Искушение для грешника. Бонус

Глава 8 Попадос

Несчастно смотрю на Раевского.

Серьёзно?

Разговаривать надо было до того, как он ушёл.

А сейчас я не могу.

Ничего. Вот совсем.

Ну какая из меня сейчас скандалистка?

— Молчим?

Я пытаюсь взглядом передать Олегу всю глубину моего возмущения его подлостью.

— Тебе есть, что сказать в своё оправдание?

Я ещё и оправдываться должна?

Собравшись силами, лягаю Раевского.

— Водички? — правильно понимает бабуин.

— Да, — выдыхаю я.

Погладив мою сиську, будто прощается с ней на века, Олег отвлекается на то, чтобы принести мне со стола стакан с водой. Увы, живительная влага, хоть и смачивает мне горло, облегчая речь, но запал не возвращает.

Сейчас я снова готова прикинуться дохлой до тех пор, пока батарейка опять не подзарядится.

— Я жду, Эля.

И прям ощущение, что я тут одна была во время секса. Раевский такой суровый и собранный, словно спецназовец после карательной операции, смотрящий на пленного.

— Ну тебя, — выдавливаю я, осознав, что если сейчас Олегу не понравится то, что я скажу, а я тупо не знаю, что сказать, то мне могут ещё раз причинить половой акт.

Отбиться я не сумею, и всё кончится плохо.

Точнее, кончаться будет хорошо, но потом мне будет плохо.

— Это все твои аргументы?

Я тоскливо вздыхаю, вспоминая, что второе образование у Раевского юридическое. Этот впаяет мне всё, что ему выгодно.

— Утром поговорим, — бурчу я.

— Утром я буду занят, а ты так настаивала, — язвит Олег.

Я закрываю глаза с видом «я в домике».

Не дождавшись от меня обещанного разбора полётов, Раевский уходит и возвращается с мокрым полотенцем. Обтирает моё оттраханное тельце, стаскивает с него превратившуюся чёрте во что сорочку и, ложась рядом, припечатывает:

— Только попробуй хвостом повертеть, жить будешь в койке, пока не проникнешься.

— Но Ба…

— С Розой Моисеевной я сам разберусь.

Пф-ф-ф…Я не стала напоминать Олегу, что с Ба не смогли разобраться два мужа и двое сыновей. Пусть развлекается, кто я такая, чтобы мешать человеку прыгать на мины…

Утром я просыпаюсь одна.

Возможно, потому, что не сильно утром. Раевский, как и обещал, уже куда-то умотал, а я, кряхтя, как древняя бабуська, встаю с кровати далеко не с первого раза. Ну вот как так получается? Я вчера только лежала, мне даже бёдрами двигать не давали, а ощущение, что я вагоны разгружала. Причём тем самым местом.

Уверена, гад Раевский как огурчик.

Именно в этот момент, когда я смотрю на помятую мордень в зеркале, ко мне приходят все остроумные и ядовитые аргументы, которые вчера ждал Олег.

И больше всего меня бесит свинский подход: это что за новая тактика в семейной психологии? Затрахать, чтобы сил не было на скандал? Так он себе представляет взрослые отношения?

Я киплю, вспоминая его «теперь мы можем поговорить».

Кто может, а кто только ногой дёргать был способен.

Сегодня я подготовлюсь!

Не дамся, пока не выскажусь!

Остаётся всего ничего — придумать внятные претензии, потому что у меня только невнятные. Я и сама это понимаю и от этого злюсь ещё больше.

И ведь два дня назад всё было тихо и мирно, а теперь буря в отдельно взятом стакане. Ну, баба Роза…

Бульканье поступившего сообщения добавляет мне скипидара на пятую точку.

«Эль, всё в силе?»

Блин, Марк!

Совсем забыла про него! Это из-за Олега!

И проспала я из-за него!

«Да! Прости, немного опаздываю! Уже подъезжаю!» — отбиваю я, бегая в поисках трусов.

Господи, кому я вру? Мы с Марком сколько встречались? Ладно, я буду стремительна. Молниеносна. И я теперь сама вожу машину. Шокирую бывшего опозданием всего на 40 минут, вместо часа.

Собираюсь как на пожар.

Едва вспоминаю дать корма истошно орущему Эклеру.

Уверена, Раевский его покормил, но с меня тоже трясут хавчик, хотя я точно знаю, что у кота с Олегом свой собственный мужской утренний ритуал, в процессе которого животине выдаётся сливочное масло, а потом влажный корм. Один с утра читает новости в телефоне, а другой рядом масляным языком вылизывается.

Водитель я трусливый, но сейчас самые пробки, все медленно тащатся.

К набережной, где мы и договорились встретиться с Марком, я приезжаю с опозданием в час двадцать. Просто рекорд.

Бывший послушно ждёт меня на летней веранде, коротая время за видеозвонком.

Приближаясь, я понимаю, что разговаривает он со своей нынешней, которая, по официальной версии, разлучница.

Сейчас можно было бы устроить лёгкую месть, подойдя к Марку сзади, чтобы попасть в кадр, поцеловать его в щеку и сказать: «Привет, милый!», но ладно, что было, то прошло.

Так что я, как порядочная, сначала привлекаю внимание Марка, чтобы он успел отключиться.

Нам обоим, в общем-то, неловко.

Это ж надо так умудрить накосячить обоим, каждому есть за что краснеть.

Передача объектива происходит быстро, но, чтобы встреча не выглядела окончательно дебильной, мы заказываем кофе.

Официант, подошедший ко мне, удачно заслоняет солнце, и я, наконец, перестаю щуриться.

И отхватываю почти инфаркт.

За панорамным окном кафе, на веранде которого сидим мы с Марком, я вижу знакомую фигуру, которая смотрит на меня в упор поверх крошечной кофейной чашки для эспрессо, выглядящей в этих лапищах нелепо.

Смотрит в бешенстве, я буквально чувствую волны агрессии, пронизывающие пространство.

Раевский, вообще-то, и сам сидит с девушкой. Я гордо вздёргиваю подбородок, но тут к этой блондинке склоняется третий персонаж за их столиком. Девица явно его, и я под удивлённым взглядом Марка начинаю сползать под стол.