Истинная для пятерых

Глава 21

На мое платье щедро брызнула кровь и я в шоке застыла, во все глаза наблюдая за этой бесчеловечной жестокостью.

— Это ничтожество осквернило своей поганой кровью мой бесценный меч! — безжалостно изрек Командор-эльф. — Бросьте его труп к ящерам в огонь. Гнилой Зуб не достоин почестей захоронения!

Его приказ сию минуту приняли к исполнению, воины забегали, заторопились, побоявшись еще больше разгневать жестокого палача.

Все это время, пока остальные метались из стороны в сторону, светловолосый эльф молчаливо возвышался надо мной. Будучи на коленях с покорно склоненной головой, как и у всех пленных, я макушкой чувствовала постоянное жжение от его пристального взгляда и от этого покрывалась трепетной волной мурашек. Внимание Командора было слишком явным и чрезмерным. А он, признаться, мне не понравился, да что там не понравился, он внушал ужас и первобытный страх, несмотря на свою потрясающе красивую внешность. Ведь это существо оказалось невероятно жестоко и агрессивно по своей натуре, поскольку раздражалось только из-за того, что кто-то посмел осквернить его меч грязной кровью.

— Человечка? — услышала его зов.

И снова волна дрожи окатила тело от этого вкрадчивого мужского голоса.

А в следующий чудовищный напряженный миг я замерла, почувствовав острие меча, которое подтолкнуло мой подбородок кверху, заставив поднять голову повыше.

Его глаза были такие глубокие и тяжелые. Давящие. Пронзавшие насквозь, как острые мечи.

— Ты по… ни… маешь меня, человечка?

Приглушив свой дикий страх, я совсем недолго подумала над ответом, ибо времени не было, не стоило раздражать эльфа длительным ожиданием. И пришла к выводу: лучше солгать. В дальнейшем, к примеру, он вполне мог бы при мне произнести вещи, которые бы никогда не озвучил, если бы знал, что речь эльфов мне понятна. И эти маленькие плюсы, возможно, поспособствуют моему выживанию или побегу из плена.

Определившись с ответом, я тут же отрицательно закрутила головой и нервно затараторила:

— Не понимаю, ничего не понимаю!

Уж неизвестно, поверил или нет, командора отвлекли воины-эльфы и ему пришлось отойти от меня.

Я с облегчением вздохнула, когда его тяжелый взгляд покинул меня. А после оглянулась по сторонам. Вокруг со страхом жались друг к другу маленькие ящеры и преимущественно ящерицы, мужчин было немного и те в основном изрядно слабые, побитые. Определив местоположение моего Вожака, быстро подползла к нему.

При виде побитого лица сердце кровью облилось, стало так жаль отважного воина... все эти раны были получены из-за меня, он рисковал собой ради меня.

Оторвав кусок рукава от своего платья, я принялась очищать пострадавшего от грязи и крови. И вскоре от моих поглаживаний и непрестанного шепота он пробудился. А еще так мило обхватил мою ладонь своей лапой и крепко сжал, будто боялся отпустить.

В тот момент мне стало так хорошо и тепло на душе, что я улыбнулась. Впервые за долгое время позволила себе это.

Да только недолго длилась маленькая радость.

На фоне неожиданно зазвучали громкие овации и возбужденные крики эльфов. А все потому, что жестокий Командор с воодушевлением произносил речь:

— Мои верные воины, поздравляю с победой! Эти ящеры — мои рабы, вскоре я продам их шкуры на рынке и получу много золота. А — вы, мои верные друзья и помощники, озолотитесь вместе со мной! Полудохлых ящеров, тех, кто не сможет идти — сожгите! Нам не нужны обузы. И их поселение превратите в пепел!!!

Последний приказ кровожадного монстра сопровождался особым всплеском эмоций: еще более сильными одобрительными хлопками и свистом.

Жестокость эльфов меня поистине поражала и внушала ужас. По сравнению с немного отсталыми ящерами, их раса была умна, сильна, жестока и обожала кровопролитие.

Всех пленных, в том числе и Вожака, связали единой веревкой и отправили впереди всей военной колонны, следом верхом на лошадях должны скакать эльфы и подгонять немощных рабов, как скот.

Я была бы не против оказаться в компании со знакомым ящером, но, к удивлению, меня — одну единственную не пустили ко всем. Командор это сделал, но руки мои крепко связал веревкой. А далее посадил меня перед собой на лошадь.