообщил ей, что она может забрать папу домой. За это время девушка проделала гигантскую работу: нашла дом, который соответствовал её требованиям и о котором не должна знать Франческа, наняла необходимый штат для ухода за отцом и приобрела необходимое оборудование.

Но все её действия могли быть напрасны из-за того, что лечащий врач обязан был сообщить мачехе, что мистера Сильвера скоро выписывают. Этого Алиса не могла допустить: всеми усилиями она добивалась, чтобы Франческа ничего не узнала. Если её мачеха выяснит, что её муж больше не лечится клинике, она будет требовать встречи с ним. Именно этого Алиса боялась. Вдруг в белобрысую голову Франчески прийдёт ещё один коварный план? Она уже попыталась подкупить лечащего врача, кто знает, на что ещё способна эта меркантильная сука?

Алиса тоже пыталась подкупить доктора Вудстока, чтобы он молчал, но тот только испуганно отдал конверт обратно, сказав, что больше никогда не будет брать деньги.

И теперь у Алисы не оставалось других вариантов, как попросить злобного монстра, кретина и садиста поговорить с доктором Вудстоком. В прошлый раз Верту как-то удалось убедить врача, что её отцу больше не требуется нахождение в стационаре. Алиса почему-то была уверена, что и в этот раз он найдёт с врачом общий язык.

Её пальцы слегка подрагивали, когда она разблокировала дисплей телефона. Алиса отыскала номер, с которого Верт отправлял ей сообщение. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она отважилась нажать "позвонить". Раздался первый гудок, и с каждым последующим её пульс подскакивал. От волнения сердце било по рёбрам похлеще мирового боксёра.

"Всё это ради папы. Просто попроси мистера Садиста поговорить с доктором, что бы он ничего не сказал Франческе", – сама себя успокаивала Алиса.

Когда из динамика послышался низкий голос, Алиса беспокойно зажмурилась. Сердце замерло, и, если бы в этот момент к ее шее приставили лезвие, она бы ничего не почувствовала.

– Привет, – нервно проговорила Алиса. – Нам нужно встретиться.

Глава 17 «Неожиданная новость»

Примерно шесть лет назад

Осторожно открыв дверь в литых воротах, темноволосый юноша около пятнадцати-шестнадцати лет на вид ступил на дорожку из камня. Обычно этой тропой пользовались слуги, но сейчас по ней шагал Верт. Он обогнул фонтан и срезал путь прямиком по ухоженному газону с цветущими тут и там клумбами.

Верт приблизился к дому с белой отделкой, построенному в георгианском колониальном стиле. По всему фасаду здания располагались французские окна, а по одной из стен вилась виноградная лоза. Именно здесь и начиналась веранда, дверь которой была открыта в эту июньскую тёплую ночь.

Верт без промедлений оказался внутри дома. Сейчас он казался пустым, хоть и был полон спящих слуг. Проскочив просторный холл, молодой человек поднялся по широкой мраморной лестнице, прислушиваясь к посторонним звукам. Только тиканье часов в гостиной, показывающих два часа ночи, и работающий фонтан, журчание которого доносилось через открытую веранду, нарушали тишину.

Преодолев последнюю ступеньку, Верт облегчённо вздохнул. Ему удалось вернуться домой незамеченным. Его отец строго относился к дисциплине и велел детям не покидать его владения не позднее одиннадцати часов. Теперь Верту осталось пройти до конца коридора, где была его спальня.

Сделав несколько шагов, он остановился напротив большой дубовой двери. Она была слегка приоткрыта, и оттуда доносился приглушённый мужской голос.

– Я не могу поверить, что ты так поступила с нашей семьёй.

Верт застыл на месте, вглядываясь в щель, через которую пробивалась полоска света.

Его отец Даниэль Блэквуд, широкоплечий и крепко-сложенный мужчина на вид сорок-сорок пять лет в тёмно-синей рубашке и серых слаксах прохаживался по кабинету. Скорее напряжённо, чем непринуждённо. Он встал у письменного английского стола из красного дерева, такого же массивного и солидного, как и весь кабинет, и отодвинул стул.

Впрочем, Верта не интересовали ни интерьер, ни раритетная мебель этой комнаты. Всё его внимание было сосредоточено на мужчине, сидевшего за столом. Тот опустил голову с густыми угольно-чёрными волосами и тяжело вздохнул.

Верт уже хотел развернуться и прошмыгнуть в свою спальню, чтобы не попасться на глаза отцу, но его ноги намертво приросли к полу.

Даниэль чиркнул зажигалкой и поднёс кончик пламени к сигаре. Его тяжёлый взгляд дольше обычного задержался на огне, и Верт почувствовал, как волнение и тревога медленно заполняют пронизывающим холодом каждую артерию. В последний раз его отец курил, когда узнал, что глава семейства Блэквудов скончался на восьмидесяти втором году жизни. Что за новость ждёт их семью в этот раз?

– Это позор, – мужчина выпустил густой столб дыма.

– Даниэль, ради всех святых, выслушай меня до конца.

Только сейчас Верт заметил ещё один силуэт в дальнем углу комнаты. Раздались звуки приближающихся шагов, и через несколько секунд стройная женщина на вид не больше тридцати пяти лет в кремовом платье длиною до колен неуверенно застыла перед сидящим Даниэлем, словно провинившаяся ученица перед учителем. Её тёмные кудри были собраны в аккуратный пучок, а длинные пальцы с напряжением вцепились в край стола.

Верту было стыдно, что он подслушивает разговор матери и отца, но ничего не мог с собою поделать. Тревога, перемешанная с любопытством, в этот момент перевесили чашу весов.

– Я не имею ни малейшего желания слушать твои оправдания, – Даниэль бросил раздражённый взгляд на жену и махнул рукой в сторону кресла. – У меня будет непростой разговор, присаживайся, Каролина.

Его собеседница послушно заняла кресло, и её утончённые кисти легли на мягкую обивку сиденья.

– С самого начала у нас были неидеальные отношения. Я знаю, что ты была против замужества, но твой отец настоял на браке со мной, – Даниэль сделал ещё несколько затяжек и взял графин со стола. Наполнив стакан золотистой жидкостью, он залпом осушил его. – Конечно, я ожидал, что когда-нибудь у тебя появится любовник. Какой-нибудь фитнес-тренер, водитель или охранник. Но из всех возможных вариантов ты предпочла трахаться с моим братом.

– Тебе же всегда было всё равно на меня…

– Я не закончил, – её резко перебил Даниэль. – На твоего Дэвида возлагались большие надежды, но он разочаровал всю семью. Мой брат перечеркнул все ожидания нашего отца, уехав в Токио и начав заниматься сомнительными делами. Его изгнали из нашего круга, семейства Блэквудов, хотя я не думаю, что Дэвида огорчил этот факт. Он не признавал семейные ценности и всегда был никчёмным. Настолько никчёмным, что отказался от собственного ребёнка.

– Он не знал! – воскликнула Каролина. Её тонкие пальцы до побеления впились в обивку сиденья.

– Ты врала мне на протяжении тринадцати лет, – Даниэль достал из ящика конверт и нервно швырнул его в сторону Каролины. – Я сделал экспертизу отцовства. Берта не моя дочь.

Верт перестал дышать, не веря собственным ушам. Это же какой-то кошмарный издевательский сон? С минуту на минуту он скоро проснётся. И не будет этого ужасного подслушанного разговора.

Но время шло, и он не просыпался, вместо этого отчётливо наблюдая, как подрагивающими руками мама раскрыла конверт. Даниэль резко встал из-за стола, поедая собеседницу свирепым взглядом. Он зловеще навис над Каролиной, и Верт ещё никогда не видел в глазах отца столько неприкрытой угрозы и ненависти.

– Я всегда замечал, что в ней нет ничего от Блэквудов. Она не нашей породы, – с особой неприязнью выдавил Даниэль. – Она такая же никчёмная, такая же безалаберная и неспособная, как и мой брат. В её жилах течёт кровь бандита и шлюхи.

– Не смей так говорить про мою дочь! – Каролина подскочила с кресла, и через мгновение в кабинете раздался звонкий шлепок от пощёчины.

Издав раздражённый рык, Даниэль схватил её за руку. С нескрываемой жестокостью он толкнул миниатюрную супругу, и она повалилась на пол, ударившись затылком. Каролина болезненно застонала, и Даниэль замахнулся, намереваясь нанести ей удар.

– Не трогай её!

Верт вышел из потрясённого оцепенения. Практически одним рывком он преодолел кабинет, заслонив собой мать и сжимая ладони в кулак. В его серых глазах плескался страх за маму и отвращение к отцу. Замахнувшись, он взглянул в лицо Даниэля и так и не смог применить силу. Будь на месте отца любой другой мужчина, Верт бы без раздумий ему врезал.

– Если ты ещё раз тронешь маму, я больше не буду себя сдерживать, – от напряжения его жилка на шее проступила и запульсировала, а грудная клетка высоко поднималась.

На его слова Даниэль злобно ухмыльнулся. Он недовольно покачал головой, окидывая Верта презрительным взглядом. Даниэль был самоуверенным, эгоистичным, своевольным человеком, не терпевшим в свою сторону возражений. Точно такие же качества он хотел видеть и в сыне. И сейчас потрясённое и растерянное состояние Верта распалило его ещё больше.

– Ведёшь себя, как тряпка, – Даниэль надменно посмотрел на сына. – Я же учил тебя доводить дело до конца. Если надумал бить – бей. Не нужно сотрясать воздух пустыми угрозами.

Со всего размаху он ударил сына в лицо. Верт ошарашенно пошатнулся, чувствуя во рту сладковато-металлический привкус крови. Не успел он прийти в себя, как перед глазами снова загорелась вспышка. Схватив сына за ворот толстовки, Даниэль нанёс удар. Его кулак пришёлся в солнечное сплетение, отчего Верт упал на пол.

– Остановись, ради Бога, прошу тебя! – на защиту сына бросилась Каролина, но Даниэль одним рывком отшвырнул супругу в стенку.

– Я остановлюсь только тогда, – разъярённый мужчина пнул Верта в живот. – Когда он поймёт, что дело стоит доводить до конца!

– Прекрати, – женщина протяжно всхлипнула, вновь отрываясь от пола.

Она метнулась в сторону письменного стола, достав из ящика старинный Кольт. Дрожащими пальцами Каролина крутанула барабан и нажала на спусковой крючок.

– Прекрати, иначе я убью тебя, – процедила она, и её палец лёг на курок.

Даниэль остановился и высокомерно взглянул на жену.

– Положи револьвер на место, – строго приказал мужчина и отошёл от Верта, медленно приближаясь к Каролине. Он был уверен, что эта жалкая мразь не в состоянии выстрелить, но всё равно не совершал резких движений.

– Не подходи ко мне, сукин сын! – нервно воскликнула Каролина.

Её блестящие серые испуганные глаза горели безумием, и Даниэль засомневался в своём выводе. Каролина была на грани отчаяния, и инстинкт сохранения заставил замереть его на месте.

– Выметайся из кабинета, чёртов ты ублюдок! Если ты ещё раз тронешь моих детей, я убью тебя, – Каролина указала взглядом на дверь. – Выметайся, живо. И только попробуй вернуться!

Каждая секунда казалась бесконечной, пока Даниэль разворачивался и шёл на выход. Перед тем, как закрыть за собой дверь, он обернулся.

– Этой мой дом. В нём жили и живут Блэквуды, – стальным голосом произнёс Даниэль. – Чтобы я больше не видел в нём Берту.

Он ушёл, и Каролина метнулась к лежащему на полу сыну. Обняв его, она принялась рыдать, и это было последнее, что запомнил Верт в эту ночь.

Верт очнулся в больнице. Характерный запах медикаментов, яркий утренний свет и сидящий на его кровати размытый силуэт – первое, что возникло при пробуждении. Верт моргнул, стараясь придать зрению чёткость, но эта попытка отдалась болью и приступом тошноты.

– Верт, – послышался мелодичный голос. – Как ты себя чувствуешь?

Верт ещё раз попытался сфокусировать зрение, ощущая, как белый, ослепляющий свет бьёт по чувствительны зрачкам.

– Окна, – прохрипел он, с трудом сдерживаясь, чтоб не провалиться в волны, на которых будто балансировало его тело. – Зашторь окна.

Всё тот же силуэт поднялся с постели и подошёл к окну. Через мгновение комната погрузилась в полумрак, и Верт наконец-то рассмотрел, как размытые очертания постепенно приобретают чёткость.

Перед его кроватью стояла девочка-подросток с белоснежными волосами и огромными взволнованными глазами.

Верт знал, что пройдёт ещё пару лет, и Берта будет настоящей красоткой. Резкие, угловатые изгибы плеч, груди и бёдер станут изящными, соблазнительно округляться в нужных местах. Его добродушная сестра наберётся от других девчонок всяким уловкам. Наподобие какого-нибудь загадочного взгляда, каким обычно смотрят в школе на Верта старшеклассницы.

– Как ты себя чувствуешь? – беспокойно спросила Берта и аккуратно положила ладонь на плечо брата.

– Бывало и лучше, – Верт попытался подняться с постели, но резко вернувшаяся головная боль опрокинула его обратно. – Где мама?

– Мама не ожидала, что ты так скоро проснёшься. Всю ночь и утро она просидела с тобой, а потом попросила меня её сменить. У нее возникли срочные дела в связи с моим переездом, – слишком эмоционально произнесла Берта.

Она улыбнулась кончиками губ, и Верт недоверчиво покосился на сестру. Неужели она не в курсе, что произошло этой ночью?

– Куда ты переезжаешь? – осторожно поинтересовался он.

Берта ещё несколько времени молчала, будто набираясь смелости. Она глубоко вздохнула, волнуясь, как перед прыжком в воду с трамплина или важным экзаменом. Берта подняла голову и на одном дыхании выпалила.

– Помнишь, я говорила тебе, что мечтаю учиться в высшей школе искусств? – на её вопрос Верт кивнул, и она продолжила. – Сегодня мама сказала, что договорилась со своей старой знакомой. Она живёт в нескольких минут от школы, и уже на этой неделе я смогу переехать в Париж, – Берта радостно взвизгнула и замолчала, оценивая реакцию брата.

Верт ничего толком не понимал. Он нахмурился, пытаясь понять, знает ли его сестра, что её отец больше ей не родной? Голова вновь загудела, и на мгновение Верт прикрыл веки, прислушиваясь к своему организму. Чувствовалась невыносимая сухость во рту.

– Дай воды, – попросил он.

Берта выполнила его просьбу, и Верт с жадностью сделал глоток, затем другой.

– Прости, что я тебе слишком много наговорила. Доктор сказал, что тебе нужен покой, – тонкая ладошка вновь легла на плечо Верта. – Просто я не могу держать в себе эту радостную новость, и мне нужно было с тобой поделиться, – Берта виновато улыбнулась. – Мне жаль, что всё так вышло, Верт. Надеюсь, полиция найдёт этого психа, и он получит по заслугам.

– Какого психа? – Верт непонимающе уставился на сестру.

– Ты ничего не помнишь? – Берта взволнованно посмотрела на Верта. – О, Боже, Верт! Доктор сказал, что у тебя сломаны рёбра, но он ничего не говорил про потерю памяти! – она испуганно прижала ладони к лицу и зашептала. – Этой ночью на тебя напали и избили.

И тут Верт всё понял. Ноющее, невыносимое чувство жжения отрезвило его. Видимо обезболивающие стали потихоньку его отпускать, концентрируясь невыносимой болью только в одном участке тела – груди.

Нет сомнений, мама сочинила легенду, что его сестра должна уехать учиться в Париж. Что бы морально не травмировать Берту. Что бы отправить её подальше от того, кто может это сделать – от Даниэля.

Неожиданно его лицо стало серьёзным, а глаза обеспокоенными. Впервые ему стало страшно за сестру. В его и без того болезненной груди всё сжалось, передавилось. Он взволнованно посмотрел на Берту. Так смотрят те, кто познал ужасное предательство и разочарование, и теперь боятся, что та же учесть постигнет их близкого человека.

– Я рад, что твоя мечта исполнится, – Верт грустно улыбнулся. – Жаль, что мы не сможем видеться, как раньше. Обещай, что ты будешь честна со мной, и если тебя кто-то обидит, ты сразу сообщишь мне.

– Почему ты думаешь, что меня кто-то обидит?

– Берта, обещай, – Верт пристально смотрел на сестру.

– Хорошо. Только и ты пообещай, что не будешь грустить. Я же буду приезжать на каникулы, – Берта подмигнула, поправляя подушку брату. – Наконец-то я буду учиться в общей школе, где будут мальчики.

Верт драматично закатил глаза, насколько ему это сейчас представлялось возможным. С младших классов Берта училась в пансионе для девочек, и Верт знал, как ей непросто приходилось там. Со своим характером и привычкой говорить всё в лицо его сестра стала отверженной с первого учебного дня и закрепила свой статус. Но её положение имело свои преимущества: Берта усердно училась и получала отличные отметки по французскому.

– Чёрт, – выдавил Верт. Каждое произнесённое слово давалось ему с трудом из-за сломанных бедер. – Может, ты станешь лесбиянкой?

– Зачем? – Берта хохотнула.

– За тем, что мне не придётся вылетать из Бостона, чтобы набить морду какому-нибудь французу.

– Поверь, и среди девочек бывают garce*, – Берта усмехнулась. – И им также можно врезать, как и парням. Например, применить сиськоверт, – она покрутила в воздухе пальцами, словно настраивала старый радиоприемник.

Верт хотел рассмеяться в голос, но не мог себе этого позволить. В его груди по-прежнему невыносимо жгло и ныло. Всем своим сердцем он любил сестру. За её искренность и доброту. За то, какая она есть. И никакая экспертиза не изменит его отношения к ней. Он хотел потянуться к ней, чтобы обнять, но её силуэт вновь стал размытым…

***

Верт проснулся из-за раннего телефонного звонка. Потянувшись к прикроватной тумбочке, он нащупал мобильный и, не посмотрев, кто его беспокоит с утра, ответил на вызов.

– Алло, – сонно пробубнил Верт.

– Привет. Нам нужно встретиться.

Женский голос, раздавшийся в динамике, заставил Верта окончательно проснуться. Он мог не смотреть на номер, чтобы убедиться, кто ему звонит. Он узнал её. Немного взволнованный, мягкий голос Алисы.

– Привет, – недоверчиво произнёс он, думая, зачем он понадобился девчонке? В прошлый раз она говорила, что он не в её вкусе. Впрочем, его это же не должно волновать, верно?

– Прошло только три дня, а ты успела по мне соскучиться? – насмешливо спросил Верт, уже предвкушая, как Алиса от одного только его тона будет рвать и метать. Он довольно улыбнулся, представляя, как потемнели от гнева её карие глаза.

– Послушай, если ты думаешь, что я считаю дни, сколько мы не виделись, то ошибаешься, – прошипела в трубку Алиса. – Это всего лишь деловая встреча. Она касается доктора, который лечит моего отца. За твои услуги я заплачу.

Верт поджал губы. Что скрывать, последнее предложение задело его и немного… обидело.

– Я больше не занимаюсь пранками, – резко проговорил Верт.

– Мне не нужен пранк. Мне нужно, чтобы ты встретился с доктором Вудстоком, – уверенно произнесла Алиса, и через мгновение её голос стал более сдержанным, мягким. – Так уж вышло, что ты последний, к кому бы я пошла за помощью. Но эту проблему можешь решить только ты. Мне правда больше не к кому обратиться.

Верт замолчал, и ему показалось, как в повисшей тишине Алиса напряжённо вздохнула. Он же столько времени пачкал алкоголем свои мозги, чтобы уснуть, не думая о ней, и вот она позвонила. Позвонила в тот момент, когда он только начинал забывать, как в её глазах, испещрённых чёрными штрихами, вспыхивало янтарное пламя. В сознание помимо его воли ворвался весь её образ, когда она была с ним ночью на пляже, и Верт недовольно нахмурился. Его выворачивало от того, как он позволял этой девчонке говорить с ним.

Так уж вышло, что ты последний, к кому бы я пошла за помощью.

Верт встал с кровати и нервно прошёлся по комнате, держа трубку у уха. Раздражающее чувство не покидало его. Сдавливало, сжимало, и от этого вряд ли можно было избавиться, со всей силы кинув мобильный об стенку. Этой девчонки следовало избегать, но он почему-то кивает, соглашаясь на её просьбу.

– Мистер Я-больше-не-занимаюсь-пранками, ты сегодня выдавишь из себя ответ? – устало вздохнула Алиса. – Просто скажи: да или нет.

– Я согласен, – выдавил Верт. – Куда нужно подъехать?

Garce* в переводе с французского – сучка.

Глава 18 «Незваный гость»

Последний день ноября встретил жителей города пронизывающим ветром, затянутым тучами пасмурным небом и непрекращающимся снегопадом. В такую непогоду хорошо сидеть дома, укутаться в мягкий плед и пить горячий шоколад. Но для Алисы это маленькое удовольствие сейчас стало непозволительной роскошью.

Она сидела в кофейне за столиком возле окна с прямой, как тростинка, спиной. Её карие глаза с беспокойством смотрели на прохожих, а именно на тех, кто отдалённо был похож на злобного монстра, кретина и садиста. Так и не уловив ни одного парня, похожего на Верта, Алиса опустила голову и начала терзать рукколу в салате.

Она недоумевала, почему волновалась перед этой чертовой встречей. В заведении находилось много людей, и злобный монстр не рискнёт её придушить или прижать к ней заряженный пистолет. В конце концов, у Верта было множество шансов её убить, но она ещё осталась жива.

Вспомнив, как он привёз её на пляж, грубо вытащил из машины и приставил к боку оружие, Алиса с остервенением всадила вилку в салат. Вместо помидора-черри девушка представила серые глаза.

– Приятного аппетита.

Алиса чуть не подавилась, услышав низкий голос. Она подняла голову, заметив перед её столиком Верта. Он стряхнул с пальто несколько снежинок и повесил его на плечики, оставшись в чёрной, идеально сидящей на нём, рубашке и брюках.

– Ты опоздал, – Алиса холодно взглянула на Верта и отодвинула тарелку с салатом. Аппетит пропал.

– Задержался на пять минут. Из-за снегопада в городе пробки.

Верт занял место напротив Алисы, и к её носу подкрался свежий, морской аромат. Особенно он выделялся на фоне запахов кофе и выпечки.

При таком близком расстоянии Алиса могла хорошо рассмотреть лицо Верта. Оно было, как и всегда: красивым, с выразительными скулами и светлыми проницательными глазами. Но сейчас на нём лежал тонкий слой усталости. Если до этого дня Верт казался Алисе непоколебимым даже с пулей в плече, то сегодня он производил впечатление загнанного в ловушку, надломленного.

"Хватит на него пялиться!" – Алиса мысленно себя отругала и поспешно отвела взгляд.

– Что будете заказывать? – рядом с их столиком остановилась официантка.

Молодая работница кофейни широко улыбнулась Верту, и Алиса не удержалась и фыркнула. Знала бы дурочка в клетчатом фартуке, что в любой момент этот парень может приставить к боку заряженный пистолет, не строила бы ему глазки.

– Ванильный макиато, – ответил Верт.

– Любитель сладенького? – Алиса не смогла упустить язвительный смешок.

Верт не обратил внимания на её тон, полный сарказма. Он приподнял уголок рта, и Алисе показалось, что слова с особым привкусом слетали с его языка.

– Если тебя это так сильно волнует, то мы можем поехать ко мне домой, и я угощу тебя сладеньким. А потом ты меня. А потом мы друг друга в позиции шестьдесят девять.

– О, Боже, замолчи, – прошипела Алиса. – Ты не в моём вкусе.

Она почесала кончик носа, и Верт усмехнулся, осуждающе покачав головой. Он достаточно хорошо знал психологию жестов и основы физиогномики, чтобы быть точно уверенным – в этот момент девчонка врала.

– Ты так часто это повторяешь, что у меня складывается иное мнение…

– Твоё мнение ошибочно. Видеться с тобой у меня нет никакого желания, – Алиса нервно поправила тёмную прядь и провела ладонью по шее. – Лучше давай перейдём к делу.

Стараясь, чтобы её голос звучал, как можно спокойнее, Алиса объяснила Верту, что ему нужно сделать. За мгновение ехидная насмешка сошла с лица Блэквуда, и он стал привычно серьёзным.

– Думаешь, мачеха представляет угрозу для тебя или твоего отца? – спросил Верт, хотя заранее знал ответ. Ради больших денег люди готовы пойти на многое.

– Если эта су… то есть Франческа, подкупила врача, кто знает, на что она ещё способна. Никто не должен быть в курсе, что папу выписывают из клиники на этой неделе. Я арендовала дом для отца, наняла сиделок и заказала оборудование в тайне от мачехи.

Верт пристально смотрел на Алису, затем перевёл задумчивый взгляд на окно, за которым продолжал идти снег. Когда он вновь взглянул на девушку, то столкнулся с карими беспокойными радужками.

– Надеюсь, ты расплачивалась наличкой?

– Франческа ограничила мне доступ к счетам отца. Пришлось продать мою машину, чтобы расплатиться за аренду дома за полгода, – Алиса нахмурилась, вспоминая, каким способом совершала остальные покупки. – Но оборудование я оплатила остатком на карте.

– Это плохо, – Верт неодобрительно покачал головой. – Если не хочешь быть отслеженной – всегда расплачивайся наличными.

– Вряд ли мачеха станет отслеживать мои покупки. Она считает, что я трачу деньги на клубы и прочую ерунду.

– Ты слишком поверхностна, Алиса. Никогда не недооценивай своего врага.

Алиса театрально закатила глаза. Какого чёрта этот напыщенный болван умничает? Какого чёрта учит, как совершать покупки, как вести дела? Что он вообще может знать и уметь, кроме, как размахивать заряженной пушкой и водить машину на предельно высокой скорости?

Самоуверенный кретин.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, – огрызнулась Алиса и надменно произнесла. – Единственное, о чём я тебя прошу – это поговорить с доктором Вудстоком. Ты должен сделать это завтра, а на сегодня ты свободен.

Услышав слова Алисы, Верт едва сдержал раздражённый вздох. За считанные секунды в его воображении вспыхнула картина. Как он резко поднялся со стула и схватил девчонку за затылок. Как крепко сжал волосы и выгнул тонкую шею. Так, чтобы, нависая над ней, он смотрел сверху вниз в её глаза, замечая, как в карих радужках зарождается страх. А затем он скрутил бы её руки и нагнул, прижав щекой к стулу. Алиса бы оказалась в двусмысленной перед ним позе, но так даже лучше. С особым наслаждением он бы склонился к ней, слушая её прерывистое взволнованное дыхание, и в самое ухо медленно и вкрадчиво произнёс, как ей следует с ним разговаривать.

– Ваш макиато.

Официантка поставила перед ним чашку, и он отстранённо поблагодарил работницу, не прерывая зрительный контакт с Алисой. Та смотрела на него со свойственной ей смелостью, даже дерзостью, и Верт тяжело вздохнул. В карих глазах не было ничего, кроме неприкрытого хамства, и желание проучить девчонку зашкаливало. Он без проблем удалит записи с камер видеонаблюдения, но что делать с посетителями?

Верт огляделся по сторонам. В кофейне было слишком много народу. Слишком много свидетелей, чтобы преподать девчонке урок вежливости.

– Ты немного не в том положении, чтобы позволять себе так со мной разговаривать. Ты сама призналась, что тебе больше не к кому обратиться, а я могу отказаться от дела. У меня есть проблемы, но не с деньгами, – как можно спокойнее произнёс он. – Чтобы я больше не слышал от тебя подобный тон, это понятно?

Алиса молчала, прожигая взглядом сидящего напротив неё парня. Ей хотелось вскочить со стула и всадить вилку и нож в наглые серые глаза. Но Верт ничего не подозревал и попивал кофе, всем своим видом выражая вселенское спокойствие.

– Алиса, я задал вопрос.

– Хорошо, – наконец выдавила она. – Если у тебя нет проблем с деньгами, почему ты согласился на мою просьбу?

– Я уважаю и восхищаюсь твоим желанием спасти отца. И я не настолько эгоистичен, как это может казаться, – Верт поставил пустую чашку на стол, продолжая хладнокровно смотреть на девушку. – Завтра ты можешь забрать отца домой. Я поговорю с доком.

– Очень великодушно с вашей стороны, господин садист, – фальшиво улыбнулась Алиса и поднялась со стула.

У неё больше не было ни желания, ни сил, ни времени здесь находиться. В спешке набросив на плечи кожаную куртку, повязав вокруг шеи объёмный шарф и схватив папку с документами, Алиса выскочила из кофейни. В горле застрял горький ком от обиды, который она не была в состоянии ни выплюнуть, ни проглотить.

Оказавшись на улице, Алиса вздохнула полной грудью прохладный воздух. За короткое время, проведённое со злобным монстром, она наконец почувствовала себя более-менее спокойно. Алиса вызвала такси, наблюдая, как белоснежные хлопья укрыли дорогу. Через полтора-два часа ей нужно быть за городом. В новый дом, в котором она собиралась поселиться вместе с отцом, сегодня должны были привезти оборудование.

***

Прошло полчаса, а Алиса до сих пор стояла под козырьком кофейни. Погода не на шутку испортилась: снег стал колючим, болезненно впивался в лицо и покрасневшие от холода ладони. Куртка из тоненькой кожи и шёлковая блузка под ней совсем не спасали от промозглого ветра, и Алиса вернулась в тёплую кофейню, чтобы согреться.

Время приближалось к обеду, в заведение набежало довольно много народу с соседних офисных зданий, и свободного места уже не осталось.

Стряхнув снег с волос и плеч, Алиса встала у окна, наблюдая за дорогой в ожидании такси. Засмотревшись на поток машин за стеклом, девушка не заметила, как за ней остановилась тёмная высокая фигура.

Уловив знакомые нотки парфюма, Алиса хотела обернуться, но визг тормозов и звук покореженного металла заставил её выпучить глаза и замереть. Девушка с напряжением разглядывала, как из попавшей в аварию машину, вышел водитель. Номера на его автомобиле совпадали с теми, которые были указаны в uber.

– Черт, черт, черт, – Алисе хотелось выть от отчаяния и биться лбом об стекло. – Моё такси въехало в зад джипу.

– Не повезло, – невесело усмехнулся низкий голос, заставивший обернуться Алису.

Увидев стоящего перед ней Верта, Алиса гордо вскинула подбородок и отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним она не намерена.

– Я вызову другое такси, – только и выдавила она.

– Удачи, – Верт застегнул верхнюю пуговицу у пальто и направился к выходу.

Проследив за его высокой фигурой, скрывшейся за дверью, Алиса глубоко вздохнула и поспешила за злобным монстром. Возможно, в её голову пришла не самая лучшая идея, но у неё больше нет времени ожидать, пока приедет другая машина.

Оказавшись на улице, она сразу заметила Верта в толпе. Алиса прибавила шаг и прокричала в удаляющуюся от неё спину.

– Ты можешь подвезти меня?

На её голос обернулись несколько прохожих. Среди них оказался и Верт. Он остановился и повернул голову. Алиса догнала парня, заметив, как несколько снежинок запутались в чёрных волосах на его голове.

– Ты можешь подвезти меня? Мне нужно быть за городом через час, – сбивчиво проговорила Алиса.

Верт смотрел на неё сверху вниз, внимательно сканируя бесцветным взглядом. Его серые глаза задержались на вспыхнувших от мороза щеках и блестящих карих радужках. Он отвёл взгляд и устало потёр переносицу.

– Только не хватай руль во время движения, – как можно равнодушнее произнёс Верт.

Блэквуд развернулся, продолжив свой путь к машине. Алиса отправилась следом, подстраиваясь под его быстрый темп шага. Изо всех сил она старалась отодвинуть на задний план кричавший голос разума.

Пожалеет ли она о своей просьбе?

Конечно.

Каждая их встреча заканчивалась для неё болью и унижением, и что теперь?

Теперь она по своей воле направлялась к машине Верта.

***

В салоне Dodge было гораздо теплее, чем на улице. Пахло кожей и мужским свежим парфюмом. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, Алиса попыталась расслабиться. Она отстранённо наблюдала через окно за городским пейзажем, который преобразился за несколько часов. Золотые кроны деревьев, черепичные крыши домов, крылечки и лавочки – всё спряталось под пушистым белым покровом.

Но спокойствие Алисы в миг улетучилось, как только её взгляд упал на сидящего за рулём Верта. Она уже и забыла, что едет за город в компании злобного монстра. Он сосредоточенно смотрел на дорогу и даже не включил музыку, чтобы разбавить напряжённое молчание, повисшее между ними. Словно чувствовал себя комфортно в тишине, которую собралась нарушить Алиса.

– Почему ты мне помогаешь?

– Ты меня уже спрашивала, – сухо произнёс Верт, не отрывая глаз от дороги.

– Ты ответил, что уважаешь моё желание, – Алиса пожала плечами. – Но это расплывчато и непонятно.

Алиса действительно запуталась и не знала толком, как себя вести с Вертом. Как относиться к тому, кто сначала спас, а потом пытался убить? И зачем он помогал, устраивая слежку за мачехой? Мистер Садист не производил впечатления благородного рыцаря в сверкающих доспехах.

– Ты ведь всё равно на отстанешь, верно? – Верт остановился на светофоре и посмотрел на Алису.

– Хотелось бы услышать более точный ответ, – Алиса выдержала его тяжёлый взгляд.

Верт усмехнулся и покачал головой. Про силу любопытства он знал не понаслышке, тем более, если это любопытство девушки.

– Я помогаю тебе, потому что мне знакома ситуация, когда человек, которого я считал близким, стал предателем. Из-за него разрушилась моя семья.

Алиса возмущено фыркнула и нервно взглянула в окно.

– Я никогда не считала Франческу близким человеком! – в сердцах воскликнула она. – Как только эта тварь появилась в доме, то она, словно саранча, начала сжирать всё, что было связано с мамой!

В порыве злости Алиса не сообразила, что делится самым больным, самым важным и сокровенным со злобным монстром. Она резко запнулась, мысленно отчитывая себя, что не удержала язык за зубами.

Как так вышло, что час назад у неё чесались руки, чтобы залепить пощёчину по лицу с самодовольной ухмылкой? А сейчас она готова была опустить эти руки, склонить голову и на мгновение позволить себе стать слабой. А точнее перестать быть сильной. Ведь она так истощена и выжата. Трудности и неприятности случаются у всех, и люди стараются решить проблемы по мере поступления. Но на Алису всё вывалилось сразу. Словно к её шее привязали огромный валун и резко столкнули в воду. И теперь она неумолимо приближается к гибели, падая на дно и теряя с каждым вздохом шанс на спасение. Её папа лежит в больнице после инсульта, а мачеха хочет выгрызть состояние Сильверов до последнего цента.

– Я не фаталист и не верю в судьбу, но уверен, что ты не просто так выжила той ночью на пляже, – Верт на мгновение отвёл глаза от дороги и внимательно посмотрел на Алису. – Ты выжила, чтобы поднять на ноги отца и открыть ему правду на Франческу.

Глубоко поражённая его словами, Алиса отвернулась от окна, тут же встретившись с цепкими серыми радужками. Сейчас они выражали непривычное спокойствие и понимание, и Алиса задумалась. Может быть, действительно злобный монстр спас её не просто так? Она обязана дойти до конца и не опускать руки.

Верт вновь сосредоточился на дороге, сворачивая на узкую улочку, и Алиса нервно заёрзала на сиденье. Её взгляд задержался на сильных руках, сжимающих руль, и она невольно вздрогнула, вспомнив, как злобный монстр пытался её придушить.

– Приехали, – выдавила Алиса. – Можешь остановиться, дальше я сама могу дойти.

Она облегченно выдохнула, когда Верт затормозил и разблокировал все дверцы. Девушка расстегнула ремень безопасности и с удивлением взглянула на парня. Неужели эта поездка закончилась благополучно, и они не пытались друг друга убить?

– Спасибо, что довёз, – Алиса вылезла из машины и хлопнула дверцей.

Она направилась к воротам, жмурясь от снежинок и повторяя про себя единственную фразу.

Не оборачивайся, не оборачивайся, не оборачивайся!

Открыв дверь в воротах, Алиса прошла по дорожке, засыпанной снегом. Она приблизилась к крыльцу дома и, преодолев несколько ступенек, постучала по порогу ботинками, стряхивая снег с массивной подошвы. Вытащив из сумки ключи, она открыла ими входную дверь.

Внутри дома было прохладно, даже зябко. Алиса поёжилась и пересекла огромную гостиную. Бежевые стены со светодиодной подсветкой, белая мебель, покрытая защитной плёнкой и свисающая с потолка массивная люстра – всё словно замерло в ожидании новых хозяев. Алиса предвкушала, как совсем скоро снимет чехлы с мебели и наймёт горничную, чтобы выполнить последние приготовления к переезду отца.

Она прошла на кухню, собираясь включить отопление. Её нос уловил до жути знакомый запах удушливо-сладкого парфюма. Стараясь отогнать от себя неприятные ассоциации, Алиса повернула рычаг отопления на максимум. За её спиной раздался довольно громкий щелчок.

– И зачем тебе понадобился этот милый домик? – прозвучал женский голос, отозвавшийся эхом в полупустом пространстве.

Алиса вздрогнула и встревоженно повернулась, чувствуя, как в висках бешено застучал пульс. За кухонным столом сидела Франческа, обхватив тонкими пальцами пистолет.

Глава 19 «Алисе угрожает опасность»

– Спасибо, что довёз.

Со стороны пассажирского сиденья с шумом захлопнулась дверь, и Верт в одиночестве остался в машине. Его серые цепкие глаза внимательно следили за тоненькой фигуркой, идущей по заснеженной тропинке.

– Обернись, – одними губами произнёс он, буравя взглядом затылок Алисы.

Но Алиса не умела читать мысли и не думала оборачиваться. Уверенным шагом она приближалась к забору, за которым возвышался её новый дом. Внезапно девушка остановилась, и Верт нетерпеливо выдвинулся вперёд. Его пальцы с напряжением сжали руль.

– Ну давай, – процедил он, ожидая, что сейчас увидит карие глаза в обрамлении густых ресниц. – Обернись.

Но вместо того, чтобы оглянуться, Алиса достала из сумки ключи и принялась возиться с замком. Через мгновение она исчезла за дверью забора, и Верт с раздражением откинулся на спинку сиденья.

– Ты кретин, Блэквуд, – Верт недовольно покачал головой.

На что он, черт возьми, рассчитывал? Именно он постоянно выводил Алису на эмоции, задевал за больное и унижал, наслаждаясь её ответной реакцией. Вполне логично, что девчонка стала его ненавидеть и презирать. И позвонила только потому, что находилась в безвыходном положении. Попросила о помощи, переступив через собственную гордость и злость.

И этот факт вновь взбесил Верта.

Если раньше он видел в Алисе исключительно взбалмошную идиотку, гуляющую в одиночестве глубокой ночью на пляже, то сейчас она совершенно преобразилась в его глазах.

Девчонка была такая же, как и он. Так же отчаянно боролась за семью.

Верт резко ударил по газам и, обогнув пару домов, стоящих на пустой улочке, выехал на оживленную дорогу. Хотелось выжать самые высокие отметки спидометра, хотелось заглушить мысли громкой музыкой, но помогло бы это? Принесло бы долгожданное успокоение?

Вряд ли.

Борьба с соперником может быть весьма увлекательной, но борьба с самим собой заведомо обречена на провал. При любом раскладе какая-то часть тебя проиграет.

Верт остановился на перекрёстке и опустил стекло. Сейчас ему был необходим глоток свежего морозного воздуха, хотя Верт согласился бы и на отравленный выхлопными газами смог. Всё, что угодно, только не долбанный жасмин, без приглашения ворвавшийся в нос и бесцеремонно отпечатавшийся в лёгких.

Бросив раздражённый взгляд на пассажирское сиденье, Верт тихо ругнулся. Там, где совсем недавно сидела Алиса – лежала папка с документами. Похоже, девчонка так торопилась вылезти из его машины, что позабыла про свои вещи.

Верт набрал номер Алисы, но вместо её голоса звучали гудки. Он крутанул руль, разворачивая обратно машину, и через несколько минут притормозил на уже знакомой ему узкой улочке. Раздражённо вздохнув, Верт взял папку с сиденья и покинул тёплый салон автомобиля. Белоснежный снег тут же отозвался приятным хрустом под ногами.

Путь Верта лежал по той же тропинке, по которой полчаса назад шагала Алиса. Чем ближе он подходил к забору, тем сильнее внутри него разворачивалась нешуточная борьба. Одна половина кричала, чтобы он молча оставил папку на пороге и ушёл. Вторая часть Верта требовала настойчиво постучать в дверь, а дальше…

А дальше он изо всех сил старался блокировать мысли в своей голове.

У тебя есть, Оливия. Она красивая, умная, добрая, а ещё относится к тебе с пониманием. На кой черт тебе эта невыносимая сучка? Просто помоги ей и пошли, куда подальше.

В реальность Верта вернул протяжный звук автомобильного гудка. Парень вздрогнул и повернулся, наблюдая, как на него надвигался грузовик. Сообразив, что ещё мгновение, и окажется под колёсами, Верт отпрянул назад. Мимо него с шумом пронёсся большегруз, и Верту понадобилось несколько секунд, чтобы прочитать надпись на кузове и догадаться, что везли медицинское оборудование для отца Алисы.

Ворота раскрылись, и грузовик въехал во двор. Верт отправился следом, но картина, которую он увидел, заставила замереть его на месте.

На крыльце дома стояла Франческа и, широко улыбаясь, разговаривала с водителем большегруза. Тем временем двое парней в рабочей форме вытащили из кузова массивную коробку и понесли её в дом.

Алисы нигде не было видно, и Верт поспешил скрыться. Он свернул за ближайший угол и остановился возле посаженной вдоль забора вечнозеленой туи. Отсюда Верт мог наблюдать за задним двором и запасным выходом из дома. Вновь набрав номер Алисы, он услышал гудки и нахмурился.

Девчонке угрожает опасность?

Будто в подтверждение его мыслей дверь запасного выхода раскрылась, и на крыльцо ступил мужчина лет тридцати-тридцати пяти на вид. Незнакомец достал из кармана джинс пачку сигарет и закурил, выпуская в морозный воздух толстый столб дыма. Его широкая ладонь прошлась по блестящей, гладко выбритой голове, и нырнула во внутренний карман куртки.

Теперь у Верта не осталось сомнений, что Алиса в дерьме. Со своего места он сканировал малейшие движения незнакомца и отчётливо видел, как мужчина вытащил из куртки пистолет, снял его с предохранителя и сунул за пояс. Выкинув дымящийся окурок в сугроб, его крепкая фигура скрылась в доме.

– Чёрт, – Верт стиснул зубы.

Расстегнув пуговицы у пальто, он по привычке проверил за поясом прохладную рукоятку ствола. Затем достал из кармана перчатки из тонкой кожи и, натянув их, ловко перемахнул через забор.

***

Алиса сидела за кухонным столом. От волнения и страха перед неизвестностью её сердце выстукивало нервную дробь.

Зачем она понадобилась Франческе? Что за незнакомый мужчина был с нею и насколько он был опасен? И, наконец, что они, черт бы их побрал, собрались с нею сделать?

Ход её мыслей прервали шаги, раздавшиеся за спиной эхом. От напряжения Алиса вся сжалась. Она подняла голову, увидев, как напротив неё встал мужчина. Он был высокого роста и крепкого телосложения. Рассматривая его, Алиса напряжённо сглотнула. Вряд ли этот лысый громила пришёл разговаривать по душам.

Алиса вздрогнула, когда всё пространство кухни наполнилось мерзким скрипом металлических ножек стула по напольной плитке. Мужчина уселся напротив девушки, и его тяжёлый взгляд задержался на полоске серебристой изоленты, скрывающей рот Алисы. Точно такая же изолента стягивала ее руки, которые были заведены за спину.

– Франческа неплохо тебя склеила, – невесело усмехнулся громила. – Она побоялась, что ты будешь кричать, и тебя могут услышать рабочие. Они привезли какие-то коробки, по которым тебя вычислила Франческа. Но скоро они уедут, и нам уже никто не помешает.

Незнакомец вытащил из-под пояса пистолет, направив его в сторону девушки. Алиса рефлекторно вжалась в спинку стула. Она испуганно посмотрела на сияющее чернотой дуло, а затем перевела полный ужаса взгляд, на каменное лицо незнакомца.

Стало по-настоящему страшно. Страшнее, чем проклятой ночью на пляже. Страшнее, когда её похитил Верт. Если мистер Садист говорил прямым текстом, что он собирался убить, то здесь и без слов всё было ясно.

Громила свернёт ей шею, спокойно переступит через её бездыханное тело и беззаботно пойдёт в бар выпить пива.

– Не бойся, я не причиню тебе боль, если ты будешь послушной девочкой, – обманчиво ласково пробасил мужчина. – Тебе нужно только подписать пару бумажек, что ты отказываешься от своей доли.

Он положил на стол документы и придвинул их к Алисе, не прекращая буравить девушку глубоко посаженными чёрными глазами.

– Не переживай, Франческа не оставит тебя и твоего отца без средств к существованию. Вам останется дом и десять тысяч долларов на счету.

Алиса с ненавистью сцепила зубы, ругая себя на чём свет стоит. Разве можно быть настолько глупой? Наивно верить, что Франческа успокоится, пока не получит всё состояние? То состояние, которое её отец зарабатывал всю жизнь: больше тридцати миллионов и несколько объектов коммерческой недвижимости. И теперь из-за её тупости и непредусмотрительности её семья лишится всего.

Похоже, злобный монстр был прав. Она слишком поверхностна и недооценила алчность Франчески.

– У тебя есть два варианта, – выделяя каждое слово, процедил мужчина. – Если ты подписываешь бумажки – мы тебя отпускаем. Если нет – в твоей красивой головке окажется дырочка.

Алиса снова вздрогнула, услышав звук спуска затвора. Громила поднялся из-за стола и, сделав несколько шагов, оказался за спиной девушки. Прижав к её затылку пистолет, он склонился и произнёс прямо в ухо.

– Пойми, я на твоей стороне. Поэтому советую оставить автограф, – нагло ухмыльнулся громила. – Ты ведь не глупая девочка и понимаешь, что в случае твоей смерти Франческа становится полноправной владелицей всего состояния?

Алиса не заметила, как по её щеке скатилась слеза. Она опустила голову, пытаясь прочитать лежащие перед ней документы. От застывших слёз перед глазами всё расплылось, строчки превратились в одно смазанное пятно. Всё было слишком. Ещё никогда Алиса не чувствовала себя так беспомощно и обмануто за всю свою сознательную жизнь.

– Ты подпишешь документы? Если согласна – кивни.

Алиса замерла, пытаясь вернуть зрению чёткость. Она часто заморгала, и в центр листа упала капля, оставив на бумаге небольшое мокрое пятно.

– Ты оглохла? – незнакомец ткнул пистолетом в голову, и Алиса болезненно поморщилась. – Подписывай, или я прикончу тебя прямо здесь.

Продолжая держать пистолет у виска, другой рукой мужчина вытащил из куртки лезвие. Алиса испуганно взвизгнула, почувствовав, как холодный металл прикоснулся к её, ледяной от страха, щеке. Мгновение, и обжигающая капля скатилась к её подбородку.

– Не дёргайся. Я разрежу изоленту, чтобы ты подписала бумаги, – мужчина сильнее надавил стволом в макушку Алисы. – Только без глупостей.

Рукой, сжимающей лезвие, он ненавязчиво провёл по спине Алисы и мгновенно разрезал изоленту.

– Подписывай.

От страха во рту Алисы давно пересохло, и как бы она не пыталась сглотнуть, у неё ничего не получалось.

Она медленно положила руки на стол и дрожащими пальцами обхватила пишущую ручку, взглянув на лист бумаги. Проглотив очередной, поступающий к горлу, всхлип, девушка задержала дыхание и оставила подпись.

– Теперь эту бумажку, – незнакомец вытащил второй лист и положил его перед Алисой.

Пальцы ещё больше подрагивали, сердце бешено стучало в груди. Алиса подняла взгляд, полный отчаяния, на лицо незнакомца.

Но там были такие потёмки, что было бесполезно искать ответ на вопрос: какой у неё будет итог? Оставит ли он её в живых или нажмёт на курок?

– Подписывай, что ты замерла? – приказал мужчина, и его ухмылка превратилась в оскал. – Как только ты подпишешь – я уйду вместе с Франческой.

При упоминании имени мачехи в дрожащем теле Алисы расцвела ярость. Продолжая трястись, она упрямо замотала головой и отшвырнула пишущую ручку в сторону, сорвав ненавистный скотч с лица.

– На первом документе я подделала подпись, – на одном выдохе произнесла она пересохшими губами. – А вторую бумажку можешь засунуть в силиконовую задницу Франчески.

Алиса затаилась, прислушиваясь к жуткой тишине и продолжая глядеть в глаза незнакомца. Пара секунд, и она ощутила мощный удар. Настолько мощный, что она оказалась вместе со стулом в другом конце кухни.

Перед глазами всё поплыло, к горлу подступил удушающий ком. Алиса попыталась встать, но резкая боль пронзила тело, и вскрикнув, девушка вновь упала на пол. Над ней склонилась огромная мужская фигура, и Алиса затряслась в новом приступе страха. Она зажмурилась в ожидании новой порции издевательств, как в комнате прогремел выстрел.

Алиса глубоко вздохнула, чувствуя, как силы покидают её. До неё дошло окончательно, что ещё мгновение и она сдохнет. Глупой и внезапной смертью. Её несколько раз пытались убить за последнее время, и сегодня настал этот день.

Тупой громила застрелил её. Она умерла.

– Алиса, – раздался низкий голос, и девушка медленно раскрыла глаза.

Рядом с нею на пол сел злобный монстр, внимательно рассматривая её бесцветными глазами. Алиса сдвинула брови и поморщилась от головной боли. Этого не может быть. Она умерла и не должна испытывать никаких чувств. Только пустоту и холод.

– Что ты тут делаешь? – прохрипела Алиса. – Я умерла и попала в ад?

– Ты неслабо отвесила поклон головой, – проговорил Верт, и его голос прозвенел эхом для девушки.

Веки Алисы стали неимоверно тяжёлыми, и она позволила им сомкнуться, проваливаясь в темноту.

Глава 20 «В гостях у неизвестности»

Алиса раскрыла веки, и перед глазами всё начало расплываться. К горлу подступил тошнотворный ком, а тело содрогнулось в рвотном позыве. Прикрыв рот рукой, девушка вскочила с кровати и толкнула плечом первую попавшуюся дверь.

У Алисы не было ни времени, ни сил рассматривать комнату. Нащупав выключатель, девушка поморщилась от яркого света и попыталась сфокусировать взгляд. В центре сверкало белизной округлое пятно, и через секунду Алиса вцепилась в края унитаза. Опорожнив свой желудок, она растерянно огляделась, пытаясь понять, где находится.

Это была просторная ванная комната с глянцевыми, сверкающими стенами и полом, покрытыми мраморной тёмно-коричневой плиткой. На одной стороне расположилась душевая, отделённая прозрачными стеклянными створками. На другой была раковина в форме купели, стоящая на подвесной тумбочке.