Интроверт

Алиса с трудом поднялась и поплелась к умывальнику. Открыв кран, она посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. В отражении на неё глядела девушка с мертвенно-бледным лицом и потрескавшимися губами, на правой щеке виднелся порез. Алиса собрала волосы в хвост, чтобы умыться, и тут же болезненно поморщилась.

– Чёрт, – прошептала она, случайно задев рукой ушибленный затылок.

Оторвавшись от отражения в зеркале, Алиса ополоснула лицо прохладной водой. Рядом с раковиной стояла пирамида из белоснежных полотенец, и девушка схватила одно из них и насухо вытерла кожу.

"Чей это дом?" – назойливо вертелся вопрос, и, оставив полотенце рядом с раковиной, Алиса покинула ванную, чтобы отыскать ответ.

Она прекрасно помнила последние события и догадывалась, что в незнакомом для неё доме оказалась благодаря Верту.

Алиса вернулась в комнату, где проснулась, и на этот раз у неё появилась возможность хорошенько всё рассмотреть. Как и в ванной, стены здесь были выполнены в коричневых тонах. По центру спальни расположилась огромная кровать, у окна стоял миниатюрный столик из дерева, рядом глубокое кресло. Одну из стен полностью занимал шкаф. Алиса подошла к нему и раскрыла дверцы. Внутри была гора женской одежды, и девушка брезгливо поморщилась.

"Лучше бы мистер Садист отвёз меня в больницу, а не к своей шлюхе!" – Алиса потёрла ушибленный затылок и с раздражением захлопнула шкаф.

Решив, что именно эти слова должен услышать Верт, Алиса стремительно вышла из спальни. Головная боль не стихала, очень хотелось лечь спать, но еще больше хотелось высказать все злобному монстру.

Алиса оказалась в тёмном коридоре и отправилась в сторону, где горел свет. Сделав несколько шагов, она остановилась на пороге практически пустой гостиной. Из мебели здесь был единственный диван из белой кожи, стены в бежевых тонах украшали картины, с потолка свисала массивная люстра.

Оглянувшись по сторонам, Алиса направилась в центр комнаты. Но раздавшийся за спиной мужской голос заставил замереть её на месте.

– Стой и не двигайся. Подними руки.

Невольно вздрогнув от звука спуска затвора, Алиса остановилась. Сзади едва послышались шаги, и через несколько секунд перед девушкой показался светловолосый парень. Он был худощавым, высоким, с тонкими руками, которые держали пистолет. Если бы не оружие, незнакомец походил на модель или на манекена.

Спокойными голубыми глазами он уставился на Алису. Та хладнокровно выдержала его взгляд. Затем гордо вздёрнула подбородок и уставила руки в бока. Сколько раз за последнее время ей угрожали пистолетом? Это уже начинало порядком надоедать.

– Кто ты такой? – надменно процедила Алиса.

– Теон, – ответил парень с британским акцентом. – Верт предупредил, что у тебя может быть амнезия. Ты помнишь, что с тобой произошло?

– Помню, – без сомнений проговорила Алиса.

– Хорошо, что ты помнишь. Мне не придётся тебе всё объяснять, – Теон поставил пистолет на предохранитель и убрал его за пояс. – Верт сказал, что ты с дырой в голове, и можешь в любой момент напасть или убить.

– Твой Верт идиот, – фыркнула Алиса.

– Тоже самое вчера он говорил про тебя, – невозмутимо парировал парень.

– Мне всё равно, что говорил этот кретин и сади… – Алиса запнулась и вскинула брови. – Вчера? Я сутки была без сознания?

– Точнее двадцать два часа, – отчеканил Теон. – Скоро приедет доктор и осмотрит тебя.

– Почему Верт сразу не отвёз меня в больницу? – Алиса начала терять остатки терпения. – Почему не вызвал полицию? Что это за дом?

– Верт сказал, что здесь ты будешь в безопасности. Это дом его сестры, – Теон развернулся спиной к Алисе и покинул гостиную.

Перед глазами Алисы тут же возникла фотография, которую она увидела в квартире Верта. На ней были запечатлены абсолютно разные по внешности дети: в меру загорелый мальчик с тёмными волосами и рядом с ним розовощекая белокурая девочка. Кровную связь выдавал лишь одинаково сосредоточенный взгляд серых глаз.

Алиса нахмурилась. Выходит, комната с огромным шкафом, забитым женской одеждой, была спальней сестры злобного монстра, а не любовницы?

"Интересно, у мистера Садиста есть девушка? – Алиса покачала головой, рассеивая навязчивые мысли. – Хотя вряд ли найдётся дура, которая будет терпеть его скверный характер!"

Худая и высокая фигура Теона скрылась в неосвещенном холле, и Алисе ничего не оставалось, как последовать за ним.

Рядом с входной дверью стояло несколько массивных коробок, не заметить которых было невозможно. Алиса прошла мимо, случайно прочитав на одной из них надпись. Её глаза в миг потемнели, и она, подобно фурии, мгновенно ускорилась и залетела на кухню вслед за Теоном.

– Какого чёрта? – прошипела она, переступая порог. – Объясни мне, что здесь делают мои коробки с оборудованием?

Алиса встала возле обеденного круглого стола и уставилась на Теона. Тот не обратил внимания на её резкое появление и раскрыл холодильник. Вытащив оттуда контейнер с едой, он бросил его на стол перед Алисой.

– Это готовый обед, разогреешь в духовке, – Теон посмотрел на девушку холодными голубыми глазами. – Коробки привезли сегодня утром. Зачем и для чего – меня не касается.

– И что тебя касается? – процедила Алиса.

Её пылающие гневом глаза бегло разглядели небольшой кухонный уголок молочного цвета и двухдверный холодильник. Больше здесь ничего не было. Ни одного прибора на столешнице, ни одной посуды в шкафчиках с полупрозрачными дверцами. Только слой пыли, лежащей на поверхностях стола и гарнитура.

– Ты, а точнее твоё самочувствие, – пожал плечами Теон. – Верт попросил меня присмотреть за тобой, пока он решает одно дело.

– Присмотреть за мной? – полным яда голосом переспросила Алиса. – Я не ребёнок и не тронутая умом старуха, чтобы за мною присматривать!

– Советую оставить свои сравнения при себе, – невозмутимо произнёс Теон. – Так вышло, что несколько часов мы проведём вместе, пока не приедет Верт. Давай не будем друг другу их портить.

Закончив свою короткую речь, Теон полностью потерял интерес к Алисе. Взяв со столешницы утреннюю газету, он раскрыл её и углубился в чтение, не замечая обращённый на него взгляд полный ненависти.

Когда Алисе надоело испепелять глазами Теона, она фыркнула и отвернулась к окну. На улице падал снег, но это умиротворённое зрелище не приносило долгожданное успокоение. В животе предательски заурчало, и раздражённо вздохнув, Алиса потянулась к контейнеру с едой.

***

Верт оставил машину у ворот и зашагал по дорожке, ведущей к дому. Свежий выпавший снег приятно хрустел под его ботинками. Преодолев небольшой двор со скамейками и фонтаном, оказавшихся под белоснежными завалами, Верт задержался у крыльца.

Если бы он курил, то непременно бы зажег сигарету. Нервы сейчас были ни к черту.

Из окон гостиной горел свет, и Верт, облокотившись на перила, вспомнил, как впервые оказался в этом доме.

Была середина осени. Слякоть, лужи, пасмурное небо и полное уныние. На это время года выпадает большое количество депрессий, но Верт был уверен, что состояние Берты в тот момент не было связано с погодой.

С тех пор прошло два года. Два долгих, мучительных года.

Тот день прошел, как и большинство остальных: несколько скучных лекций и семинаров, поиск еще одного склада для квестов, ничем непримечательное свидание с первокурсницей.

Верт вернулся домой за час до ужина. Он принял удобную позу в кресле и раскрыл книгу. Как только он погрузился в чтение, в дверь его комнаты деликатно постучали.

– Дорогой, я войду? – раздался тихий голос матери.

– Входи, – Верт захлопнул книгу.

Через несколько секунд на его кровать присела мать. Ее черные кудри были собраны в высокий пучок, серые глаза взволнованно бегали по лицу Верта.

– У меня важная новость, – слегка пухлые губы женщины тронула слабая улыбка. – Завтра возвращается Берта.

– Берта? – Верт одновременно был рад и удивлен этой новостью. – Но у нее же только началась учеба в Сорбонне?

– Она забрала документы, – голос Каролины дрогнул. – С ней что-то случилось в Париже…

– К ней приезжал отец? – Верт выдвинулся вперед, его взгляд помрачнел. – Он как раз улетал летом в Европу.

– Даниэль тут ни при чем. Моя подруга, графиня де Фобур, у которой жила Берта, рассказывала, что последние несколько месяцев дочь встречалась со взрослым мужчиной, – мать опустила голову и глубоко вздохнула. – Видимо, он разбил сердце моей девочки, моей малышки…

– Хочешь сказать, что из-за неразделенной любви Берта бросила учебу и Париж? – Верт скептически изогнул одну бровь. – Это на нее не похоже.

– Не нужно подозревать во всем Даниэля, дорогой, – женщина положила свою руку на ладонь сына и сжала ее. – Он изменил свое отношение к Берте.

– Откуда такая уверенность? – Верт с непониманием уставился на мать.

– Как только твой отец узнал, что возвращается Берта, то договорился с ректором местного университета. Берта зачислена на факультет искусств задним числом.

– Но Даниэль говорил, что видеть ее не желает… – Верт еще больше ничего не понимал.

– Именно этого я и боюсь, – Каролина заговорщицки прищурилась. – Вдруг Даниэль сорвется и расскажет все Берте. Поэтому у меня к тебе будет просьба.

Женщина осторожно отпустила руку сына и потянулась к карману пиджака. Затем подняла голову и проницательно посмотрела на Верта. Ему показалось, что мама набирает в легкие больше воздуха, чтобы отважиться произнести вслух что-то важное. Поэтому, он решил опередить ее и, взяв в ладонь ее руку, уверенно произнес.

– Может, пора рассказать правду Берте, пока это не сделал отец? – серые цепкие глаза юноши неотрывно смотрели, как лицо матери приобретает бледный вид. Женщина одернула руку, словно услышала нечто страшное.

– Об этом не может быть речи, – ее тон стал резким. – Я хорошо знаю свою дочь. Берта не перенесет эту новость, она слишком ранима и чувствительна. Мы с тобой должны сделать все, чтобы она не узнала!

Каролина решительно вложила в руку Верта прохладную связку.

– Это ключи от вашего нового дома. Точнее от дома Берты. Ты прямой наследник Блэквудов, и тебе достанется все фамильное состояние. А у Берты должна быть своя недвижимость, о которой не знает Даниэль.

– Все равно отец непременно захочет выяснить, где мы будем жить, – Верт с сомнением глядел на мать.

– Я сняла для вас квартиру рядом с университетом. Пускай Даниэль думает, что вы там живете, – решительно заявила Каролина. – Завтра утром ты должен встретить Берту в аэропорту.

Следующим утром Верт не узнал сестру. Она была полной противоположностью той, которую он провожал несколько лет назад. Веселая мечтательная девчонка с растрепанными волосами в розовой толстовке с единорогом и рванных джинсах навсегда исчезла в самолете бизнес-класса Бостон-Париж.

На смену ей вернулась высокая блондинка с гибким телом, облаченная в элегантные брюки из лайки и плотную кремового шифона блузку с широким вырезом. На изящные плечи было небрежно накинуто пальто из кашемира.

Всю дорогу от аэропорта Берта была тиха и замкнута. Не задавала никаких вопросов, не спрашивала Верта о студенческой жизни, не участвовала в разговоре.

– Я себя ощущаю нашей бабушкой, – попробовал пошутить Верт. – Без умолку болтаю, но меня никто не слушает.

– Я устала после полета, – отмахнулась сестра.

– Мы будем жить отдельно от родителей, мама купила дом…

– Прекрасно, – оборвала его Берта и отвернулась к окну.

По приезде она закрылась в спальне и не выходила оттуда несколько дней. Верт ни раз пробовал нарушить ее затворничество, но в ответ получал одну и ту же фразу.

– У меня критические дни. Ты бы не мог оставить меня?

Через неделю Верт решил, что с него хватит.

Он постучал в дверь, и не дожидаясь разрешения войти, стремительно перешагнул порог спальни. Берта лежала на кровати, свернувшись в позе эмбриона.

– Как ты себя чувствуешь? – Верт сел на край кровати напротив сестры.

– Паршиво, – не отрывая взгляда от окна, произнесла Берта. – Не обращай на меня внимания. Это акклиматизация.

– Какая к черту акклиматизация? – не выдержал Верт. – Ты ничего не ешь, не выходишь из дома, не разговариваешь! Что случилось?

Берта перевела безразличный взгляд на брата. Ее большие серые глаза с какой-то мутной пеленой смотрели сквозь Верта.

– Я захворала. Ради всех святых, оставь меня в покое, – она отвернулась от Верта и укрылась пледом.

Но Верт не думал успокаиваться. Перерыв множество психологов, он нашел самого лучшего и привез его к сестре. Сначала Берта не шла на контакт. Но через неделю она попросила брата обустроить на втором этаже дома студию.

Теперь Берта не покидала творческую мастерскую, и Верт не знал, радоваться или пугаться ее страстному увлечению.

То, что писала сестра его поистине страшило. Черные, мрачные, отталкивающие абстракции сопровождались комментариями психолога. Слыша фразу "суицидальные наклонности" Верт еще больше боялся за сестру.

Он облегченно вздохнул только, когда Берта закончила последнюю картину и устроила выставку. На ней Берта держалась уверенно, достойно, порою дерзко, как будто и не сидела несколько месяцев в изоляции. Но вся ее решимость исчезла, когда в художественной галерее появился Даниэль.

После короткого разговора Даниэля и Берты, сестра попросила Верта увезти ее домой. На следующий день Берта впервые отправилась на учебу, и с тех пор спокойная и размеренная жизнь преподавателей и одногруппников мисс Блэквуд закончилась.

Сестра Верта участвовала во всевозможных скандалах. Спустя месяц ее учебы вышел приказ об ее отчислении. Впрочем, Берту все равно восстановили после вмешательства Даниэля. Так повторялось несколько раз, пока не произошло то, что заставило Верта уйти из семьи.

– Я больше никогда не вернусь в этот дом, – заявила Берта в тот день, и Верт не стал с нею спорить.

Белые крупицы снега продолжали падать с неба, а Верт все еще стоял на крыльце. Убрав со лба пару темных прядей, он глубоко вздохнул, и из его рта пошел пар.

Верт пообещал самому себе, что больше не даст прошлому разъедать его изнутри. Но один вид особняка заставлял его пережить весь ужас заново.

"Соберись. Сейчас не время для страданий".

Толкнув входную дверь, Блэквуд зашел внутрь. В холле стояло несколько коробок с оборудованием, доставку которых организовал Верт. Он собирался временно предоставить дом Алисе, и за этот жест доброй воли возненавидел самого себя.

На кой черт он снова помогает невыносимой девчонке?

Уверенными шагами Верт преодолел холл и оказался в гостиной. Теон лежал на диване, негромко похрапывая.

– Где она?

Теон вздрогнул и принял сидячее положение. Его голубые глаза смотрели сонно на Верта, но все равно оставались невозмутимыми.

– У себя в спальне.

"У себя, как же", – Верт с трудом удержался от едких колкостей.

В конце концов, друг не виноват, что нахождение поблизости девчонки делает его предельно раздраженным.

Остановившись у спальни, Верт деликатно постучал. Воцарившаяся тишина заставила его нахмуриться. Он знал, что от Алисы можно ожидать чего угодно, и, не дожидаясь разрешения войти, резко толкнул дверь.

Внутри никого не было. Сделав несколько шагов, Верт остановился и поставил на прикроватную тумбочку пакеты с женской одеждой. Кое-что он выбирал сам, но большую часть ему помогала подбирать Берта.

– Тебя не учили стучаться? – раздался возмущенный голосок за спиной, и Верт обернулся.

На пороге ванной комнаты стояла Алиса, прижимая к себе полотенце. Ее темные волосы спадали на открытые для глаз Верта плечи. По обнаженной коже стекали капельки, рисуя влажные дорожки от шеи и падая в ложбинку груди. Там, где заканчивалось полотенце, начинались длинные ноги, и кадык Верта дернулся. Он поднял взгляд на лицо Алисы и помрачнел.

Как правило, принятие душа делают людей более расслабленными и спокойными, но только не Алису. Она прожигала Верта недовольным взглядом. Все ее тело напряглось, будто она по щелчку готова была ринуться в бой.

– Я стучал, – лениво произнес Верт и разозлился на самого себя.

Какого черта он чувствовал себя так, словно оправдывался перед ней?

– Зачем ты меня сюда привез? Почему не отвез в больницу? – Алиса прошла внутрь спальни и потянулась за своей одеждой, лежавшей на кровати.

Верт раздраженно вздохнул, ощущая, как темная пелена злости застилает глаза. Еще ни одна девушка так его не бесила. Где хоть одно слово благодарности за то, что он в очередной раз ее спас? Где это банальное "спасибо" за его помощь?

– Доктор сказал – у тебя обычное сотрясение. Нужны отдых и обезболивающие, – Верт устало потер переносицу.

Алиса уселась на кровать спиной к Верту и стала натягивать джинсы сначала на одну, затем на другую ногу. Верт сжал кулаки, гневно уставившись на девушку. Неужели, у нее нет ни капли стеснения, раз она в открытую переодевается перед ним?

– А почему ты не вызвал копов? Зачем полез туда, куда не просят? – пробурчала Алиса.

Она распахнула полотенце, и Верт увидел обнаженную спину. Алиса откинула назад волосы, и несколько спутавшихся влажных прядей разметались по лопаткам. Верт напрягся и смог облегченно выдохнуть, когда Алиса надела блузку. Застегнув несколько пуговиц, она обернулась к Верту.

– Ты принял обет молчания? – приподняв бровь, спросила Алиса.

Тонкое и шаткое терпение Верта окончательно лопнуло. Сорвавшись со своего места, он в миг обогнул кровать и навис над Алисой. Схватив ее за затылок, Верт заглянул ей в глаза и не понимал, откуда в нем столько злости? Скорее всего всему виной его эгоцентризм, который вовремя не получил поощрения. А сорвать злость на том, кто тебя бесит, самый подходящий вариант.

– Слушай меня внимательно и попробуй пропустить хоть одно слово, – зловеще произнес он. – Ты решила поиграть во взрослую самостоятельную девочку, но ты ни черта не знаешь правил. Франческа может подкупить любого копа, как и доктора. И если бы я не вмешался, в твоей безмозглой башке остался кусок свинца, а твое тело остывало в морге Бостона. Ты до сих пор этого не осознаешь, или в твоей голове априори пусто?

– Они бы не убили меня, – гневно выплюнула Алиса. – Я нужна была им живая, чтобы подписать документы.

– А потом тебя бы пристрелили, как тупую овцу, – пояснил Верт, сильнее сжимая затылок Алисы.

– Отпусти, ты делаешь мне больно! – закричала Алиса, испуганная грозным видом Верта. – Ты садист и тащишься от чужих страданий! Ты вмешался не ради моего спасения, а ради того, чтобы причинить боль другим!

Его взгляд, полный ярости, заставил Алису пожалеть о сказанном. Она знала, что Верт был прав, но ее язык существовал отдельно от мозга и произносил то, что противоречило основному инстинкту – инстинкту самосохранения.

Верт ослабил хватку, продолжая гневно смотреть на девушку. Бесполезно разгадать то, что творилось в ее голове. Раз Алиса не понимала, что он сделал РАДИ нее, то она бесконечная идиотка. Верт терпеть не мог тупых.

– Убирайся из этого дома, – произнес он, разворачиваясь спиной к Алисе.

Глава 21 «Теон»

Как только Верт закрыл за собой дверь, Алиса метнулась к прикроватной тумбочке. В приступе ярости она схватила ночник, собираясь швырнуть его в стену. Зловещий шёпот всё ещё стоял в ушах.

– Они бы пристрелили тебя, как тупую овцу.

Рука не слушалась и не поднималась, чтобы с силой пустить лампу в воздух. Продолжая напряжённо держать ночник, Алиса рухнула на кровать, и слёзы хлынули из её глаз. Они текли по щекам, не желая останавливаться, и девушка мысленно ругала себя.

Зачем? Зачем она наговорила ему столько глупостей и упрёков?

Наивно думать, что такой человек, как Верт, будет терпеть в свой адрес её вечное недовольство. Да, он не был сказочным рыцарем, но и Алиса была далеко не принцессой. Вместо благодарности или простого молчания, с её языка слетали бесконечные колкости.

Чувство вины сдавливало грудь, и Алиса поднялась с кровати. Она твёрдо решила, что следует извиниться и посмотреть, какое развитие примут события. Смахнув слёзы, она покинула спальню и осторожно зашагала по коридору.

Алиса увидела Верта, разговаривающего с Теоном, и все извинения тут же застыли на губах, когда она услышала его слова.

– Алиса идиотка, и ни на что не способна. Даже в постели.

***

Верт вылетел из комнаты, чуть не сбив с ног идущего по коридору Теона.

– Что случилось? – Теон застыл на месте и внимательно посмотрел на друга.

– Я подозревал, что у неё не все дома, – поражено выпалил Блэквуд. – Но это уже слишком.

Обычно, внешне спокойный Верт сейчас не был похож на самого себя. Свет из гостиной вкрадывался в темноту коридора, огибая резкие черты лица Блэквуда. Чёрные волосы на голове были взъерошены, несколько прядей упали на высокий лоб, едва скрывая блестящие серые глаза. Казалось, ещё мгновение, и они вспыхнут ярким пламенем от ярости.

– Ты напряжённый в последнее время. Но таким бешеным я тебя давно не видел, – Теон положил руку на плечо Верта. – Что произошло?

– Мне не стоило вмешиваться… – задумчиво проговорил Блэквуд. – Проехали. Всё равно через несколько минут её здесь не будет.

Сощурив голубые глаза, Теон склонился к Верту и как можно тише спросил.

– Ты хочешь от неё избавиться?

Блэквуд тяжело вздохнул, стараясь успокоиться, и, бегло взглянув на дверь в спальню, совершенно искренне произнёс.

– Я уже пытался её убить. Но не смог.

Теон глядел на Верта и недоумевал. Неужели всё дело в девушке?

– Ты теряешь хватку, друг. Нельзя поддаваться эмоциям и ставить их выше рассудка. От этого может всё рухнуть.

– Ты меня с кем-то путаешь, – злобно проговорил Верт. – Я не поддавался эмоциям. Я выяснил, что она не представляет угрозы, поэтому не стал убивать.

Нахмурившись, Теон неодобрительно покачал головой. В отличии от Верта и Сая, он всегда скрупулезно изучал дело. С особой сосредоточенностью и даже маниакальностью рассматривал фото каждого члена семьи очередного заказчика, запоминал их биографию и привычки.

Увидев Алису, Теон сразу признал в ней дочь мистера Сильвера. Бизнесмена, которого они недавно заставили подписать документы.

И теперь Теону не терпелось высказать свои опасения Верту.

– Ты ходишь по очень тонкому льду, испытывая чувства к Алисе. Не стоит рисковать нашей безопасностью из-за девушки!

– Хватит нести чушь, – отмахнулся Блэквуд. – Я ничего к ней не чувствую, кроме злости.

– Чувствуешь, – упрямо заявил Теон. – Я слишком хорошо тебя знаю, что бы с уверенностью заявить: ты врёшь.

Верт раздражённо скинул с плеча руку Теона и гневно на него посмотрел. Столкнувшись с глубокими голубыми глазами, он понимал, что всё-таки друг был прав. Ему действительно стоило избавиться от назойливой девчонки, а не помогать ей.

Но признаться в этом Теону было выше его сил.

– Я без промедлений её убью, если она узнает что-то про нас, – уверенно заявил Верт.

Теон скрестил на груди руки и приподнял одну бровь, скептически рассматривая Верта. Ему хотелось выяснить, что на самом деле творилось в голове друга. Он не мог допустить, чтобы всё рухнуло из-за странностей Блэквуда.

– Я должен сам убедиться, что Алиса ничего не знает о нас.

– Каким образом? – Верт помрачнел ещё больше.

– Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, – Теон на секунду замолк. – Ты прогнал Алису, а ей некуда идти. Вряд ли она вернётся домой к мачехе, которая пыталась её убить. А чтобы снять номер в отеле нужны деньги. Остатки она потратила на оборудование.

– К чему ты клонишь? – взгляд Верта потемнел.

– Я позову её пожить у себя, – непринуждённо ответил Теон.

– У тебя? – воскликнул Верт, после чего нагло ухмыльнулся. – С чего ты решил, что Алиса согласится?

– Она в безвыходном положении, чтобы отказываться.

– Держись от неё подальше, – сквозь зубы процедил Блэквуд.

Теон смахнул в бок идеально лежавшие светлые волосы на голове и вновь серьёзно посмотрел на друга.

– Ты точно не испытываешь к ней чувств?

– Нет, – отрезал Верт. – Если она будет постоянно рядом с тобой и что-то случайно услышит или увидит… Это рискованно, понимаешь?

– В отличие от тебя, я держу ситуацию и эмоции под контролем. Со мной Алиса будет под наблюдением. К тому же, если ты не испытываешь к ней никаких чувств, то я бы не прочь поразвлечься с нею.

На шее Верта проступила пульсирующая жилка, кадык нервно дёрнулся. В его серых глазах всё ещё кипела ненависть. С тех пор, как он оставил Алису, прошло слишком мало времени, чтобы успокоиться. Слишком мало времени, чтобы безупречно скрывать безразличие.

Его не взбесил тот факт, что девчонка станет жить с Теоном. Его взбесило то, как его тело отреагировало на неё, когда она вышла из ванны. То, что раньше было скрыто от глаз, теперь воспроизводилось в памяти Верта снова и снова.

И только одна мысль, что Теон прикоснётся к Алисе, вызывала внутри атомный взрыв.

– Ты с ума сошёл? На кой чёрт тебе эта сумасшедшая?

– Она вовсе не похожа на сумасшедшую. Но если Алиса немного не в себе… – Теон мечтательно поднял глаза вверх. – Такие вытворяют самые безумные вещи в постели.

Черты лица Верта стали грубее, кулаки сжались. Надоело играть, хотелось поставить Теона на место и приказать не трогать девчонку. Не приближаться ни на дюйм.

Но вместо этого он произнёс.

– Ты зря на что-то рассчитываешь, – с трудом выдавил Верт. – Алиса идиотка и ни на что не способна. В том числе и в постели.

Да, это звучало подло и мерзко, он знал, но ничего не мог с собою поделать. Последние слова отдавали на языке гнилью и горечью, и Верту стало противно от самого себя и своей лжи. Хотелось со всей дури вмазать себе по лицу, но раздавшиеся за спиной шаги заставили его обернуться.

К ним приближалась Алиса. Её влажные после душа волосы уже высохли, обрамляя побледневшее лицо. Белки в глазах покраснели, а губы слегка дрожали. Нет сомнений, что несколько минут назад она рыдала навзрыд.

Остановившись рядом с парнями, Алиса с вызовом посмотрела на Верта. Её чёрные зрачки были полны гнева и возмущения.

– Где мои вещи? Мне нужны моя сумка и куртка.

Теон придвинулся с ней, аккуратно обхватив её локоть.

– Пойдём, я тебе покажу, – мягко проговорил он. – Если ты не против, я могу тебя подвезти. Куда ты собираешься?

Алиса, не отрываясь глядела на Верта, ни на секунду не смущаясь своего заплаканного вида.

– Как можно подальше отсюда, – выплюнула она. – Коробки я заберу, как найду новое место.

Верт ничего не ответил. Не попрощавшись, он развернулся и решительно направился к выходу из дома. Как только он оказался на улице, морозный воздух обхватил плотным кольцом его высокую тёмную фигуру. Верт сел в машину и, вцепившись в руль, отчаянно закричал. Всё действительно вышло из-под контроля.

***

– Пятьсот баксов? – повысила голос Алиса. – Это же Картье!

На её возмущённый голос женщина лет сорока на вид лениво подняла голову, оторвавшись от чтения журнала. Окинув презрительным взглядом стоявшую перед ней худую девушку в тоненькой кожаной куртке и джинсах, она раздражённо произнесла.

– Да хоть золото царя Соломона. Мне всё равно. Сумму указывает оценщик. Вы будете оставлять браслет или нет?

На её ответ Алиса недовольно поджала губы. Схватив с прилавка украшение, она резко развернулась и выскочила из здания с потрёпанной вывеской "Магазин часов и ломбард Лоуэна".

Пнув стоявший рядом со входом мусорный бак, Алиса с трудом подавила в себе вопль отчаяния. Хотелось кричать, рвать на себе волосы и бить кулаками в стену. Скопившаяся гамма эмоций из злости, негодования и обиды настойчиво лезла наружу.

Что ей, черт возьми, теперь делать? Все деньги, полученные за продажу машины, Алиса припрятала в своей комнате. Остаток на карте не превышал сотни долларов, а продавать дорогостоящие украшения за бесценок хотелось меньше всего. Зато хотелось перегрызть глотку Франческе и увидеть отца.

Но разум настойчиво твердил, что сейчас она была не в том состоянии, чтобы это исполнить. Алиса не была готова. Ни морально, ни физически, ни финансово.

Осознав, что ещё немного и подхватит на морозе простуду, Алиса направилась к припаркованному у тротуара седану. За его рулём сидел Теон.

– Поедем в другой ломбард? – парень плавно завёл мотор и уставился на девушку.

– Хватит с меня унижений, – Алиса нервно откинулась на кожаную спинку сиденья и взглянула в окно. – Где тут поблизости недорогой отель?

– Боюсь, в этом квартале нет дешёвых гостиниц, – протянул Теон. – Ты можешь остаться у меня на пару дней, пока всё не уляжется.

Последние слова заставили Алису повернуться и пристально посмотреть на Теона. Он глядел на неё спокойно, даже слегка равнодушно, и злость вместе с обидой внутри Алисы стали постепенно рассеиваться. На их смену пришло волнение. Девушка выпрямила спину и напряжённо сглотнула.

– Откуда ты знаешь, что у меня случились неприятности?

– Верт сказал, – коротко бросил Теон.

Одного упоминания имени злобного монстра было достаточно, чтобы в Алисе расцвела ярость. Она скрестила на груди руки и мрачно произнесла.

– Что он тебе сказал?

– Начиная с того момента, когда ты попросила его поговорить с доктором, – честно признался Теон.

Он дёрнул коробку передач, плавно повернул руль и тронулся с места. Его сосредоточенный взгляд сконцентрировался на вождении. Алиса вновь развернулась к окну, наблюдая за мелькавшими домами, покрытые снегом. В отличии от Верта, гонявшего на максимальных скоростях, Теон вёл машину аккуратно.

– Ну так что? – парень остановился на светофоре и взглянул на Алису.

– Зачем ты зовёшь меня к себе? – Алиса посмотрела на Теона и нагло ухмыльнулась. – Уж не надеешься ли ты затащить меня в постель?

В ответ Теон усмехнулся.

– Надеюсь. Но если ты против, я не буду настаивать. Я хочу помочь, пока ты в невыгодном положении. Кто знает, может завтра всё изменится, и ты поможешь мне. Ты согласна?

В его слова Алиса не верила. Но в одном парень оказался прав – она действительно была не в выгодном положении. Посторонняя помощь, причины которой пока оставались неизвестными для Алисы, в её ситуации не помешает.

– Хорошо, поехали к тебе. Но не рассчитывай на близость, – грозно проговорила Алиса. – И учти, что у меня с собой газовый баллончик.

Теон закатил глаза, но промолчал. Через несколько минут он припарковался у многоквартирного дома с довольно привлекательным фасадом. Над каждым арочным окном вился изящный кованный козырёк. В точно таком же стиле были выполнены маленькие, но весьма уютные балкончики.

– Добро пожаловать в мои апартаменты, – сообщил Теон, заглушив двигатель и отстегнув ремень безопасности.

***

Крепкий алкоголь в миг обжёг гортань и спустился в пищевод. Ещё один глоток, и неприятная горечь во рту сменилась теплотой. Рой тяжёлых мыслей в голове постепенно рассеивался и, поставив пустой бокал на стол, Алиса расслабленно улеглась на софу и прикрыла веки.

В таком состоянии гораздо легче думать, что делать дальше. Неизбежное дерьмо превращается во вполне решаемое дерьмо.

Итак, что у неё за проблемы?

Во-первых, ей нужно незаметно от мачехи проникнуть домой…

– Докатилась, – прошипела Алиса. – Как крыса пытаешься пробраться в собственный дом за собственными деньгами. Позорище!

– Алиса, ты что-то сказала?

Алиса лениво раскрыла глаза и проследила, как напротив сидевший Теон потянулся за бутылкой виски. Он наполнил пустые бокалы янтарной прозрачной жидкостью, но Алиса упрямо замотала головой. На сегодня ей хватит.

– Дома скучно. Может, проведём пятницу в более весёлой компании? – предложил немного нетрезвый Теон. – Поехали в клуб?

– Я не хочу никуда ехать, – честно призналась Алиса.

Она вновь прикрыла веки, и её губы искривились в злорадной усмешке. Но насмехалась Алиса не над кем-то, а над собой. Как забавно, что раньше она выпивала в клубах, принимала запретные вещества, чтобы насолить отцу своим поведением. А теперь Алиса почти образцовая дочь, стремящаяся вызволить единственного близкого человека из опасных лап Франчески.

– Ты точно не хочешь в клуб? – настаивал Теон.

– Нет, – не раскрывая глаз, произнесла Алиса. – Я устала и хочу спать. Если ты не помнишь, то вчера у меня было сотрясение.

– Что ж, отдыхай. Я не буду мешать. Если передумаешь, то моя визитка с номером телефона на холодильнике, – раздался звук шагов и хлопнувшей входной двери.

– Не передумаю, – тихо сказала сама себе Алиса и с облегчением выдохнула. Наконец-то ей можно подумать обо всём в одиночестве.

На чем она остановилась? Она должна пробраться домой и взять деньги. А потом снять что-то подходящее, куда можно будет привезти отца. После этого нужно позвонить сиделкам, забрать оборудование…

Девушка мгновенно раскрыла глаза и потянулась за выпивкой. Прильнув губами к стеклу, она практически одним глотком осушила бокал.

Перед глазами всё ещё стоял грозный взгляд, а шея ещё помнила стальную хватку пальцев.

Сжав кулаки, Алиса до боли впилась ногтями в ладони. Она была впервые в такой ситуации, когда разум и эмоции спорили между собой. Рядом с Вертом ей было сложно дышать, коленки предательски дрожали. И вовсе не от страха. А от одного его присутствия. Стоило ему только взглянуть на неё, как из лёгких испарялся весь воздух.

– Убирайся из этого дома.

Слова Верта мгновенно отрезвили, ударив по лицу невидимой хлёсткой пощёчиной. Алиса подскочила с дивана и принялась мерить тяжёлыми шагами комнату. Серебристый свет от луны, проникающий через окна, очертил плавные линии мебели и упал на тёмный пол.

– Алиса идиотка и ни на что не способна. В том числе и в постели.

Его зловещий голос всё ещё гудел в голове. Зачем он так сказал? Чтобы в очередной раз её унизить? Не только в её глазах, но и в глазах друга?

Образ благодетеля в очередной раз рассыпался на осколки.

– Он прав! – в сердцах воскликнула девушка. – Ты идиотка, Алиса.

Не успела она сказать это вслух, как глухую тишину в квартире нарушил настойчивый стук. Алиса вздрогнула от резкого звука и застыла на месте, уставившись на входную дверь. Стук повторился, и девушка, выйдя из оцепенения, неторопливо направилась к двери.

Посмотрев в глазок, Алиса почувствовала, как адреналин в крови подскочил, а сердце забилось в испуге.

На лестничной площадке, оперевшись на перила, стоял злобный монстр, кретин и садист. Как всегда, он держался надменно и мрачно. Верт смотрел в упор на глазок, будто знал, что в эту минуту за ним подглядывает взволнованная Алиса.

Изо всех сил она старалась, чтобы её голос казался ровным. Алиса больше не допустит, чтобы мистер Садист наслаждался её всплеском эмоций.

– Теона нет дома, – выдавила она.

– Я не к нему, – заявил Верт. – Открой, Алиса.

Глава 22 «Побег»

Серые проницательные глаза, отдающие холодом, с пустотой и равнодушием рассматривали ночной Бостон. Едва заметная складка пролегла между тёмных бровей, губы сжались в единую линию. Безразличное и надменное выражение лица умело скрывало то, что творилось внутри. Внутри начинала зарождаться настоящая разрушающая стихия.

– Ты пришёл сюда, чтобы в окно посмотреть?

Верт повернулся на привычно недовольный голос, столкнувшись с почерневшим взглядом.

Алиса стояла на другом конце гостиной, прижавшись к стене и скрестив на груди руки. Она не удосужилась включить напольную лампу, потому единственным источником света являлась луна. Серебристые блики падали на девушку, выделяя её силуэт и бросая от него тень на стену и пол.

Верт смотрел на неё в упор и искренне не понимал: почему она? Почему именно на неё он так реагирует?

Была бы другая, свернул бы шею и глазом не моргнул. Но с Алисой всё было иначе. Полная неразбериха.

Эта чокнутая ворвалась в его жизнь безумно: ударив битой и выстрелив в плечо. Она творила чёрт пойми что. То плевалась ядом, пробуя задеть и оскорбить. То делилась с ним собственной болью, после чего ещё больше закрывалась.

Верт знал, что таким образом она защищалась. Защищалась, потому что, кроме неё самой, за неё никто не заступится. Не подаст руки, не подставит плечо, не станет опорой. Потому она надевала броню в виде непокорного нрава и язвительных фраз и пряталась за ней.

Но внутри Алиса была слаба. Верт хорошо помнил ночь, когда привёз её на пляж, чтобы убить. Слёзы текли по побледневшим щекам, губы дрожали и руки тряслись. Нет, она не боялась, что Верт убьёт её. Ей остортечела пожизненная несправедливость. Алиса выдохлась и сдалась.

Тяжело вздохнув, Верт опустил голову. Он не смог её убить. Алиса захватила его, и Верт до сих пор не разгадал причину. Может, всё дело в жалости? Или в необъяснимом влечении к ней? А может, ему просто хочется помочь в том, в чем кроется его вина?

Верт не знал ответа на этот вопрос. Но твёрдо знал – Алиса поселилась в его голове.

– Я пришёл поговорить с тобой, – он отошёл от окна и неторопливо направился к девушке.

Верт приближался к Алисе и попутно её рассматривал. От его взгляда не ускользнули заострённые в напряжении плечи, миниатюрные кулаки, сжатые до предела.

Нет сомнений, Алиса волновалась, хоть и старательно скрывала это.

– Ты уже сказал всё, что надо, – сквозь зубы процедила она. – И то, что не надо.

– Ты о чём? – спросил Верт, остановившись рядом с нею на расстоянии вытянутой руки.

На его вопрос Алиса злобно ухмыльнулась. У него хватает наглости делать вид, что он не понимает? Истинный пример лицемерия и лжи.

Ладони чесались, хотелось со всей дури залепить злобному монстру пощёчину. Но тело перестало слушаться, когда Алиса испытывала на себе пронизывающий взгляд.

Не выдержав, она отстранилась от стены и принялась измерять шагами гостиную. Алисе хотелось провалиться сквозь землю, пока внутри разум и эмоции боролись друг с другом, заглушая все мысли. Она повернулась к Верту спиной и рассеянно погрузила руки в лицо, чувствуя под пальцами горящие щёки.

– Не прикидывайся болваном, – огрызнулась Алиса. – Ты в очередной раз унизил меня и оклеветал перед Теоном.

Верт напряжённо сглотнул. Его равнодушная маска спала, на мгновение открывая беспокойное лицо. Он бы и сам рад избавиться от обмана, но как сказать об этом Алисе? Как сказать о том, что он соврал другу из-за долбанного чувства собственничества? Как сказать, что одно короткое воображение, где Алису касался кто-то другой, делало его по-настоящему бешеным?

С большим трудом Верт признался в этом себе. Что говорить о том, чтобы признаться в этом Алисе.

– Ты слышала лишь конец разговора, – выдавил он.

Алиса резко развернулась, посмотрев на Верта убийственным взглядом. В тёмной комнате её карие глаза сверкали от возмущения.

Она медленно приблизилась к Верту, чувствуя, как огонь с лица переходит на тело. Алиса вся пылала от злости.

– Какая разница, начало или конец разговора? – рявкнула она. – Ты не имеешь никакого права так говорить обо мне, ясно?

Беспокойство сошло с лица Верта, сменившись внезапно нахлынувшим раздражением. Его взбесило, что он снова ощущал себя так, словно оправдывался перед несносной девчонкой.

– Думаешь, Теон позвал тебя к себе из-за благородства или желания помочь? Он хочет тебя трахнуть, идиотка!

Услышав его, Алиса вздёрнула подбородок. Её губы искривились в злорадной насмешке.

– А тебе то какое дело? Или ты злишься, что я могу оказаться в его постели, а не в твоей?

Сжав кулаки, Верт изо всех сил старался себя контролировать. Слова Алисы задели его с новой угрожающей силой. В конце концов, он тоже человек, и его терпение не безгранично.

– Если бы я хотел, ты бы уже была моей. Но меня не привлекают тупые.

Алиса прищурилась и окинула его с головы до ног свирепым взглядом.

– Ты просто боишься задеть своё самолюбие, зная, что я тебе откажу. С этого дня я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Разговор окончен, тебе лучше уйти.

Она развернулась к Верту спиной и зашагала в центр гостиной, всем своим видом показывая, что больше не намерена его слушать. Сколько можно над ней издеваться? Сколько можно терпеть его оскорбления и непредсказуемый нрав? С неё хватит! Пусть валит к чертям собачьим, она справится со всем в одиночку.

Не успела, она об этом подумать, как Верт схватил её за локоть, резко поворачивая к себе лицом. Он стоял смертельно близко, впиваясь в неё серым прожигающим взглядом. Его пальцы слишком грубо и болезненно вцепились в Алису, но Верт в этот момент дошёл до предела и совершенно наплевал на самоконтроль.

– Не представляешь, сколько раз я жалел, что спас тебя, – процедил он, глядя Алисе прямо в глаза. – Я хотел тебя убить, клянусь, но вместо этого зачем-то помогаю тебе. Со мной творится какая-то необъяснимая чертовщина, и я ни хрена этому не рад. Я ни хрена не рад, что мне не плевать на тебя, хотя ты заслушиваешь этого меньше всего.

Злость свинцом застыла в груди Алисы, и она едва не подавилась от возмущения.

– Я не верю ни одному твоему слову, – прошипела она. – Тебе плевать на всех, кроме себя. Ты тащишься от того, что причиняешь боль другим. Отпусти меня и проваливай!

Алиса дёрнулась в сторону, но Верт не думал её отпускать.

– Какая же ты идиотка! – рявкнул он. – С чего ты взяла, что я ловлю кайф от твоей боли? Ты не ценишь ни одного моего поступка, которые я сделал для тебя. Точне из-за тебя. Из-за тебя я пристрелил человека. Ты знаешь, сколько раз я убивал людей? Я убивал дважды. Дважды! Ты ожидала большей цифры, не так ли? – увидев на лице Алисы замешательство, Верт ещё больше разозлился. – Но ты всё равно считала и будешь считать меня психопатом, монстром, садистом. Мне это надоело. На этот раз я точно убью тебя.

Без промедлений Верт выставил руку и сжал горло Алисе. Он возвышался над ней, холодно глядя на неё сверху вниз.

– Я столько раз пробовал убить тебя и не смог. Поверь, больше я не повторю ошибки.

Алиса яростно вцепилась в его руку, пытаясь от неё избавиться, но стальные пальцы намертво держали шею. Она начала барахтаться, брыкаться, словно не осознавала, насколько её хрупкое, тонкое тело было слабым в сравнении с Вертом.

– Садист! – выплюнула она, не спуская с Верта свирепый взгляд. – Лучше бы ты не спасал меня! Лучше сдохнуть, чем встретить тебя!

– Я это уже слышал, – Верт сильнее сжал пальцы на бледной коже. – Это всё?

– Нет! – выкрикнула Алиса, хотя сил сопротивляться становилось всё меньше. С каждой пройденной секундой она чувствовала, как кислород покидает лёгкие, а хватка на шее усиливается. – Ты обиженный жизнью кретин, скрывающий свою никчемность поступками. Ты не можешь что-то совершить безвозмездно, потому что ты жалкий и ничтожный.

– Ты закончила? – Верт впивался в неё уничтожающим взглядом.

– Внешне ты держишься надменно и холодно, но внутри тебя сидит обиженный ребёнок. В детстве тебя унижали и предавали, – с трудом проговорила Алиса. – Ты был никому не нужен. Ты и сейчас никому не нужный, как тромбон в подарок глухонемому. Абсолютно бестолковая и неоцененная вещь.

– На этот раз всё? – процедил Верт.

– Я ненавижу тебя, – из последних сил выдавила Алиса.

Воздуха почти не осталось, лёгкие напряжённо и болезненно сжались, как будто грудь придавили огромной каменной глыбой. Но Алиса всё равно неотрывно смотрела на Верта. Она ни за что не отведёт глаз. Пусть знает, что она не боится его даже тогда, когда он её спокойно убивает.

В очередной раз Алиса инстинктивно попыталась поймать ртом воздух, как почувствовала, что стальные пальцы больше не давили на шею. Она тут же сделала жадный глоток кислорода и не могла надышаться. С каждым вздохом Алиса ощущала, как воздух пропитывается её победой.

Мистер Садист снова пустил слова на ветер и не убил её.

Лузер.

Но её триумф длился недолго. Верт снова лишил Алису кислорода. На этот раз стальные пальцы схватили её подбородок, а рот накрыли настойчивые и горячие губы.

Алиса сжала воротник рубашки и попыталась оттолкнуть его от себя, но он только углубил поцелуй и сильнее привлёк к себе. Верт целовал её грубо и требовательно, не давая шанса отстраниться. До боли держал её, лишая возможности освободиться из-под его цепких пальцев.

Голова Алисы ещё слабо работала и не соображала, как Верт надавил на её щеки, заставляя принять его полностью. Его властный и умелый язык провёл по губам и проник внутрь. Это было дико, на грани возбуждения и ненависти, когда Верт не знал чего хотел больше – целовать или убить.

Внезапно он отстранился и резко толкнул Алису на софу. Она не успела вскрикнуть, как приземлилась на диван, и Верт тут же склонился над ней. Не теряя надежды выкарабкаться, Алиса замахнулась, проехавшись ногтями по лицу Блэквуда. Он не обратил внимание на её сопротивление и боль от царапин. С быстрой реакцией Верт обхватил запястья Алисы и занёс их над её головой.

– Отпусти меня! – прорычала Алиса. – Ты точно психопат и садист, раз решил взять меня силой!

Она попыталась отодвинуться от Верта, но тот вдавил её в диван своим весом. Без труда держа два тонких запястья одной рукой, второй он прошёлся по её волосам и вновь обхватил подбородок.

– Тебе безумно идёт молчать, – серьёзно произнёс он, не отрывая взгляда от её лица.

Верт склонился к Алисе вплотную и поцеловал её. Его рука спустилась к шее, слегка сжимая её, прошлась по груди и остановилась на талии. Отодвинув шёлковую ткань блузки, он сжал оголённый бок, вместе с тем углубляя поцелуй. Его губы сродни прикосновениям, были такие же искусными и настойчивыми.

Глубокий вздох вырвался из горла Алисы, когда Верт оборвал поцелуй. Он спустился к шее и прошептал.

– Я так и знал, что это твой родной запах, а не парфюм.

Оставив под мочкой уха смазанный поцелуй, он постепенно усиливал напор, касаясь губами тонкой шеи жадно и пылко, словно не мог надышаться ею. Его рука прошлась по бедру и уверенно поднялась выше. Внутри Алисы развернулась нешуточная борьба, когда горячая мужская ладонь легла на живот. Одна часть Алисы до сих пор желала убежать прочь от Верта, а вторая хотела прижаться к нему сильнее. Её тело впитывало каждое прикосновение, каждый поцелуй. Напряжение, скопившееся за всё время между ними вылилось в искры, снаряды, взрывающиеся в резко загустевшем воздухе гостиной.

Осознавая, что проваливается в дурман, Алиса испуганно зажмурила глаза. Безумный коктейль из горячего дыхания, сильных рук и твёрдого тела ударил в голову похлеще крепкого коктейля, и Алиса с трудом сдерживалась, чтобы не взвыть под Вертом. Он действовал на неё, как мощный феромон, отключал её разум и включал инстинкты.

Его рука отпустила запястья, но Алиса перестала быть похожа на сопротивляющихся жертву. Она могла попытаться ударить, могла попытаться отпихнуться от себя Верта, но вместо этого замерла в ожидании его дальнейших действий.

Жалобный треск заставил её раскрыть глаза. Над ней возвышался Верт, нетерпеливо разрывающий шёлковую блузку Алисы. Избавившись от тонкой преграды, он, как можно скорее сжал упругую грудь. В темноте гостиной его проницательный взгляд стал мутным, покрылся пеленой. Волосы на его голове были непривычно взъерошены, сквозь ткань чёрной рубашки ощущалось напряжённое тело, от которого исходил жар.

Верт жадно припал губами к оголенной груди, кайфуя от её тела и запаха. Разве можно быть настолько крышесносной? Каждый изгиб на ней был совершенен, а кожа была настолько нежной и чувственной, что хотелось снова и снова оставлять на ней следы, не справившись со своим звериным желанием.

Алиса чувствовала на себе горячие губы, сильные руки, затуманенный взгляд и сдалась крикам своего тела. Она уже плохо соображала, выгнувшись под Вертом. Ей стало необходимо стащить рубашку и коснуться его. Помимо воли с её припухших губ сорвался тихий стон, а рука потянулась к его груди. Но как только она расстегнула верхнюю пуговицу, все действия Верта прекратились.

Остановившись, он отстранился от неё. Его взгляд стал более осмысленным, губы растянулись в довольной ухмылке. Верт застегнул злосчастную пуговицу и пригладил волосы, возвращая себе прежний вид. Будто бы минуту назад под ним не изгибалась девушка, с порванной блузкой и жаром в груди.

– Я же говорил. Если бы я хотел, то ты была бы моей.

Алиса была совершенно к этому не готова. Словно по щелчку её вырвали из опьяняющего дурмана и окунули в отрезвляющую волну. Одновременно её накрыли прожигающий стыд, возмущение и обида.

– Ненавижу тебя! – выпалила она, чувствуя, как раскрасневшиеся щёки запылали с удвоенной силой.

Грубо оттолкнув Верта, она укрылась тем, что осталось от блузки и подскочила с дивана. Бросившись к входной двери, Алиса схватила по пути куртку и мигом застегнула её. Взяв сумку, она вылетела из квартиры Теона, ругая себя на чем свет стоит.

Пойти на поводу собственных желаний рядом с настоящим чудовищем может позволить себе только безмозглая идиотка, либо влюблённая дура. Выходит, что она действительно полная идиотка. Сколько раз Верт обижал её, разрывал на части её спокойствие, безжалостно топтал её гордость? Алиса сбилась со счёту, позволяя ему неоднократно проделывать это с собой.

Это была последняя капля!

Алиса оказалась на улице. Морозный воздух мгновенно проник под тонкую куртку, заставив девушку поёжиться. И куда теперь ей идти в холодную декабрьскую ночь? Алиса растерянно огляделась по сторонам и потянулась к сумке за телефоном.

Она собиралась вызвать такси, как услышала за спиной быстрые, торопящиеся шаги. Метнувшись тенью за угол дома, Алиса прижалась спиной к прохладной кирпичной стене. Белые крупицы снега падали с неба на ещё тёплые ладони и шею и тут же таяли, но девушка боялась пошевелиться, чтобы смахнуть капли.

– Алиса!

От выкрика Верта Алиса вздрогнула и сильнее прижалась к стене, жалея, что не может бесследно раствориться. Она старалась, как можно меньше дышать, чтобы злобный монстр не вычислил её по пару, исходившего от глубокого взволнованного дыхания.

– Алиса, – настойчиво повторил Верт. – Я знаю, ты где-то рядом. Вернись, пока ты не подхватила простуду.

Бесшумно сделав шаг в сторону, Алиса собиралась аккуратно пройти вдоль дома и оказаться на другой стороне улицы, чтобы затеряться в следующем дворе. Она кралась тихо и осторожно, как ночную тишину нарушил звук её мобильного телефона.

– Алиса, стой!

Услышав за спиной шаги, Алиса сорвалась с места и понеслась. Она неслась быстро, с грацией и скоростью кошки, подгоняемая обидой и злостью. Она лучше сдохнет в какой-нибудь подворотне, но не даст её догнать!

От скорого бега ледяной воздух неприятно обжигал горло и лёгкие, но Алиса не обращала внимания на боль. Гораздо больнее было осознавать, что она в очередной раз дала возможность унизить себя злобному монстру.

Сердце бешено колотилось в груди, когда она истощенно остановилась. С непривычки Алиса не могла надышаться от развитой большой скорости. Пытаясь перевести дыхание, она сделала ещё несколько глубоких вдохов и огляделась.

Она стояла в каком-то незнакомом тёмном переулке, но самое главное, она была здесь абсолютно одна. Никаких шагов и криков за спиной.

Алиса оперлась на здание и, подставив пылающее лицо падающим с неба снежинкам, расплакалась. За что судьба так злостно расправляется с ней? Забрала мать, пытается отнять отца. Подсунула чудовище в лице мачехи. И теперь её безжалостно уничтожает тот, кто однажды спас. Одна мысль, что Верт несколько минут назад отстранился от неё, вызвала внутри смятение и страх. За что он так расправляется с нею, что она ему сделала?

Плотина прорвалась, и Алиса уже не боясь, что её может кто-то услышать в пустой подворотне. Она начала громко рыдать и всхлипывать. Плевать. От неё и так ничего не осталось.

Глава 23 «Незваный ужин»

Берта спускалась на первый этаж, на ходу повязывая тёплый кремовый шарф. Как только её нога, облачённая в лакированный сапожок, коснулась пола гостиной, девушка брезгливо поморщилась. Слишком чувствительные рецепторы в носу уловили букет из специй: базилика, тимьяна, орегано, но самым выделяющимся на их фоне являлся совершенно другой запах. Запах мертвечины. Запах несчастного убитого животного. Берте даже показалось, как на зубах мерзко заскрипел металлический привкус крови.

У кого хватило наглости готовить мясо в моем доме?

От возмущения Берта развила приличную скорость и, быстро преодолев гостиную, оказалась на кухне. Каково же было её удивление, когда она застала рядом с духовкой (которую ещё ни разу не включали с тех пор, как они с Вертом заехали в эту квартиру), тоненькую фигурку с заколотыми на макушке чёрными локонами.

– Оливия? Какого чёрта ты тут устроила?

От неожиданного появления сестры Верта Оливия вздрогнула. Она повернулась к Берте, продолжая держать при помощи прихватки дымящийся противень.

– Я.. – смущенно выдавила девушка и аккуратно поставила противень на столешницу. – Я готовлю ужин для Верта.

– Ужин для Верта? – удивлённо переспросила Берта и заправила за ухо белую прядь. – Мило…

Она нахмурилась и подошла ближе к Оливии, недоверчиво рассматривая приготовленное блюдо. Пахло аппетитно, но Берта едва сдерживалась, чтобы не сморщить нос.

– Верт любит телячьи рёбрышки? – спросила раскрасневшаяся Оливия. – На гарнир будут свежие овощи.

Берта с лёгкостью оторвалась от ненавистного ей вида телятины и задумчиво взглянула на растерянное лицо с глубокими голубыми глазами. Они не отдавали холодом или безразличием, а были чистыми и открытыми, как небо перед рассветом.

Берта мысленно отругала себя за резкость и недовольство в адрес Оливии. Ей не стоило так бурно реагировать на запах мяса в своём доме. В конце концов, именно она здесь единственная вегетарианка, и другие не должны подстраиваться под её выбор пищи.

– Верт любит телятину, – кивнула Берта. – А по какому поводу ужин?

Перед её глазами промелькнули мимолётные образы девушек, с которыми встречался брат. В основном, Берта видела каждую из них по одному или по два раза от силы. Ни с одной из них Верт не заводил долгих отношений, и теперь Берта понимала причину. Ни одна из них не стала бы так заморачиваться, как Оливия. Скорее наоборот, очередная пассия брата капризно надула губы, жалуясь, что Верт не повёл её в ресторан.

– Повода нет, – Оливия замотала головой, и одна волнистая прядь выбилась из высокого пучка, упав на плечо. – В последнее время Верт выглядел загруженным, и я решила сделать для него что-нибудь приятное.

Сделать для него что-нибудь приятное.

Слова Оливии эхом прокатились в голове Берты. В её жизни не существовало такого определения. Ещё никто не делал ей приятное просто так. Никто не готовил дня неё ужин просто, потому что у неё было плохое самочувствие или потому что случилась неприятность. Конечно, мужчины дарили Берте подарки, водили в рестораны, оказывали знаки внимания. Но всё это было совершено из других побуждений. Всё это они делали не для неё, а для себя. Все их старания банально сводились к сексу. И даже в постели они думали в первую очередь о себе и о своём удовлетворении.

Раздавшийся телефонный звонок вывел Берту из размышлений. Глубоко вздохнув, она сбросила вызов. После чего молча кивнула Оливии в знак прощания и развернулась, собираясь уйти.

– Можно кое-что спросить?

Мелодичный голос Оливии заставил Берту остановиться. Она изогнула бровь и повернула голову, взглянув на смущённую девушку.

– Спрашивай.

– Ты бы не могла посоветовать, какое вино подходит к телятине? Просто я не разбираюсь в этом…

Улыбнувшись кончиками бордовых губ, Берта шагнула к шкафчику и достала оттуда запечатанную бутылку Бароло.

– Желаю хорошо провести вечер, – она поставила на столешницу вино. – И ночь. Передай Верту, что я буду поздно.

– Спасибо, – пробормотала Оливия, но Берта уже не слышала её.

Девушка покинула кухню и, почти бесшумно стуча каблуками, преодолела гостиную. В холле она набросила на плечи пальто и закрыла за собой входную дверь.

Оставшись в одиночестве, Оливия вернулась к готовке, начав резать соломкой сладкий перец. Закусив губу, она предвкушала, как улыбнётся Верт, когда переступит порог квартиры. В воздухе витал аромат специй, жаренного мяса и свежих овощей, и Оливии не терпелось закончить с блюдами к приходу парня.

Внезапный дверной звонок заставил девушку подскочить на месте. Острый нож соскользнул с блестящей кожицы перца и прошёлся по фаланге указательного пальца, оставляя глубокий порез.

Увидев алую кровь, Оливия ахнула. Она не успела ничего толком сообразить и предпринять, как в дверь опять тревожно зазвонили. Опомнившись, Оливия включила кран и подставила кровавую ладонь под ледяную воду. Убедившись, что рана промыта и кровь уже не так сильно течёт, девушка начала метаться по кухне. Она распахивала все шкафчики подряд, надеясь обнаружить средства первой помощи. Наконец аптечка была найдена. Оливия наспех открыла упаковку пластырей и одним из них покрыла порез. Затем торопливо направилась к входной двери, звонок которой никак не хотел замолкать.

– Иду, – громче обычного произнесла Оливия.

Рана на пальце неприятно ныла и вытеснила из головы девушки здравые мысли. В том числе и ту, что Верт мог открыть квартиру собственным ключом.

Быстро повернув замок и толкнув дверь, Оливия подняла голову. Когда её глаза встретились с тёмно-синими, девушка вздрогнула.

– Здравствуй, Оливия.

Оливия напряжённо вцепилась в дверную ручку, искренне не понимая, что дальше делать и как начать разговор.

– Верта нет дома, – выдавила она.

Стоявший напротив неё Кристофер приподнял бровь, откровенно разглядывая девушку. Она смотрелась довольно мило и просто в тонкой блузке с небольшим вырезом и тёмных джинсах. Волосы, собранные в высокий пучок, были такие густые и волнистые, что казалось ещё чуть-чуть, и заколка не выдержит ценного груза и сломается под его натиском.

Цепкий взгляд Кристофера задержался на ладони, с которой соскользнула бордовая капля, бесшумно упавшая на пол. Мужчина недовольно свёл брови. Идеальная картина была нарушена, и он не смог пройти мимо.

– У тебя кровь, – не дожидаясь приглашения, Кристофер переступил порог. – Нужно её остановить. Где аптечка?

– На кухне, – словно под гипнозом Оливия шагнула в сторону, пропуская мужчину в квартиру.

– Подожди меня снаружи, – спокойно произнес Кристофер, вполоборота развернувшись к следующему за него тенью мужчине. Затем он обратился к Оливии, аккуратно касаясь её плеча. – Сожми руку в локте и не опускай.

Оливия послушно согнула руку, зафиксировав поднятую ладонь в районе груди. Девушка заметно нервничала, отправившись за Кристофером в глубь квартиры. Ей хотелось сказать, что она не нуждается в его помощи, что ему лучше уйти, но не могла себе этого позволить. Уверенные движения мужчины, пропитанные абсолютным превосходством, закрыли её рот на замок.

– Присядь, – Кристофер указал на диван в гостиной.

В его голосе чувствовались приказные нотки, но они были настолько ему свойственны, как снег на вершинах северных гор. Этого стало достаточно, чтобы ноги Оливии подкосились, и она присела на край дивана.

Без промедлений Кристофер прошёл всю гостиную и оказался на кухне. Аккуратно повесив пальто на спинку барного стула, он расслабил пару пуговиц воротника. После чего привычным движением снял запонки и окунул руки прохладной водой. Насухо обтерев их полотенцем, Кристофер скользнул внимательным взглядом по столешнице. В глаза бросились нарезанные овощи и противень с мясом, и неизвестное до этого чувство кольнуло мужчину.

Рой мыслей о своей бессмысленной жизни настиг его также внезапно, как отрешенное ощущение того, что завтра он проснётся одиноким стариком. И хоть Кристоферу было тридцать с хвостиком, почему-то именно сейчас он осознал, что все эти годы старательно избегал всё, что было связано с любовью и семьёй. Что он до сих пор не повстречал ту, которую бы захотелось привести в его только что отстроенный дом. Что на его кухне готовила горничная, а не та, с которой хотелось засыпать и просыпаться каждый божий день.

Кристофер взял со столешницы аптечку и направился в сторону сидящей на диване Оливии. Она выглядела взволнованно и напряжённо, вызывая в мужчине желание её успокоить.

– Будем немного больно, – в несвойственной для него мягкой манере проговорил он, присаживаясь рядом. – Нужно потерпеть.

Кристофер поставил аптечку на пол, предварительно достав оттуда перекись и бинт. Когда его твёрдая рука коснулась хрупкой ладони Оливии, девушка вздрогнула. Мужчина посмотрел в голубые, беспокойные глаза и уверенно произнёс.

– Не надо боятся. Рана не глубокая. Ехать в больницу и накладывать шов не нужно.

Оливия опустила взгляд, избегая зрительного контакта. Если бы она боялась больниц… Болезненные уколы и горькие пилюли не шли ни в какое сравнение с тем, как на неё смотрел мистер Лонсдейл. Так смотрит питон перед тем, как проглотить кролика.

– Должно быть, вы очень занятой человек, мистер Лонсдейл, – пробормотала Оливия. – А я только зря отнимаю ваше время.

Кристофер обработал перекисью порез и вновь посмотрел на девушку. От его взгляда не ускользнули раскрасневшиеся щёки и бешено пульсирующая жилка на тонкой шее.

– С чего ты решила, что отнимаешь моё время?

– Вы приехали к Верту, а вместо этого возитесь со мной, – тихо проговорила Оливия. – Извините…

– Я сделал то, что сделал бы на моём месте каждый мужчина, – перебил её Кристофер.

Аккуратно, но вместе с тем уверенно он начал перебинтовывать раненный палец девушки. Оливия отвела взгляд от его рук, отрешенно смотря на серые стены в гостиной. Изо всех сил она старалась не показывать растущее смущение. Мистер Лонсдейл сидел близко, слишком, его терпкий парфюм обдавал её слишком, его прикосновения стали слишком…

Оливия взволнованно посмотрела на Кристофера. Его пальцы прошлись по её ладони, слегка отодвинув рукав блузки и оголяя бледную кожу с проступающими голубыми венами. Когда его рука медленно обхватила её запястье, Оливия напряжённо сглотнула. Этот жест почему-то вызвал целую бурю внутри.

– Извините, – Оливия одернула руку. – Мне так и не удалось остановить кровь, и если бы не вы… Спасибо…

– Перестань извиняться, – устало проговорил Кристофер. – И перестань благодарить меня за то, что я бы и так сделал.

Он вернул в аптечку бинт и перекись, затем снова стал неотрывно наблюдать за Оливией. Такие застенчивые ему ещё не попадались. В его жизни было много девиц, и много, кто из них строил из себя недотрог и тихонь. Но то было напускным и фальшивым. Кристофер был искушённым в этом вопросе, чтобы с уверенностью заявить – сидевшая рядом с ним девушка сейчас не играла. А если играла – то безупречней игры он не встречал.

Не выдержав, Кристофер приподнял её голову за подбородок, желая смотреть прямо в глаза. На этот раз Оливия не вздрогнула и даже на несколько секунд выдержала его проницательный взгляд.

– Ты ценный экземпляр, Оливия. Какие события бы не происходили вокруг, но женщина должна оставаться женщиной. Той, с которой не нужно сражаться. Той, которую хочется завоёвывать и защищать. Ты выглядишь именно так. Знаешь, что самое ужасное, Оливия? Что большинство считает, что это неправильно. Что женщина не должна быть слаба. Ещё никогда общество не было так жестоко и требовательно к девушкам. Если вы не можете быть наравне с мужчинами, то вас считают аморфными и бесхарактерными. А тех, кому удаётся обогнать мужчин, безгранично осуждают за это. Но на самом деле это не так. Женщины не стали сильнее. Мужчины стали слабее. И я ненавижу настоящее время за это.

От низкого обволакивающего голоса Оливии стало резко не хватать воздуха. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как дорогой парфюм мистера Лонсдейла проникает внутрь, и она сама пропитывается им.

– У девушек не остаётся другого пути, кроме как стать сильной. Часто в этом способствуют сами мужчины, – тихо проговорила она.

Большим пальцем Кристофер провёл по щеке Оливии, и ему показалось, что подушечка пальца в этот момент стала самой чувствительной на земле. Ему хотелось дальше касаться её лица, хотелось очертить контур мягких и наверняка податливых губ и испробовать их на вкус.

– Подлецы и злодеи были во все времена, – невесело усмехнулся он. – Но сейчас они почему-то обвиняют в своей слабости девушек.

– Стало быть, вы не злодей, мистер Лонсдейл? – Оливия опустила ресницы и закусила губу.

– А тебе нравятся злодеи, Оливия?

В воздухе повисло напряжённое молчание. Где-то вдалеке на улице раздался автомобильный визг тормозов, и Оливии показалось, что сейчас её зацепит на тормозном пути и снесут, прокатив на капоте. Её сердце грохотало так громко, что Оливия до последнего надеялась, что Кристофер не услышит позорного стука.

– Смотря из-за чего злодей стал злодеем, – наконец прошептала она.

Девушка заёрзала на диване, и Кристофер убрал руку от её лица, заметив её искреннее смятение.

– Прости, что поставил тебя в неловкое положение. Вечер и нахождение в квартире двух взрослых людей не самое лучшее сочетание. Мне пора, – Кристофер поднялся с дивана.

– Вы заезжали к Верту? – Оливия обхватила свои плечи руками и мысленно отругала себя за подобный глупый вопрос. Ну зачем ещё заезжать сюда такому деловому человеку, как Кристофер?

– Да, – Кристофер вернулся в гостиную, уже застёгивая на ходу пальто. – Это мой номер. Если будет нужна моя помощь или что-то случится, звони. В любой час.

– Спасибо, мистер Лонсдейл, – Оливия нерешительно взяла из его рук визитку.

– Называй меня Крис.

Размеренным шагом он вышел из гостиной. Вскоре Оливия услышала, как захлопнулась дверь. Её щеки налились ещё большим румянцем, когда она поняла, что не проводила Кристофера и так не осмелилась посмотреть в его глаза.

– Ведёшь себя, как ребёнок, – Оливия закрыла лицо руками, чувствуя под пальцами пылающую кожу.

Так и не справившись с внутренним жаром Оливия встала с дивана и отправилась в ванную комнату на первом этаже. Прохладная вода должна была привести её в равновесие, которое по неизвестной причине ускользало в присутствии Кристофера.

Встав у раковины, Оливия открыла кран с холодной водой и посмотрела на своё отражение в зеркале. Медленно, одну за другой она начала расстёгивать пуговицы на блузке. Увидев своё полураздетое тело с высоко поднимавшейся от волнения грудью, Оливии захотелось, чтобы в этот момент на неё смотрел Кристофер.

Испугавшись собственных мыслей, она тут же ополоснула лицо и шею прохладной водой. Выпрямившись в полный рост, она глядела на отражение и боялась пошевелиться. Её щёки до сих пор оставались румяными, большие голубые глаза взволнованно блестели. Вода спадала с её лица, оставляя влажные дорожки на молочной коже и пропадая возле края бюстгальтера.

Тебе нравятся злодеи, Оливия?

Девушка прикоснулась к мокрой коже рядом с ключицей, желая, чтобы на месте её тонких пальцев были сильные пальцы Кристофера. Оливия прикрыла веки и прошлась вдоль лямки белья, опуская её на плечи. Когда её рука проникла под бюстгальтер и зажала между пальцами чувствительный сосок, Оливия прерывисто вздохнула и закусила губу. Она представила, что за спиной стоит мужчина с пронзительными синими глазами, и его вторая рука провела по её оголенному животу, пуская по коже мурашки.

Ты ценный экземпляр, Оливия.

Резко распахнув глаза, Оливия испуганно одернула руки от своего разгоряченного тела. Стало страшно и стыдно.

Кристофер пришёл по делу и проявил положенное воспитание. А она черт знает как расценила помощь и теперь представляет его в своих грязных фантазиях. И кто после этого из них злодей?

Вытерев влажную кожу и быстро застегнув все пуговицы на блузке, Оливия открыла ванную комнату и замерла в проёме. Гостиная была погружена в полумрак, только свет от напольной подсветки лестницы очертил сидящий на диване силуэт.

– Не стой на пороге, Оливия, – произнёс Верт, не спуская с девушки тяжёлого взгляда. – Присядь. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Глава 24 «Безумие»

С бурого хмурого неба медленно спускались снежные хлопья. Город постепенно укрывался пушистым белым покровом. По дорогам лениво передвигалась снегоуборочная техника, пустынные пешеходные тротуары подсвечивались мигающими гирляндами. Пройдёт несколько часов, и безлюдные улицы вновь оживут: откроются двери магазинов и кофеен, откуда будут доносится рождественские песни. Но сейчас властвовала глубокая декабрьская ночь.

Верт остановил машину и погасил фары, испытывая отвращение к самому себе. Всё-таки Алиса была права. Он и есть самый настоящий монстр.

– Я старался не врать тебе и говорил правду. Возможно, я что-то где-то умалчивал, чтобы огородить тебя, но и ты не задавала лишних вопросов, – проглотив напряжённый в горле ком, произнёс Верт. – Я просто скажу, что больше не могу оставлять всё, как есть. Ты не стоишь меня. Ты стоишь значительно большего.

Тяжело вздохнув, он отвёл взгляд от лобового стекла, на котором уже успело растаять несколько крупных снежинок, и посмотрел на Оливию. Она сидела рядом, нервно теребя края вязанного длинного шарфа, и молчала.

Верт чувствовал, что Оливия ждала от него объяснений. Конкретных слов, а не абстрактных понятий. Но только что он мог сказать ей? Если бы он сам знал, что творилось в его долбанной голове…

– У тебя появилась другая?

Внутри Верта всё болезненно взвыло, когда Оливия подняла голову и взглянула на него.

Давай, не будь трусом и выключи эгоиста, скажи ей!

– Всё очень запутанно. По сравнению с тобой я прогнил. Я упал туда, где тебе не место. И окончательно упаду, если предстану в твоих глазах подлым изменщиком.

На последних словах Верту хотелось самому себе как следует вмазать. А потом разогнаться на максимум и куда-нибудь врезаться. Чтобы больше никому не причинять боль и страдания. Тем более тому, кто этого не заслуживает. А Оливия точно не заслуживала той чуши, которую он плетёт с того момента, как сообщил, что им нужно расстаться. В ответ Оливия проявила безграничное терпение и понимание. Не стала закатывать диких сцен ревности или устраивать скандал. Не стала швырять в него чем попало и уходить из квартиры, громко хлопнув дверью. Всё, что она попросила – это сказать причину разрыва. Но даже и здесь Верт облажался.

"Всё очень сложно", – только и мог выдавить он.

Дальше шла убийственная тишина. Оливия молча взяла куртку и направилась к выходу из квартиры. Молча разрешила Верту отвезти её домой. Всю дорогу никто из них не проронил ни слова, и чем дальше Верт отъезжал от дома, тем больше себя ненавидел.

Всё-таки он полное ничтожество. Даже сейчас, когда у него выдался ещё один шанс всё объяснить, он так и не признался в том, что всё это время помышлял о другой.

– От тебя пахнет женскими духами, а на шее следы от ногтей, – тихо, но уверенно произнесла Оливия. – То, что я не задаю лишних вопросов, не значит, что я ничего не замечаю.

Мерзкое чувство вины давило на Верта, перекрывало кислород, и ему хотелось сдохнуть. Сгореть заживо от прожигающего изнутри пламени ненависти к самому себе. Он ощущал себя настоящим предателем.

Те моменты, когда Верт сжимал в руках Оливию, осыпал её тело поцелуями, вдыхал её запах, зарывался лицом в волосы, он был не с нею. Он пытался убежать от невыносимой девчонки, что засела в его голове.

Внезапно Верта осенило. Сказать всё, как есть, показалось самым оптимальным решением. Если он предстанет в глазах Оливии уродом, ублюдком, ей станет легче. Ненавидеть всегда легче, чем страдать.

– Я самый последний козёл. Сегодня, когда ты готовила для меня ужин, я был с другой, – произнёс Верт и расслабил пальцы, которые крепко держали кожаный овод руля.

Оливия в очередной раз поправила на себе шарф, не спуская с Верта блестящих голубых глаз. Она знала, что потом внутри неё всё прорвётся, и она будет плакать в подушку всю ночь. Потом будет искать первые звоночки, когда между ней и Вертом что-то изменилось. Потом, но не сейчас. То, что её действительно волновало, слетело с губ.

– Я чувствовала – между нами что-то изменилось. Чувствовала, но не хотела верить своему чутью. Не уверена, что должна сейчас это говорить, но всё равно скажу. Я знала, что было мало шансов, что у нас с тобой могло что-то выйти. Мы слишком разные, но дело не в этом… – слеза скатилась по щеке, и Оливия смахнула её. – Я ни о чем не жалею. Не жалею, что познакомилась с тобой, не жалею, что узнала тебя, не жалею, что ты был моим первым… Если бы можно было повернуть время вспять, я ничего не стала бы менять.

Оливия опустила голову, рассматривая свои руки, вцепившиеся в край шарфа. Пальцы подрагивали, и как она не старалась унять дрожь, ничего не вышло. Ещё одна слеза потекла по щеке, и Оливия поторопилась её вытереть.

От её слов Верту хотелось провалиться сквозь землю. Его сердце защемило и, не выдержав, он прижал Оливию к себе. Верт готов был отдать всё, что у него было, лишь бы стереть из её памяти все мысли о нём.

Несмотря на то, что она только что сказала, он тысячи раз пожалел, что позволил слабости взять над собой верх, и не поставил точку еще тогда…

– Прости меня, если сможешь, – выдавил Верт, крепче обнимая Оливию.

Оливия отстранилась от него, заглядывая ему в лицо. Сквозь слезы она слабо улыбнулась и произнесла.

– Ты старался быть честен со мной. Тебе не за чем извиняться.

Внутри Верта все сжалось. Глаза Оливии, такие чистые и открытые внимательно смотрели на него, и он возненавидел себя еще больше.

– Даже сейчас ты не злишься на меня, и от этого мне еще хуже, – Верт тяжело вздохнул. – Для меня ты непозволительная роскошь, моя девочка. Но ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. В любое время и в любой час. Для меня ты важный человек, и всегда им останешься.

Невероятных размеров ком в горле провалился вниз. Верт знал, что на самом деле это не он ее бросает, а она избавляется от такого чудовища, как он. Что в ее жизни будет все прекрасно, если в ней не будет его.

– Может быть, я слишком слаба, – пробормотала Оливия. – Может быть, другая на моем месте стала бы бороться, узнав, что у ее мужчины появилась другая, но я не такая…

– Прекрати, – немного резко произнес Верт. – Ты не достойна этого. Ты достойна того, чтобы за тебя боролись мужчины.

– Тем не менее сражавшихся за меня нет, – Оливия пожала плечами.

– Ты даже не представляешь, как повезет тому, кто окажется достоин быть рядом с тобой, – Верт бережно, словно перед ним был особо хрупкий сосуд, убрал волнистую прядь Оливии за ухо. – Он будет настоящим счастливчиком.

Оливия пристально смотрела на него, разглядывая его лицо в последний раз.

– Не люблю прощания, – выдохнула она и потянулась к дверной ручке.

Оливия открыла дверцу, и за секунду морозный воздух просочился в теплый салон. Верт наблюдал, как фигура Оливии отдалялась от него дальше и дальше. Она направлялась в сторону своего дома, и вскоре ее силуэт окончательно скрылся за дверью, на которой висел рождественский венок.

Снежинки облепили лобовое стекло, но Верт не торопился включать дворники. Перед его глазами проносились моменты, где были он и Оливия.

Сейчас Верт не находился в машине, припаркованной на заснеженной улице. Сейчас он стоял на университетской площади.

Вокруг проходили толпы студентов, но взгляд Верта был прикован к ней. Сквозь солнцезащитные очки он смотрел на девушку, сидевшую возле фонтана. Она задумчиво листала конспекты, а весенний ветер беспечно играл с её волнистыми чёрными локонами.

Верт решил подойти к ней. Он приближался и завороженно наблюдал, как её щеки смущённо порозовели, когда она подняла голову и устремила на него яркие голубые глаза.

– Ты ведь с факультета искусств, верно? – Верт бросил взгляд на её чехол с эскизами.

Фокус сузился, и картинка сменилась.

Вокруг цвела сирень, пели птицы, а Верт опаздывал на свидание с Оливией. Он издалека заметил стройную фигуру в бирюзовом платье и ускорил шаг. Когда между ними оставалось полтора-два метра, Оливия развернулась, словно чувствовала приближение Верта.

Тогда он так и не извинился за опоздание. Вместо этого Верт привлек к себе Оливию и впервые поцеловал.

Парк сменился высокими стенами факультета искусств.

Солнечный свет бесцеремонно проникал в коридор через просторные арочные окна, растворяясь под сводами потолков со старинной лепниной. В воздухе царила тишина, иногда прерываемая монотонными голосами преподавателей за дверьми аудиторий.

Но вскоре молчание было нарушено звуками шагов в коридоре. Они прекратились только тогда, когда Верт остановился и потянул на себя массивную деревянную дверь. Она жалобно скрипнула, привлекая внимание всех, кто находился в аудитории.

Не обращая внимания на резко возникшее молчание и устремленные на него взгляды, Верт переступил порог. Цепкими серыми глазами, которые скрывались за солнцезащитными очками, он окинул учебные ряды.

Верт заметил Оливию сразу. Она сидела на первом ряду, и он уверенно направился к ней.

Он приближался к ней, чтобы сказать важную вещь. Несколько дней назад они поссорились, и молчание Оливии только сильнее распаляло расшатанные нервы Верта. Раз она не отвечала на его звонки, он поговорит с нею с глазу на глаз. Или, если придется, на виду нескольких десятков студентов.

Игнорируя недовольство преподавателя, Верт занял место рядом с Оливией.

– Что ты тут делаешь? – тихо спросила она, неловко оглядываясь по сторонам.

За их спинами поднялась волна перешептываний, и как только Верт обернулся, все смолкло. Верт вновь посмотрел на Оливию и снял солнцезащитные очки.

Если бы она знала, как восхитительно смотрелась, когда волновалась. Соблазнительный румянец вспыхнул на щеках, искусанные от переживания губы слегка приоткрылись, а оголенные ключицы изящно проступили из-за белоснежной рубашки. Сплошное очарование, но Верт захотел сберечь ее раскаченное спокойствие. Повышенное внимание смущало и вгоняло в краску Оливию, и Верт решил утащить ее с лекции.

Он знал, что поступил нагло и вызывающе, но какая к черту разница? За это ему ничего не будет, а Оливии никто потом слова не осмелится сказать или косо взглянуть. В том числе и, шокированный его выходкой, преподаватель. Верт плевал на них всех. Главное, что он должен сделать – это сказать Оливии, что он готов ждать. Ждать, пока она будет готова.

Верт прикрыл веки и глубоко вздохнул. Сознание переместило его в собственную спальню. Серебристый свет полной луны сквозь полупрозрачную ткань занавесок очертил манящие изгибы обнаженного женского тела.

Верт склоняется над Оливией. Его руки блуждают по молочной коже и обхватывают объемную грудь, заставляя дрожать густые ресницы Оливии. Ее черные волнистые локоны рассыпаются по подушке, невинный взгляд становится туманным, рассеянным. Верт прижимает Оливию к себе, и ее тонкие пальчики вонзаются в его широкую спину при каждом толчке. Она подмахивает бедрами ему навстречу, а с ее губ слетает шепот: "Верт, Верт, Верт!"

Верт вбирает в себя ее стоны поцелуем, а когда разрывает его, то видит перед собой тонкое выточенное лицо с серьезными карими глазами и пухлыми губами.

Верт резко подскочил с сиденья. Он находился в машине один на безлюдной улице, и внутри него было так же пусто и одиноко.

– Блять, – Верт устало потер переносицу.

Алиса настолько поселилась в его голове, что нагло вытеснила все посторонние мысли. Он думал об Оливии, как тут же перед ним возникала она. Ведьма! Верта бесило, что сознание играло против него, снова и снова возвращая его к невыносимой девчонке.

Верт с силой нажал на газ, и из его горла вырвался крик. Ему показалось, что внутри него все треснуло и стало нечем дышать. Страх, подобно питону, давил на его шею и лишал кислорода. Как бы он не хотел избавиться от Алисы, но против себя не попрешь. Только одна мысль, что из-за него она сейчас слоняется черт пойми, где, делала Верта бешеным.

Алиса убежала от него, и он пытался ее догнать. Петлял по подворотням и рыскал ее, как охотничий пес, потерявший след. Но она словно провалилась под землю. И сейчас Верт думал, что сам летит в пропасть.

Сжав в руках телефон, он в очередной раз за эту ночь набрал номер Алисы. На том конце линии ответил автоответчик, и Верт в ярости отбросил телефон, словно тот оброс колючими шипами.

Видимо, сумасшествие Алисы передалось через поцелуй и ему, раз он начал сходить с ума.

В сердцах ударив по рулю, Верт нажал на тормоз и крепко зажмурился. С ним творилось какая-то чертовщина, какая-то необъяснимая херня. Многострадальная голова опять вернула его на несколько часов назад.

Луна по-прежнему была немым свидетелем, как Верт сжимает в кулак густые прямые волосы, заставляя Алису запрокинуть голову. Он жадно впивается губами в ее тонкую шею, оставляя смазанный поцелуй. Ее запах жасмина бьет наотмашь в лицо, срывает клеммы, заставляет выкинуть все ненужное из головы. Есть только он и она, остальное не важно.

Здесь только ее напряжённое, глубокое дыхание. Здесь только ее пронзительный взгляд, который становится мутным, застилается пеленой возбуждения. Здесь только ее хрупкое тело, от которого исходит мощный жар.

Верт безжалостно тянул на себе волосы, игнорируя ноющую, свербящую боль. Как вернуть трезвый ум? Как прогнать навязчивые мысли, которые изъели его мозг, словно голодные черви? С каждой секундой их становилось все больше и больше.

Верт взглянул на себя в зеркало, висевшее на лобовом стекле. Давай, выключай рубильник с сегодняшней ночной сценой с Алисой и возвращайся в реальность, идиот! Но как только он прикрыл глаза, перед ним проскочила вспышка.

Верт выпускает два тонких запястья, чтобы порвать на Алисе блузку. Он торопливо и резко убирает ненужный шелковый барьер и властно рассматривает сначала изящную талию, а затем небольшую, но соблазнительно округлую грудь. Его серые глаза покрываются пеленой наслаждения от открывшегося только для него вида. Не в силах сдержаться, Верт жадно сжимает маленькую грудь, ощущая, как под его ладонями соски моментально реагируют на него.

Кровь в его теле вскипает, разгоняется и приливает вниз живота. Не справившись со своим желанием, Верт набрасывается на Алису, припадая губами к светлой фарфоровой коже. Когда ему становится мало одной груди, он переходит к следующей, обхватывая ртом, налитый острым желанием сосок. После чего поднимается к шее и обводит языком отчаянно пульсирующую жилку. Продолжая покрывать Алису поцелуями, Верт опускается к животу, чувствуя, как ему сложно насытится.

Его губы долго пробуют ее на вкус, смакуют, наслаждено терзают. Еще раз, еще раз и еще раз. После него на шее, груди, животе остаются бесстыдные засосы.

Ему нравилось то, что он с ней делал. Ему нравилась та, с которой он это делал, но его желания и чувства не должны вырваться наружу. Алиса не имела права этого знать.

Изо всех сил Верт старался скрыть восхищение, когда она изогнулась под ним, отдаваясь собственным ощущениям. С ее губ слетел стон, и он не узнал ее. Она была совершенно другая. Не бросала вызов, не ехидничала и не пыталась уничтожить его нервы. Алиса предстала перед ним чувственная, горячая, голодная до его поцелуев и ласк. Ее руки нетерпеливо потянулись к нему, и с непосильным трудом Верт оторвался от неё.

Верт считал, что не должен показывать ей своих истинных чувств. Вместо этого он должен обходиться с нею грубо. Только так он покорит ее лютый нрав и выбьет из нее спесь.

Издевательски склонившись над ней, Верт нагло посмотрел на неё и ухмыльнулся.

– Если бы я хотел, то ты была бы моей.

С размаху Верт ударился головой о руль. Пускай заработает сотрясение, может быть в другой раз он не будет вести себя, как полный кретин. Зачем он произнес это? Зачем заставил ее в очередной раз страдать?

Ему действительно стоило разогнаться и куда-нибудь врезаться!

Верт вновь нажал на газ, а по его горлу скатился огромных размеров ком. Если бы он только обладал способностью отмотать время… Он бы ни за что не согласился на заказ с отцом Алисы. Он бы не угробил мистера Сильвера, не встретил Алису, не расстался с Оливией. Ничего бы этого не было.

Верт припарковался у спортивного клуба. Он знал, что его двери открыты даже в столь поздний час. Именно здесь Верт собирался найти спасение.

Через несколько минут он колотил грушу, истязал ее и себя, надеясь заблокировать свои мысли. Цепочка под потолком протяжно звенела, безвольно висящий кожаный мешок раскачивался из сторону в сторону. Верт не подозревал, что внутри него сосредоточилось столько мощи и силы.

Он избивал грушу, уничтожал, пытался разнести ее в пух и прах, и остановился только тогда, когда сочившаяся по его рукам кровь, не давала совершать прямые удары, предательски скользя по коже боксерского мешка.

Глубоко вздохнув, Верт прижался к стене и рухнул на пол. Сердце бешено стучало, пульс подскочил до предельной отметки, костяшки на пальцах свербели от боли. Но вместе с этим к нему наконец вернулась способность трезво мыслить.

Он постарается все исправить. Иначе никак. Иначе он сойдет с ума.

От автора

Дорогой друг, большое спасибо, что заметил «Интро Верт» среди тысячи других книг и дошел до конца первой части. Вполне вероятно, что среди героев этой истории какие-то персонажи показались отталкивающими или грубыми. К таким героям намного сложнее привыкнуть и впустить в свое сердце. Намного проще влюбиться в добрых, правильных и с открытой душой.

Но это только начало. Верта, Оливию, Алису, Саймона, Берту и других ждет непростой путь. И я очень надеюсь, что ты захочешь пройти его вместе с ними, чтобы увидеть их преображение.

Продолжение этой истории появится совсем скоро.