Измена. (не)потерянная любовь

Доктор. Лед или огонь Глава 1

— Мама, я всё прекрасно понимаю! Но три дня? Это же целая вечность!

Я сидела на краю кровати, сжимая в руках бархатную подушку. За окном медленно садилось солнце, заливая комнату теплым золотистым светом, который совсем не соответствовал моему настроению.

— Три дня, это не так уж и много, Алиса. Представь, что это небольшой спа-отдых. — мама аккуратно складывала мои вещи в дорожную сумку.

— Спа-отдых. — фыркнула я. — с ежедневными выкачиванием моей крови и просвечиванием внутренностей. Очень весело. Обхохочешься.

Я перевела взгляд на отца, который молча стоял у камина.

— Я взрослый человек. Мне двадцать, а не десять. Могу сама решать, когда и где мне обследоваться.

— Речь не о твоей самостоятельности, солнышко. — отец подошел и успокаивающе положил мне на плечо тяжелую ладонь. — Речь идет о твоем здоровье. Плохая генетика, не шутки. Нам не нравится, что ты часто стала болеть. А аллергия, которая появилась из ниоткуда?.. Лучше перестраховаться и обследоваться.

Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывает раздражение. Их гиперопека душила меня всю жизнь, но сейчас, возможно они правы.

В последние месяцы, я и правда стала постоянно простужаться и покрываться непонятной сыпью. Может во мне и впрямь есть какой-то изъян, доставшийся по наследству? Я вздохнула, больше спорить не имело смысла.

— Ладно. — сдалась я.

Утром наш водитель подвез меня к массивному входу из стекла и бетона. Клиника напоминала скорее отель, чем медицинское учреждение. Меня встретила приятная женщина из администрации, оформила документы и проводила в палату.

— К сожалению, одноместные все заняты. — почтительно извинилась она, открывая дверь. — Придется до завтра пожить в двойной.

В палате, у окна, сидела девушка моих лет с телефоном и с энтузиазмом что-то рассказывала. Увидев меня, она мгновенно закончила разговор и подпрыгнула с кровати.

— Привет! Я Вера! — бойко представилась она, одаривая меня лучезарной улыбкой. — А ты значит, моя новая соседка? Отлично! Я завтра выписываюсь, так что успею тебя посвятить во все местные тайны.

Ее энергия была заразительной. Пока я раскладывала свои нехитрые пожитки, Вера без умолку болтала о том, какая еда в столовой, о медсестрах и процедурах.

— Но это все ерунда, а вот наш доктор… Никита Аркадьевич… — соседка по палате, томно вздыхая, устроилась поудобнее на своей койке.

— Все врачи на одно лицо. Белый халат и уставшие глаза. — выдавила я, уже лежа на кровати и глядя в белый потолок.

— О, нет, дорогая! Он… — Вера понизила голос до конспиративного шепота, хотя в палате кроме нас никого не было. — Он невероятно красив. Высокий, статный, с пронзительными серыми глазами. Но!

Она драматически закатила глаза, напомнив мне барышню из старого фильма, которая собиралась грохнутся в обморок. Сделав заинтересованное лицо, я села, скрестив ноги.

— Но! — вновь повторила она. — Он холодный, как айсберг в арктических водах и абсолютно недоступный. По нему сохнут все, от первокурсниц-санитарок до дам в предынфарктном состоянии. Но он вообще ни на кого не смотрит. Только карты, анализы, диагнозы.

— Ну, сохнут и сохнут. В каждой женской тусовке находится такой предмет для всеобщего воздыхания. — скептически хмыкнула я, доставая книгу. — Ничего необычного. Может, он просто хороший профессионал и не смешивает работу с личным. А может у него жена или девушка.

— Не Алис, он одинок. — вздохнула Вера. — Здесь мечта каждой, растопить этот ледник.

— Мне бы со своими проблемами разобраться. — пожала я плечами. — Родители настояли на полном обследовании. Я иногда думаю, что их пугают не мои частые простуды и аллергия не понятно на что, а сама мысль, что их единственное чадо может оказаться не идеальным.

Мы разговорились. Вера оказалась удивительно легким и веселым человеком и за пару часов я узнала о ней больше, чем о некоторых своих университетских подругах за годы. Она развеяла мое плохое настроение и я почти смирилась с предстоящими тремя днями обследований.

Вечером, когда я уже лежала в кровати и пыталась читать, дверь палаты открылась и вошел он. Я поняла это сразу, еще не повернув головы, по тому, как Вера замерла и выпрямилась.

Соседка по палате не врала. “Красавчик”. Высокий, в идеально отглаженном белом халате, под которым была дорогая рубашка темного цвета. А фигура… под одеждой явно проглядывались массивные грудные мышцы.

Темные волосы, правильные черты лица и холодные, как промозглый ноябрьский день, серые глаза. Он скользнул по мне быстрым, безразличным взглядом и тут же уткнулся в мою, еще тощую карту.

“Точно айсберг” мелькнуло у меня в голове и я поняла, что Вера ни капли не преувеличивала.

— Алиса Гордеева? — его голос был абсолютно лишенным тепла.

Я молча кивнула.

— Жалобы на повышенную утомляемость, частые вирусные инфекции, неподтвержденную аллергию. — он перечислил мои недуги и посмотрел на медсестру, стоявшую рядом. — Сестра, подготовьте пациентку. На сегодня общий и биохимический анализ крови и ЭКГ. На завтра, натощак УЗИ брюшной полости и малого таза.

Медсестра, молодая девушка с пушистыми ресницами, тут же закивала, уткнувшись в свой планшет, чтобы занести распоряжения. Никита Аркадьевич на секунду поднял на меня глаза и впервые оценивающе посмотрел на меня, а не сквозь меня.

— Выглядите бледной. — констатировал он. — Вероятно анемия.

С этими словами он развернулся и вышел из палаты, оставив после себя ощущение ледяного сквозняка. Дверь закрылась и я наконец выдохнула, не осознавая, что все это время задерживала дыхание.

— Ну? — прошептала Вера, ее глаза блестели от возбуждения. — Что я говорила? Айсберг?

— Холодильник. — буркнула я, все еще чувствуя на коже ледяное прикосновение его взгляда.