Калейдоскоп моего сердца

Глава 16

Мой дружеское свидание с Оливером будет в субботу. После нашего телефонного разговора мы не виделись, в основном, я была сосредоточена на покраске стен с Микой и Далласом. Оливер огласил мне три правила, которых я должна придерживаться на нашем свидании: удобная обувь, никаких коротких платьев и никакой помады. Мне стало смешно от последнего правила и, конечно же, я его не сдержала. Я надела джинсы, черные сапожки, белую майку с темно-зеленой курткой, в случае похолодания, выпрямила волосы и сделала макияж, а на губы нанесла красную помаду. Посмотревшись в зеркало, я улыбнулась своему отражению. До встречи с Уайтом я никогда не красилась помадой. Он был тем, кто предложил это, наряду с более взрослой одеждой. Мне понравились изменения. Он был старше меня и более осведомлен. Он прожил более полную жизнь, так что каждый раз, когда он делал предложение, я принимала это близко к сердцу. До Уайта я одевалась так, как хотела, — короткие платья, обтягивающие юбки, высокие каблуки. Он медленно избавил меня от этих вещей. Миа думала, что я идиотка. Она говорила, пока нам двадцать один, мы можем и должны хвастаться тем, что имеем.

— Особенно ты, с телом танцовщицы, — говорила она. Раньше я носила кеды, одевалась более экстравагантно, а однажды даже проколола себе нос, но со временем я поменяла свой стиль в одежде. Я была благодарна Уайту за все, что он мне дал, но я решила, что не буду меняться.

Я спускаюсь вниз по лестнице, хватаю бутылку воды, делаю глоток и ищу закуски.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит Вик, открывая холодильник.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь.

— Спасибо.

— Идешь на свидание так рано?

Я смотрю на время, показывает десять часов. Оливер должен быть здесь с минуты на минуту. Я начинаю нервничать. Реальность медленно начинает заполнять мой разум. Оливер заберет меня на дружеское свидание с дома моего брата — своего лучшего друга. Очевидно, мы не думали об этом столько, сколько должны были. Мне двадцать пять. Я больше не ребенок, но для Виктора это абсолютное «нет-нет». Я знаю, потому что я слышала это снова и снова, он любит Оливера и даже представляет его как своего брата, ему бы не понравилась идея того, что он встречается со мной.

— Не свидание, — говорю я. — Я встречаюсь с Бином.

Виктор хмурится, осматривая мое лицо, но медленно кивает.

— Кажется, вас связала эта больничная фигня? — Он ставит это как вопрос. Очень любопытный вопрос. Слишком любопытный от моего брата-адвоката. Я натянуто улыбаюсь и киваю в ответ. Издается дверной звонок. Прежде чем он получит шанс сказать что-нибудь еще, я быстрее убегаю.

— Увидимся позже, — кричу через плечо, хватая сумочку, и открываю дверь. Я выхожу наружу, даже не глядя на Оливера, который стоит так близко, что запах его одеколона окутывает меня. Мне нужно запереть дверь. Нам нужно удалиться отсюда, прежде чем Виктор выйдет и скажет что-то, что заставит нас забыть об этой дружбе навсегда.

— Торопимся? — Оливер говорит, смеясь, когда я ищу ключ в своей связке. Мои глаза приковываются к его темным джинсам, медленно следуют к узкой талии и к поло на его худом теле. Я смотрю на его лицо, покрытое щетиной, которая скрывает ямочки, и на длинные волосы, свисающие на скулы. Эти удивительные зеленые глаза горят. Черт. Он слишком хорошо выглядит для дружеского свидания. Его глаза остаются приклеенными к моим губам, когда я открываю их, чтобы ответить, и он открывает рот, чтобы сказать что-то одновременно со мной, но прежде чем любой из нас сможет что-то сказать, дверь открывается, и Виктор выглядывает.

— Ух. Я думал, ты шутишь, — говорит он, глядя на Оливера.

— О чем? — я спрашиваю.

— Что случилось, чувак? — Оливер говорит в то же время, ударяясь кулаками с Виком.

— Она сказала, что встречается с тобой, но вела себя так, будто что-то скрывает от меня, поэтому я предположил, что она лжет.

Мое сердце грозит выпрыгнуть из груди, поэтому я смотрю в сторону.

— Я не ребенок, Виктор, — огрызаюсь я, когда Оливер дает свой собственный ответ.

— Зачем ей что-то скрывать? — Оливер говорит, его голос полон смятения. — Ты что-то скрываешь от нас, Элли?

Моя голова дергается в его сторону.

— Так мы едем, или вы, ребята, и дальше будете допрашивать меня? Это просто нелепо. — Я обращаю свой взгляд на Вика, который смеется и трясет головой, но всё же возвращается в дом.

— Повеселись с мисс Ворчливые штаны, — он кричит через плечо. Я показываю ему свой средний палец, что заставляет его смеяться. Я топаю вниз по ступенькам и направляюсь к черному Кадилаку Оливера. Я тяну за ручку, когда слышу его шаги, но дверь остается закрытой. Он останавливается рядом со мной, и я вижу ключи в его руке.

— Я не собираюсь начинать свидание, дружеское оно или нет, с плохой ноты, — говорит он, заставляя меня смотреть на его красивое лицо.

— Мне не очень нравится начинать дружеские свидания с допроса брата и

Дон-Жуана.

Его губы дергаются.

— Дон-Жуана?

— Ты понял, о чем я, — ворчу я, и это забавляет Оливера.

— Не знаю. Лучше тебе разъяснить, потому что у меня нет никаких идей.

— Оливер.

— Эстель.

— Ты знаешь правила — никаких поцелуев, никаких прикосновений, без шуток.

— И ты знаешь мои — никаких коротких платьев, никакой помады, но ты накрасилась красной помадой. Красный. И кстати, цвет свидания.

Я кусаю внутреннюю щеку, чтобы не засмеяться.

— Красный — цвет свидания?

— На этих губах.

Он смотрит в мои глаза какое-то мгновение, возникает ощущение, будто бы электрический заряд проходит по моим венам. Он разблокировывает машину и открывает мне дверь. Я сажусь внутрь и жду, пока он обойдет ее.

— Хорошая машина, — говорю я, когда он садится.

— Спасибо. Это подарок моего отца на выпускной.

Я киваю.

— Как он? — Я встречалась с его отцом только один раз, но слышала о нем достаточно.

— Он… хорошо. Женился. Он кажется счастлив, и его жена тоже хорошая. Она следит за его здоровьем, так что хорошо.

— Как твои мама и Софи? — Он быстро улыбается мне, прежде чем обратить свое внимание на дорогу вперед.

— У них все очень хорошо. Софи снова беременна, а Сандер с каждой минутой становится больше. Мама тоже хороша, она сократила работу и осталась у них, чтобы помогать Софи.

— Вау. Я впечатлена. Думаю, люди меняются.

— Ты удивишься на сколько, — говорит он низким голосом, который восхитительно действует на меня.

— Итак, — говорю я, хлопая руками по бедрам. — Куда мы идем?

— Во-первых, завтрак. Потом виноградник.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты пытаешься напоить меня на дружеском свидании?

Я могу сказать, что он очень старается не улыбаться и не смеяться.

— Ты накрасилась красной помадой на дружеское свидание.

Я смеюсь, вздыхаю и стону всего три секунды.

— Ты невозможен.

— Это все ты.

— Давай поговорим о чем-то другом, — говорю я, глядя в окно. — У этого автомобиля есть Bluetooth?

Оливер усмехается.

— Да, Принцесса Эстель, проходит твою проверку?

Я перестала двигать рукой по приборной панели и положила ее обратно на колени, чувствуя, что румянец ползет по лицу.

— Мне больше нравилась твоя старая машина, — говорю я. Брови Оливера поднимаются вверх, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Тебе больше нравилась моя битая Максима, чем эта?

Я пожимаю плечами.

— Было более уютно. Это напоминает мне Бэтмобиль, и нет ничего плохого в Бэтмобиле, просто уютно.

Он трясет головой и что-то бормочет под нос, но начинает искать мой телефон, чтобы подключить его к Bluetooth. Он уже знает, что я хочу слушать свою собственную музыку, мне этого даже не нужно объяснять. Раньше я привозила свой собственный диск, когда была в машине с ним. Оливер слушает тяжелый рок и рэп, хотя я не против обоих жанров музыки, но больше предпочитаю классику. Группа Стива Миллера даже не дошла до припева, как их прервал звонок от Мии.

Оливер смотрит на меня с немым вопросом.

— Если ты не против, — говорю я. Он нажимает на кнопку, сразу появляется голос Мии, и я даже не успеваю с ней поздороваться.

— Какое нижнее белье ты носишь? — спрашивает она. Мое лицо дважды за сегодняшний день горит со стыда. Краем глаза вижу, как Оливер прикусывает губу.

— Что? — спрашиваю я. — Миа, мы говорим по телефону!

— Не важно. Это срочно. Ты не слышишь истерический тон в моем голосе? Что ты носишь под одеждой?

Я смотрю на лицо Оливера, затем в окно, и, наконец, слегка тяну рубашку и смотрю, в какое белье я одета.

— Можешь отключить телефон? — говорю Оливеру, который отрицательно качает головой. — Пожалуйста. Это… Ужасно неловко.

— Просто ответь, — шепчет он.

— Кто это? — спрашивает Миа.

— Оливер. Мы в его машине, и ты на громкой связи.

Она смеется.

— О мой Бог! Мне очень жаль, Бин!

— Что? — кричу я. — Не его смущают!

— Ох, но теперь он. Говори уже, в какое нижнее белье ты одета?

— Белый кружевной бюстгальтер и подходящие шортики, — говорю я, почти сквозь зубы, не спуская глаз с Оливера, прикованного ко мне одобрительным взглядом. Я хочу ударить, но знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому я просто скрещиваю руки на груди, как ребенок.

— Ну, ты знаешь, что должна мне, — начинает она. — Мужская модель может прийти только в полдень. Ты будешь свободна в это время?

Я оглядываюсь на Оливера, который качает головой.

— Мы можем сделать это позже? Ну… в шесть? — говорю я, спрашивая больше его, чем ее.

— Элли! Это срочно. Мне нужно будет сделать много звонков, и никто не может быстро сняться, потому что они все в Лос-Анджелесе на каком-то модном показе.

Я вздыхаю и закрываю глаза, опираясь на подголовник.

— Можно я тебе перезвоню.

— Пожалуйста, дай мне знать в течение часа. Пожалуйста.

— Хорошо.

Оливер отключает звонок, когда мы припарковываемся перед маленькой хижиной у воды.

— Что это было? — спрашивает он, поворачиваясь лицом ко мне.

— У Мии будет фотосессия, и там пошло все не так, как она планировала, поэтому она попросила меня сняться в этой фотосессии, но теперь, видимо, не может найти парня.

— Ты хочешь сделать это? Я имею в виду, мы можем поесть и поехать туда…

Я вздыхаю, глядя в окно.

— Я знаю, что это не то, что ты планировал для нашего дружеского свидания.

— Но ты хочешь быть там для своей подруги. Я понимаю, Элли. Мы можем поехать туда после.

Я поворачиваюсь к нему с улыбкой.

— Спасибо.

Он пожимает плечами, как будто это неважно.

— Ты голодная?

— Голодная.

Мы входим внутрь и садимся на балкон в нескольких шагах от воды. Там есть группа серферов, натирающих свои доски воском, а другие в воде ждут хороших волн.

— Все в порядке? — спрашивает Оливер, кивая на серферов.

Я улыбаюсь.

— Прекрасно.

— Хорошо. Я не был уверен.

Понимание вспыхивает во мне, когда его глаза возвращаются к пляжу, полному серферов. — Мы можем говорить об этом. Я в порядке.

Он мягко улыбается.

— Я не хочу тебя раздражать.

— Я в порядке.

Он кивает.

— Ты возвращалась после того, как это случилось?

— На пляж? — спрашиваю я, нахмурившись. — Конечно. Недавно была… пару дней после годовщины.

Удивление вспыхивает в его зеленых глазах.

— Я хотел связаться с тобой после того, как это произошло. Мне жаль, что не сделал этого. Я следил через Вика, но я должен был быть там. Каждый раз, когда я думал о том, чтобы появиться в галерее или найти тебя, я… — Он вздыхает и отворачивается, оглядываясь на воду. — Я запаниковал.

Когда приходит официантка, мы заказываем напитки и еду, я знаю, что могу просто не воспринимать все, что он сказал. Это невыход для того, чтобы сменить разговор на другую тему, но его слова продолжают играть в моей голове.

— Почему запаниковал? — спрашиваю я спокойно, отрывая кусок хлеба и намазывая его клубничным вареньем, как делает это он. Я чувствую на себе его взгляд и смотрю, как он пожимает плечами.

— Потому что мы виделись последний раз.

— В доме моих родителей, — говорю я, кивая. Когда официант возвращается с нашими напитками, мы переводим тему, потому что это слишком для дружеского свидания.

— Итак, Доктор Харт, как дела в ординатуре? Как твои тесты? Как работа? — спрашиваю я, улыбаясь. Оливер смеется, и на его лице появляются ямочки.

— Я рад, что все тесты позади, но думаю о них достаточно, если испорчу… чего я не сделаю, — добавляет он, подмигивая.

Я улыбаюсь.

— Нет, конечно, мистер совершенство.

— Доктор совершенство, — исправляет он, поднимая бровь.

Мы смеемся над этим, но он быстро угасает, когда его взгляд снова становится серьезным.

— Я могу спросить тебя кое о чем?

— Конечно, — отвечаю я, когда официант приносит нашу еду. Он заказал яичницу с беконом, а у меня яйцо Бенедикт с авокадо. Мы двигаем наши тарелки к середине стола, чтобы делиться друг с другом, как мы это привыкли делать. Все так… естественно. Я улыбаюсь, наблюдая, как он откусывает авокадо с яйцом. Он стонет от чистого блаженства, а потом улыбается и отрезает кусочек, чтобы накормить меня. Я кладу руки на край стола и наклоняюсь к вилке, мои глаза на нем, как и его. Как только взрыв вкусов попадает на мой язык, я соответствую его стону и закрываю глаза.

— Это так вкусно, — говорю я, заканчивая жевать. Я улыбаюсь, когда замечаю, что глаза Оливера все еще на моем рте.

— У тебя был вопрос, — напоминаю.

Он глотает и кивает.

— Он действительно контролировал тебя? — спрашивает он. Я думаю, по моему лицу видно, как я опешила, и он быстро добавляет. — Если ты не возражаешь.

Я добавляю.

— Я бы не сказала, что он контролировал… во всяком случае, не в плохом смысле… Я уверена, что Вик нарисовал тебе ужасную картину наших отношений, будто бы этот парень постоянно уезжает из города и оставляет ее одну, они не видятся по несколько дней, а затем возвращается и говорит ей, что она не может одеваться так, как обычно одевалась, и должна отказаться от танцевальных классов, — говорю я, имитируя сердитый голос моего брата. — Но он не заставлял меня делать такие вещи. Я делала, потому что хотела.

Лицо Оливера кривится, таким я его не видела. Это как огорчение или что-то вроде, я не знаю, но его вид заставляет мое сердце рухнуть.

Через мгновение я шепчу:

— О чем ты думаешь?

Он смотрит на океан, и когда его зеленые глаза находят мои, этот взгляд не исчезает.

— Я думаю… — Он останавливается, как будто думая, стоит говорить это или нет. Я киваю, поощряя его. — Я думаю о том, что не могу провести и дня, не услышав твой голос.

Его ответ совсем не то, что я ожидала. То, как я себя чувствую, это не то, чего я ожидала. И тот факт, что мне нравятся обе вещи, приводит меня в замешательство.

— О чем ты думаешь? — спрашивает он через минуту.

— О том, что это не похоже на мое последнее свидание.

Оливер усмехается.

— С тем парнем Дереком?

— Почему у тебя такая хорошая память? — спрашиваю я, улыбаясь и покачивая головой.

— Ты собираешься с ним встречаться еще?

— Нет. Он определено не мой тип.

— И какой твой тип? — спрашивает он, его глаза падают на мои губы, которые я облизываю, потому что они пересохли.

— Определенного нет. Я просто знаю, что он не тот, — говорю я, пожимая плечами.

— Я думаю, что у тебя есть.

— Правда? — восклицаю. — Просвети меня, о, мудрый. Какой мой тип?

Оливер, сделав глоток воды, улыбается своей ленивой улыбкой и откидывается в кресле.

— Тебе нравятся парни с длинными волосами.

— Ты говоришь это только потому, что у Уайта были длинные волосы, — говорю я. Он кидает на меня взгляд. — И у тебя были длинные волосы.

— Есть, — исправляет он.

— Раньше они были длиннее.

— Ты хочешь, чтобы я отрастил их обратно?

Я пожимаю плечами, игнорируя бабочек в моем животе.

— Для меня это не имеет значения. Что нравится Джен?

Оливер улыбается шире, потирая щетину.

— Я никогда не думал спросить ее мнения.

Я хочу запустить в него вилку из-за того, что он не отрицает своей связи с Джен. Его смешок вырывает меня из убийственных мыслей.

— Что? — звучу я более энергичной, чем есть.

— Ты такая милая, когда ревнуешь.

Мой рот раскрывается.

— Я не ревную. Я никогда не ревную, никогда. Мне все равно, чем ты занимаешься в свободное время.

Он продолжает улыбаться мне, поднимая брови. Я закрываю глаза, когда чувствую жар на лице, потому что не могу смотреть на смех в его глазах.

— Элли, — говорит он. Я дергаюсь и открываю глаза, когда чувствую, как его большие руки ложатся на мои. — Я уже говорил тебе, что ни с кем не сплю. Теперь скажи мне, чего ты хочешь?

— Неважно чего хочу я. Спроси одну из медсестер.

Выплевываю и быстро сожалею об этом, потому что понимаю, что я действительно ревную. Оливер снова смеется.

— Их мнение тоже не имеет значение.

— Однако мой имеет, — я поднимаю бровь.

— Твой имеет, — отвечает он, его тлеющий взгляд начинает влиять на меня так, что я не могу справиться с этим.

— Какой мой тип? — спрашиваю я, убираю руки и ложу их на колени.

— Тебе нравятся мужчины постарше.

— Опять же, ты просто говоришь это, потому что Уайт был старше.

— Слишком старый, — утверждает он.

— Ничего подобного.

Его челюсть сжимается, и он косо смотрит на меня.

— Ты знаешь, как я был шокирован, когда узнал, что ты помолвлена с ним?

Мой живот сводит. Я знаю ответ. Я никогда не смогу забыть этого, но мне как-то удается покачать головой, желая, убраться отсюда, потому что я теряюсь в нем.

— Шокирован?

— Очень.

— Почему?

Оливер закрывает глаза и резко выдыхает. Как только он открывает их снова, официантка возвращается со счетом. Он платит, мы благодарим ее и выходим через боковую дверь на пляж.

— Я всегда думал, что ты моя, — говорит он. Его слова настолько тихие, что они почти теряются в порыве ветра, который обдувает наши лица, но я слышу их, как будто он кричит их мне. Что мне на это сказать? Как я могу ответить после стольких лет?

Я расслабляюсь, когда звонок Мии прерывает нас. Я закрываю глаза.

— Я забыла ей перезвонить, — говорю я ему… пляжу… прежде чем ответить.

— Элли, могу только в двенадцать. В другое время никто не может прийти.

Я смотрю на Оливера, который смотрит на меня, и отключаю телефон.

— Ты точно не против? Хочешь пойти со мной?

— И смотреть, как ты позируешь с другим парнем? — говорит он с улыбкой и пожимает плечами. — К черту. Почему нет?

Я обнимаю его и звоню.

— Я буду в двенадцать, но с Оливером.

Миа громко смеется.

— Это будет весело.