8

Предполагалось, что это будет безупречное начало счастливой жизни. Вместо этого, как безучастно сказала Диана Нортону, это был ночной кошмар.

— С самого начала? — тихо спросил он.

— Да. — Она поежилась. — Это была катастрофа.

Диана с радостью кинулась в объятия своего сгорающего от нетерпения мужа, но после продолжительных поцелуев и ласк, более долгих, чем она ожидала, новобрачная поняла, что что-то не так. Несмотря на ее страстный отклик, стало ясно, что Энтони физически не в состоянии исполнить супружеский долг.

— Ты хочешь сказать, что он был гомосексуалистом? — осторожно спросил Нортон.

Диана опустила глаза.

— Нет. Не был. Я думаю, мне было бы легче понять это, если бы он был.

— Тогда почему?

— Хороший вопрос. Он клялся, что проблема возникла из-за меня.

Нортон повернул к себе ее лицо.

— Ты ему поверила?

— Конечно! — Она язвительно улыбнулась. — Я-то ничего не знала!

— У тебя никогда до этого не было возлюбленного?

— Не в том смысле, о котором ты говоришь. У меня были приятели, но ничего серьезного. Я была полна возвышенных представлений о том, что должна подавать хороший пример сестре и не причинять беспокойства отцу, и, если быть честной, до Энтони меня ни к кому так сильно не влекло.

— Чем он занимался?

— Он работал в коммерческом банке, думаю, что-то вроде брокера. Когда я его встретила, мне это казалось безумно романтичным. — Она иронически улыбнулась. — Я была всего лишь младшим ассистентом в агентстве, училась по вечерам, чтобы получить повышение. Энтони ослепил меня.

— А что случилось дальше, когда медовый месяц не удался? — нахмурившись, спросил Нортон.

Глаза Дианы потемнели.

— Мы провели три дня — и три мучительные ночи — в сказочном замке неподалеку от Кордовы. Энтони заставлял меня делать самые унизительные вещи, пытаясь добиться успеха, он все время твердил мне, что это моя вина, что этого никогда не случалось с ним раньше и что недели ожидания перед свадьбой сыграли отрицательную роль.

— Ты верила этому? — недоверчиво спросил Нортон.

— Я была в таком состоянии, что не знала, чему верить. Через три дня Энтони решил, что мы должны ехать домой, что в знакомой обстановке все будет хорошо. Он ошибся — стало хуже.

Возвращение на родную почву не помогло, и жизнь в их новой квартире стала настолько невыносимой, что Энтони начал возвращаться домой все позже и позже, пока однажды вообще не пришел ночевать. Он вернулся на рассвете, возбужденный, с триумфом в глазах, чтобы сказать Диане, что в его проблемах, вне всякого сомнения, виновата она.

— Он доказал это, подобрав девушку с улицы, — без всякого выражения сказала Диана. — Очевидно, с ней он имел бурный успех, стоивший каждого пенни, которые он заплатил за это.

— Он оставил тебя в покое после этого?

— Нет.

Она содрогнулась, и Нортон привлек ее ближе к себе.

— Он был убежден, что с ним все в порядке, а ведь прошло уже несколько месяцев после женитьбы. Он клялся, что все еще любит меня.

— А что чувствовала ты?

— Я продолжала заботиться о нем. Но когда его визит к проститутке положил начало новой серии яростных попыток наладить наши отношения, жизнь превратилась в ад. Со мной он был импотентом. Красивый юноша, в которого я была так влюблена, полностью потерял поверхностный налет шарма и превратился в неистового истеричного маньяка.

— Почему ты не ушла от него? — с досадой спросил Нортон. — У тебя были достаточные основания для развода.

— Конечно, я думала об этом, поверь! Но, в конце концов, Энтони оставил меня в покое, и жить стало легче. А потом… — Она замолчала.

— Что случилось потом? — мягко напомнил он.

— К этому времени мы перестали делить постель и жизнь, — продолжила Диана. — Я много работала, училась, а Энтони проводил все больше времени вне дома, распределяя его между преданными ему матерью и теткой и, как он всегда с готовностью сообщал мне, удовольствиями купленного секса. Не удивительно, что его работа страдала от этого, и произошло неизбежное. Его уволили вскоре после того, как я получила повышение. Он не смог этого вынести. Он кричал и бесился, как капризное дитя, затем выбежал из дома и сел в машину, чтобы поехать к матери за утешением. По дороге грузовик с прицепом загородил проезжую часть, и машина Энтони врезалась в него. Полиция сказала мне, что он умер мгновенно.

— Черт знает что, — хрипло сказал Нортон.

Он приподнял ее и посадил на колени, прижимая к груди как ребенка.

— Когда это случилось?

— Четыре года назад, — устало ответила она, прижавшись к нему щекой. — После его смерти я продала квартиру в Челтнеме и перевелась в лондонское отделение фирмы. Кстати, Китти ничего не знает об этом. Я не могла рассказать даже отцу, так как он с самого начала был настроен против Энтони.

— И правильно. Этот ублюдок должен был бы за многое ответить, — свирепо сказал Нортон, и вдруг без предупреждения наклонился и крепко поцеловал ее, удерживая в объятиях, — Не волнуйся, — произнес он, поднимая голову, — тебе нечего бояться меня, я клянусь.

— Я знаю, — ответила она срывающимся голосом. — Я только хочу…

— И я тоже, — перебил он, с улыбкой глядя в ее затуманенные слезами глаза. — Но, вместо того чтобы просто хотеть, я намерен действовать конструктивно.

— Как конкретно?

— Для начала по возвращении в Англию я собираюсь проводить с тобой столько времени, сколько смогу.

— Почему? — прямо спросила она.

— Потому что мы могли бы быть добрыми друзьями, Диана, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Я думаю, что со временем мы могли бы стать и любовниками. Но если этого не произойдет, будь я проклят, если это помешает нам встречаться.

— Ты говоришь серьезно?

— Да, — улыбнулся он, поглаживая рукой ее щеку. — Мне тридцать восемь, Диана, я не легкомысленный тинэйджер.

— Неделю назад я вообще тебя не знала, — уклончиво сказала Диана.

Он улыбнулся.

— Время относительно. Скоро ты будешь удивляться, как ты существовала до встречи со мной.

— Ты очень уверен в себе!

— Я уверен и в тебе, Диана.

— Неужели? — парировала она, с трудом выпрямляясь.

— Я уверен, что когда-нибудь ты получишь наслаждение от совершенно нормальной страстной близости с мужчиной.

— Может быть, твой магический кристалл скажет тебе имя этого счастливца? — сдержанно спросила она.

— Я его уже знаю, — ответил он с такой непререкаемой уверенностью, что ее сердце на мгновение замерло. — Но сейчас мне пора уходить.

Нортон бережно поставил ее на ноги и встал сам.

— Если я опять встречусь с той дамой, я должен приложить все усилия, чтобы выглядеть соответственно случаю и не разочаровать ее.

Диана засмеялась, и он одобрительно кивнул.

— Вот так-то лучше. Больше никаких слез.

— Я редко позволяю себе плакать. И никогда при людях!

— В таком случае я был удостоен высокой чести.

Он наклонил голову и поцеловал ее долгим поцелуем, не делая, однако, попыток прикоснуться к ней на этот раз.

— Видишь? — сказал он, поднимая голову. — Дружеский поцелуй.

— Я не предполагала, что этот вечер закончится вот так, — задумчиво произнесла она.

На мгновение что-то вспыхнуло в его глазах, его руки непроизвольно протянулись к ней, но затем он с улыбкой опустил их, и вместо этого поцеловал ее в кончик носа.

— На какое время ты заказала завтрак?

— На семь.

— Хорошо. Встретимся в холле в семь тридцать.

Обратный путь в Лондон был ничем не примечателен. Полет прошел спокойно, самолет прилетел точно по расписанию. Их встретил пасмурный дождливый день.

— Дом, милый дом, — усмехнулся Нортон, пока они ждали багаж.

Диана состроила гримасу:

— Я надеюсь, на свадьбу погода будет лучше.

— Еще есть время, чтобы она улучшилась.

Он погрузил их сумки на тележку, и они пошли к выходу.

Пока они ехали в такси, Нортон все время держал ее руку в своей, как бы подтверждая крепким горячим пожатием обещание, данное вчера вечером.

— Когда я тебя увижу? — спросил он, едва они подъехали к большому дому в стиле короля Эдуарда VII на тихой зеленой улице в Илинге.

— А когда ты собираешься поехать к Дрю?

— Примерно за день до свадьбы.

Нортон помог ей выйти из машины и пошел следом за ней.

— Мне надо подогнать кое-какую работу перед этим. Я ведь не собирался совершать увеселительную прогулку по Италии.

— И теперь у тебя уже нет времени для «увеселительных прогулок», — поддразнила она, а он в ответ усмехнулся и укоризненно дотронулся до ее щеки.

— Не будь такой дерзкой, юная Диана. Сегодня я отпускаю тебя с миром, но как насчет завтра?

— Хорошо.

— Я отведу тебя куда-нибудь поужинать.

— Не хочешь попробовать, как я готовлю? — спросила она и показала рукой на верхний этаж красного кирпичного дома: — Я живу вон там. Приходи к восьми. А сейчас тебе лучше вернуться в такси, а то плата за проезд разорит тебя!

Нортон быстро поцеловал ее и побежал сквозь дождь к ожидающей его машине.

— В восемь — напомнил он и помахал ей.

Диана позвонила отцу, рассказала ему о Китти и Андреа, сообщила, что через десять дней заедет домой на выходные и оттуда отправится на свадьбу, затем позвонила Китти, но та была очень занята и не могла разговаривать.

— Я перезвоню тебе позже, — пообещала Китти. — Чао!

У Дианы было достаточно времени, чтобы пройтись по магазинам и наполнить продуктами холодильник и буфет, затем она приняла ванну, после чего просмотрела почту.

Когда зазвонил телефон, она удивилась и в то же время чрезвычайно обрадовалась, услышав вместо голоса Китти, как она ожидала, уже ставший близким голос Нортона.

— Ну как дела? — спросил он.

— Так себе, — грустно сказала Диана, глядя на завесу дождя за окном.

— Почему такое уныние? Неприятные воспоминания о вчерашнем вечере?

— Нет! — поспешно возразила она, радуясь тому, что это правда. — Это из-за дождя. Такая ровная, беспросветная пелена. Ничего общего с драматической страстью того ливня в Италии.

— После трех месяцев без дождя мне нравится и этот.

— Я совсем забыла о твоей жизни среди верблюдов.

— Передо мной лежит пачка бумаг в качестве напоминания, — сказал он со вздохом. — Если я немного опоздаю завтра вечером, наберись терпения. Это обычная лихорадка после возвращения из таких поездок.

— Если хочешь, можем отложить до следующего вечера, — предложила она.

— Никогда в жизни! — решительно сказал он. — Только не слишком беспокойся насчет еды.

— Не буду. Я завтра тоже работаю.

— Какая мы трудолюбивая пара! — фыркнул он. — Но если серьезно, не готовь ничего такого, что может испортиться.

— Пожалуй, я просто открою консервы! — сказала она весело. — Так что на многое не рассчитывай.

— Я не рассчитываю, я только надеюсь! Спокойной ночи, Диана.

Когда минуту спустя телефон зазвонил снова, Диана уже не удивилась, услышав в трубке возмущенный голос Китти.

— С кем это ты разговаривала, Ди? У тебя было занято целую вечность.

— С Нортоном Брентом, — откровенно сказала Диана. — Он придет завтра на ужин.

Китти пришла в изумление, когда Диана объяснила, что Нортон сопровождал ее в Парону.

— Ну и шустрый он, Ди! Должно быть, он тебе очень нравится, потому что обычно ты ведешь себя с мужчинами как сонная муха. Я тебя не осуждаю, — поспешно добавила она. — Я знаю, тебе потребовалась вечность, чтобы прийти в себя после Энтони, и он вовсе не был идеальным мужем, и…

— Откуда ты это знаешь? — спросила Диана, пораженная.

— Я не слепая, Ди! Кто угодно мог заметить, что все это не было вершиной блаженства. Так что, пожалуйста, будь осторожна с Нортоном Брентом.

— Хорошо, бабуля. Почему такое беспокойство?

— Он не похож на Энтони.

— Может быть, поэтому он и привлекает меня.

— Ну да, он, должно быть, довольно симпатичный, потому что нравится Андреа.

— Тогда все остальное неважно!

— Не смейся, но я чувствую некоторую ответственность.

— Китти, дорогая моя, я уже взрослая. Не забывай, у меня есть и другие друзья-мужчины.

— Не такие, как Нортон Брент!

Пожалуй, это справедливо, согласилась Диана, после того как Китти повесила трубку. Нортон совершенно не укладывался в рамки ее предыдущих представлений о мужчинах. Действительно странно, что, зная его столь короткое время, она была так уверена в его порядочности.

Она сказала ему об этом на следующий вечер.

— Мне приятно это слышать, — серьезно ответил он. — Наша первая встреча вряд ли позволяла надеяться на такой вотум доверия на этой стадии.

— Что это за стадия? — не поняла она.

— Минное поле постепенного узнавания друг друга, — пояснил он, глядя ей прямо в глаза. — Мне трудно продвигаться с осторожностью.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что я знаю тебя очень хорошо. Быть может, мы встречались в другой жизни. Должно же быть объяснение этого внутреннего ощущения давнего знакомства с тобой.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя каким-то старым башмаком, — поддразнила она, накладывая ему макароны. — Попробуй салат. Я заправила его базиликом и оливковым маслом, чтобы напомнить об Италии.

— Мне не нужны напоминания, — сказал он с таким значением, что они оба замерли на мгновение, глядя друг на друга через небольшой столик. — По крайней мере, о последних днях с тобой, — добавил он.

Немного смутившись, она уткнулась в свою тарелку.

— Как прошел день? Ты вовсе не опоздал.

— Я сказал всем, что у меня есть более интересное занятие, чем корпеть над отчетом, — ухмыльнулся он, — чем сильно удивил пару своих коллег. У меня репутация трудоголика.

— У меня тоже, — призналась она, улыбаясь. — Быть может, настало время сбавить ход и больше радоваться жизни?

— Да будет так, давай делать это вместе!

Когда Нортон собрался уходить, Диана с удивлением почувствовала, что ей не хочется расставаться с ним.

— В чем дело?

— Ни в чем. Просто еще рано, вот и все.

— Ты бы хотела, чтобы я остался дольше?

— Да.

— Хорошо. Я старался быть вежливым и не злоупотреблять гостеприимством!

Нортон вернулся на диван и усадил ее рядом.

— Давай обсудим план нашей поездки в Пюстершир.

Диана, втайне удивляясь, как это она решилась попросить его остаться, бросила на него осторожный взгляд.

— Ты уже сказал Дрю, что я приеду?

Он улыбнулся.

— Разумеется, черт возьми. Он сгорает от любопытства.

— Но ведь у тебя до этого были женщины?

— Конечно. Но я никогда не приглашал их на семейные торжества. Дрю убежден, что я встретил свое Ватерлоо.

— Надеюсь, он не будет разочарован!

Нортон взял ее за подбородок и повернул к себе ее лицо.

— Он будет ослеплен, и каждый из присутствующих там мужчин моложе восьмидесяти будет мне завидовать.

Она вздохнула и отвернулась.

— Они увидят лишь внешнюю оболочку. Если бы они узнали меня лучше, то не стали бы завидовать.

Нортон наклонился и поцеловал ее, и она закрыла глаза, чувствуя легкий трепет от прикосновения его губ, которые нежно скользили по ее лицу, дотрагиваясь до век, носа, щек, пока не добрались до рта.

— Вот видишь? — сказал он хриплым голосом, слегка отстраняясь назад. — Совсем не страшно, и я не нарушу своего обещания. Если я и ты пройдем через эту стадию, Диана, следующий шаг будет за тобой.

— А если я никогда не сделаю его? — с сомнением в голосе спросила она.

— Тогда мы просто останемся хорошими друзьями.

Он снова поцеловал ее и встал.

— Пора уходить. Ты выглядишь усталой.

— Что означает, что я выгляжу как старая ведьма, — сказала она с вызывающей улыбкой, вскакивая на ноги.

— Трудно вообразить что-нибудь менее похожее на ведьму, — сдержанно заметил он и, внезапно перейдя на деловой тон, сказал: — Я буду занят два следующих вечера. Ты свободна в субботу? Давай сходим куда-нибудь.

Диана взглянула на него с любопытством.

— А что ты обычно делаешь по выходным?

— Работаю. Но ради тебя я сделаю исключение!

— Тогда я вряд ли смогу отказаться, — скромно сказала она.

Диана едва могла вспомнить, как протекала ее жизнь до встречи с Нортоном Брентом. Коллеги прохаживались по поводу нового блеска в ее глазах и пружинящей походки. А когда школьный приятель, позвонив, обнаружил, что у нее плотно заняты все ближайшие дни, он присвистнул и отпустил затасканную шуточку насчет веселых вдовушек. Диана стиснула зубы и, поскольку знала его с двенадцати лет, сказала, что вычеркнет его из списка своих знакомых, если он еще хоть раз произнесет что-нибудь подобное. Он запросил пощады и сказал, что позвонит в другой раз, когда она будет не так загружена.

Когда Диана рассказала об этом Нортону, он с уверенностью заявил, что такая ситуация вряд ли возникнет.

— Все свое свободное время ты будешь проводить со мной, — решительно сказал он.

Они как раз поднимались по лестнице к ней домой, и Диана чуть не оступилась при этих словах. Она бросила на него внимательный взгляд.

— Ты действительно так думаешь?

— Конечно. Я всегда говорю то, что думаю.

Она отперла дверь, и Нортон вошел следом за ней. Они только что поужинали в тайском ресторанчике. Вечер прошел за оживленной беседой, не переходившей на личный уровень до этого момента. Диана посмотрела на него со слабой улыбкой.

— Наверное, я должна думать…

— Вечно с тобой проблемы, — грубо перебил он, обнимая ее. — Хоть ненадолго прекрати думать, дай чувствам взять верх.

Он закрыл ее рот безжалостным поцелуем, обуздав первое инстинктивное сопротивление крепким, как стальные тиски, объятием, и продолжал целовать ее с нарастающей, горячей страстностью. К своему удивлению, она поняла, что отвечает ему, вначале робко, затем все смелее и свободней, как будто внутри нее открылись шлюзы. Ее захлестнуло такой внезапной волной незнакомого желания, что она затрепетала с головы до ног. Нортон не ослаблял объятий, воспламененный ее неуверенным откликом. Сдержанность, которую он проявлял в последние дни, внезапно улетучилась. Их прерывистое дыхание смешалось. Он скользнул рукой вдоль ее спины, плотно прижимая к себе. Она едва не задохнулась от этого тесного соприкосновения их тел, физически ощущая крайнюю степень его мужского желания. Ее рот приоткрылся, уступая властному вторжению его языка, и, не чувствуя времени, они стояли, сплетясь в объятии, глухие и слепые ко всему, кроме первозданных сил, соединивших их во взаимном влечении.

Внезапно Нортон разжал руки. Сквозь загорелую кожу его лица проступила бледность, в глазах горел огонь подавленного желания, и Диана, пораженная, отвела взгляд.

— Я не собирался делать это, — сказал он, ослабляя узел галстука. — Я говорил себе, что смогу сдержать свои эмоции, как бы сильно я ни хотел тебя. Но, видимо, это не так.

Диана сделала глубокий, судорожный вздох.

— Ты, должно быть, заметил, что…

— Ты шутишь! — воскликнул он, взъерошив волосы. — Я не видел ничего, кроме тебя в моих объятиях… — Его глаза засветились внезапным жаром. — Если бы не…

— Дошло, наконец? — На ее лице промелькнула улыбка. — Это ты остановился, Нортон, а не я.

С торжествующей улыбкой он раскрыл объятия, и Диана сделала шаг навстречу, прислонившись к его груди.

— Это прорыв, Диана?

Она подняла лицо и улыбнулась.

— Я думаю, да. Раньше такого не было, я имею в виду с тех пор, как…

Нортон остановил ее объяснения поцелуем, затем поднял голову, с улыбкой глядя в изумленные зеленые глаза. Он усмехнулся и усадил ее рядом с собой на диван.

— У тебя все еще удивленный вид, — серьезно заметил он. — Ты, наверное, думаешь, что при самом ничтожном знаке поощрения с твоей стороны я потащу тебя в постель с намерением немедленно добиться своего.

Диана рассмеялась, полностью успокоенная.

— Ну да. Я не стала бы осуждать тебя. Я тебе говорила, что всегда впадаю в панику в определенный момент. Раз паники не было, ты мог рассматривать это как зеленый свет.

— Единственный зеленый свет, который меня интересует, милая, это свет твоих прекрасных глаз. — Его рот искривился. — Кроме того, я как дурак сказал, что инициатива должна исходить от тебя. Вот почему я резко затормозил, хотя не знаю, как, черт возьми, мне это удалось.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Скажи мне, почему сегодня было по-другому?

Она почувствовала, как краска заливает ее лицо, и уткнулась в его плечо.

— Это трудно объяснить словами, — пробормотала она, — но после того, что произошло с Энтони, для меня было открытием, что… ну, что ты явно…

— Не страдаю тем же недугом, — закончил он за нее и повернул к себе ее лицо. — Ты именно этого боялась с другими мужчинами? Что, когда все дойдет до главного момента, случится то же самое?

Она резко покачала головой:

— Нет! По крайней мере, я не осознавала этого. Во мне срабатывал слепой инстинкт. Как только любой мужчина пытался сделать что-нибудь большее, чем просто поцеловать, меня охватывало оцепенение, и сразу хотелось убежать.

— Так почему же со мной получилось по-другому? — не отставал Нортон.

Она пожала плечами.

— Может быть, ты был более настойчив, — небрежно сказала она и не успела вздохнуть, как он уже привлек ее ближе и начал целовать так, что очень скоро им обоим стало ясно, что первый раз не был чистой случайностью.

Диана полностью отдалась страстному порыву, пока Нортон не сказал резко, что он должен идти сейчас, или не уйдет вообще.

— Тебе не обязательно уходить, — сказала она срывающимся голосом.

— Нет, обязательно, — возразил он с помрачневшим лицом. — Сегодня мы достигли прогресса, Диана. Но если я сейчас уложу тебя в кровать, утром ты, быть может, пожалеешь об этом. А когда я действительно сделаю это — и этот день или эта ночь скоро наступит, — я хочу, чтобы тебе было хорошо настолько, чтобы призрак первого брака исчез навсегда.

Первого брака? — в тревоге подумала Диана.

— Да-да, — продолжил он, читая ее мысли. — Твой второй брак будет со мной. И не надо говорить мне, что это слишком быстро, что только время может излечить. Я хочу, чтобы ты была моей, Диана, и уже говорил тебе об этом.

Она откинула назад волосы, с беспокойством глядя на него.

— Я не думала, что ты имел в виду женитьбу!

— Вначале я тоже об этом не думал. Мне потребовалось, по крайней мере, два дня, чтобы осознать это.

Диана сделала глубокий вдох.

— Я глубоко польщена…

— Польщена! — сердито воскликнул он.

— Да, польщена. Как и любая женщина на моем месте. Но я не хочу выходить замуж. Даже за тебя, — негромко добавила она, взглянув в его глаза.

— Тогда зачем все это? — в ярости воскликнул он.

— Затем, что я почувствовала себя нормальной женщиной, а ты, совершенно очевидно, потрясающий любовник, и мы могли бы быть счастливы вместе!

Он угрожающе наклонился к ней, но она выставила вперед руку, удерживая его на расстоянии. В ее глазах светилась мольба.

— Постарайся понять меня. Один раз я уже поторопилась выскочить замуж. В следующий раз, если он будет, я бы хотела сначала пожить с тобой — или с кем-то — какое-то время…

— Берите на пробу образец товара, чтобы убедиться, что он вам подходит!

— Нет, — огрызнулась она, неожиданно разозлившись. — Это разумное решение. Ради бога, я не понимаю, почему это тебя шокирует. Большинство людей так поступают…

— Но ты не «большинство», и я тоже, — возразил он. — Мне тридцать восемь лет, и пока я не встретил тебя, у меня было диаметрально противоположное мнение насчет женитьбы. Мне было страшно подумать, что я проведу остаток жизни с одной женщиной, — невесело усмехнулся он. — Попался, который кусался. Единственная женщина, на которой я хочу жениться, предпочитает сожительство без свидетельства о браке — тяжкий удар для моего «я».

— Но я не понимаю, почему, — горячо сказала Диана. — Сам факт, что я готова к… к «сожительству», должен поддержать твое несчастное «я». До того как я встретила тебя, я не допускала даже мысли о любовнике.

— Я говорю не о паре ночей, — возразил он рассерженно. — И даже не об одном-двух годах совместной жизни. Я хочу тебя на всю жизнь. И если ты не чувствуешь по отношению ко мне того же самого, тогда нам ни к чему продолжать все это.

— Отлично! — Она подошла к двери и распахнула ее. — Ты был прав. Я очень признательна тебе за твою сдержанность. Было бы ошибкой провести вместе сегодняшнюю или любую другую ночь. Пожалуйста, можешь уходить.

Нортон захлопнул дверь и рывком схватил Диану за плечи.

— Слушай меня внимательно, Диана, — сказал он сквозь зубы. — Я намерен стать твоим любовником и жениться на тебе, но я тебя предупреждаю, что если ты еще когда-нибудь скажешь мне, чтобы я ушел, в таком тоне, я уйду. И не вернусь обратно.

Пылающие темные глаза смотрели сверху вниз на разгневанные зеленые, и в эти несколько мгновений хрупкая структура их едва зародившейся взаимосвязи балансировала на грани разрушения. Тишина росла и наполняла собой комнату. Наконец Диана смогла оторвать взгляд, и Нортон отпустил ее.

— Рискую показаться скучной, — сказала она бесцветным голосом, — но ты действительно намеревался сделать это?

— Да, — ответил он со скрупулезной честностью. — Не каждый день мне бросают обратно в лицо предложения руки и сердца. Меня можно простить за то, что я слегка потерял самообладание.

В уголках ее рта появилась тень улыбки.

— Слегка! — фыркнула она. — Но я не изменила своего мнения.

Он пожал плечами.

— Я тоже.

Они вопросительно посмотрели друг на друга.

— Ну и что теперь? — спросила Диана.

— Все пойдет как прежде, но с дополнительной пикантностью в отношениях, — сказал Нортон с уверенной улыбкой. — Интересно, кто уступит первым?

— Не я, — заявила она.

Улыбка на его лице стала еще шире.

— Хочешь пари? — предложил он.

— Все, что угодно!

Нортон немного подумал.

— Хорошо. Если ты выиграешь, то получишь серьги с изумрудами. Если выиграю я… — Он нахмурил лоб.

— Ну? — нетерпеливо спросила она, притопывая.

— Мне надо подумать. Я скажу тебе в следующий раз!

Однако в следующий раз Нортон не упомянул ни о пари, ни о ссоре, и вел себя так, как будто нового, страстного поворота в их отношениях никогда не было. Он спросил, как она провела день, поговорил о последних результатах крикетных матчей, поинтересовался, не хочет ли она пойти на нашумевший спектакль, затем разговор, как и обычно, перешел на предстоящую свадьбу Дрю и Ханны. Нортон сообщил Диане, что семейный обед состоится перед свадьбой, но не смог найти доводов, которые убедили бы Диану пойти туда вместе с ним, и вообще встретиться с кем-нибудь из членов его семьи до свадебной церемонии.

— Это будет несправедливо. Сейчас не время отвлекать внимание от главного события, — твердо заявила она. — Я встречусь с тобой у церкви. Ты сможешь представить меня как любого другого гостя.

— Значит, я не увижусь с тобой целых два дня, — сказал он, помрачнев, когда они прощались в среду вечером. — Завтра за все мои грехи я обещал быть на мальчишнике у Дрю.

— Тебе это не нравится?

Он фыркнул.

— Друзья Дрю в основном с телевидения. Я буду выделяться среди них.

— Только потому, что ты выше большинства из них?

Он усмехнулся.

— И на сотню лет старше.

— Зрелость очень привлекательна, — улыбаясь, сказала она.

— Я рад, что ты так думаешь.

Он провел пальцем по ее нижней губе.

— Помимо моих очевидных преимуществ перед ними, все они, как один, станут завидовать мне, когда увидят тебя.

Она поджала губы.

— Ты ведь знаешь, у меня все еще есть сомнения. Я никогда не хожу на свадьбы. Последняя, на которой я присутствовала, была моя собственная.

— После свадьбы Дрю следующая тоже будет твоя и моя.

Он привлек ее к себе и стал целовать до тех пор, пока она сама не прильнула к нему, охваченная страстным порывом, который, как и накануне, вызвал в ней смешанное чувство потрясения и восторга.

— Ты знаешь, я добьюсь своего, — пробормотал он между поцелуями.

Она с негодованием попыталась оттолкнуть его, но Нортон крепко удерживал ее, и, наконец, она поддалась головокружительному наслаждению взаимного желания.

— Очень способствует выработке характера, — срывающимся голосом сообщил ей Нортон, когда они, в конце концов, оторвались друг от друга, дрожащие и неудовлетворенные. — Я не привык владеть своей душой и телом с такой замечательной выдержкой.

— Тебе не нужно этого делать, — вызывающе сказала она. Ее глаза лихорадочно блестели.

— Нет, нужно, по крайней мере, до того дня, когда твоя линия обороны рассыплется в прах, и ты дашь обещание выйти за меня замуж.

Он слегка встряхнул ее за плечи, его глаза загорелись неожиданным весельем.

— Это чертовски смешно. Такое впечатление, что мы поменялись ролями. Обычно именно женщина настаивает па свадебных кольцах, а не наоборот. А теперь поцелуй меня и скажи, что будешь скучать без меня до субботы.

Это было легко, потому что это было правдой. Труднее оказалось избавиться от навязчивой дурацкой мысли, что Энтони тоже настаивал на выжидательной тактике. И результатом этого было то, о чем она до сих пор не могла вспоминать спокойно.

Догадываясь, что ее присутствие на свадьбе Дрю Брента вызовет ненужный интерес, Диана долго размышляла над тем, что надеть. Не желая привлекать внимание, однако стремясь выглядеть наилучшим образом, она не собиралась тратить много денег на наряд, который не пригодится впоследствии. Погода в эти первые дни августа стояла жаркая, прогноз на выходные был хорошим, поэтому на следующий день Диана купила себе шляпу с широкими полями из крашеной соломки нефритово-зеленого цвета, чтобы надеть с льняным костюмом цвета слоновой кости, который был на ней в день первой встречи с Нортоном.

Диана приехала в Челтнем вечером в пятницу, отец встретил ее с радостью, она успокоила его рассказом о впечатлении, которое произвел на нее молодой Андреа Бартоли, и подтвердила, что с Китти все в порядке.

— А как ты, родная? — задал он вопрос, когда они пили кофе в саду, любуясь закатом. — Чья это свадьба? Это кто-нибудь, кого я знаю?

Диана рассказала ему некоторые подробности, и он был явно поражен сообщением, что жених — молодой человек из его любимой телепрограммы.

— Я познакомилась в Италии с его братом Нортоном, — пояснила Диана, чувствуя прихлынувшее к щекам тепло. — Мы с ним в довольно хороших отношениях. Он инженер-консультант.

— Должно быть, он к тебе замечательно относится, раз пригласил на свадьбу своего брата, — усмехнулся отец. — Ты собираешься когда-нибудь познакомить меня с этим Нортоном?

— Возможно, — ответила она, улыбаясь. — Но не сейчас.

— Все еще боишься обжечься во второй раз, Ди?

— Что-то вроде этого. — Она криво улыбнулась. — И, может быть, Нортон понравится тебе не больше, чем Энтони.

— Вряд ли меньше, девочка моя. А если именно благодаря этому Нортону твои глаза снова заблестели, я в любом случае буду предрасположен к нему по-доброму, — сказал отец, подмигивая ей. — Телефон звонит. Может, это твой новый друг беспокоится, приехала ли ты в Глостершир?

Отец оказался прав. Когда она взяла трубку, Нортон стал возмущенно спрашивать, какого черта она не позвонила ему, как только приехала.

— Я не подумала об этом, — честно призналась она. — В любом случае я увижусь с тобой завтра утром. Как ты? Судя по голосу, слегка с похмелья после прошлой ночи.

— Сейчас лучше, — ответил он. — Я не буду засорять твои уши описанием своего состояния сегодня утром. Слава богу, у Дрю хватило здравого смысла устроить это дело вчера, а не сегодня. Иначе приехала бы толпа бледных, стенающих гостей мужского пола. Должен признать, что у меня не было энтузиазма по поводу торжественного обеда.

— Так тебе и надо, — сказала Диана без тени сочувствия. — Я думала, у тебя больше благоразумия.

— У меня было гораздо больше благоразумия, чем у кого-либо другого, включая жениха, — возразил он.

— Тогда прими меры, чтобы он появился завтра в церкви в целости и сохранности!

— Это не моя забота. Это прерогатива шафера. Ты единственная, кто будет интересовать меня завтра, Диана Клеаринг. — Он понизил голос. — Я надеюсь, никаких сомнений насчет приезда нет?

— Перед свадьбой нервничает невеста, а не гости, — возразила она. — Я сказала, что приеду, значит, буду там.

На следующий день Диана с утра начала готовиться к ожидающей ее поездке, чтобы заранее прибыть к назначенной на полдень церемонии. Она давно не бывала в Хорслее, и отец сообщил ей, что по новому шоссе она доберется туда гораздо быстрее, чем по старой проселочной дороге, которую она смутно помнила. Она записала некоторые указания, затем пошла одеваться и, наконец, вышла к отцу, готовая к отъезду.

Генри Адаме откровенно любовался дочерью.

— Забавно, Ди, когда я долго тебя не вижу, я забываю, какая ты у меня красавица. Отличная шляпа, дочка! Ты будешь там самой элегантной из всех.

Диана благодарно улыбнулась отцу.

— Ты говоришь пристрастно, — сказала она, целуя его.

Он покачал головой.

— Ты превратилась в очень красивую женщину, Диана. Я надеюсь, этот парень, Брент, позаботится о тебе.

— Что может случиться со мной на свадьбе? — мягко возразила она.

— Я имел в виду другое, — недовольно сказал отец, и она улыбнулась, чтобы успокоить его.

— Я знаю, папа. Но не беспокойся. Это не такой человек.

Поскольку Нортон хотел отвезти ее обратно в Лондон на своей машине, Диана приехала в Челтнем поездом. Она отправилась в Хорслей на стареньком автомобиле отца со смешанным ощущением нервной дрожи и радостного ожидания предстоящего дня. День обещал быть чудесным: ярко светило солнце, синело небо. И очень скоро она снова увидит Нортона.

Она проехала около десяти миль, когда машина начала издавать странный звук. Диана едва успела съехать на обочину, как машина заглохла. Сняв шляпу и жакет, она открыла капот и увидела порванный приводной ремень вентилятора.

— Как не вовремя! — вырвалось у нее, и она в сердцах захлопнула крышку капота.

Диана пыталась сообразить, где находится ближайший телефон. Машины проносились мимо, но водители не замечали ее, либо делали вид, что не замечают. Она посмотрела на часы и застонала. У нее оставалось всего полчаса, чтобы прибыть вовремя, а она застряла, по меньшей мере, в десяти милях от Хорслея! В конце концов, позади нее остановился «рейнджровер», и из него выпрыгнула молодая женщина в брюках для верховой езды.

— Я могу помочь?

Глаза Дианы вспыхнули.

— У меня полетел приводной ремень вентилятора, а я еду на свадьбу. Вы не могли бы позвонить откуда-нибудь с дороги в ближайший гараж и попросить, чтобы они прислали помощь?

— Я сделаю лучше, — весело сказала девушка. — У меня телефон в машине. В двух милях отсюда есть гараж. Меня там знают. Я позвоню им прямо сейчас.

Благослови бог моего доброго самаритянина, думала Диана, наблюдая, как девушка, забравшись в машину, говорит по телефону. Незнакомка победно подняла вверх большой палец, крикнула: «Через двадцать минут!» и, помахав рукой, уехала.

К моменту, когда прибыла помощь, прошло полчаса, которые показались Диане вечностью. Она представляла себе реакцию Нортона на ее отсутствие. Прибывший механик подтвердил ее диагноз насчет приводного ремня и, узнав о свадьбе, заменил его с похвальной быстротой.

Диана проехала оставшиеся до Хорслея десять миль на предельной скорости, пока не увидела церковный шпиль. Она припарковала машину в конце длинного ряда других автомобилей, с минуту посидела спокойно, чтобы прийти в себя, затем подправила косметику на лице, надела жакет и водрузила шляпу под наиболее выигрышным углом. Натянув зеленые замшевые перчатки, Диана взяла сумочку и вышла из машины. Она направилась к толпе зрителей у церковных ворот, проклиная судьбу за свое опоздание. В детстве она всегда ужасно боялась опоздать в церковь или в школу, и отголосок тех давних страхов заставил ее пульс биться чаще, когда она услышала хор и поняла, что церемония, должно быть, уже переместилась в ризницу, где молодые расписываются в регистрационной книге.

Решив, что уже слишком поздно входить внутрь, она осталась стоять, где стояла, и вскоре органная мелодия триумфального свадебного марша возвестила появление в дверях церкви новобрачных.

Ханна и Дрю Брент стояли рука об руку. Жених — с улыбкой от уха до уха, с упавшей на лоб прядью светлых волос, его невеста — спокойная и немного бледная, в облаке воздушной вуали, но с таким светом в глазах, что Диана ощутила комок в горле. Да, подумала она, именно такой и должна быть свадьба.

Выпорхнувшая из церкви стайка подружек невесты, одетых в розовый шелк, окружила счастливую пару, следом появились остальные участники церемонии. Поверх голов она увидела, что Нортон отыскал ее взглядом, его глаза сначала вспыхнули, а затем сузились в сердитом вопросе. Она виновато пожала плечами и затем внезапно оцепенела при виде женщины, которая по-хозяйски взяла Нортона под руку, как только фотограф начал расставлять всех для официальной фотографии. Спутницей Нортона была блондинка в серо-голубом шелковом костюме, фасон которого подчеркивал каждый изгиб ее тела, и легкомысленной маленькой шляпке с вуалью, нависавшей над глазами, которые, как заметила даже с такого расстояния Диана, были того же цвета, что и костюм.

Фотограф попросил невесту поцеловать жениха, чтобы увековечить этот момент на пленке, и это послужило сигналом для всеобщего обмена поцелуями. Блондинка пригнула вниз голову Нортона и запечатлела очень долгий поцелуй на его губах под дружный свист жениха и других гостей мужского пола.

Диана стояла в стороне, чувствуя себя, как ребенок у недоступной витрины кондитерской. Она увидела, что Нортон ищет ее глазами, и отступила в тень тисового дерева, но минуту спустя он уже пробрался сквозь толпу гостей и подошел к ней:

— Что случилось, черт побери? — без церемоний задал он резкий вопрос.

— По дороге сюда у меня порвался приводной ремень вентилятора, — объяснила она. — Я только что приехала. Но ты, кажется, не скучаешь без меня.

Несколько мгновений он смотрел на нее в сердитом молчании.

— Я волновался!

— Я ничего не могла сделать, — огрызнулась она, горя желанием узнать, кто эта блондинка, но готовая скорее умереть, чем спросить.

Неожиданно из толпы гостей стали выкликать имя Нортона.

— Еще один чертов фотограф, — свирепо сказал он и жестко посмотрел на Диану. — Не уходи. Я сейчас разделаюсь с этим, вернусь к тебе, и мы сможем выбраться отсюда.

— Но ведь тебя хватятся на приеме? — удивленно спросила она.

— Разумеется, — нетерпеливо ответил он. — Я имел в виду, что мы можем поехать к дому Ханны окольным путем, чтобы побыть немного вдвоем перед тем, как я подвергну тебя всей этой процедуре представления…

— Нортон! — заорал его брат. — Мы ждем, давай быстрей.

Подавив готовое сорваться проклятие, Нортон взглянул на Диану, затем резко повернулся и присоединился к семье для групповой фотографии. Диана видела, как блондинка взяла Нортона под руку, фамильярно улыбаясь ему, и, приподнявшись на цыпочки, прошептала что-то на ухо.

Господи, помоги мне, я ревную! — в панике подумала Диана и, стараясь не привлекать внимания, двинулась по направлению к церковным воротам. Она проскользнула сквозь них, улыбнувшись группе зрителей, ожидающих снаружи, и медленно пошла к машине отца, горько сожалея, что согласилась сюда приехать. Не успев дойти до машины, она услышала позади себя шаги и, обернувшись, увидела настигшего ее Нортона. С лицом, как грозовая туча, он схватил ее за запястье.

— Убегаешь? — спросил он.

— Нет. Я просто решила остаться в стороне, пока у тебя не найдется время для меня.

— Время для тебя? Я вернулся так быстро, как смог. Не забывай, это свадьба моего брата!

— О да, я помню! Но я не должна была соглашаться приехать сюда. Я говорила тебе, что свадьба — не место для посторонних.

— Я не знаю здесь и половины людей, — раздраженно сказал он. — Если бы ты приехала вовремя, ты была бы со мной с самого начала, и не несла бы всю эту бессмыслицу насчет посторонних.

Он потянул ее за руку к своей машине.

— Пойдем. Уедем отсюда. Нас не хватятся в течение получаса. Все будут слишком заняты взаимными поцелуями, чтобы пересчитывать гостей по головам.

— Здесь уже было очень много поцелуев, — сдержанно сказала она. — Я видела тебя в нежных объятиях роскошной блондинки.

— Роскошной блондинки? — тупо переспросил он, открывая перед ней дверцу машины, затем насмешливо улыбнулся и вкрадчиво спросил, трогая машину с места: — Ты ревнуешь?

— Конечно, нет! — сказала она, высоко подняв подбородок. — Если помнишь, я говорила тебе, что чувство ревности мне не знакомо.

— Действительно, говорила. — Он бросил беглый взгляд на ее профиль. — Я помню все, что ты мне говорила.

— Это не трудно, — холодно сказала она. — Мы не так долго знакомы.

— Достаточно долго.

Он протянул руку и коснулся ее руки.

— Ты замечательно выглядишь сегодня, Диана.

— Это чудо, что я не испачкалась в машинном масле, — заметила она.

Нортон расспросил ее о происшествии, нахмурившись, когда она едким тоном сообщила, что за рулем единственной машины, остановившейся, чтобы предложить помощь, была женщина.

— То есть тебе не везет сегодня с мужчинами, — шутливо заметил он.

— Вовсе нет. Я очень признательна механику, который заменил приводной ремень, несмотря на его снисходительный тон, которым он подтвердил, что я была права насчет причины поломки.

Проехав около двух миль, Нортон свернул в узкий проезд, идущий вдоль опушки леса, и остановился перед закрытыми воротами.

— Ну, — сказал он, повернувшись к ней, — в чем дело?

Диана смотрела на него, думая, как впечатляюще он выглядит в официальном темно-сером костюме.

— Ни в чем, кроме огорчения из-за этой поломки. Я ненавижу опаздывать. Мне жаль, что я не присутствовала на свадебной церемонии Ханны и Дрю.

— Единственная свадьба, на которую ты не должна опаздывать, это наша, — сказал Нортон со значением и прищурил глаза, заметив, как она сразу замкнулась в себе. — Но я не собираюсь вступать сейчас в спор по этому вопросу. Я бессилен сделать что-либо в данных обстоятельствах.

— И в любых других обстоятельствах!

Глаза Дианы вспыхнули, ярко-зеленые в тени полей шляпы.

Он схватил ее за руку.

— Диана, я уже говорил тебе, что хочу, чтобы ты была моей. Ты могла бы уже привыкнуть к этой мысли.

Разозленная его самоуверенностью, она выдернула руку.

— Как я понимаю, для того, чтобы получить удовольствие в твоей постели, я по твоему непреклонному настоянию должна выйти за тебя замуж. В наше время это в высшей степени нелепо. Я против ультиматумов, так что ничего у тебя не выйдет.

Нортон уставился на нее с застывшим, как маска, лицом. Диана почувствовала, что ее злость проходит. Сейчас она продала бы душу, лишь бы взять свои слова обратно. Они повисли в воздухе между ними, и она никак не могла подобрать подходящих выражений, чтобы объяснить, что вовсе не имела в виду того, что сказала.

— Если, — выговорил он, наконец, — ты в состоянии появиться на некоторое время на приеме, я буду очень признателен. О тебе было объявлено заранее, и я не хочу в такой день заниматься выдумыванием оправданий твоего отсутствия.

Диана сглотнула слюну.

— Конечно. Я не хочу никого оскорбить.

— Ты смогла одурачить меня! — сказал он горько и завел мотор.

Чтобы выехать на улицу, Нортон дал задний ход, повернувшись к заднему стеклу. Его лицо оказалось совсем близко от лица Дианы, так что она могла разглядеть каждую морщинку, ощутить запах и тепло его кожи. Диана непроизвольно сжалась. Нортон стиснул зубы.

— Потерпи полчаса, и можешь уезжать, — сказал он холодно.

Родители Ханны жили в старом фермерском доме, окруженном двумя акрами земли, отведенной под сад. Столы для свадебного завтрака были накрыты под навесом на террасе, везде были цветы — вдоль дорожек, на клумбах и на каждом столе. Нортон помог Диане выйти из машины.

— Земля сухая, — сказал он, бросив беглый взгляд на ее изящные туфли. — Все должно быть в порядке.

— Конечно, — тихо сказала она и пошла вместе с ним к толпе, окружившей невесту и жениха, которые стояли в центре лужайки.

— Нортон, — заорал Дрю Брент. — Где тебя черт носит?

— Я вез Диану другим путем, чтобы дать вам время приехать первыми, — сказал Нортон с улыбкой, не затронувшей его глаз. — Ханна, Дрю, могу я представить миссис Диану Клеаринг?

Диана увидела, что ее статус замужней женщины, лишь слегка подчеркнутый, не остался незамеченным.

— Очень приятно, — сказала она, пожимая руки улыбающейся паре. — Поздравляю! Желаю счастья!

— Спасибо. Я так рада, что вы смогли прийти. Вы должны чувствовать, что приложили руку ко всему этому, — с теплотой сказала Ханна, отвечая на рукопожатие. — Я надеюсь, Нортон не был слишком суров с вами в то время, пока Дрю еще не нашелся.

Дрю состроил рожицу, улыбнувшись своей хорошо известной улыбкой.

— Я как та фальшивая монетка из пословицы, которая всегда возвращается к владельцу. Я могу называть вас Диана?

— Конечно.

— Я вовсе не хотел, чтобы Китти попала из-за меня в такую передрягу! Она прелесть — Андреа очень повезло.

— Вам тоже, — вернула комплимент Диана. — Кстати, Китти просила передать наилучшие пожелания вам обоим… — Она остановилась. Та самая блондинка подошла к ним и, споткнувшись, взяла Нортона под руку.

— Вот ты где, дорогой, — сказала она с легким акцентом и игриво потрепала его за щеку унизанной кольцами рукой. — Где ты потерялся? Я волновалась.

— Позволь мне познакомить тебя, — без всякого выражения сказал Нортон. — Луиза, это миссис Клеаринг, с которой я повстречался в Италии, разыскивая Дрю. Диана, это моя мачеха.

Эта роскошная блондинка — мать Дрю?

На секунду замешкавшись, Диана подала руку.

— Здравствуйте, — машинально произнесла она, пытаясь преодолеть шок.

— Очень приятно с вами познакомиться, миссис Клеаринг, — сказала Луиза Брент с улыбкой, выражавшей прямо противоположные чувства. — Я так рада, что вы приехали.

— Мне очень жаль, что я пропустила церемонию, — сказала Диана. — Моя машина сломалась по дороге. Пришлось ждать, пока кто-нибудь придет на помощь.

— Не думаю, что с этим были проблемы! — воскликнул Дрю, оценивающе разглядывая ее. — Я уверен, что все, что от вас требовалось, — это просто встать на дороге с беспомощным видом.

— К сожалению, нет, — вставил Нортон. — Спасительницей Дианы была тоже женщина.

Луиза кинула на Диану взгляд, который явно говорил, что, если бы она попала в подобную ситуацию, мужчины со всех сторон кинулись бы помогать ей.

— По крайней мере, вы теперь здесь, — сказала она. — Андреа, попроси своего шафера представить миссис Клеаринг другим гостям, пока я заберу Нортона поболтать со старыми друзьями.

— Я сам ее представлю, Луиза, — подчеркнуто отказался Нортон. — Старые друзья могут подождать. Идем, Диана, я познакомлю тебя с родителями Ханны.

— Почему, — в ярости спросила Диана, когда он поспешно отвел ее прочь, — почему ты не сказал мне, что эта блондинка, которую ты целовал, — твоя мачеха?

— У меня была ребяческая мысль заставить тебя ревновать, — пояснил он с досадой на самого себя. — И это Луиза целовала меня, а не наоборот.

— Но сколько же ей лет? — спросила Диана.

— Ей было восемнадцать, когда отец женился на ней, а мне — десять. Дрю родился годом позже.

— Другими словами, ей сорок шесть лет.

— И она выглядит моложе меня, — с иронией отметил Нортон.

— Совершенно очевидно, что она смотрит на тебя не как на приемного сына, — раздраженно сказала Диана, крайне расстроенная тем, что вообще оказалась здесь, и уже совершенно не думая о том, что говорит.

— Ты думаешь, я об этом не знаю? — со злостью сказал он. — Это ужасная ситуация.

Диана остановилась как вкопанная.

— Так вот почему ты хотел, чтобы я была здесь! Как сопровождающее лицо, чтобы защитить тебя от Луизы. Или как своего рода прикрытие для ваших с ней истинных отношений.

— Ты искренне полагаешь, что я мог хотя бы в мыслях допустить такие вещи? — В глазах Нортона промелькнуло отвращение. — Ради бога, она была женой моего отца! Она мать Дрю! За кого ты меня принимаешь?

Диана мрачно посмотрела на него.

— Не знаю. Я не так долго знакома с тобой, чтобы разобраться в этом. Я не имею понятия о том, что ты за человек, Нортон. Что я действительно знаю — это то, что я сегодня здесь лишняя. Как только приличия позволят, я уеду домой.

Но сначала она была представлена гостеприимным родителям Ханны, за ними последовала череда людей, которым Диана улыбалась и отвечала с безукоризненной учтивостью до тех пор, пока ее лицо не одеревенело от старания удержать на нем улыбку. Свадебный завтрак протекал гладко, с изысканной закуской, изобилием шампанского и разнообразием речей, от сентиментальной — отца невесты, до остроумно-ликующей жениха. Все это время Нортон сидел рядом с Дианой, и Луиза, как коршун, наблюдала за ними. Диана почувствовала облегчение, когда новобрачные наконец уехали на «астон-мартине», за которым тащилась связка консервных банок.

— Теперь я ухожу, — сказала Диана Нортону.

— Не раньше, чем мы поговорим, — процедил он сквозь зубы, одновременно приветствуя взмахом руки проходящего мимо приятеля.

— Сейчас не время и не место. Я должна найти мать Ханны, чтобы попрощаться.

— Уезжаете так скоро? — раздался хрипловатый голос, и Диана, обернувшись, увидела Луизу, которая с нескрываемым удовольствием смотрела на нее. — Какая жалость.

Глубокий вздох подчеркнул ее завидной формы грудь.

— Ужасно потерять единственного сына, — продолжила Луиза, с улыбкой скосив глаза в сторону Нортона, который стоял с непроницаемым лицом. — Так славно, что у меня есть ты, чтобы утешить меня, дорогой.

— Дрю женился, а не умер, — с раздражением сказал Нортон и взял Диану под руку. — Извини нас, Луиза. Диана хочет попрощаться с Мортимерами.

Диана мягко высвободила руку и протянула ее Луизе.

— Всего доброго, миссис Брент. Свадьба была чудесной. Вы, должно быть, очень рады за сына.

Луиза коротко ответила на рукопожатие. Уголки ее рта дрогнули.

— Естественно, — она сказала это по-итальянски. — Ханна очень мила. Я надеюсь, она будет ему хорошей женой.

— Более существенно, будет ли Дрю хорошим мужем, — с иронией вставил Нортон. — Не грусти так, Луиза. Подумай, как ты будешь радоваться, когда станешь бабушкой!

Великолепные глаза Луизы вспыхнули.

— Но я надеюсь, еще не сейчас. Ханна слишком молода, чтобы быть матерью.

— Луиза имела в виду, что она чувствует себя слишком молодой, чтобы быть бабушкой, — хитро пояснил Нортон, когда они продолжили путь к родителям Ханны.

— Она определенно так выглядит, — сухо сказала Диана. — Почему ты был так холоден с ней?

— Она просто мне не нравится, — ответил он со сдержанной яростью.

— Однако ты неравнодушен к ней!

— Что из этого? — уставился на нее Нортон. — Какое, черт возьми, отношение имеет Луиза к нам с тобой?

— Ко мне определенно никакого, — холодно сказала Диана и постаралась улыбнуться, увидев родителей Ханны.

Дружелюбные Мортимеры начали поддразнивать Нортона насчет того, что он позволил Дрю жениться первым. Нортон обвил рукой талию Дианы и сообщил им, что он намеревается исправить ошибку при первой же возможности.

Диана сумела сохранить на лице улыбку даже после того, как к ним присоединилась Луиза, которая заявила, что Диана не может уехать, не взглянув на прекрасные свадебные подарки.

Диана заранее прислала в подарок пару сервировочных серебряных ложек в стиле Георга IV и предпочла бы побыстрее уехать, чем осматривать подарки, но не смогла заставить себя отказаться. Нортон, чье внимание было отвлечено парой подружек невесты, не успел помешать решительно настроенной Луизе увести Диану в дом.

— Ну, разве они не счастливчики? — воскликнула Луиза, указывая на гору серебра и фарфора, лежащую в гостиной Мортимеров. Неожиданно она повернулась к Диане. — Вы влюблены в Нортона?

— Мы едва знакомы, — с натянутой улыбкой сказала Диана.

— Чтобы влюбиться, совсем не нужно времени, дорогая, — изрекла Луиза, окидывая Диану взглядом с головы до ног. — Вы очень красивы. Но эти холодные зеленые глаза… Я удивлена. Обычно Нортон предпочитает более пылких женщин.

— Как интересно, — пренебрежительно сказала Диана.

— Он замечательный любовник, — объявила Луиза, пристально глядя на нее.

Кровь резко прилила к лицу Дианы. Хорошо еще, что оно покрыто слоем крем-пудры, подумала она.

— Я не желаю об этом знать, — холодно сказала она, пытаясь проигнорировать скрытый смысл заявления Луизы.

Но та не позволила сделать это.

— Вам ведь интересно, откуда я знаю. — Луиза Брент улыбнулась, как кошка, стянувшая сметану. — Можете мне поверить, миссис Клеаринг, я знаю. Когда он вырос таким высоким и сильным, я не могла думать о нем как о приемном сыне. После того как умер мой муж, я была очень одинока. Дрю был далеко, в закрытой школе, а Нортон — рядом. И утешал меня, лишь только он знает, как.

Для Дианы было достаточно.

— Теперь, когда вы сделали то, ради чего пришли сюда, я должна идти, миссис Брент, — сказала она с холодной улыбкой. — Было очень интересно познакомиться с вами. Всего доброго.

Физически ощущая удовлетворенную улыбку, которой провожала ее Луиза Брент, Диана машинально прошла через холл, почти натолкнувшись на Нортона.

— Где ты была? — задал он вопрос.

Она ослепительно улыбнулась:

— Пудрила нос. Пожалуйста, подвези меня к моей машине.

— Сначала мне нужно поговорить с тобой, — настойчиво сказал он.

— Если ты не отвезешь меня, я пойду пешком, — продолжила она, как бы не замечая его слов. — Мне надо домой.

— Я поеду следом за тобой, — заявил он, открывая ей дверцу машины. — Какой адрес твоего отца?

Диана понимала, что бессмысленно скрывать то, что Нортон мог легко установить сам. Она сообщила адрес, затем обратила к нему умоляющий взгляд.

— Пожалуйста, давай отложим это до завтра. Я очень устала, а ты должен быть здесь, чтобы провожать гостей и так далее. Ты можешь заехать за мной завтра днем.

Нахмурившись, он завел машину.

— Я думал, мы поужинаем вместе и разберемся в том, что беспокоит тебя.

— Мне бы не хотелось, если ты не возражаешь. — Она почувствовала приступ тошноты. — Мне кажется, я съела что-то не то. Я не очень хорошо себя чувствую.

Нортон, продолжая следить за дорогой, с беспокойством искоса взглянул на нее.

— Ты бледна как полотно. Что, черт возьми, случилось с тобой после нашего вчерашнего разговора по телефону?

Диана, пытаясь побороть подступавшую к горлу тошноту, не ответила. Когда Нортон остановил машину возле церкви, она почти пулей вылетела из машины.

Нортон догнал ее у машины отца.

— Диана! В чем дело, черт побери? Ты не можешь вести машину в таком состоянии!

Она швырнула шляпу на заднее сиденье и села за руль.

— Все в порядке. Возвращайся к гостям.

Она захлопнула дверцу и рванула машину с места, заставив Нортона отпрыгнуть в сторону. С потемневшим как туча лицом он наблюдал, как она уносилась прочь, как будто все демоны ада преследовали ее.

Загрузка...