Интроверт. Книга вторая.

Сегодня он собирался поехать к Теону, чтобы выяснить, был ли его друг предателем. Каким-то образом утекла информация про последний заказ, и Лэзенби устроил ловушку. И теперь Верт хотел узнать, сливал ли ему детали заказа Теон. В голове Верта возникла идея, как это можно было проверить.

Взяв из верхнего шкафчика карамельный сироп, Верт открутил крышку и добавил его в кофе, услышав за спиной недовольный голосок:

– Я проснулась одна. Почему ты ушёл?

Обернувшись, Верт увидел стоявшую на пороге кухни сонную Алису.

– Мне нужно уехать к Теону, – ответил он, внимательно рассматривая свою проснувшуюся гостью.

Алиса опёрлась об дверной косяк, скрестив на груди руки. На ней была одна из футболок Верта, и глаза Блэквуда пробежались по её длинным стройным ногам. В его голове тут же вспыхнули свежие воспоминания, где он скользил языком по внутренней стороне её бёдер, как оставлял на них поцелуи, двигаясь к желанному месту. Облизнув губы, Верт сделал короткий глоток из дымящейся чашки, чувствуя, как вся кровь в теле устремилась вниз живота.

– В прошлый раз ты уехал вместе с Теоном и сегодня ночью опять собираешься к нему. У меня начинают закрадываться сомнения, – Алиса скептически изогнула тёмную бровь.

– Я знаю, что ты отличный провокатор, Алиса. Но второй раз этот номер со мной не прокатит. Мне действительно нужно уехать.

– Хорошо, уезжай, – Алиса боролась с улыбкой. – Только для начала избавься от бугра под своим полотенцем. Его видно отовсюду, как Эмпайр-стейт-билдинг.

– Мой стояк не был бы такой заметный, если бы ты надела что-то ещё, кроме футболки, – Верт оставил дымящуюся чашку на столешнице и направился к Алисе, огибая кухонный стол. – Кстати, мне нравится, что ты упрямо игнорируешь вещи, которые я купил для тебя, и продолжаешь ходить в моей одежде.

– Просто мне так удобно, – Алиса смело взглянула в лицо Верта. – И не надейся, что я верну тебе эту футболку.

– Почему именно эту?

– Она пахнет тобой, – Алиса приблизилась к Верту, аккуратно обняв его вокруг талии и стараясь не касаться груди. – И я не буду снимать её, когда буду доводить себя до оргазма, – подмигнув, игриво прошептала она.

– Что ты будешь делать? – потрясенно спросил Верт.

– Ты всё прекрасно слышал, – Алиса повела одним плечом. – Тебя же не будет рядом со мной этой ночью.

Верт почти зарычал.

– Ты сама напросилась.

Одним рывком он припечатал своим телом Алису в дверной косяк. Обезболивающее ещё не подействовало, и грудь отозвалась ноющей болью, но Верт скорее выстрелил бы себе в висок, чем выпустил из объятий Алису. Устроившись между её бёдер, он толкнулся в неё торсом так, чтобы она почувствовала всё его возбуждение.

– Верт, я пошутила, – рассмеялась Алиса и попыталась протиснуться, но её попытку прервал Верт, возвращая на место.

– Зато я не шучу, – категорично заявил он.

Проведя дорожку губами от мочки уха к ключицам, Верт вдохнул её аромат. От Алисы пахло жасмином, смешанным со свежим запахом порошка от его футболки и его собственным парфюмом. Верт засосал её кожу на шее, вновь толкнувшись в неё бёдрами, чтобы она убедилась, как на него влияет.

– Ты собирался уехать к Теону, – напомнила Алиса.

– Он подождёт.

Верт запустил руку к ней под футболку, и его горячая ладонь прошлась по животу и направилась выше. Миниатюрная грудь встретилась с его пальцами, и Алиса с трудом сдержала стон, шумно втянув через нос воздух.

Всем своим видом она демонстративно показывала, что ей всё равно. Хотя её сердце билось в груди в ускоренном ритме, когда Верт щетиной щекотал её шею, будоражил кожу тёплым дыханием, умело играл с её затвердевшим соском.

– Не веди себя, как сучка, и обними меня, – требовательно произнёс Верт. – Я же знаю, что ты хочешь.

Он слегка ущипнул её сосок, продолжая покрывать поцелуями шею. Сдавшись крикам своего тела, Алиса положила ладони на плечи Верта и тут же направилась выше, запуская пальцы в тёмные и ещё влажные после душа волосы.

– Пойдём в спальню, – предложила она. – Сюда в любой момент может зайти Марко.

– Во-первых, Марко вернётся к утру. Так что всю ночь можешь ходить нагишом. А во-вторых, – Верт немного отстранился, чтобы взглянуть ей в лицо. – Даже, если бы Марко был здесь, то мне похуй. Я охренеть, как хочу тебя.

Алиса смотрела на него потемневшими глазами, её губы были соблазнительно приоткрыты и, не сдерживаясь, Верт впился в неё яростным поцелуем. Сжав бедро, он приблизился к краю белья, и Алиса сдавленно простонала в его рот, когда Верт положил ладонь на её изнывающее место между ног. Сквозь тонкую ткань он двинулся вглубь между складок, продолжая ласкать её через трусики. Сделав ещё несколько уверенных нажатий и задержавшись возле шва, он проскользнул рукой под бельё. Его палец двинулся к клитору и совершил издевательски медленный круг.

– Ты вся мокрая, Алиса, – Верт оборвал поцелуй, прижимаясь своим лбом к её.

Его палец плавно и неспеша вырисовывал круги, двигаясь к складкам, но не проникал внутрь. В нетерпении Алиса двинула бёдрами, требуя большего, но через мгновение потрясенно вздохнула, когда пол под её ногами исчез. Верт сгрёб её в охапку и в несколько шагов преодолел расстояние до кухонного стола, усадив на него Алису. Одним рывком он стащил с неё футболку, небрежно отбросив в сторону.

Алиса предстала перед ним почти обнажённая, и голодный взгляд Верта был прикован к единственному крохотному куску ткани, что остался на ней. Без тени сомнений он избавился и от него, после чего сжал её бёдра.

– Ты хотела ласкать саму себя, – произнёс он. – Покажи мне.

– Что показать?

– Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я трогал тебя, – настойчиво попросил Верт.

– Ты действительно этого хочешь? – щёки Алисы вспыхнули.

– Чертовски хочу, – Верт склонился, слегка прикусывая кожу на её шее. – Не стесняйся и покажи мне.

Алиса не была уверена, что ей стóит это делать, но серые затуманенные глаза Верта, полные желания, лишили её смущения. Немного от него отстранившись, она послушалась и развела перед ним бёдра. Увидев её такой открытой, Верт втянул воздух, чувствуя, как дёрнулся под полотенцем его окаменевший член.

– Блять, – мучительно простонал он. – Знала бы ты, как мне сложно не трахнуть тебя на этом гребаном столе прямо сейчас.

От его непристойных словечек Алиса распалилась ещё больше. Призывно закусив губу, она провела рукой по шее и спустилась к груди. Её пальцы сжали сосок, пока её вторая рука гладила живот и двинулась ниже.

Не отрывая глаз от Алисы, Верт смотрел, как её тоненькие пальчики потёрли клитор.

– Не останавливайся, – потребовал он.

Продолжая дразнить себя и его, Алиса не сводила глаз с эрекции Верта.

– Обхвати его, – попросила она.

Молниеносно освободившись от полотенца, Верт повиновался и взял в руку член. Он сжал его, не прекращая смотреть, как пальцы Алисы скользили по розовому бугорку. Внутри него разгоралась настоящая война между тем, чтобы незамедлительно взять Алису или дальше наслаждаться этим заворачивающим зрелищем.

– Засунь в себя палец, – хрипло произнёс он, крепче обхватывая стояк.

Выполнив его просьбу, Алиса издала проникновенный стон. Ощущая, как между бёдер начал скручиваться мучительно жаркий тугой узел, она запрокинула голову и прикрыла глаза.

– Смотри на меня, – грозно выпалил Верт.

Алиса подняла голову и увидела, как его тело мгновенно отозвалось на её взгляд. Она видела, как каждая мышца на его накаченной груди и рельефном торсе были предельно напряжены. Видела, как вздулись вены на его жилистых руках. И только одна мысль, какую власть она на него оказывала, делала Алису ещё больше раскованной. Лишь она одним взглядом могла унять его непокорную силу или зажечь её ещё ярче.

– Теперь ты знаешь, какая ты тесная и горячая. И когда я представляю, что скоро буду внутри тебя, становлюсь охрененно твёрдым, – низким голосом проговорил Верт.

Не сводя с него глаз, Алиса погрузила ещё один палец, и Верт мгновенно отреагировал на этот ход мучительным стоном.

Чувствуя, что находится на грани, Алиса прикрыла глаза. Вспышка удовольствия пронзила её, словно ток, и она дёрнулась, не в силах унять дрожь. Оглушительный разряд ударил ей в голову и пронёсся по всему телу до кончиков пальцев.

В накатившей волне наслаждения Алиса выгнула спину, и именно в этот момент Верт обхватил её бёдра. Убрав её руку, он оказался внутри одним резким толчком, и Алиса с настойчивой силой сжалась вокруг него. Взяв пальцами её подбородок, он смотрел на Алису проницательными властными глазами в то время, как его бёдра жёстко и грубо врезались в неё. Он чувствовал, как в его спину вцепились её тоненькие пальчики и царапали его. Алиса закричала, но Верт забрал своё имя с её губ поцелуем, позволяя волне эйфории накрыть его. Совершив последний толчок, он разорвал их губы и вновь сгрёб Алису в охапку.

– Я передумал уезжать, – прерывисто проговорил он. – Теперь пошли в спальню.

***

– Я в душ, и предвидя твоё предложение – я собираюсь туда одна, – сделав акцент на последнем слове, Алиса обмоталась одеялом и попыталась подняться с постели. Но Верт одним рывком вернул её на кровать, избавляя от защитного покрывала.

– Я думал ты продержишься хотя бы пару часов, – Верт поцеловал её в висок, затем прошёлся по скуле и спустился к шее.

– У меня будут засосы, – возразила Алиса, отстраняясь от него.

Верт деликатно промолчал, задержав взгляд на её шее, где уже проявилось несколько бордовых пятен.

– Мне нужно сказать тебе кое-что, – он поспешил сменить тему и добавил. – Кое-что важное.

Алиса пристально на него посмотрела.

– Что случилось?

– Мы достаточно долго знакомы… – Верт выдержал паузу. – И я не понимаю, почему до сих пор мы не пробовали шестьдесят девя…

– Ты невыносимый засранец! – Алиса шлёпнула его по груди, и Верт болезненно поморщился и рассмеялся одновременно.

– Попробовать стоило, – он стал серьёзным. – На самом деле мне нужно с тобой поговорить насчёт твоего отца.

– Что с папой? – глаза Алисы расширились от испуга.

– Не волнуйся, это хорошая новость.

– Верт, не тяни, – измученно простонала Алиса.

– Помнишь, ты просила поговорить меня с лечащим доктором твоего отца, чтобы ты смогла забрать его домой?

– Конечно, помню, – Алиса уверенно кивнула.

– На самом деле я не выполнил твою просьбу…

Алиса подскочила с постели, начав яростно заматываться в одеяло.

– Я так и знала, что тебе нельзя доверять, ты обманешь меня и…

– Давай ты хоть раз выслушаешь меня до конца? – присёк её Верт, усаживаясь напротив.

К его удивлению, в этот раз Алиса замолчала. Прижав к груди одеяло, она продолжала стоять возле кровати и сверлить Верта свирепым взглядом.

– Твоя идея с оборудованием и сиделками для отца была заранее провальной и глупой. Реабилитация должна проводиться под контролем грамотного специалиста в госпитале, а не в домашних условиях.

– Если ты хочешь сказать, какая я тупая, то иди в задницу.

– В тот день, когда ты была в отеле, я всё-таки поговорил с доктором твоего отца, – не обращая внимания на её ругательство, продолжил Верт. – Но не для того, чтобы ты смогла забрать папу домой, а чтобы этот гребаный доктор Вудсток уволился к чертовой матери. Лечением твоего отца должен заниматься высоко квалифицированный врач, а не тот, которого выбрала Франческа, – Верт замолк, чтобы Алиса смогла переварить информацию.

– И что дальше? – потрясённо спросила она.

– Я нашёл подходящего доктора. У него большой опыт, но самое главное он дал положительный прогноз, и уже есть результат.

Сначала на лице Алисы застыло удивление, затем оно сменилось недоверием и только потом расцвело от радости. Приблизившись к кровати, она встала между ног Верта, осторожно обвив его шею руками. Запустив пальцы в его волосы, она оттянула их, приподняв его голову. Её потемневшие глаза внимательно изучали его лицо.

– Почему ты не сказал этого раньше? – спросила она.

– Только таким нечестным способом я смог заставить тебя здесь задержаться. В этом доме ты в безопасности. Франческа не сможет тебя найти и обидеть, и мне не придётся её убивать, – Верт пожал плечом. – Ну и только так я бы смог тебя заставить находиться рядом со мной, чтобы ты смогла потерять от меня голову, – он улыбнулся, но Алиса всё равно заметила в его глазах тень скорби.

– Тебя что-то тревожит? – спросила она, мягко проведя рукой вдоль его скулы.

– У меня достаточно много хлопот, – ответил Верт. – Но больше всего я боюсь потерять тебя.

Услышав последние слова, Алиса пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, но одна непокорная слеза всё равно скатилась с уголка глаза.

– И больше всего на свете я хочу, чтобы ты смеялась, а не плакала.

Проведя большим пальцем по её влажной щеке, Верт заправил непослушную прядь за ухо, не отрывая от Алисы взгляда. Он сосредоточенно смотрел на неё, словно ему скоро сотрут память, но он всё равно пытался запечатлеть Алису в своей голове. Он никогда не видел её такой: с горящими глазами, с мягкими губами, которые тронула самая искренняя улыбка.

– Спасибо, – тихо проговорила Алиса.

Она склонилась, накрывая его рот своим, и Верт привлёк её к себе, углубляя поцелуй. Одним движением Алиса избавилась от одеяла, скрывающее её обнажённое тело, и забралась к нему на коленки.

– Такое "спасибо" мне больше нравится, – игриво проговорил Верт, опускаясь на кровать и потянув за собой Алису.

Проведя рукой по её оголённой спине, Верт погладил ягодицы и сжал их. Алиса принялась покрывать его шею лёгкими поцелуями, но тишину спальни нарушил рингтон телефона.

– Ответь, – Алиса приподнялась. – Вдруг это важный звонок.

Бормоча под нос ругательства, Верт с неохотой поднялся с постели и начал искать телефон. Пока он поднимал с пола брюки и доставал мобильный из кармана, мелодия звонка уже прервалась. Увидев пропущенный номер, Верт переменился в лице и перезвонил. После пары гудков послышался встревоженный голос Оливии:

– Верт, у меня один процент зарядки, поэтому не задавай лишних вопросов, – на одном дыхании выпалила она. – Тебя и Берту ищет Лэзенби, будь осторожен. И кажется, его люди пытаются меня похитить.

– Где ты? – коротко спросил Верт.

– Еду в незнакомой машине, водитель сжалился надо мной, – Оливия испуганно всхлипнула. – Я боюсь возвращаться домой, потому что это может быть опасно. Верт, что мне делать? Ехать в полицию?

– Это первое место, где тебя будут ждать. Где ты сейчас едешь?

– В квартале от моего дома.

– Слушай меня внимательно. Попроси водителя довезти тебя до здания Гарбер Тауэрс, это по пути. Заходи внутрь и ни в коем случае не оставайся одна в пустых коридорах или безлюдных местах. Не пользуйся лифтом и туалетом. Поднимайся по эскалатору на второй этаж. Там находится фудкорт. Выбирай кафе, где больше всего посетителей, и жди меня. Я скоро буду.

– А если я не дойду до торгового центра? Если они меня перехватят где-нибудь у входа?

– Послушай, ты дойдёшь и будешь ждать меня на этом чертовом фудкорте. И только попробуй этого не сделать, – уверенно и отчётливо произнёс Верт, но Оливия уже не смогла ему ответить, так как вызов был завершён.

– Проклятье, – выругался Верт.

– Что случилось? – взволнованно спросила Алиса.

За считанные секунды Верт оделся и взял с прикроватного столика пистолет.

– Алиса, ты же умеешь пользоваться оружием?

– Да, – ошарашенно ответила она.

– Возьми его, – Верт вложил в руку Алисы пистолет. – Не бойся, он на предохранителе.

Он подошёл к окну и зашторил его.

– Что происходит? – замерев на месте, Алиса смотрела, как Верт достал из шкафа коробку. Открыв её, он вытащил пистолет и вложил его в кобуру, пристегнутую к ноге. После чего подошёл к Алисе и поцеловал её.

– Я постараюсь вернуться, как можно скорее. Об этом доме не знает никто, кроме моих родителей, поэтому вероятность того, что они придут сюда крайне мала. Если в дом зайдёт кто-то, кроме меня и Марко, стреляй на поражение.

– Кто "они"? Зачем стрелять? Верт, что происходит?

– Алиса, у меня нет времени объяснять. Всё, что тебе нужно запомнить сейчас – стрелять в того, кто войдёт в дом. Ты поняла меня?

В полном недоумении Алиса кивнула, и быстрым шагом Верт покинул спальню.

Глава 17 «Вернись ко мне, Саймон»

Двенадцать шагов – ровно столько занимало расстояние от машины до входа в Гарбер Тауэрс. Но эти двенадцать шагов казались для Оливии вечностью. Пока она неслась к крутящимся дверцам торгового центра, ей мерещился за спиной визг тормозов и звук быстрых шагов. Она позволила себе облегченно вздохнуть лишь тогда, когда очутилась внутри здания.

«Ни в коем случае не оставайся одна в пустых коридорах или безлюдных местах. Не пользуйся лифтом и туалетом», – в голове Оливии прозвучал низкий голос Верта, и она бросилась к эскалатору, примкнув к небольшой компании молодых людей.

Поднявшись на второй этаж, она внимательно осмотрелась вокруг. Здесь неторопливо прогуливались гости торгового центра, в полупустых кофейнях зевали официанты, и только в ресторане с европейской кухней было весьма оживлённо.

«Выбирай кафе, где больше всего посетителей, и жди меня. Я скоро буду.»

Оливия свернула в ресторан и заняла центральный столик, сосредоточено оглядываясь: с одной стороны мило ворковали влюблённые парень и девушка, с другой приглушённо разговаривала компания мужчин в строгих деловых костюмах, неподалёку ужинала почтённая пожилая пара.

– Мисс, вы можете оставить верхнюю одежду на вешалке рядом со стойкой ресепшн, – официант подал Оливии меню и скептически покосился на её куртку.

– Спасибо, но я ненадолго, – Оливия вымученно улыбнулась.

Она ещё раз обернулась, боясь встретиться глазами с тем, кто представлял для неё опасность. Но в помещении так же играла лирическая музыка, гости спокойно вели беседы и наслаждались едой. И всё, что оставалось Оливии – молиться, чтоб Верт поскорее нашёл её.

Заметив, что у неё дрожат руки, Оливия спрятала их под стол, вытирая вспотевшие ладони об джинсы.

– Вы выбрали что-нибудь? – к ней снова подошёл официант.

– Эм… – Оливия замолкла, осознав, что кошелька у неё с собой не было, а телефон разрядился. – Капучино, пожалуйста.

Она посмотрела на официанта, затем перевела взгляд за его спину и вздрогнула, чувствуя, как от напряжения кровь застучала в висках.

К её столику приближался высокий бритоголовый тип в чёрном строгом костюме. Массивные плечи, плотно сомкнутые челюсти, полная отрешенность в глазах.

Инстинкт среагировал быстрее Оливии. Она не стала дожидаться, когда её схватят, и вскочила из-за стола, врезавшись в официанта. Тот не удержав равновесия, едва не повалился с ног.

– Извините, – пробормотала Оливия и бросилась в сторону двери с табличкой «служебная комната».

Не успела она забежать внутрь, как дверь распахнулась, и путь ей перегородил мужчина. Взволнованные голубые глаза Оливии сначала испуганно таращились на его ничего не выражающее лицо, а затем на бейджик на груди.

– Мисс, что случилось? – бесцветным голосом спросил охранник ресторана.

– Меня хотят похитить и убить!

– Успокойтесь, – мужчина потянулся за рацией. – Я вызову полицию.

«Полиция – первое место, где тебя будут искать», – Оливия вспомнила слова Верта и судорожно затрясла головой.

– Мне нельзя в полицию.

Услышав заявление Оливии, охранник сменил скучающее выражение лица на подозрительное. Оглядевшись по сторонам, он обхватил локоть Оливии.

– Мисс, вы себя крайне странно ведёте. У нас приличное заведение, и мне придётся вывести вас из ресторана.

– Пустите меня, – Оливия попыталась вырвать руку, но мужчина намертво держал её локоть. – Что вам от меня нужно?

– Не волнуйтесь, я отведу вас в комнату для персонала, и мы просто побеседуем. Вас отпустят, когда убедятся, что вы не представляете угрозы для окружающих, – он повёл её по длинному служебному коридору, стены которого занимали коробки и ящики из супермаркетов.

– Что? – воскликнула Оливия. – Это мне угрожает опасность!

Она боязливо повернулась, увидев, как дверь в помещение раскрылась, и порог перешагнул тип в чёрном костюме. На фоне тёмного узкого прохода он выглядел настоящим громилой.

– Это он! – заверещала Оливия. – Это он хочет меня убить! Помогите!

Охранник не обратил внимания на её крик и, не удосужившись обернуться, продолжал вести Оливию по коридору.

– Мисс, я выполняю стандартные должностные инструкции, – устало проговорил он. – Не стóит так бурно реагировать. Если вы не представляете угрозы, то мы вас спокойно отпу…

– Стоять! – рявкнул тип в костюме.

Работник ресторана ошарашенно замер и наконец развернулся. Увидев приближающего бритоголового верзилу, он молча потянулся к поясу за рацией.

– Положи её обратно, – тип в костюме был уже совсем рядом с Оливией.

Она неловко попятилась, спрятавшись за спину охранника. Сейчас ей хотелось слиться со стенами коридора и стать невидимкой.

– Пожалуйста, – тихо взмолилась она, – не оставляйте меня с ним!

– Вы оба! Отошли от неё!

Сперва Оливия не узнала, кому принадлежал грубый и надменный голос. Но когда её широко распахнутые голубые глаза уставились на высокий силуэт, стоящий на пороге служебного коридора, сомнения разом отпали.

Верт нашёл её.

– Ещё раз повторяю, отошли от неё! – он вскинул руку с пистолетом, целясь поочерёдно, то в охранника, то в типа в чёрном костюме.

Увидев оружие у Верта, бритоголовый моментально загородил собой Оливию. Скрутив девушку не в самых приятных объятиях, он потащил её по коридору, опрокидывая после себя коробки с продуктами. Вскоре они свернули за угол, и Верт тут же метнулся за ними.

***

Следуя настенным табличкам, указывающим путь к пожарному выходу, неизвестный тип в чёрном костюме оказался на лестничной площадке и начал спускаться. За ним на лестницу выскочил Верт и тут же прицелился.

Из этого ничего не вышло – похититель не попал под угол обстрела, благополучно спустившись на первый этаж.

Громко ругнувшись, Верт ловко перепрыгнул несколько ступенек подряд и оказался в сумраке тёмного коридора. По нему безостановочно двигался силуэт огромного мужчины, который по-прежнему сжимал барахтавшуюся и побледневшую от страха Оливию.

Подняв руку с пистолетом, Верт хорошенько прицелился. У него не было права на ошибку – пуля могла не попасть в мужчину, но могла запросто задеть Оливию. Выждав удобный момент, Верт собрался нажать на курок, но именно в это мгновение похититель скрылся за ближайшим поворотом.

– Проклятье! – выругался Верт и понесся им вслед.

Не успел он свернуть за угол, как рухнул на пол под испуганный крик Оливии. От мощного удара в солнечное сплетение Верт болезненно поморщился, но продолжал держать оружие на готове.

Предугадав его манёвр, бритоголовый ногой вышиб из его руки пистолет, который упал где-то неподалёку. Одним махом мужчина оказался на Верте, безжалостно сдавив его горло коленом.

– Полегче, – прокряхтел Верт. – Я не люблю быть снизу.

Дышать стало тяжело, но он замахнулся, вкладывая в удар всю силу и злость. Кулак впечатался в плотно сжатую челюсть мужчины, и тот лишь отвернулся, сильнее продавливая шею коленом. Верт сделал ничтожно маленький вздох, и из его горла вырвался жалкий хрип. Он понимал, что у него мало шансов в таком положении совладать с физически крупным и грузным противником.

– Извини, приятель, – закашлялся Верт. – Но мне придётся применить «сиськоверт».

Резко подняв руки, он вцепился пальцами в грудь мужчине через тонкую ткань рубашки, со всей дури оттопырив его соски. Тот раздраженно зарычал и отодвинулся, и Верт воспользовался заминкой.

Он приподнялся на локтях, чтобы совершить решающий выпад, но в этот момент раздался приглушённый звук, напоминавший удар монтировки об землю. Бритоголовый обмяк и повалился на пол.

От неожиданности Верт не смел сдвинуться с места. Тип в чёрном костюме лежал и не пошевеливался, а над ним застыла Оливия, сжимая тонкими пальцами пистолет. Пряди её длинных волнистых волос обрамляли побледневшее лицо, губы взволнованно приоткрылись, а голубые глаза блестели в полумраке коридора. В них плескались страх, паника и… восторг.

– Вау, – потрясенно выдохнула она, справляясь с глубоким тревожным дыханием.

Верт молчал и недоуменно таращился, то на неё, то на обездвиженного бритоголового.

– Поверить не могу, что от одного удара от пистолета он отключился, – воскликнула Оливия.

– Это «Гризли», – пояснил Верт. – У него довольно тяжёлая рукоятка.

Поднявшись на ноги, он поправил ворот пальто и ткнул носом начищенного ботинка в бок мужчины. Тот не шелохнулся, и Верт наклонился, чтобы проверить пульс на его шее. Несколько секунд он проницательно всматривался в лицо бритоголового, после чего выпрямился в полный рост и взглянул на Оливию, аккуратно возвращая из её рук свой пистолет.

– Ты только что вырубила одного из телохранителей Кристофера.

– Телохранитель Криса? – растерянно переспросила Оливия.

– Кажется, его зовут Фрэнки. Нужно отвезти его Кристоферу, а по дороге ты всё мне расскажешь, – Верт взялся за ногу бритоголового и поволок его к пожарному выходу. – Особенно меня интересует та часть, где ты перешла от мистера Лонсдейла к Крису.

***

Он не знал, как долго пребывал в тёмной и безмолвной пустоте. Изредка она прерывалась короткой вспышкой или обрывком шума, но в какой-то момент Саймону удалось вырваться из небытия. Он уловил голоса людей и расплывчатые очертания незнакомой комнаты.

Саймон часто заморгал, пытаясь придать зрению чёткость, но всё вновь померкло. В голове всё смешалось в несвязные клочки воспоминаний, а в ушах зазвенело множество голосов: от детских, весёлых и беззаботных до отчаянных безудержных рыданий и криков. Звучали обрывки диалогов, разговоров из далёкого прошлого.

Будто бы ему показывали психоделический клип из вереницы лиц и мгновений. Одни были чёткие, яркие, но короткие и быстрые, словно в ускоренной перемотке. Другие ясные и реальные, но поставленные на режим слоу мо. А третьи совсем слабые, блеклые, погружённые в тень.

Зимний снежный вечер, где он стоит на парковке и видит, как она выходит из стеклянных дверей клиники. Её лицо озаряет улыбка, когда она садится в чужую машину. Глаза Саймона ослепляются пронзительным светом фар уехавшего автомобиля. И вот она уже хватает его за затылок, накрывает его губы в умоляющем захлёбывающем поцелуе. Её руки ненасытно скользят по его телу, срывают одежду и толкают на кровать. Саймон летит на простыни, но вместо них падает на пол бойцовского ринга. Над ним горят десятки прожекторов, безумная толпа ревёт в предвкушении зрелища. Саймон пропускает удар и закрывает глаза. А когда открывает – оказывается в невзрачной подсобке. Рядом с ним его приятель автомеханик презрительно сплёвывает при виде чёрного Mercedes G-класса, заехавшего в автомастерскую, и Саймон ставит себе цель, что он будет ездить на таком же автомобиле, чего бы это ему не стóило.

Воспоминания переносят его в детство, где он смотрит на лежащего в гробу отца. Саймон погружает пальцы в сырую промозглую землю и роняет горсть на полированную крышку из дерева. Плач матери впивается заточенным остриём в грудную клетку, заставляя пережить заново невыносимую горечь. На глазах застывают слёзы, и Саймон прикрывает веки. Затем он случайно подслушивает разговор. Тренер объясняет его матери, какие перспективы развернутся перед её сыном, если он займётся целиком боксом и бросит подработку в автомастерской. Но Саймон видит неоплаченные счета за квартиру и в гневе швыряет школьный ранец в стену.

Загорается вспышка, и с таким же гневом Сай колотит боксёрскую грушу, после чего бежит на работу. И так по кругу: клуб бокса – автомастерская – несколько часов сна дома. От усталости Саймон засыпает под капотом машины и, просыпаясь, оказывается на заброшенном складе. К его виску приставлен пистолет, а в лицо нагло ухмыляются серые глаза: «Если справишься, ты больше не будешь ковыряться в сломанных тачках». Высокий, темноволосый парень убирает оружие, призывая девушку с такими же серыми глазами. Она подходит к сидящему Саймону и наклоняется, а с её персиковых губ слетают слова:

–… прошло больше суток, – её голос звучал взволнованно. – Почему он не приходит в себя?

– Он потерял много крови. Дайте ему время, чтобы восстановиться, – ответил другой более спокойный женский голос. – Доктор сделал, что мог. Остаётся лишь ждать.

Саймон услышал судорожный вздох и ощутил, как на его щёку легла подрагивающая ладонь.

– Саймон… пожалуйста… вернись ко мне.

К носу подкрался аромат граната, и Саймону захотелось резко распахнуть глаза и прижать Берту к себе. Но его тело обмякло и перестало слушаться, когда одно свежее воспоминание тяжким грузом сдавило грудь.

Берта вскакивает из-за стола на его кухне, и с её губ, с которых совсем недавно слетали стоны удовольствия, вырывается крик отчаяния:

– Хватит потрошить меня своими признаниями! Я никогда не смогу кому-то довериться и быть искренней! То, что случилось между нами – больше не повторится.

Она убегает, а Саймон с трудом сдерживается, чтобы перевернуть кухонный стол и метнуться за ней. Вместо этого он потрясенно таращится в захлопнувшуюся дверь, пока его не возвращает в реальность звонок от Теона.

Саймон позволил беспросветней мгле вновь охватить его. Он знал, что ему нужно быть сильным, как никогда. Нельзя проявлять слабость, чтобы не погрязнуть в чёрной пучине. Но что-то внутри него надорвалось, разрушились последние остатки сил.

Сквозь плотную непроглядную темноту Саймон ощущал, как нежные руки Берты мягко, но крепко обвили его. Он чувствовал, как она прижалась к нему, слышал её всхлипы и тихий плач.

– Кого ты во мне разглядел? Есть шрамы, которые остаются на всю жизнь страшным клеймом. Есть болезни, которые не излечиваются. Есть раны, от которых можно потерять руку. Я и есть гниющая рана. Я не излечусь, и от меня будет только хуже. Я столько неприятностей принесла Верту и не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь ещё пострадал.

Несколько минут Берта тряслась от рыданий, а после всё прекратилось. Её тёплые ладони больше не обнимали Саймона. До его ушей донёсся приглушённый звук шагов и скрип половиц. По тому, как шум отдалялся, а затем приближался, несложно было догадаться, что Берта ходила взад-вперёд по комнате.

– Какой же ты глупый, Саймон! Зачем? Зачем ты это сделал? Какого чёрта бросился под пулю? Верт бы нашёл выход из ситуации, он всегда находит. А что теперь будет с тобой? Ты хоть понимаешь, как я буду жить дальше, если с тобой случится что-то плохое? – она протяжно вздохнула. – Хотя плохое уже с тобой приключилось. Ты встретил меня.

– Прекрати оскорблять девушку, которая мне нравится, – тихо возразил Саймон.

Берта замерла и едва перестала дышать. Она развернулась, увидев, как задрожали ресницы и как распахнулись зеленые глаза. Поморщившись от света, Саймон пытался сфокусировать взгляд на её зареванном лице, а потом устало прикрыл веки.

– Sainte Mere, – пробормотала Берта.

Она бросилась к его кровати, упав на колени, и осторожно обвила его шею руками.

– Если бы не твоё ранение, я бы непременно отлупила тебя! – в сердцах воскликнула она. – Пока ты тут отлеживался, я чуть с ума не сошла. Чего ты добился своим героизмом? Я не та, ради которой нужно лезть под пули.

– Это никуда не годится. Ты продолжаешь говорить гадости про девушку, которая мне понравилась с первого взгляда, – произнёс Саймон охрипшим голосом. – Нужно срочно что-то с этим делать.

Берта тихонько рассмеялась, но, когда от него отстранилась, её лицо уже было серьёзным.

– Ты даже не представляешь, как напугал меня. Доктор сказал, что ты должен очнуться после наркоза через пару часов, но ты не приходил в себя сутки. Сутки! Это слишком мягкое слово для того кошмара, который я испытала, пока ты был без сознания.

Она замолчала, накрывая ладонь Саймона своей и заглядывая в его лицо.

– Я ужасная. Даже сейчас я всё время говорю о себе, в то время, когда ты только что очнулся. Что ты хочешь? Пить? Или может быть… – она непривычно для себя осеклась. – В туалет?

На её последнее предложение Саймон с возмущением на неё посмотрел, а потом скользнул взглядом по прикроватной тумбочке, где стоял кувшин. Уловив его взор, Берта тут же наполнила стакан водой и напоила Саймона.

Утолив жажду, он сел чуть выше на кровати и откинулся на подушки.

– Значит, я был в отключке весь день? – спросил он задумчиво.

Берта кивнула, не сводя с него глаз.

– Доктор сказал, что тебе повезло: пуля не проникла глубоко и не задела внутренних органов.

– Как долго мне нужно здесь находиться?

– Неделю. Твоё состояние будут контролировать. И всю неделю тебе нужен покой.

Саймон смотрел на Берту, чувствуя, как в горле застрял горестный ком. Берта выглядела уставшей и измождённой с тенями под серыми глазами, но всё равна была чертовски красивой. Искусанные от переживаний персиковые губы, щеки с загоревшимся от волнения румянцем, растрёпанные белые волнистые волосы. День назад он впивался в её мягкие губы, заставлял её щеки краснеть, пропускал пальцы в её шелковистые пряди. Он открылся ей в их совместную ночь больше, чем всем девушкам вместе взятым, а она сбежала от него, сказав, что для неё это было игрой. Ушла от него в тот момент, когда он признался, что хочет быть с ней.

Саймон молчал, не зная, что именно говорить Берте. Она здесь из-за того, что её прислал Верт. Она возится с ним из-за жалости, которую Саймон ненавидел и презирал больше всего.

– Тебя попросил Верт присмотреть за мной? – спросил он, хотя уже заранее знал ответ.

– Да, – тихо отозвалась Берта, и её рука, покоившаяся на ладони Саймона, дрогнула.

– Я позвоню сестре, и эту неделю она будет со мной. Тебе больше не нужно нянчиться возле меня.

– Ты хочешь, чтобы я ушла?

Саймон прочистил горло, прежде чем сказать:

– Ты можешь идти.

Берта долго смотрела на него и поднялась на ноги. Вытащив из кармана кардигана клочок бумаги, она положила его на прикроватную тумбочку.

– В слове «мечта» ты допустил ошибку, – Берта с тоской в глазах усмехнулась. – Очень символично, не правда ли?

В измятом листе Саймон узнал свою записку на французском. В ней он признался, что мечтает о Берте.

– Откуда это у тебя? – недоуменно спросил он.

– Я рылась в твоих вещах в машине, пока ты был у кассы на заправке. Надеялась найти о тебе что-нибудь плохое или отталкивающее. Ведь такая испорченная, такая запятнанная, как я, должна быть с таким же испорченным. Но как оказалось ты идеальный. Кроме твоей ужасной ветровки. Ты добрый, заботливый, смешной, красивый и так далее. Ты даже трахаешься, как бог секса. И ты определенно не заслуживаешь такую, как я.

– Ты считаешь, что я не достоин тебя?

– Саймон, причина того, почему я ушла после нашей ночи, заключается не в тебе. Я не хочу, чтобы ты связывался со мной. Ты должен встретить достойную девушку и быть с ней.

– Я уже её встретил, – Саймон приподнялся с постели и, игнорируя свербящую боль под рёбрами, обхватил руку Берты, притягивая её к себе.

Она заняла место рядом с Саймоном, устроившись на подушках. Он придвинулся ближе, утыкаясь в её шею губами, и Берта прикрыла глаза. Она была не в состоянии разобраться, что с ней случилось?

Два дня назад Берта не испытывала никаких волнений о том, как поживал симпатичный друг её брата, имени которого она толком не помнила. А сегодня она чуть не изъела себя из-за переживаний о нём. Берта до сих пор не верила, что она сидела возле кровати Саймона и с замиранием сердца прислушивалась к его пугающему неравномерному дыханию.

– За эти проклятые сутки я всё переосмыслила, – прошептала она. – И, возможно, сейчас я делаю очередную ошибку, но я не хочу уходить.

Увидев, как с закрытых глаз Берты соскочила слеза, Саймон отстранился, осторожно касаясь пальцами её лица.

– Я была с тобой такой сукой, – продолжала признаваться она. – Ушла от тебя вместо того, чтобы остаться. Но я до сих пор считаю, что я вовсе не та, которая тебе нужна…

– Ты именно та. Ты мне нужна.

– Как ты можешь быть в этом уверен, если мы провели вместе только одну ночь?

– Эта ночь была самой лучшей, и я узнал самое главное. Ты хочешь быть со мной, остальное не важно.

– Ты совсем ничего обо мне не знаешь.

– Ты тоже. Но у нас впереди до хрена времени, чтобы это узнать, – Саймон улыбнулся, убирая подушечкой пальца влажную дорожку на щеке Берты. – Не заставляй меня чувствовать себя калекой. Рядом со мной в постели лежит самая горячая девушка, и всё, что я с ней делаю – это заставляю её плакать, – его широкая ладонь нырнула под рубашку Берты, прошлась по талии и отправилась выше. – Нужно это исправить.

Берта вцепилась в его руку, уже целившуюся расстегнуть её бюстгальтер.

– Саймон, – предостерегающе произнесла она, – доктор сказал, что тебе нужен покой.

Многозначительным взглядом Саймон указал на выпирающий бугор под его боксерами.

– Рядом с тобой трудно оставаться спокойным, малышка.

– Я ни за что не буду с тобой спать, когда в любой момент эта штука может разойтись, – Берта посмотрела на швы на животе Сая и потом в его глаза, уже затянувшиеся пеленой возбуждения.

– Я могу заставить тебя кончить другими способами, – приглушённо произнёс Саймон. – И для этого мне не обязательно с тобой спать.

Он сжал пальцами бедро Берты, и его ладонь проскочила между её ног.

– Я тоже хочу доставить тебе удовольствие, Саймон, – Берта пресекла его попытку расстегнуть пуговицу на её брюках. – Но я хочу насладиться тобой в полном объёме и на полную мощь. Я не потерплю игру в полуоборота.

Саймон мучительно простонал и разочарованно откинулся на подушки.

– Я ещё больше возбуждаюсь от твоих словечек. Тогда сходи за доктором, малышка, и как можно скорее. Ещё немного, и я наплюю на его долбанные рекомендации и не выпущу тебя из постели.

Не успел он сказать это, как раздался деликатный стук в дверь. Берта поднялась с кровати и сказала, что можно войти. Дверь приоткрылась, и в комнату зашёл доктор Флетчер – высокий мужчина примерно пятидесяти лет на вид с густой тёмной шевелюрой и проступающей сединой на висках.

– Вижу ты пришёл в себя, Саймон, – произнёс мистер Флетчер, делая вид, что не обращает внимания, как Сай накидывает одеяло, пытаясь скрыть эрекцию под боксерами. – Как ты себя чувствуешь?

– Бодрячком, – Саймон подмигнул Берте, которая застыла рядом с кроватью. – С такой сиделкой, как у меня, ожил бы столетний старик.

– Я рад, что ты шутишь, – доктор подошёл к кровати и отбросил одеяло, внимательно осматривая швы.

– Может, тогда вы отпустите меня домой? – поинтересовался Саймон.

– Ещё рано. Эту неделю я буду за тобой наблюдать. Мы будем регулярно обрабатывать швы, закончим курс антибиотиков и при хороших анализах отправим домой. Как раз к Рождеству, – мистер Флетчер серьёзно взглянул на Берту. – Не забывайте, юная леди, что Саймону противопоказаны любые физические нагрузки.

С этими словами он вышел из комнаты, и Берта погрозила пальцем перед обескураженным лицом Саймона.

– Ты слышал, что сказал мистер Флэтчер? Никаких физических нагрузок.

– Кажется, мы пропустили конфетно-букетный период. Приглашаю сегодня тебя на свидание в палату. Обещаю, что приставать не буду, – в тайне от Берты Саймон скрестил два пальца под одеялом.

– И во сколько свидание?

– Через пару часов, – Саймон загадочно улыбнулся. – Только не опаздывай.

– Хорошо, я приду вовремя. Но перед этим я хочу тебе кое о чем попросить, – Берта взяла с прикроватной тумбочки измятый лист с признанием Саймона и протянула его. – Прочти это.

– Что там?

– То, что ты обязан знать, Саймон.

Глава 18 «Правда Берты»

– Что я должен знать? – приглушённо спросил Саймон.

Комната наполнилась звенящей тишиной. Берта стояла у изголовья кровати и не видела ничего, кроме его глаз, закрадывающихся в душу.

– Если честно, я бы предпочла уберечь тебя от всего того, что ты вскоре узнаешь, – дрогнувшим голосом произнесла она. – Но тогда я буду умалчивать правду. А ты не заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь совсем другого.

Усевшись на край матраса, Берта наклонилась к Саймону, проведя рукой по его щеке. Он накрыл её ладонь своей, не сводя с неё взгляда.

– В этой записке моё прошлое. Я сейчас уйду, а ты прочтёшь её и попробуешь дальше не испытывать ко мне отвращения.

– Я не буду испыты…

– Не надо, – Берта пресекла Сая. – Не обещай ничего раньше времени.

– Я уже принял решение.

Саймон приподнялся и схватил клочок бумаги на прикроватной тумбочке. Смяв его ещё больше, он ловким броском отправил бумажный шарик в мусорное ведро в углу комнаты и сел напротив Берты так, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Никакое письмо меня не переубедит, и ничто не заставит меня от тебя отказаться.

– Мне всё-таки придётся тебе рассказать, – прошептала Берта.

Простыни под ней показались ей ледяными. На её глазах комната закружилась, воздуха становилось всё меньше, и Берта взяла кувшин воды и налила полный стакан.

– Сейчас я бы не отказалась от виски, – горько усмехнулась она.

Сделав долгий глоток, Берта вновь посмотрела на Саймона.

– Моя жизнь – череда вспышек. На мгновение они озаряли моё существование, а потом быстро гасли. Обычная судьба тех, кто получает от жизни всё и сразу, в раннем возрасте и без каких-либо усилий. Я училась в частном элитном пансионе для девочек, где довольно неплохо освоила французский. А ещё я всегда любила рисовать. Это и послужило поводом, чтобы отправить меня в европейскую высшую школу искусств. Вернее, тогда я наивно думала, что это был главный и единственный повод, – Берта вновь сделала крупный глоток.

– Мне было тринадцать, когда я прилетела в Париж. Я жила у маминой подруги, и она неплохо справлялась с ролью комендантши: следила, чтобы я регулярно посещала занятия, вовремя возвращалась домой, не связывалась с плохими компаниями. Но я была гораздо изобретательнее. В пятнадцать я прибилась к группе художников. Они ездили по Европе, устраивали выставки и решили остаться в Париже. Они были запредельно талантливы. Не боялись экспериментировать. Их творения были яркими, броскими, кричащими. Но им не хватало чего-то мрачного, и я заполнило это звено. Я не буду загружать тебя художественными терминами. Проще сказать, что в то время все сходили с ума по чёрно-белым картинам. На первой выставке мои абстракции разобрали так быстро, как дети хватают сладости на Хеллоуин. Со второй и третьей выставкой вышло тоже самое.

Берта повертела в руках стакан и поставила его на тумбочку. Затем достала из кармана пачку сигарет и закурила. Саймон молча смотрел, как вспышка от пламени отобразилась в её серых бездонных глазах. Наверное, так глядит волк на лес, в котором полыхает пожар.

– Это был мой взлёт. Я решила, что мне подвластно всё и позволила себе влюбиться в самого талантливого художника. Август был безумно талантлив. Не хочу разбрасываться пафосными словами, но в его руки вложил кисть сам Бог. Он всегда любил искусство, а искусство любило его. Для художника он весьма неплохо зарабатывал, но по меркам Даниэля он всё равно был ужасным бедняком.

– Кто такой Даниэль?

– Отец Верта, – без всяких эмоций ответила Берта.

– Разве это и не твой отец?

– Мой биологический отец – Дэвид. Он жил в Токио.

– Охренеть, – только и смог выдавить Саймон.

Берта немного помолчала, а потом продолжила:

– Я знала, что у нас с Августом нет будущего. Он был в два раза старше меня, но это не та причина, из-за которой я не могла мечтать о замужестве. В наших кругах женщин до сих пор выдают замуж по расчёту. Моя бабушка стала женой того, кого выбрал её отец. Моя мать вышла замуж, не имея чувств к Даниэлю. Я знала, что меня ждёт та же учесть. Но я не ожидала, что Даниэль захочет выдать меня замуж за настоящего монстра.

Голос Берты дрогнул на последних словах. Она глубоко затянулась и запрокинула голову, выпустив в потолок густое облако дыма. Саймон непроизвольно сжал её ладонь, но Берта не обратила на это внимание. Она смотрела сквозь него стеклянным непроницаемым взглядом, блуждая в болезненных воспоминаниях.

– На мой восемнадцатый день рождения в Париж прилетел Даниэль. Он повёл меня в ресторан и, потрепав по щеке, как непутёвого ребёнка, сообщил, что в ближайшее время я выхожу замуж. Он ни о чём меня не спрашивал. Просто сказал, что мне пора готовиться к свадьбе. Точка. Весь его разговор уложился в неполных пять минут. А потом в ресторан зашёл мой будущий муж.

– Верт не говорил, что ты была замужем.

Берта закинула сигарету в стакан, и окурок потух, тихо зашипев под водой.

– Верт ничего не знал. Он не общался с отцом, и Даниэль не хотел придавать свадьбе огласки. Он хотел, как можно скорее выдать меня замуж, имея собственные цели: расширить свои владения и уничтожить меня.

– Уничтожить тебя? – мрачно переспросил Саймон.

– На тот момент Даниэль знал, что я его неродная дочь. И ещё он прекрасно знал, что мой будущий муж имеет садистские наклонности.

Саймон заскрипел зубами, и Берта увидела, как его сильные руки сжались в кулаки с проступившими венами. Его ноздри раздулись, и с губ сорвался только один вопрос:

– Кто он?

– Это единственное, что я не могу сказать тебе, Саймон. И никому не скажу. Как бы Верт не пытался это выяснить, но я молчала. Я знаю, что назову лишь одно имя, и Верт найдёт его, и кем бы он не был, тот окажется под шестью футами земли. Его смерть создаст огромные проблемы, а я не хочу портить жизнь брату.

– Что этот ублюдок сделал с тобой? Где он сейчас? Я должен это знать, Берта.

Саймон всё спрашивал и спрашивал, но Берта не отвечала. Два года назад Верт задавал ей те же вопросы, когда нашёл её в собственном доме. Вернее, нашёл то, что от неё осталось.

Сигаретный дым в комнате растворился, и сейчас Берта не сидела рядом с Саймоном на кровати. Сейчас она сидела в ресторане, куда её привёл отец.

– Ты узнала меня?

Берта слабо кивнула. Она узнала своего будущего мужа сразу, как он сел за столик напротив неё. Это был хороший друг Даниэля. Он приезжал к ним домой на семейные торжества, и они с отцом запирались в его кабинете. Берта слышала, что у него были прочные связи с влиятельными политиками, а ещё он владел гектарами элитных земель.

Позже Берта выяснила, что Даниэль согласился на этот брак, обменяв её на особняк на острове Мартас-Винъярд. Там отдыхают миллиардеры, находятся резиденции президентов. И теперь там планировал жить Даниэль.

– Не буду мешать будущим молодожёнам познакомится поближе, – Даниэль поднялся из-за столика и попрощался.

Берту передёрнуло от слова «молодожёны». Тот, кто должен стать её супругом, годился ей в отцы. Конечно, она встречалась с Августом, который был в два раза старше её, но он был привлекательным, с выразительным профилем, с бездонной харизмой и обаянием.

В её будущем муже не было ничего привлекательного и обаятельного. Скорее наоборот, Берту отпугивал его тяжёлый взгляд на гладко выбритом непримечательном лице.

Он сидел напротив неё и говорил, что её ждёт, когда Берта будет его женой. Роскошный дом на острове Сен-Луи с чудесным садом и Брайаном Адамсом по соседству. Занимавшие два этажа апартаменты в Пале-Рояль со стеклянной крышей, лучшими модными бутиками и ювелирными магазинами через дорогу.

Берта вполуха слушала его, невольно сравнивая будущего мужа с Августом. Как он разговаривал с ней, как смотрел на неё – Берта не нашла ничего, что вселяло бы теплоту в её сердце. Она боролась с подступающимися слезами, ковыряясь вилкой в салате.

«Я ведь даже не попрощалась с Августом…»

Берта была так потрясена новостью о скором замужестве, что не помнила, как вышла из ресторана. Не помнила, как села в машину и как будущий муж вёл её по коридору в «Ритце». Словно её сознание притупил сильнодействующий наркотик.

Она вышла из временного оцепенения тогда, когда за ней захлопнулась дверь гостиничного номера, и как ей велели раздеться и сходить в душ.

– Что? – словно по щелчку Берта окунулась в реальность.

– К чему нам устаревшие традиции? Не обязательно дожидаться первой брачной ночи, – хладнокровно произнёс он, снимая с себя пиджак и расслабляя верхние пуговицы на рубашке.

– Я не могу, – чуть слышно прошептала Берта.

– Не можешь? – он ухмыльнулся. – Перед тем, как дать согласие на этот брак, я навёл на тебя справки. Я знаю, что ты встречалась со взрослым мужчиной. Наверняка, он обучил тебя всем необходимым вещам в постели. Поэтому прекращай невинно хлопать глазками и строить из себя нетронутое дитя.

Он подошёл вплотную и наклонился, погружая нос в волосы Берты.

– Ты так пахнешь… обойдёмся без душа. Ты смоешь с себя самое вкусное.

– Не прикасайся ко мне, – вспыхнула Берта.

Она отшатнулась, но он бесцеремонно обхватил её руку, прижимая к себе.

– Я поговорю с отцом, и свадьбы не будет, – не успела Берта сказать, как его пальцы грубо сомкнулись вокруг её шеи, впиваясь в тонкую кожу и перекрывая доступ к кислороду. Одним рывком он притянул её к своему лицу, не сводя с неё уничтожающего взгляда.

– Даниэль никогда не расторгнет этот брак. Я заплатил за него слишком высокую цену. Слишком высокую за невесту, которая трахалась с другим.

Он разжал пальцы, и Берта жадно хватала ртом воздух. Подняв взгляд на ублюдка, она увидела перед глазами пролетающую ладонь. Мгновение, и звонкий шлепок пронёсся в просторном номере. Берта получила хлесткий удар по лицу, и щека запылала, словно её облили кислотой.

Берта готова была наброситься на него с кулаками и отбиваться, как ублюдок схватил её за волосы и без промедлений развернул к себе спиной, вдавив лицом в стену.

– Отпусти меня!

– Тише, тише, я не люблю, когда мне перечат. Ты же будешь хорошей девочкой и будешь покорно исполнять супружеский долг?

Берта напряжённо сглотнула, почуяв во рту сладковато-металлический привкус. Её губа лопнула, когда ублюдок нанёс ей пощёчину.

– Тебя трахали жёстко?

Рука, которая несколько минут назад, заботливо открывала перед ней дверь в ресторане, теперь намертво держала затылок Берты, не давая выскользнуть. Убраться подальше, убежать, скрыться. Куда угодно, лишь бы больше не слушать тяжёлое прерывистое дыхание за спиной и голос, звенящим ночным кошмаром в перепонках.

– Отвечай, – чудовище ещё сильнее вжал её в стену. – Тебя имели жёстко?

– Нет, – выдохнула Берта.

– Тебе понравится.

Ублюдок задрал её юбку, и Берта забарахталась с удвоенной силой. Новый прилив злости окатил её, и Берта смогла вырваться, помчавшись к выходу из номера. Но монстр догнал её, вцепившись в волосы. Протащив Берту по гостиной и, не обращая внимания на её вопли, он бросил её на диван.

– За дверью моя охрана. Если ты ещё раз попробуешь убежать, я расплачусь твоим телом в качестве премии.

Глаза Берты судорожно метались от монстра, расстёгивающего ремень, к входной двери. Должен же кто-то прибежать на её крики?

Вместо помощи она получила ещё одну пощёчину. Настолько сильную, что её голова откинулась назад, а волосы разметались по обивке дивана.

– Ты не смогла сохранить себя для меня. И теперь мне придётся наказать тебя. Ты ведь мечтала об этом?

– Ублюдок…

Снова пощечина и привкус крови во рту.

– Я не слышу. Ты мечтала об этом?

– Нет! – сквозь прожигающую боль выдавила Берта.

Грубо развернув её к себе задом, он вдавил её лицо в диван и забрался под юбку. Нижнее бельё врезалось в кожу и перед тем, как спуститься в преисподнюю, Берта услышала его мерзкий голос:

– Я не оставлю ничего от тебя. Ничего от шлюхи, которая не смогла сберечь себя для мужа. Я сниму твою грязную шкуру, выпотрошу наизнанку и обглодаю всю до костей. И если посчитаю нужным швырну останки псам. Только так ты сможешь избавиться от своего позора.

В следующий миг чудовищная адская боль пронзила Берту. Это можно было сравнить с тем, как в неё воткнули железный шест и накрутили на него все внутренности. Сознание сжалилось над ней и отключило её, оставляя вместо настоящей Берты безвольную оболочку. Автопилота, отвечающего на вопросы монстра и выполняющего его требования.

Он выпустил её на следующее утро. Посмотрев на фиолетовую шею и на грудь, покрытую царапинами и ссадинами, он невозмутимо сказал:

– Если ты вздумаешь обратиться в полицию, я убью твоего художника. Я убью любого, кому ты расскажешь, что я с тобой сделал. А потом я избавлюсь от тебя.

Гостиничный номер погряз в табачном дыму, а когда он рассеялся, Берта увидела перед собой каменное лицо Саймона. В его глазах – неотступный страх, в голосе – звенящая мольба.

– Ты сказала, что я должен знать правду. Берта, не молчи. Кто он?

– Я не могу. Он устроит всё так, что я окажусь в больнице для душевнобольных. С моим списком психологов ему это не составит труда, – Берта судорожно замотала головой. – А тебя он убьет!

Саймон обхватил её за плечи и прижал к себе, зарывая лицо в её волосы.

– О чём ты думала, когда говорила, что твоё прошлое заставит меня от тебя отказаться? И тем более испытывать к тебе отвращение?

– Мужчин отталкивают такие истории о девушках. И кроме отвращения ты можешь испытывать ревность… Или презрение…

– Никогда бы не подумал, что скажу тебе это, но ты такая глупая, Берта! – воскликнул Саймон. – Как я могу ревновать, когда сейчас всё, что я чувствую – это страх. Мне страшно, что эта тварь могла не рассчитать силу, и ты бы со мной сейчас не сидела!

Он обхватил её лицо руками, и Берта впервые увидела его таким. В глазах застыли гнев и злость.

– Этот ублюдок мог убить тебя, и я просто в бешенстве, что ничего не могу с этим сделать! Я не знаю, кто этот выродок, не знаю, как его зовут. Я не могу до него добраться. Я не могу смотреть, как он будет медленно умирать на моих глазах. Клянусь, теперь это моё заветное желание.

– Это ещё не всё.

Берта прижалась к его напряжённому плечу, продолжая рассказывать:

– Я не могла ни к кому обратиться за помощью. Ни в полицию, ни к Верту, ни к Августу. Но я не собиралась сдаваться! Месть заволокла разум и перекрыла боль. На следующее утро я покинула «Ритц» и понеслась к Даниэлю, надеясь, что увидев мои побои, он отменит свадьбу.

Берта зажмурилась, возвращаясь в тот проклятый день.

Она перешагнула порог ресторана в гостинице, где Даниэль завтракал. Он лениво расселся за столом с белоснежной скатертью и неторопливо потягивал кофе. При виде Берты он изменился в лице.

– Что с тобой? Ты нетрезва?

– Ты должен отменить свадьбу, – сказала Берта и сняла очки с тёмными линзами, едва скрывающие след от пощечины на лице. Затем она распахнула пальто, и Даниэль, поперхнувшись, выплюнул кофе в чашку обратно.

– Застегни пальто, – проговорил он, оглядываясь по сторонам. – На нас смотрят.

– Зачем? Пусть знают, что ты хочешь выдать дочь за монстра.

– Тебе стóит быть более сговорчивой со своим будущим супругом.

– Я лучше сдохну, чем стану его женой! – гневно выпалила Берта.

– Помолчи, – процедил Даниэль, нетерпеливо поднимаясь из-за стола.

Не сводя глаз с Берты, он схватил её за руку и потащил по ресторану, затем по коридору и, распахнув дверь, затащил в туалет. В зеркале на стене Берта увидела своё отражение и ужаснулась: спутавшиеся в жуткий беспорядок светлые волосы, фиолетовое пятно под скулой, покрытая синяками шея и испуганные затравленные глаза.

– Ты всегда любила строить из себя святошу и невинно хлопать глазками, – вкрадчиво произнес Даниэль. – Но я знаю, что для тебя ничего не значат вопросы морали. Иначе ты бы не стала в пятнадцать лет ложиться в постель к взрослому мужчине.

Лицо Берты запылало, словно она упала в горящие угли. Лёгкие болезненно сжались, будто она вдохнула отравленный воздух.

Нет! Откуда её отец узнал, что она встречалась с Августом? У них были тайные отношения. Если только… Даниэль не действовал заодно с чудовищем.

– Перед браком твой будущий муж собирал о тебе информацию. У него появилось одно очень интересное видео, где ты отсасываешь своему художнику. Честно говоря, я думал, что после такого, тебя никто не возьмёт замуж, и я с позором вышвырну тебя из нашей семьи. Но твоего будущего мужа это не смутило, – Даниэль мерзко ухмыльнулся. – По-моему, он даже возбудился.

– Где это видео? – Берта посмотрела на Даниэля в упор и побледнела ещё больше.

– Не важно. Важно то, какой срок могут дать взрослому мужчине за совращение несовершеннолетней. От двадцати до тридцати лет лишения свободы.

– Август не совращал меня!

– Видишь ли, во Франции возраст осознанного согласия на сексуальные отношения от шестнадцати лет. А ты спала с ним с пятнадцати. Его в любом случае посадят.

Перед глазами Берты всё закружилось, и она прикрыла веки, чтобы не рухнуть на глянцевый пол. Даниэль защёлкал пальцами перед её лицом.

– Что ты от меня хочешь? – приглушённо спросила она.

– Проще сказать, что я не хочу. Я не хочу, чтобы ты показывала свой несносный характер и не перечила своему мужу. В противном случае, я с удовольствием посмотрю, как твой художник будет выкручиваться перед присяжными.

– Он не виновен. У нас всё было по взаимному согласию.

– О, я не сомневаюсь, что ты согласилась стать его подстилкой.

– За что ты так меня ненавидишь?

– Ты – грязное пятно в роду Блэквудов, – Даниэль испепелял её уничтожающим взглядом. – После своего отца. В твоих жилах течёт кровь бандита и шлюхи.

– Ч-что? – сглотнув, спросила Берта, но тошнотворный ком всё равно застрял в её горле. От предчувствия чего-то ужасного её неслабо мутило.

– Ты не моя дочь.

– Не твоя дочь? – потрясенно переспросила Берта.

– Я сделал тест на отцовство. Твоя мать изменила мне с моим братом и забеременела от него. Она скрывала это от меня на протяжении тринадцати лет! Сначала я хотел убить её, потом хотел прикончить тебя. Потом хотел отправить тебя к Дэвиду в Токио. А потом решил, что из этого можно извлечь выгоду. Ты знаешь, сколько было тех, кто хотел взять в жены Берту Блэквуд? Их было достаточно, но из всех я выбрал того, кого больше всего знал и кому доверял.

– Выходит, ты знал, что он… больной ублюдок?

– Разумеется. Я не мог допустить, чтобы твой будущий муж не был с тобой достаточно строг.

– Мне пришлось согласиться на этот брак, – продолжила Берта. – Иначе Август оказался в тюрьме.

– Прости меня, – неожиданно выдавил Саймон.

– За что?

– Помнишь, как я сказал тебе, что ты не знаешь, что такое настоящий ад? Говорил, как тебе повезло с родителями? Прости меня. Я бы согласился всю жизнь чинить тачки, чем пережить то, через что ты прошла. Ты невероятно сильная, моя малышка, – Саймон склонился, чуть касаясь её уха горячими губами.

– Но мне всё-таки удалось за неделю до свадьбы улететь из Парижа.

– Как?

– Пришлось позвонить родному отцу.

Глава 19 «Перестань думать и поцелуй меня»

– Как тебе удалось связаться с отцом?

– Ему позвонила подруга моей мамы, – ответила Берта. – Графиня де Фобур.

– Твоя мама дружит с графиней? – Саймон вскинул брови.

– Она аристократка, но после кризиса её семья обанкротилась. Всё, что ей досталось по наследству – это титул и квартира в престижном районе Парижа. Именно туда я вернулась после разговора с Даниэлем.

Берта вышла из гостиницы, держась за стены. Дом, в котором жила мамина подруга, находился в десяти минутах ходьбы от отеля. Квартира графини занимала полностью второй этаж, и в ней никого не было, когда Берта вернулась.

С трудом она добрела до своей комнаты, заползла на кровать и свернулась клубком. В её голове змеями шипели всякие мысли, но все они вели к одному.

Несколько лет Даниэль вынашивал план, как её уничтожить, и ему это удалось. Всё кончено. Берта должна была связать остаток своей жизни с настоящим чудовищем.

«Я обглодаю тебя всю до костей. И если посчитаю нужным швырну останки псам…»

В сознании всё ещё звучал его мерзкий голос, и Берта вдруг поняла, что может всех обмануть: Даниэля со своим коварным планом, монстра, который думал, что ей никуда от него не деться. Она лишит их удовольствия видеть её мучения.

Силы Берты иссякли, но кое-как она дошла до ванной и наполнила её водой. Не снимая одежды, она залезла внутрь и подрагивающей рукой взяла лезвие.

Несколько часов назад Берта была в преисподней, поэтому она уже не чувствовала никакой боли. Она чувствовала, как по ледяному запястью поползла тёплая струйка. Её голова отяжелела и откинулась на бок ванны. Комната налилась темнотой, и её рука обессиленно свесилась.

– Я порезала себе вены, но меня успели спасти. Когда я очнулась в больнице, рядом с кроватью стояла графиня. Побледневшая, встревоженная она сказала, что сообщит матери о моей попытке суицида. Но я отчаянно просила её ничего не говорить.

– Почему ты не хотела ничего рассказывать маме? – непонимающе спросил Саймон.

– Потому что было бы слишком много вопросов. Мама бы рассказала Верту, и они вдвоём тут же прилетели в Париж. Я боялась за них. Я не хотела проверять: говорил ли монстр правду или блефовал. Он обещал, что убьет любого, кому я признаюсь, что он со мной сделал. Да и чем могла помочь мама? Даниэль просто бы поставил её перед фактом, что её дочь скоро выйдет замуж. Она сама стала женой того, за кого велел выйти её отец.

– И что было дальше? – волнительно спросил Саймон.

– В тот же день Даниэль явился в больницу и устроил скандал. Он обвинил графиню в том, что она плохо за мною смотрела, и из-за этого я чуть не погибла. И сообщил, что теперь за мной будет присматривать мой будущий супруг. Я была так вымотана, что лишь сказала, что лучше бы сдохла в ванной. Графиня не могла ничего ему возразить, но и не собиралась опускать руки. Видимо она знала мамин секрет, потому что перед тем, как уйти, она мне прошептала что-то вроде: «Каролина давно должна была рассказать про тебя Дэвиду. Придётся мне это сделать».

– Ей удалось найти твоего родного отца, и он забрал тебя?

– Найти Дэвида в Токио оказалось не так просто. Пока графиня искала его, я пыталась спрятаться от монстра в Париже. Я поселилась у Августа, но монстр нашёл меня, и я стала жить с ним в аду под одной крышей.

Берта знала, что бороться с ним бесполезно. Он физически сильнее неё. А если она станет сопротивляться, то будет ещё больнее.

Её сердце бешено колотилось, когда он приближался и приближался. Он стал совсем близко, и Берта почувствовала его руки на своём теле. Нетерпеливо расстегнув её рубашку, он грубо стащил её и швырнул на пол, после чего толкнул на кровать Берту.

Навалившись сверху, он принялся облизывать её шею, в то время, когда его пальцы жадно искали застёжку бюстгальтера. Так и не справившись с этим, он раздраженно задрал белье к шее, обнажив грудь, и его дыхание стало тяжёлым.

Берта старалась смотреть куда угодно: на потолок с антикварной люстрой, на стены с картинами в позолоченной раме, лишь бы не на его лицо. Увидев, что она избегает его взгляда, он грубо схватил её за подбородок, принуждая глядеть в мерзкие глаза.

– Я хочу, чтобы ты потрогала себя. Свои красивые маленькие сиськи.

Берта впилась в него уничтожающим взглядом. Тогда его пальцы спустились к горлу и сжали его, заставляя Берту изогнуться под ним.

– Делай, что я тебе говорю, шлюха, – процедил он. – Я хочу, чтобы ты потрогала свои сиськи.

Руки Берты, больше ей не принадлежавшие, прижались к соскам, и она услышала звук расстегивающейся пряжки ремня. Она закрыла глаза, приготовившись к самому худшему. Через несколько секунд её кожа загорелась, словно на ней поставили клеймо.

– Говори, что тебе этого мало! Что тебе нужно больше!

– Ненавижу тебя, – хриплым голосом произнесла она.

Он ударил ремнём по её груди ещё раз, заставив кричать.

– Говори громче! Скажи, что тебе нужно ещё.

Слова замерли на губах Берты, и он со злостью выкинул ремень на пол. Хлопнув ладонью по груди, он сжал её так, чтобы боль не смогла утихнуть.

– Ответь мне!

Слёзы потекли по щекам Берты, когда она прошептала:

– Ещё.

– Хорошая девочка.

Он отпустил её грудь и пополз вниз, чтобы стянуть с неё брюки. Оставив Берту в одном нижнем белье, он обхватил её колени и раздвинул их, как можно шире.

– Мне нравится, когда ты меня слушаешься. Моя хорошая девочка. Ты всегда будешь принадлежать только мне.

Устроившись между ног, он сдвинул в сторону тонкую ткань белья и резко толкнулся в неё. Берта не стала кричать, потому что он всё равно заставил бы её молчать кулаком.

– Я ещё никогда не испытывала столько страданий. Всему есть предел, и я сдалась. Как и обещал, монстр выпотрошил и разрезал меня на кусочки. Меня прежней больше не стало. Появилась другая Берта. Опустошенная и безжизненная. Я уже не сопротивлялась и выполняла все его требования, какими бы жуткими они не были. Всё происходящее воспринималось мной так, будто это делал другой человек, а не я. Позже один из психологов объяснил, что таким образом мозг защищал меня от шокового состояния, иначе я бы сошла с ума. Словно вместо меня настоящей запускалась резервная программа. И в таком состоянии меня нашёл Дэвид. Он прилетел в Париж, и я до сих пор не знаю, как ему удалось это сделать, но монстр отпустил меня. Я вернулась в Бостон.

– После этого ты не общалась со своим родным отцом?

– На тот момент я никого не хотела видеть. Кроме Августа.

– Ты любила его? – мрачным голосом спросил Сай. – И до сих пор любишь, да?

– Ты перестаёшь любить человека до тех пор, пока он равнодушно смотрит, как тебя поливают бензином и кидают горящую спичку, – ледяным тоном произнесла Берта.

– В смысле? – в глазах Саймона застыл ужас.

– Август всё знал. Незадолго до моего совершеннолетия с ним встретился Даниэль… – Берта замолкла и всхлипнула. Саймон тут же обнял её сильнее.

– Я вернулась в Бостон, – продолжила Берта. – Мы с Вертом стали жить отдельно от родителей. Даниэль не знал про наш дом. Все мои синяки и ссадины уже зажили, но Верт всё равно понял, что со мной что-то не так. Он пытался выяснить, что случилось. Я упорно молчала, но Верт оказался ещё больше упорным. Он стал искать лучших психологов, и одному из них удалось найти ко мне подход. Старый и проверенный метод арт-терапии. Я окунулась с головой в творчество, и Верт оборудовал для меня мастерскую на втором этаже. Набралось столько этюдов, что я решила организовать выставку. И на неё пришёл Даниэль.

– Зачем?

– Чтобы ещё раз напомнить, что я грязное пятно в роду Блэквудов. И чтобы сказать, что деньги, выделяемые из бюджета семьи на такое ничтожество, как я, не должны пропадать, – Берта с горечью усмехнулась. – Перед тем, как покинуть Париж, я забрала документы из Сорбонны, и мама настояла на том, чтобы я получила образование в Бостоне. Она попросила Даниэля устроить меня в университет, ректор которого был его знакомым. Но мне было плевать на учёбу. Я не ходила на лекции, а если ходила, то хамила преподавателям и унижала других студентов. Я так старательно занималась саморазрушением, что делала всё, чтобы меня исключили. Когда меня впервые отчислили, у Даниэля случился нервный срыв. Меня восстановили, но вскоре отчислили во второй раз. После этого Даниэль позвонил и пообещал, что ещё один инцидент, и он заблокирует все мои счета, и я останусь без цента. Меня отчислили в третий раз, и Даниэль сдержал своё обещание. Но я играла в покер и не нуждалась в деньгах. Ночами я была в казино, а по утрам отсыпалась, и меня снова отчислили за непосещаемость. И в этот раз Даниэль не выдержал.

– Что он сделал? – сквозь сомкнутые челюсти спросил Сай.

– Вновь пытался меня уничтожить, – тихо ответила Берта, мысленно возвращаясь в тот день, когда они с Вертом окончательно ушли из семьи.

По крыше её красного Porsche барабанил ливень, когда она притормозила у ворот своего дома. Берта сразу поняла, что что-то не так. На подъездной круговой дорожке был припаркован чёрный и наглухо тонированный Cadillac Escalade. Берта остановилась рядом и сколько не всматривалась сквозь водяные потоки дождя в водительское окно, но так ничего не могла разглядеть.

Она несколько раз пробовала дозвониться до Верта, но телефон брата переключал её на автоответчик. Берта вышла из машины и, укрыв шифоновым шарфом голову, настороженно поднялась по крыльцу. Увидев, что входная дверь была приоткрыта, Берта прислушалась к пугающей тишине дома. Не уловив ни одного постороннего звука, она еще раз набрала номер Верта. Наконец он ответил на вызов.

– У нашего дома припаркован чёрный Cadillac, и входная дверь открыта, – выпалила она. – Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– Нет, – коротко ответил Верт. – Уезжай оттуда, я скоро буду.

Не успела Берта сбросить вызов, как входная дверь распахнулась, и на пороге своего дома Берта увидела Даниэля. Она с трудом узнала его.

Он выглядел неряшливо и зловеще. Его лицо было небритым, белки глаз покраснели. Деловой безукоризненный костюм сменился джинсами с вытянутыми коленями и измятой рубашкой.

– Вернулась блудная дочь, – Даниэль ухмыльнулся. – Что же ты стоишь на пороге собственного дома? Проходи, угостишь меня чаем.

Он неопределённо махнул рукой, немым жестом указывая зайти внутрь.

– У меня закончился чай, – Берта развернулась, чтобы сбежать с крыльца, но Даниэль схватил её за локоть.

Он потащил её в дом, и Берта начала вырываться. Но почувствовав, как к её боку приставили твёрдый холодный предмет, её сначала бросило в жар, а потом её тело резко заледенело.

– В последний раз этот Кольт стрелял лет десять назад. Ты же не хочешь, чтобы он сегодня выпустил пулю? – опасно тихим тоном спросил Даниэль.

Берта замотала головой, слыша, как в висках запульсировала кровь. Даниэль завёл её в дом, захлопывая за собой входную дверь.

– Что тебе от меня нужно? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Хочу посмотреть на твои картины, – неожиданно заявил Даниэль.

Берта затравленно зажмурилась, когда ей в висок уткнулось холодное дуло.

– Пошевеливайся, – процедил Даниэль.

Продолжая держать её за локоть, он потащил её в гостиную, а потом на лестницу. От страха Берта едва переставляла ноги по ступенькам и судорожно цеплялась в перила. С её головы упал шарф, но Даниэль давил в затылок стволовом револьвера, приказывая не останавливаться.

Оказавшись на втором этаже, Берта щёлкнула выключателем. Несколько настенных ламп осветили комнату с незавершёнными этюдами на мольбертах.

Даниэль небрежно взглянул на первую попавшуюся абстракцию в серых тонах и с отвращением покосился на Берту.

– Психолог говорил, что у тебя суицидальные наклонности. Это правда?

Напряжённо сглотнув, Берта не смогла выдавить ни слова.

– Можешь не отвечать. Я и без лицензии доктора могу сказать, что это дерьмо написал суицидник, – Даниэль достал из кармана портсигар.

Зажав между губ сигару, он крутанул колёсико зажигалки и затянулся. После чего выдохнул дым в лицо Берте. Она учуяла запах виски, которое до этого её обоняние испуганно игнорировало.

– Хочешь узнать, как поживает твой художник? – спросил он с издёвкой. – Вы с ним так и не попрощались перед тем, как ты улетела из Парижа?

Берта продолжала молчать, и Даниэль счёл это за немое согласие.

– Ты готова была пожертвовать собой, ради этого мужчины. А он даже не захотел тебя увидеть.

– К чему ты мне всё это рассказываешь?

– Я просто пытаюсь открыть тебе глаза. Как считаешь, он любил тебя так же сильно, как ты его?

Берта вновь ничего не ответила. Выпустив толстый столб дыма, Даниэль отошёл от неё и приблизился к одной из картин. Склонив голову, он смотрел на неё и курил, после чего с нажимом потушил об неё сигару. Холст, издав треск, обуглился почерневшим кругом возле сигары.

– Он не любил тебя, – Даниэль обернулся к Берте и мрачно улыбнулся. – Женщин с твоими блудливыми генами просто трахают, но не любят. Он даже не расстроился, когда узнал, что ты скоро выйдешь замуж. Знаешь, что его волновало больше всего? Что ему нужно сделать, чтобы избежать срока.

– Я ничего не понимаю, – выдохнула Берта.

Даниэль направился к рабочему столу с разбросанными листами бумаги и откупоренной бутылкой Jack Daniels. Посмотрев на наброски, он выкинул в пустой бокал то, что осталось от сигары, и взглянул на Берту.

– Незадолго до твоего совершеннолетия я пришёл к Августу и сказал, что ему грозит срок за совращение пятнадцатилетней. А ещё я сказал, что в тюрьме обычно делают с такими, как он. Тогда Август спросил меня, что я хочу в обмен на молчание. Но что мне мог дать бедный художник? Разве только одно обещание.

– Какое обещание?

– Он не должен помогать тебе, в каком состоянии ты бы не пришла к нему, и чтобы ты ему не говорила. Он не должен обращаться в полицию. Он любой ценой должен передать тебя обратно мужу, – выделяя каждое слово проговорил Даниэль, медленно приближаясь к Берте. Она попятилась от него, уперевшись спиной в стену. – Он знал, что скоро ты выйдешь замуж. Он знал, что тебя ждёт. И он не думая согласился. Под наружностью твоего возлюбленного скрывался предатель.

– Значит, это Август рассказал тебе, что я у него скрываюсь после больницы? – спросила Берта, не веря своим ушам.

С ликующим выражением лица Даниэль молча кивнул.

– Уходи из моего дома! – выпалила Берта, метнувшись от Даниэля в другой конец комнаты.

– Сколько драматизма, – усмехнулся Даниэль. – Как в записке твоего художника.

– Что за записка? – спросила Берта, утирая появившиеся на глазах слёзы.

– Август написал тебе письмо с пожеланиями счастливой жизни в браке. А ещё он написал, что всё это время его чувства к тебе были ошибкой. Что тебе нужно забыть про него. У него скоро должен родиться ребёнок. Да, Берта, пока ты жертвовала собой, он трахал другую. Возможно на той же постели, что и тебя…

– Замолчи, пожалуйста…

– А ещё он попросил тебя больше не писать ему. Его супруге не нравится, что ему шлёт письма какая-то дурочка, – ухмыльнулся Даниэль. – На что ты рассчитывала, когда писала ему? Что он прилетит к тебе, и вы будете жить долго и счастливо?

Блаженно улыбаясь, он подошёл к Берте, глаза которой были полны слез, и сжал её плечо.

– Ты дитя, зачатое в измене. С самого рождения ты была обречена на предательства. Твой отец предал тебя. Твой возлюбленный предал тебя. Все, кто должны были любить, причиняли тебе боль.

Берта подняла на него взгляд, встретившись с безумными горящими белками.

– На этой земле у тебя ничего не осталось. Тебя больше никто здесь не держит. Хочешь, я помогу тебе? Избавлю от вечных страданий? – спросил он обманчиво ласково. – Тебе больше не будет больно.

– Что?

– Я помогу тебе. Для начала тебе нужно оставить записку. Что ты не винишь никого в своём уходе, кроме Августа.

– Что? – потрясенно переспросила Берта. – Я не собираюсь писать предсмертную записку!

– Это не предсмертная записка, милая. Это прощальное письмо. После него ты освободишься. Ты больше не будешь испытывать боли…

– Я не буду ничего писать!

В одно мгновение лицо Даниэля перекосилось от ненависти.

– Видит Бог, я пытался быть с тобой добрым. Но такая дрянь, как ты, не ценит хорошего отношения.

Сцепив зубы, он схватил Берту за волосы и впечатал её лицом в стол. Берта зажмурилась от боли. Её голова затрещала и закружилась, из носа потекла кровь, крупными алыми пятнами капая на листы бумаги.

– Ты напишешь эту чёртову записку, иначе я пущу тебе пулю в лоб, слышишь?

Распахнув от ужаса глаза, Берта увидела на другом краю стола канцелярский нож и потянулась за ним. Но Даниэль со всей дури ударил рукоятью револьвера по её пальцам. Берта истошно заорала от боли и сползла на пол.

– Если ты ещё раз вытворишь нечто подобное, тебе будет нечем писать чёртову записку!

Сквозь пелену слёз Берта смотрела на искажённое злобой лицо и тряслась от животного страха. Она прекрасно знала, что как только напишет записку, в следующее мгновение в ней окажется пуля.

– Вставай с пола и пиши, – приказал Даниэль.

– Нет!

С размаху Даниэль влепил ей пощёчину, и Берта уткнулась в паркет адски ноющей и по всей видимости сломанной переносицей после удара об стол.

– Ты такая же несносная, как Дэвид! Всё пытаешься показать свой поганый характер. Мне надо было сразу догадаться, что дочь такого упрямого ублюдка, как всегда всё испортит.

Берта подняла голову, с ненавистью посмотрев на Даниэля. Внутри неё всё горело от накатившей злости и гнева. С детства Берта слушала от него, какая она никчёмная и ущербная. Но сейчас всё дошло до критической отметки.

Берта сжала ладони в кулак, но на одной руке этого не удалось сделать. Её искалеченные пальцы висели безвольными лоскутами.

Он сломал её. Её тело. Её психику. Её жизнь.

Берта с трудом поднялась на ноги. Её голова до сих пор кружилась от удара об стол, но она смело взглянула на Даниэля.

– Хорошо. Я напишу записку.

От головокружения Берта могла упасть, поэтому она поманила Даниэля окровавленными пальцами. Он приблизился к ней, и она вцепилась в воротник его рубашки, процедив ему в ухо:

– Я напишу про самое грязное пятно в роду Блэквудов. Про самого ущербного выродка. Про самого недееспособного и жалкого. Про тебя.

Со всего размаху она саданула коленом между его ног, и Даниэль сморщившись, согнулся пополам. Воспользовавшись этой заминкой, Берта метнулась к лестнице, но разъярённый Даниэль догнал её. Резко развернув к себе, он ударил по её голове задней частью рукоятки пистолета.

Темнота заполнила кругозор Берты, и она свалилась на пол. С трудом раскрыв опухшие веки, она лишь смогла различить направленное на неё дуло, и из её груди вырвался смешок.

– Это всё до чего ты додумался? В отличии от тебя, у твоего брата Дэвида хватило смелости и ума жить так, как ему хочется. А где бы ты оказался, если не твоё наследство? Ты всю жизнь плясал под дудку отца. Тебя ненавидит жена и родной сын, и они будут счастливы, когда ты сдохнешь. Давай, стреляй в меня, жалкий кусок дерьма.

Даниэль несколько секунд убийственно глядел на Берту, крепче сжимая револьвер побледневшими пальцами. От ярости в его глазах лопались капилляры. В следующее мгновение в комнате раздался едва уловимый щелчок спускового крючка, а после прогремел выстрел.

В ушах Берты тут же зазвенел протяжный гул, и рядом с ней на пол упал Даниэль. Его рот был приоткрыт, а лицо болезненно исказилось. Похоже он кричал, но Берта ничего не слышала, кроме чертового шума после выстрела. Постепенно он спадал, и она могла различить некоторые слова.

– … это же тот Кольт, которым ты меня заставил выстрелить в лошадь Берты в семь лет?

Берта взглянула в ту сторону, откуда был слышен низкий голос, и её сердце бешено заколотилось. Над Даниэлем возвышался Верт, и в его серых глазах полыхало пламя.

– Я как чувствовал, что эта дрянь не моей крови и плоти… – процедил Даниэль, но в комнате вновь прогремел выстрел.

Даниэль взревел нечеловеческим воплем.

– Если ты ещё раз так назовёшь Берту, вместо простреленных коленей я воткну пистолет в твою глотку, и на ужин ты отведаешь пули.

– Подлый крысёныш, – пробормотал Даниэль. – У тебя не хватит духу. Ты всегда был тряпкой, и ею останешься.

– Хочешь проверить? – мрачно спросил Верт, зловеще нависая над отцом. – Я ненавидел этот Кольт и всеми силами пытался сломать его, повредив спусковой механизм. И теперь мне не терпится выяснить, сломан ли он или работает, – Верт прижал ко лбу Даниэля его же револьвер.

– Не делай этого! – взмолилась Берта. – Не пачкай руки кровью.

– Теон, уведи её, – не сводя уничтожающего взгляда с отца, скомандовал Верт.

Послышался звук шагов, и Теон поднял с пола Берту, покровительственно положив руку на её плечи. Но она метнулась к брату.

– Верт, пожалуйста! Отпусти его! Мы можем начать новую жизнь, у меня есть деньги.

– Он не заслуживает прощения, – Верт был весь красный от ярости.

– Если бы ты захотел меня убить, то уже выстрелил, – Даниэль глядел на Верта с вымученной надменной насмешкой.

– Верт, не надо! – выдохнула Берта.

– Теон, мать твою, уведи её! – гаркнул Верт.

– Какие же вы жалкие.

Даниэль смотрел поочерёдно то на разгневанного сына, то на встревоженную Берту, и этот вид казался ублюдку забавным. Его рот растянулся в улыбке, и Берте хотелось вгрызться ему в глотку, чтобы стереть ненавистную ухмылку, но она должна побороть себя и отговорить брата от убийства.

– Берта, идём! – на этот раз Теон более настойчиво вцепился в её плечо и потащил к лестнице.

Берта услышала знакомый щелчок, но выстрела за ним не последовало. Она обернулась, увидев, как лицо Даниэля мгновенно побледнело, маска высокомерия исчезла. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на Верта, и его рот беззвучно двигался.

– Т-ты мог убить меня, – наконец потрясенно сказал он. – Ты хотел убить собственного отца?

– Слушай меня внимательно, если хочешь жить, – зарычал Верт. – Если ты ещё раз приблизишься к Берте, я приду к тебе и больше не буду проверять, работает ли револьвер. Я не буду тратить на тебя свои пули. Я перережу твоё горло, как свинье, – последнее, что Берта услышала, когда Теон тянул её вниз по ступенькам.

– Даниэль хотел убить меня, но Верт помешал ему. После этого мы ушли из семьи, – Берта устало прикрыла глаза и замолкла.

Саймон крепче обнял её. Сильными руками он нежно гладил её по спине, зарывался пальцами в белые волнистые волосы и вновь возвращался на плечи, чтобы прижать Берту ещё ближе к груди. Ещё ближе к бешено ревущему сердцу.

«Теперь я знаю о тебе гораздо больше, – думал он, пряча лицо в её волосах. – Жизнь не раз отправляла тебя в нокаут, но ты не сдалась. Ты бы смогла уложить на лопатки МакГрегора. Ты такая сильная, моя малышка. Только одного ты боишься: ты не можешь сказать, как зовут ту тварь, что выжила из тебя все соки, всю жизнь. Ты молчишь. Хорошо, молчи, я больше не спрошу, чтобы не потревожить ни одного твоего гребаного призрака прошлого. Я всё равно это узнаю. Эта тварь должна понести наказание. Ради тебя. Ради твоего взгляда. Ради твоего огненного взгляда, как там, на парковке, когда мы плюнули на всё. Когда это было? Прошло два дня, но мне кажется, что я не целовал тебя вечность».

Несколько минут они так и просидели, вцепившись друг в друга. Берта уткнулась в плечо Саймона, а он не прекращая гладил её спину.

– После всего, что ты узнал про меня, я удивлена, как ты ещё не сбежал, – первой нарушила тишину Берта.

– Просто док сказал, что мне нужно избегать физических нагрузок. Поэтому, я пока здесь.

– Значит, ты сбежишь, когда выздоровеешь?

– Сбегу, – Саймон отстранился, чтобы взглянуть в лицо Берты и подмигнуть ей. – До первого попавшегося цветочного. Не забывай, что у нас "конфетно-букетный" период.

Берта улыбнулась, и Сай заправил за её ухо волнистую прядь.

– Мне не терпится выздороветь и скупить для тебя весь цветочный. Наверное, я не выдержу и всё-таки схожу прямо сейчас.

– Саймон, – Берта осуждающе покачала головой. – Ты никуда не пойдёшь. Помни, что говорил доктор. Иначе мне придётся привязать тебя к кровати.

Саймон мучительно простонал, откидываясь на подушки.

– Берта, замолчи. У меня разыгралась слишком неприличная фантазия.

– Я бы замолчала… – Берта наклонилась над ним, и на его лицо упали её волосы. – Если бы мой рот был чем-нибудь занят. Например, твоим ртом.

– Я думал, что тебе не до этого, – признался Саймон. – Я не хотел, чтобы ты решила, что я только об этом и думаю.

Берта смотрела в его глаза, и внезапно её посетило чувство ностальгии: она вспомнила, как ужасно злилась на Саймона, когда он назвал дерьмом её картины. Думала о том, какой он бессердечный и глупый. Материла его на французском, когда он пытался забрать все бритвенные станки из её ванной. Подтрунивала над ним и его ветровкой.

Какой же дурочкой она была, и как ошибалась в нём!

– Перестань думать и поцелуй меня, – попросила Берта.

Саймон тут же накрыл её губы своими. Его поцелуй моментально превратился из нежного и чувственного в жадный и отчаянный. Словно он боялся, что пройдёт ещё секунда, и Берта исчезнет. Его ладони прошлись по её спине и вцепились в бёдра. Он нетерпеливо прижал её к себе, чтобы в следующее мгновение усадить сверху.

Прикусывая его губу, Берта зарылась пальцами в его волосы, вызвав приглушённый стон Саймона. Её руки скользнули к груди и замерли у живота.

– Нам нужно остановиться, – волнительно произнесла она, свесившись над Саймоном. – Я не должна к тебе прикасаться, иначе…

– Малышка, у меня швы на животе, а не на члене. Если ты будешь сверху, ничего не произойдёт.

– Саймон, – сквозь закрытую дверь донёсся приглушённый голос супруги доктора Флетчера. – Обработка швов.

Саймон тихо ругнулся, и Берта поднялась с кровати.

В комнату заглянула миссис Флетчер – высокая и стройная дама не больше пятидесяти лет на вид. Под бормотание Саймона она выполнила все необходимые процедуры и обернулась к Берте.

– Мисс, вы не спали больше суток, и доктор велел приготовить вам комнату. Следуйте за мной.

Шурша длинной юбкой, она вышла из комнаты, и Берта, напоследок поцеловав Саймона, побрела за ней. Они преодолели длинный коридор, прежде чем миссис Флетчер остановилась у одной из дверей.

– Моя спальня в восточном крыле. Если вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь, я всё равно плохо сплю по ночам.

– Спасибо.

Берта оказалась в тускло освещённом небольшом помещении. У окна стояла узкая кровать с двумя маленькими подушками и старинный деревянный комод. В другом конце комнаты была раковина с зеркалом. У Берты создалось впечатление, что она вернулась в далёкое прошлое, когда училась в пансионате. Не хватало только соседки по комнате.

Взяв с комода хрустящее от чистоты полотенце, она умылась и легла под одеяло. Выключив светильник рядом с кроватью, Берта устроилась поудобнее, и как только её голова коснулась подушки, она моментально провалилась в сон.

Но вскоре её потревожил едва заметный скрип двери.

– Берта, – услышала она в темноте шёпот. – Ты здесь?

Берта подскочила с кровати и, нащупав в темноте кнопку, зажгла светильник. Мягкий приглушённый свет заполнил комнату с бежевыми стенами и высокой фигурой Саймона, стоящего на пороге. На нём была чёрная футболка Верта и серые штаны, которые Берта предварительно привезла вместе с гигиеническими принадлежностями.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, озираясь на окно: вдруг её комната просматривается из окна спальни миссис Флетчер?

Саймон прошмыгнул внутрь, тихо закрыв за собой дверь. Затем подошёл к кровати, и на всякий случай Берта погасила светильник.

– Я скучал, – ответил Сай, укладываясь рядом с ней.

– Саймон, – предостерегающе сказала она. – Доктор Флетчер специально отправил меня от тебя подальше. Чтобы ты точно избегал физических нагрузок.

– Мы просто вместе поспим. Я пытался заснуть, но не мог, зная, что ты где-то здесь одна, без меня.

От его признания внутри Берты разлилось приятное тепло.

– Почему ты спишь в брюках и рубашке? Ты можешь их снять, – непринуждённо предложил Саймон. – В комнате холодно, но не волнуйся, ты не замерзнешь рядом со мной.

– Саймон, – жалобно протянула Берта. – Ты же сказал, что мы "просто поспим".

Она положила между ними подушку, которую Саймон тут же убрал под голову. Обняв Берту за талию, он прижал её ещё ближе к себе, хоть на узкой кровати и так было тесно.

– Хорошо. Давай спать, – прошептал он. – Спокойной ночи, Берта.

– Спокойной ночи.

Берта прикрыла глаза, чувствуя, как Саймон взял её за руку. Нежно и осторожно он поднял рукав рубашки, обнажив её запястье со шрамами. Берта раскрыла веки, в полумраке увидев, как он поднёс её ладонь ко рту и медленно, дюйм за дюймом начал покрывать губами каждый рубец. Словно пытался отнять своими поцелуями её боль. Затем прижал её ладонь к своей щеке, и это прикосновение заставило сердце Берты пропустить удар.

– После того, как мы выйдем отсюда, я хочу познакомить тебя со своей семьёй. Моя мама приготовит что-нибудь вкусное и покажет мои детские снимки. Только пообещай, что не будешь надо мной смеяться. Хотя нет. Я хочу, чтобы ты смеялась. Ты даже не представляешь, какая ты красивая, когда улыбаешься. Ты поедешь со мной?

Берте почудилось, что она уже уснула, и этот прекрасный момент ей приснился. Но Саймон повторил свой вопрос. Уткнувшись в его твёрдую грудь, Берта тихо произнесла:

– Разве от такого я могу отказаться?

Глава 20 «Цель»

Тёмная декабрьская ночь опустилась на Бостон. Она укрыла его одеялом из снега, а ветер насвистывал колыбельную. Город постепенно засыпал, не видя, что за вещи творились на его улицах.

Возле чёрного Dodge, припаркованного у пожарного входа в торговый центр, стояла Оливия. Паника и страх внутри неё давно отступили, и теперь её трясло от зашкаливающего адреналина. Меньше, чем за час с ней приключилось столько всего, сколько не случалось за целую жизнь: погоня, нападение, и ещё она впервые держала в руках пистолет, которым ударила бритоголового типа. А он оказался телохранителем Криса. Так и с ума сойти можно.

И сейчас она волнительно озиралась по сторонам, надеясь, что никто не увидит, как Верт заталкивал в багажник обмякшего Фрэнки.

– Думаешь, он может быть предателем и работать на Лэзенби? – спросила она звенящим голосом на морозе.

– Откуда ты, черт возьми, знаешь такие подробности? – нахмурился Верт.

Он уже хотел хлопнуть крышкой багажника, как его остановила Оливия – из машины свесилась мужская рука. Пробормотав ругательство, Верт засунул руку обратно и захлопнул багажник. После чего вытащил из нагрудного кармана пальто платок и вытер им взмокший лоб.

Он искренне недоумевал, как его бывшая девушка узнала про Лэзенби? А ещё она называла «Крисом» одного из смертельно опасных жителей Бостона. Так его называли только самые близкие и верные люди. Для всех остальных он был мистер Лонсдейл или Дьявол, держащий в страхе бóльшую часть города.

– Я не знаю, с чего начать, – Оливия спрятала руки в карманы куртки. – Наверное, с того, что ко мне на учёбе пристала Дженни вместе со своими подругами. И чтобы они от меня отстали, мне пришлось соврать, что я встречаюсь с Крисом.

– Встречаешься с Крисом? – потрясенно переспросил Верт, и из его рта вышло густое облако пара. На миг ему показалось, что он очутился в параллельной реальности.

– На самом деле это не так. Не знаю. Всё так запутанно, – растерянно произнесла Оливия.

***

Во время поездки она коротко рассказала про то, как пришла к Кристоферу в клуб. А затем, как они были на свидании в его ресторане, и как туда явился Лэзенби. Некоторые детали, показавшиеся ей личными, она намеренно упустила.

Верт нахмуренно взглянул на неё, затем снова внимательно уставился на дорогу.

– Долбанная Дженнифер, – процедил он. – На третьем курсе она была слишком навязчивой, и я не выдержал и послал её. Кто бы мог подумать, что она начнёт срывать свою злость на тебе. И кто бы мог подумать, что ты свяжешься с Кристофером. Ты понимаешь, насколько это опасно?

– Спросил тот, у которого в багажнике лежит человек, – пробовала пошутить Оливия.

Верт не разделял её веселья. Пребывая в мрачном молчании, он въехал на мощённую дорогу, покрытую тонким слоем снега, и притормозил у высоких ворот. Опустив водительское окно, он набрал код, и через несколько секунд двери раскрылись, пропуская Dodge на частную территорию. На пути в единую нить выстроились деревья, украшенные рождественскими огоньками.

Машина Верта спустилась по круговой дорожке и остановилась возле двухэтажного дома, стены которого были сделаны из стекла. Он выглядел представительски, но от него исходил холод.

– Я серьёзно, Оливия. Всё, что ты сейчас видишь – это не благодаря легальному бизнесу. Дом Кристофера построен на костях, а в его гараже машины работают на крови людей. И то, что я делаю для него – лишь малая часть вне закона.

– Это не имеет значения, – возразила Оливия. – Я всё равно не смогу быть с ним. Это неправильно. В любой момент Крис может избавиться от тебя. Ты мой друг, и я не потерплю этого.

– За меня не переживай, – твёрдо произнёс Верт. – Кристофер не станет от меня избавляться. Я задолжал ему одно дело. После него я выйду из игры.

– Ты больше не будешь на него работать?

– Нет, – уверено заявил Верт. – Я накопил достаточно, чтобы начать новую жизнь. Хочу заняться чем-нибудь законным в Европе. Ещё не знаю, чем именно, но это точно не будет связано с криминалом. Сделаю новые документы и стану каким-нибудь скучным Джоном. Куплю дом, начну платить налоги и не нарушать на дорогах скоростной режим. Ты будешь мною гордиться.

При разговоре о будущем в голове Верта тут же вспыхнули карие глаза. А ещё он почувствовал запах жасмина, который сохранился на его коже. Верту резко захотелось оказаться в одной постели с Алисой и в её объятиях. Хотелось целовать её губы, руки, грудь, живот и всё, что ниже.

С того дня, как она убежала из его квартиры, выстрелив в плечо, он не прекращал думать о ней. Доктор смог вытащить пулю, но не смог вытащить из сознания Верта мысли об Алисе. Она забралась подкожно и просочилась в кровь. Это было похоже на тёмную магию. С каждым днём Верт ещё крепче привязывался к Алисе невидимыми верёвками.

И сейчас он бы многое отдал, чтобы узнать – испытывает ли Алиса хоть малую часть того, что он? Сможет ли всё бросить и улететь с ним в Европу?

– Надеюсь, у тебя всё получится, – Оливия ободряюще улыбнулась Верту.

– А я надеюсь, что ты прислушаешься к моим словам. Я отношусь к тебе, как к Берте. И мне бы не хотелось, чтобы у моей сестры был поклонник, как Кристофер. Но я не в праве судить. Просто пообещай, если он тебя обидит или сделает что-то плохое, ты сообщишь мне, – потребовал Верт.

– Хорошо, – Оливия кивнула.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, она посмотрела на дом и сразу заметила Кристофера.

Прислонившись спиной к стене, он курил и пристально наблюдал за Оливией. Настолько пристально, что под натиском его глубоких синих глаз она почувствовала себя голой.

На нём всё ещё была чёрная рубашка с их свидания, только теперь её рукава были небрежно закатаны, а несколько верхних пуговиц расстегнуты. За его спиной сквозь прозрачное стекло было видно, как в темноте холла горела настенная подсветка.

Кристофер сделал ещё одну затяжку, и на его выточенном лице отобразилось оранжевое мерцание от сигареты. Он выпустил в воздух облако дыма, и когда его взгляд переместился на Верта, Оливии показалось, что в его челюсти дёрнулся мускул.

Оливия продолжала неподвижно сидеть в то время, как в её голове лихорадочно метались вопросы. Как долго Кристофер за ней наблюдал? Видел ли, как она улыбалась Верту? И что при этом испытывал? Оливия хотела знать все ответы.

Её размышления прервал глухой стук, доносившийся из задней части машины.

– Пора освобождать Фрэнки, – Верт вышел из машины, хлопнув дверцей.

Следом за ним Оливия покинула салон. Она оглянулась, рассматривая владения Кристофера. В верхней части огромного заднего двора, припорошенного снегом, лениво текла река, струясь водопадом по крупным тёмным камням.

Когда Оливия повернулась, Кристофер неспеша направлялся к машине, не спуская с неё взгляда. Её дыхание участилось, и от волнения она облизала губы, заметив, как его глаза потемнели.

– Ты говорил, что у тебя для меня есть сюрприз, – сухо произнёс Кристофер, обращаясь к Верту.

Без слов Верт открыл крышку багажника и прицелился в Фрэнки, на широком лбу которого отчётливо виднелся квадратный отпечаток удара. Кристофер узнал своего телохранителя и уставился на Верта.

– Что ты с ним сделал?

– Это не я, – усмехнулся Верт и кивнул на Оливию. – Это она.

– Оливия? – Кристофер перевёл взгляд на неё.

– Она подумала, что Фрэнки нанял Лэзенби, чтобы её похитить, – пояснил Верт. – Тебе стóит найти охранника, которого не сможет вырубить хрупкая девушка. Кто-нибудь помощнее есть на примете?

– Зачем мне охранник? – недоуменно спросила Оливия.

Некоторое время Кристофер молча смотрел на неё, затем ответил:

– Волки у моих дверей когда-нибудь окажутся у твоих. Когда я готовил для нас стейк в ресторане, мои люди следили за твоим домом. Им удалось уничтожить нескольких ублюдков от Лэзенби.

Оливия почувствовала, как кровь хлынула от лица, и её тело сковал ледяной холод.

– Твоим родителям ничего не угрожает, – тут же добавил Кристофер.

– Когда я вернулась домой после ресторана, всё было спокойно, – тихо возразила Оливия.

– Быстрая «зачистка», – мрачно произнёс Верт и взглянул на Кристофера. – Получается, ты давно знал, что Лэзенби копает под тебя?

– Я ходячая мишень, – не спуская с Оливии глаз, ответил Кристофер. – Очень многие люди хотят меня убить. Из-за денег, власти, территории, мести. Из-за чего угодно. И Лэзенби давно в этом списке.

Хоть Кристофер и разговаривал с Вертом, но у Оливии создалось впечатление, будто всё им сказанное, было адресовано ей. Как предупреждение. Как неизбежное обещание.

– Лэзенби ждал повода, чтобы прийти ко мне, – продолжил говорить Кристофер. – И он нашёл его. У старика не хватило духу нарушить нейтралитет. Но убийство любимого сына лишило его осторожности. Я был готов к его приходу. Но вот к чему я действительно не готов, – Кристофер перевёл взгляд на Верта, – что до сих пор не найдена крыса, поселившаяся среди моих людей.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, будто вели напряжённый диалог. Не отрывая глаз от сурового лица Кристофера, Верт произнёс:

– Оливия, нам пора. Я подброшу тебя до дома.

– Это исключено, – тоном, не терпящим возражений, заявил Кристофер.

– Может быть, я сама решу, – неуверенно предложила Оливия.

– За Вертом охотится Лэзенби, и находясь рядом с ним, ты рискуешь оказаться в радиусе опасности, – Кристофер перевёл на неё взгляд. – Я не могу допустить этого.

Не успел он это сказать, как рядом с ним появилось двое мужчин в строгих тёмных костюмах. Они вытащили Фрэнки из багажника, потащив его за угол дома, и Оливия ошарашенно посмотрела им вслед,

– Надеюсь, ты понимаешь, что она не станет частью твоего мира, – настойчиво произнёс Верт.

– Ты должен переключить своё внимание на другое, – оборвал его Кристофер. – Например, на поиски того, кто сдал твой последний заказ Лэзенби.

– У меня предложение, – Верт вскинул подбородок. – Больше нет смысла скрывать от Лэзенби, что я причастен к смерти его сына. Он и так об этом знает. И теперь условия меняются. Я больше не твой должник, Кристофер, и больше не возьму ни один твой заказ. Но напоследок я найду предателя и приведу его к тебе. И ты сам решишь, что с ним делать.

– Ты хочешь, чтобы я вычеркнул тебя из должников в обмен на предателя?

– Это не просто предатель, Кристофер. Это тот, кто всё это время гадил за твоей спиной, и будет продолжать гадить. Я найду крысу. Но это будет последнее, что я сделал. Я выхожу из игры.

– Ты хотел играть по-крупному. Что изменилось?

– Скажем так, в моей жизни появилась цель. Ради неё я бы хотел начать зарабатывать, не нарушая закон.

– И насколько хороша твоя цель?

– Чертовски хороша, – после недолгого молчания уверенно ответил Верт. – И определённо достойна лучшего.

Захлопнув багажник, он подошёл к машине со стороны водительского сиденья и открыл дверцу. После чего уселся за руль, и его Dodge зарычал, трогаясь с места.

– У тебя сутки, чтобы найти его, – громко сказал Кристофер, и Верт моргнул ему фарами.

Dodge поднялся по подъездной дороге, и Кристофер взглянул на Оливию:

– Мне нужно кое с кем тебя познакомить.

Глава 21 «Маленькая хищница скрывается в теле лани»

Кристофер повёл Оливию в дом, переплетая его руку с её. Это простое прикосновение заставило и без того её волнительное сердце заколотиться быстрее.

В её груди вспыхнул жар и разлился по телу, сосредотачиваясь между бёдер. Ощущая его огрубевшие пальцы на своих ладонях, Оливия невольно задумалась, что с ней стало бы, если бы Кристофер добрался до других участков на её теле?

Распахнув перед ними дверь, он не по-джентельменски прошёл первым. Оливия шагнула следом за ним и напряжённо сглотнула.

«Не могу поверить. Я в доме Криса», – подумала она, оглядываясь по сторонам.

В помещении было темно, как в пещере, но Оливии удалось кое-что рассмотреть. В том, что она перед собой увидела, не было ничего личного.

Ни одной фотографии, ни одной вещи, которая бы указывала на то, что любил делать Кристофер, когда проводил здесь время.

Единственное, что указывало, что здесь был владелец дома – в воздухе витал аромат его парфюма: древесные ноты, сандал, кожа и что-то ещё. Что-то, что было присуще только Кристоферу.

Тёмный холл плавно перетёк в гостиную, где стены были покрыты тёмными панелями, позади которых горела неоновая подсветка. На одной из стен висел самый большой телевизор, который когда-либо видела Оливия. По центру стоял прямоугольный вытянутый стол с чёрной глянцевой поверхностью и барная стойка. Дальше виднелся L-образный чёрный кожаный диван.

Оливия немного прошлась по гостиной и остановилась у окна, завороженная течением реки на заднем дворе. Дотронувшись рукой до прохладного стекла, она увидела в отражении Кристофера. Их взгляды столкнулись, и Оливия опустила голову, услышав позади себя шаги.

– Позволь, – коротко сказал он, положив руки на её плечи, чтобы снять куртку.

Оливия стояла неподвижно, чувствуя его тёплое дыхание на затылке, и как её спина соприкоснулась с его твёрдой грудью. От этой близости в животе защекотало, будто изнутри распускались бутоны цветов.

– С кем ты хотел меня познакомить? – Оливия развернулась, поднимая взгляд на лицо Кристофера.

Лёгкая щетина на подбородке и щеках добавляла его облику суровость и жесткость. Кристофер оставил её без ответа и ушёл, отправляя в спрятанный в стене шкаф куртку Оливии. Затем направился к барной стойке, налив себе виски, и Оливия нервно закусила губу.

Почему он не разговаривал с ней? Почему не предложил выпить? И с кем она всё-таки должна познакомиться?

– Крис, – еле слышно произнесла Оливия, но в тишине гостиной этот звук был сродни выстрелу.

Кристофер повернулся, и от его синих глаз Оливия чуть не приложила руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Он так и не зажег свет, и фонари во дворе и неоновая настенная подсветка были единственными, что избавляло гостиную от кромешной темноты. Но даже при таком освещении Оливия видела, как под тканью его рубашки проступали чётко очерченные мышцы на плечах и груди.

– Ты не должна была догадаться о существовании Фрэнки. Но ситуация вышла из-под контроля, – наконец сказал он. – Такого больше не повторится. Я усилю твою охрану. Через несколько минут ты познакомишься с ними.

– Ты собираешься приставить ко мне армию? – спросила Оливия и сама поразилась своему вопросу, и в каком дерзком тоне задала его.

– Если понадобится, я найму целое войско.

От нахлынувших эмоций щёки Оливии запылали, и она опустила голову, чтобы Кристофер не заметил этого.

– И что дальше? Так будет всё время?

– Как только я избавлюсь от Лэзенби, усиленные меры безопасности не будут нужны. Не волнуйся, мои люди не будут бросаться в глаза и будут держаться на расстоянии.

В холле раздался звук шагов, и вскоре в гостиную вошли трое мужчин.

– Мистер Лонсдейл, вы велели прислать лучших людей. Я – Хьюго, а это Стив и Майлз.

Все трое были не менее метр девяносто ростом и в весовой категории больше восьмидесяти килограмм. Их лица в одинаковой степени ничего не выражали, но производили вполне устрашающее впечатление. Оливия растерянно уставилась на них, не понимая, кто из них был Стивом, а кто Хьюго или Майлзом.

– Тебе не обязательно запоминать их имена, главное запомни их лица, – будто прочитав её мысли произнёс Кристофер и велел мужчинам дождаться Оливию в машине. – Ты ведь не будешь снова пытаться избавиться от них? Я не хочу терять своих лучших людей.

Оливия посмотрела на Кристофера и ещё больше запуталась. Кончики его рта на мгновение приподнялись. Неужели его забавляло то, что она ударила пистолетом по голове его телохранителя?

– Значит, они не лучшие, раз я могу… – она запнулась.

– Можешь что? – уточнил Кристофер.

Оливия сначала открыла рот, но потом закрыла. То, что вертелось на языке, она обычно не употребляла, но данное слово показалось ей подходящим.

– Они не лучшие, раз я могу снести им башку, – проговорила она и откашлялась.

Кристофер всё ещё стоял у барной стойки, но даже через всю гостиную Оливия почувствовала его долгий взгляд, отчего её лицо залилось краской.

– Я удивлён. И часто ты используешь такие слова?

Оливия отвернулась, решив, что не нужно было произносить это вслух.

– На самом деле не часто, – нерешительно произнесла она. – Извини.

– Ты можешь выражаться, как хочешь. Зачем ты извиняешься?

Поставив стакан на столешницу, Кристофер направился к ней.

– Когда я впервые остался с тобой наедине, ты всё время извинялась. Больше не делай этого, поняла? – настойчиво сказал он. – Не извиняйся. Не оправдывайся. И не позволяй никому указывать, как ты должна поступать.

Кристофер говорил, и его глубокий голос обволакивал Оливию невидимой тёплой вуалью. Он шагнул ближе, и от его присутствия её соски напряглись, каждый волосок на теле встал дыбом.

– Тебе понравилось это?

– Понравилось что? – непонимающе спросила Оливия.

– Противостоять.

Оливия глубже вздохнула. Её стали выводить из себя загадочные фразы Кристофера. От этого она чувствовала себя глупой и маленькой девочкой.

– Что это значит? Я не понимаю.

– Ты думала, что тебя хотели похитить и сопротивлялась. В тебе сработал инстинкт сохранения. Но когда у тебя появился шанс убежать, ты им не воспользовалась.

Кристофер придвинулся ближе, соприкасаясь своей грудью с её, и наклонил голову. Его дыхание нагло дразнило Оливию, когда его губы почти дотрагивались до её губ.

– Ты могла дальше играть роль жертвы и терпеливо ждать, когда тебя спасут. Но ты не стала этого делать и нанесла удар. Тебе понравилось это?

Теперь Оливия прекрасно понимала, что Кристофер имел в виду. Всю жизнь её оберегали родители, даже Верт пытался уберечь её от самого себя. Над ней тряслись, как над хрустальной розой. Но Оливия не хотела быть той, которая не в состоянии постоять за себя.

К черту хрустальную розу. Она хотела быть дикой розой. К той, к которой стоит прикоснуться, и её шип до крови вонзится в тебя.

Кристофер был прав. Она не жертва.

– Я пыталась помочь Верту, – тихо сказала она. – И да, мне понравилось это.

– Ты нашла в себе смелости признаться в этом в открытую, – сказал Кристофер, и его тон смягчился. – И правильно поступила. Не нужно бежать от самой себя.

Их разделяло несколько дюймов, и у Оливии закружилась голова от жара его тела, его парфюма. Она волнительно замерла и перестала дышать. Как ей удержаться и не прижаться к нему ещё ближе?

Неожиданно её блузка показалось ей слишком тесной, джинсы, обтягивающие бёдра, слишком неудобными, а в горле пересохло так, словно она неделю жила без воды.

– Тех, кто хочет подстроить нас под себя, очень много. Тех, кто хочет, чтобы мы жили по их правилам, ещё больше. Но тех, кто хочет, чтобы мы оставались тем, кто мы есть – ничтожные единицы, – продолжил Кристофер. – Не позволяй кому-то сделать себя той, кем ты не являешься. Не угождай им.

После этих слов он ушёл, отправившись за её курткой, а Оливия прикрыла веки. Впервые в её жизни ей сказали, что она не должна подстраиваться под других. Что она не должна потакать чужим желаниям. Кристофер открыл ей глаза на простую истину.

Она не обязана во всём слушаться мать. Она не обязана соответствовать ожиданиям преподавателей. Она никому ничего не обязана.

От этого осознания стало легко и спокойно, треснули невидимые оковы, держащие её словно надзор.

Её густые ресницы задрожали, когда Кристофер встал позади неё и помог надеть её куртку. Одной рукой он поправил её волосы, убирая их на бок. Его ладонь соприкоснулась с шеей, у Оливии по позвоночнику пронеслась дрожь.

У неё не было ни одной причины, почему она должна была здесь остаться, за исключением одной – Оливия не хотела прощаться с Кристофером.

Как бы она не боролась с желанием почувствовать каждую часть его тела без одежды, и как бы она не отталкивала воображение, где Кристофер склоняется над ней и входит одним мощным толчком, заставляя разрушаться на части… Она так и не смогла устоять.

Та часть, о существовании которой Оливия не знала до сегодняшней ночи, резко вырвалась наружу.

– Я всю жизнь была хорошей девочкой, – прошептала она, разворачиваясь к Кристоферу лицом. – Я всегда отлично вела себя на уроках и послушно выполняла задания. Но один из главных уроков я получила сегодня. Не извиняться. Не оправдываться. И не позволять указывать.

Перехватив ладонь Кристофера у своего плеча, Оливия поднесла её ко рту и склонила голову, чтобы обхватить его большой палец губами.

В синих глазах Кристофера вспыхнул пожар, как только её рот сомкнулся вокруг его плоти. Он ощутил, как кончик её мягкого и влажного языка медленно и чувственно обвёл его палец, а затем как её белоснежные зубы вонзились в него.

Кристофер зашипел, обхватив её подбородок.

– Я не буду извиняться за то, что укусила тебя, – Оливия выпустила его палец и облизала губы.

Она опустила взгляд на его тело. Пускай у неё было мало опыта, но она явно видела, как Кристофер стал напряжённым. Как каждая его мышца под тканью рубашки была натянута, как тетива. Как каменел его внушительный член.

– И за это я не стану оправдываться, – волнительным тоном прошептала она.

Подняв руку, она коснулась его твёрдой груди. Кристофер резко вздохнул, когда её ладонь прошлась по очертаниям его мышц и спустилась к прессу. Оливия посмотрела на его лицо, которое оставалось невозмутимым. Только пламя в его глазах горело ярче.

Оливии хотелось стать той единственной, кто разожжет не только его взгляд. Хотелось сжечь ту невидимую броню, которую он нацепил на себя.

От волнения её пальцы подрагивали, но она смогла найти в себе силы стащить с себя куртку, которая упала к её ногам. А после она расстегнула пуговицы на своей блузке. Все до одной.

– Крис, – прерывисто прошептала она. – На это мне никто не указывал.

Оливия распахнула перед ним блузку, стараясь привести в норму дыхание, которое становилось всё более глубоким.

– Ты быстро усвоила этот урок, – не скрывая, Кристофер рассматривал её тело. – Но ты понятия не имеешь, что ждёт тебя дальше. Ты такая хрупкая…

– Я не такая хрупкая, как могу показаться, – Оливия перебила его, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. – Ты можешь приставить ко мне телохранителей. Ты можешь пугать меня, что у тебя много врагов. Но ты не можешь отказаться от меня только по этой причине. Я же вижу, как ты меня хочешь.

– Хочу, – сказал он суровым тоном. – Не представляешь, как я хочу, чтобы ты была моей.