Искушение недотроги. Ставка на темного ректора

Глава 3

— А не велено в столь поздний час никого пропускать, — седовласый пожилой мужчина с носом-картошкой таращился на меня через окошко калитки. — Вот где ходила, туда и иди.

— Да как вы можете! — возмутилась я. — Задержалась не по своей воле. И вместо того чтобы посочувствовать, вы еще и голос на меня повышаете! — Я включила в себе аристократку. — Тьма такая. Экипаж не найти. Я из города пешком, с одной мыслью — живой бы остаться. И, к счастью, добралась. Устала, замерзла, а вы! Да я завтра жалобу на вас писать буду, что оставили меня в сложном положении, в опасности за стенами. Посмотрю, как вы с моим опекуном разговаривать станете, когда дядюшка узнает, что его племянницу вот так на холоде держали.

— Студентка, — раздался в этот момент за спиной приятный бархатистый голос.

Не веря в свою удачу, я обернулась и выдохнула:

— Профессор Арлис, — в груди от волнения сердце забилось с такой силой, что, казалось, оно пташкой рвется из силков.

— Что у вас здесь происходит и почему в столь поздний час вы не в своей комнате? — он хоть и говорил строго, но при этом улыбался.

В глубине его синих глаз можно было утонуть в беспамятстве.

— Отвечать будем? — его улыбка стала шире.

— Задержалась у модистки. Не рассчитала время, а уйти было ну совсем никак, — пролепетала я. — Экипаж не нашла, и вот. Пожалуйста, попросите меня пропустить.

— Вы нарушили правила, в такой час положено находиться в своей постели.

Зябко пожав плечами, я и не знала, что отвечать.

Совсем от своего счастья ошалела.

Стояла и хлопала ресничками.

— На первый раз прощаю, но если еще раз застану вас здесь — спрошу с вас за нарушение по полной.

Я счастливо закивала, не зная, чему радоваться больше: тому, что пропустил, или тому, что пообещал в случае повторного нарушения почти свидание в его кабинете.

Пока соображала, он уже прошел через калитку и направился в сторону преподавательских домов.

— Долго стоять будешь? — зашипел на меня привратник. — Вроде все с виду умненькие, а как этого светлого увидите, так голову теряете. Но недолго вам глазки на него ломать. Там такая управа на всех вас имеется. Стыдоба и ему, и вам.

Я уставилась на него, ничего не понимая. О чем он вообще?

— В комнату, пока тебя здесь еще кто не заметил. Попадешься ректору, тот за такие выкрутасы по голове не погладит. Он до дисциплины строг.

Вот эти слова на меня быстро подействовали, и я шмыгнула через калитку.

— Спасибо большое, я правда в первый и в последний раз.

— Иди быстро! — привратник указал в сторону нужной тропинки.

…Только в комнате, скинув на кровать покупки, я позволила себе счастливо повизжать.

Меня видел профессор Арлис! Уж теперь он точно знает о моем существовании и уже в коридоре не пройдет так просто мимо, а хотя бы улыбнется при встрече.

Прижав ладони к груди, я мечтала только дожить до завтрашнего дня и сделать ставку на нужный лот.

И тогда у меня будет целый вечер, чтобы влюбить его в себя и самой узнать, какой он.

Наверняка добрый, смелый и веселый.

А после он назовет меня своей невестой и будет мне верным, не взглянет больше ни на одну студентку.

Исчезнут толпы его обожательниц, что таскаются за ним по коридору.

И я больше не буду одинока.

Так мечтая, я вальсировала по комнате, представляя себя в объятиях светловолосого профессора.

Стук в дверь.

Вздрогнув, остановилась, не понимая, кто в такое время мог ко мне прийти.

Подруг нет, Мариса уж точно не явится.

Стук повторился.

Теряясь в догадках, открыла дверь и уставилась на того, кого больше всего боялась увидеть под калиткой привратника:

— Ректор О’Дай, — мой голос дрогнул.

— Несколько минут назад профессор Арлис доложил, что в столь поздний час одна из наших студенток гуляет вне стен учебного заведения. Где тебя носило, Кейтлин?

— Он указал на меня? — я от удивления открыла рот.

— Нет, Кейт, но я прекрасно считываю ауру и могу понять, с кем последним он разговаривал, — ректор открыл шире дверь и вошел в мою комнату. — Мне повторить вопрос? Где ты была?

Я смутилась еще больше. Стыдно немного за себя стало. Правила нарушила. Да еще и попалась.

— За платьем ходила, — призналась нехотя.

— В такое время? — ректор О’Дай остановился у кровати и развернул один из свертков.

— Я слишком поздно вспомнила, что у меня нет ничего подходящего для бала, — я себя за столь жалкий лепет в этот момент просто ненавидела. Как-то перед этим темным хотелось расправить плечи, быть смелой. Выглядеть в его глазах бесхребетной мямлей — просто позор.

— Платья два, — заметил он.

— И на аукцион идти в сером тоже было стыдно, — смелее заявила я. — Если последует выговор в личное дело, то я заслужила. Но за такое не исключают, ректор.

— А сюда я не исключать тебя пришел, а потому, что волновался. Ладно кто другой, но ты ведь должна понимать, что ночью в переулках невинной девушке не место, — его глаза опасно полыхнули зеленым.

Испугавшись, я отступила к окну.

Он заметил. Прищурился.

— Не того ты боишься, Кейтлин. Совсем не того, — покачал головой. — Ко мне нужно было идти. Я бы нашел для тебя экипаж, сам бы позаботился о твоих нарядах. Но одна… в ночь! Чем ты думала, девочка?

Я удивленно уставилась на него, не зная, как вообще реагировать на подобные заявления.

— Ректор, а вы всех студенток экипажами одариваете?..

— А меня не волнуют все, — резко перебил он меня. — Речь идет о тебе, Кейтлин. Только о тебе.

Он так смотрел на меня в этот момент. Опустив взгляд, я уставилась на пол.

— Стоят ли эти тряпки твоей жизни, Кейтлин? Ты можешь прийти ко мне в любое время с любым вопросом, и я помогу. Но не поступай так больше.

— Почему? — я все же подняла на него взгляд. — Чем я такая особенная?

— Всем! — выдохнул он и, развернувшись, вышел из моей комнаты.

А я стояла и слушала отдаляющийся стук каблуков его сапог, долетающий до меня из коридора.

Глядя на свое отражение в зеркале, я чувствовала жуткую неуверенность. Нежный желтый оттенок ткани платья придавал мне столь невинный вид, что и не поверишь — иду на благотворительный аукцион выигрывать свидание с мужчиной моей мечты.

— Девятый, — тихо повторила я про себя.

От волнения руки тряслись.

А вдруг еще кто-то высмотрел нужный лот? А если все переиграли… И столько этих самых «а если» в голове.

Выдохнув, я взяла маленькую кокетливую сумочку и повернулась к двери.

Пора! Я сильная и смелая.

Рука невольно потянулась к кулону на шее. Маме наверняка бы понравился профессор Арлис. Она бы оценила по достоинству мой выбор.

А папа… В груди больно кольнуло.

Спустя столько лет я так и не простила ему то пренебрежение, которым он окатил меня после смерти матушки. Зачем было ехать к тетке в ночь, не перепрягая коней? Никто нас не гнал. Время было. Почему не послушал, когда я просила его взглянуть в окно кареты?

Я не верила, что в ту ночь у него не было шанса спастись. Он просто не пожелал жить ради меня.

Мои плечи опустились.

И снова эта неуверенность.

Нет, профессор Арлис не такой. Он будет любить меня, окружит заботой, и я никогда больше не останусь одна.

Он ведь светлый. Целитель. А его улыбка — в ней одна только нежность.

С этими мыслями я покинула комнату и отправилась к лестнице, влилась в поток студенток, спускающихся в большой танцевальный зал.

Его украшали всю неделю, готовясь к этому событию.

Остановившись на входе, подняла голову, оценивая огромную хрустальную люстру, отражающую свет тысячи магических огоньков, постоянно перемещающихся над ней. Они походили на светлячков, путались в мерцающих шелковых драпировках, скатываясь по ним ниже.

Улыбнувшись, отметила, что большинство студентов уже в зале, толпятся у уставленных изысканными закусками столов. Конечно, далеко не все собирались участвовать в аукционе, еще меньше — побеждать, но пропустить подобное событие было даже как-то невежливо со стороны аристократов.

Все вырученные в этом аукционе средства шли на строительство и ремонт школ для крестьян в самых отдаленных уголках нашей империи.

Так что дело было не только в бале. Многие шли сюда, чтобы лишний раз напомнить о своем статусе. Потрясти титулами, так сказать.

Пройдя немного вперед, я не знала, где бы пристроиться до начала аукциона. Вроде и так много знакомых лиц, но друзей совсем нет.

— Кейтлин, — услышав свое имя, я вздрогнула и в первое мгновение подумала, что не меня окликнуть пытаются.

Мало ли…

— Кейтлин! Обернитесь!

И я повернула голову.

Улыбка медленно растеклась по моим губам.

— О’Расси, — выдохнула.

Тёмный стоял в окружении своих друзей и махал мне.

Я сама не понимала, почему, но я пошла к ним. Несмотря на то что они тёмные некроманты. Совсем неподходящая компания, но…

— Я слышал, что среди студенток факультета светлых многие участвовать будут, но неужели и вы тоже? — он смотрел на меня так открыто.

— Да, — открыв сумочку, я вытащила свой номерок. — И очень надеюсь на победу!

— Ну, так бал в императорском дворце, — он так вздохнул, что мне смешно стало.

— Увы, разыгрывают только преподавателей-мужчин, но нужно намекнуть ректору, что неплохо бы ещё парочку леди в лоты записать.

— Нет, Кейтлин, — его улыбка стала шире. — Я так-то вообще не аристократ. Но от этого бутерброды со столов менее вкусными не становятся. А уж какие угощения будут на балу, — и снова этот вздох.

— Возьму сумочку вместительнее и стащу тебе попробовать, — сама от себя не ожидая, выдала.

Он замер, в его синих глазах появилось столько надежды.

— А сумочка насколько большая будет? — вперёд подался ещё один парень из некромантов, кажется, я и его видела на лекциях.

— Ну… знать бы, что там вообще подают. Я так-то тоже никогда на таких мероприятиях не была.

— О, мой отец однажды был на приёме для именитых мастеров. Ел там нарезку из красной солёной рыбы, он её до сих пор вспоминает, — я подняла взгляд на третьего юношу. Они казались такими простыми и понятными.

— Рыба, — кивнула, — запомнила. Главное, не попасться, а то прославлюсь, так прославлюсь.

— А кого выиграть-то хочешь, Кейт? — О’Расси осторожно взял меня за руки и подтянул ближе к ним.

— Того, кто ей не светит, — раздалось за спиной. Вот умела Мариса подкрадываться, как змея. — Этот мужчина моим будет…

Я открыла рот, но слова не шли. Не хотелось бы показать себя хамкой, а по-другому с ней было ну совсем никак.

— Да и хорошо, забирай, — О’Расси даже ладони растёр, — а мы Кейтлин среди своих такого ухажёра сосватаем, обзавидуешься.

— Среди тёмных, — Мариса упёрла руку в бок. Она была в извечно розовом платье, с оборками, рюшами. — Да она вас как огня с детства боится. Вы же всю её семью вырезали. Первое время по ночам, как умом тронутая, кричала: «Тёмные идут, глаза… — передразнила она. — Папочка, зелёные глаза вокруг. Помоги… зелёные глаза».

Я замерла, кажется, даже не дышала. Чьи-то ладони легли на мои плечи и сжали. Ещё ладонь на моём запястье. Ребята окружили, словно взяв в круговую оборону.

— Рот закрой свой, паршивка, — голос О’Расси больше веселья не выражал, он стал таким злым и колючим. — Я был ещё пацаном, когда та ночь случилась. Кузину свою горящей палкой отбивал, потому что светлая она в матушку. А её сжечь хотела толпа обезумевших. И да… она тоже после плакала и по ночам вскакивала. А мы возле неё сидели по очереди, чтобы одна не оставалась. И я сидел ночами напролёт. Так что не смей свой язык распускать, гадина. Не смей! И Кейтлин трогать я тебе не позволю!

— Да никто не позволит, — раздалось рядом. — Тёмные светлым не враги.

— Пошла отсюда…

Мариса испуганно отступила. Я же осталась стоять в окружении некромантов, чувствуя, как теплеет на душе.

Аукцион начался, а я по-прежнему стояла, окруженная плотным кольцом некромантов, и чувствовала себя намного увереннее. Хотя волнение никуда не делось. В какой-то момент в моих руках оказалась маленькая фарфоровая тарелочка, на которой горкой высились аппетитные бутерброды. Маленькие кусочки хрустящего хлеба, увенчанные тончайшими ломтиками сыра и нежного холодного мяса, манили своим ароматом. Стараясь не выделяться, я неспешно поглощала эти крошечные лакомства, пытаясь одновременно уследить за происходящим на сцене и скрыть легкое чувство неловкости. Все-таки бутерброды — это, конечно, хорошо, но атмосфера вокруг была… напряженной.

На сцену вышла госпожа секретарь. Женщиной она была высокой, статной и, чего скрывать, красивой. В одно время многие распускали сплетни, что она крутит роман с молодым ректором О’Даем и метит стать частью императорской семьи. Но не прошло и месяца, как она вышла замуж за… главного садовника академии.

Да, вот так вот. Покорил он ее шикарными букетами и одной на двоих любовью к розам.

Кто-то посмеивался над ее выбором, но женщина не замечала этого. Она была счастлива. А теперь еще и находилась в интересном положении. Ее супруг стоял сейчас среди преподавателей и о чем-то перешептывался с нашим неунывающим старичком, преподавателем «Лекарского дела».

Многие девушки поглядывали в их сторону. Наш пожилой профессор был весьма интересен в общении, харизматичен и обходителен. Вот уж с кем на балу не скучно бы было. Со всеми бы перезнакомил, всем представил. А как он танцевал! Да все про его возраст забывали, когда он выводил свою пару на ежегодном балу в честь первокурсников.

— Так ты не сказала, Кейт, за кого сражаться будешь? — шепнул, жуя мясо, О’Расси. — Или это секрет?

Мой взгляд тут же прикипел к учителю Арлису. О, я была такая не одна. Но обиднее всего, что он мило улыбался каждой второй студентке, вот только я оказалась в числе "первых". Он ни разу даже взглядом меня не задел. Неужели не запомнил? Так обидно стало.

— За лот номер девять, — шепнула я уязвлено.

— А кто за ним скрывается? — О’Расси под шумок умыкнул с моей тарелочки бутерброд.

Я пожала плечами, правду говорить не хотелось.

— Главное, чтобы не этот бабник Арлис, — шикнул кто-то за спиной. — За ним и без того табун пустоголовых дурочек ходит. А он, вместо того чтобы вразумить их, еще и поощряет.

Душу опалило огнем. Хотелось одновременно и прятаться от стыда, и встать на защиту профессора. Повернув голову, я разглядывала своих конкуренток. Все в нарядных дорогих платьях, в шикарные прически цветы вплетены, на шее и запястьях сверкали драгоценные камни.

И да, они с таким щенячьим обожанием рассматривали светлого, что стало обидно за свои чувства.

— Чем он их только приманивает? — перешептывались за спиной парни.

— Да понятно чем. Весь из себя такой правильный, добренький, а как что, так стучит на всех ректору О’Даю.

— Ага, тебе в лицо скажет, что все замнет, а через полчаса ты уже стоишь в лучшем случае перед деканом и слушаешь, как он тебя отчитывает. А этот весь такой хороший продолжает тебе улыбаться…

Я опустила взгляд на пол. И ведь не скажешь им ничего. Именно профессор Арлис меня заложил вчера ректору. И ведь не мог не знать, что тот вычислит студента по ауре.

Но сердце продолжало предательски трепыхаться, не слушая доводов разума.

А между тем на сцене секретарь начала представлять участников аукциона. Вернее тех, кто будет скрываться за тайными номерами. Один за другим мужчины поднимались на сцену. Единственное требование, которое предъявлялось к ним, — чтобы женатыми не были.

Так что у нас аукцион холостяков.

— Смотри, и ректор там, — услышала я сбоку. — Чего это он? Никогда же не участвовал.

— Наверное, чтобы активнее ставки делали, так-то за ним девиц поболее, чем за этим Арлисом, бегает.

— Да только он не смотрит ни на одну.

— На одну как раз и смотрит, — пробормотал О’Расси. — Да она в упор не замечает.

— Ага… ага, — посмеивались за мной.

— А что, у него и невесты нет? — вот зачем спросила, непонятно.

Но мой взгляд таки оценивающе прошелся по Грегору О’Даю. Красивый, конечно, но…

— Не-а, та, что нравится, не замечает его намеков. Он и так к ней и эдак, а все впустую, — замотал головой О’Расси. — Он нам на практике как-то за разговором сам в этом сознался. Он мужик вообще отличный, простой, хоть и сын императора. Может на любые темы поговорить.

— И так просто рассказал, кто ему в сердце запал? — я с сомнением покосилась на него.

— Да мы и сами заметили, осторожно спросили. Он и выложил все, как есть.

— Ну, маг такой силы, наверняка многие девушки его опасаются… — пробормотала я.

— Да кроме тебя больше никто и не боится, — хихикнули мне почти на ухо.

Я передернула плечами и прикусила губу, словно меня уличили в чем-то нехорошем.

— Просто у него глаза иногда зелеными становятся, как у… — пробормотала, пытаясь объясниться.

— Так у любого сильного темного они так полыхают, — О’Расси поймал мой взгляд, и вдруг его зрачки стали изумрудными. — Только вот, Кейтлин, личами становятся не сильные, а как раз слабые маги, те, кто при жизни о власти только мечтал. Они держатся за свою жизнь до последнего и заключают сделку с костлявой. А после питаются за счет агонии живых, вбирая в себя магию безмерно. Так что не сильных некромантов бояться нужно. Совсем не их.

— А сильные что, власти после смерти не хотят? — мне не совсем была понятна его логика.

— А сильные столько личей при жизни в прах обращают, что им такое существование мерзко. Уж лучше забвение, чем бездушным мертвяком шататься по погостам.

Я кивнула. Здесь, конечно, уже сложно было не согласиться.

А между тем на сцене перед нами уже стояли около двадцати кавалеров разных возрастов и улыбались.

Вздохнув, я крепче сжала свой номерок, вот только по-прежнему я готова была биться лишь за одного мужчину.

Того, кто и вовсе на меня не смотрел.